Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 След.
RSS

Вместе, /БН/

Название: Вместе
Жанр: мелодрама
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Натали/ее избранник.
Время действия: XIX век, после канонного эпилога.
Примечание: пишется на заказ. На историческую достоверность не претендую. Есть вымышленные персонажи, события, названия.


Автор коллажа - zhu4ka:
Изменено: Lutik - 11.05.2016 17:37:44
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Пролог.

Долгий путь с тряской, постоянными остановками для того, чтобы отдохнули лошади, платными дорогами в некоторых окрестностях и немалыми растратами, наконец-то, был завершен для русской княжны Натали Репниной и сопровождавшего ее дяди Сергея Степановича Оболенского. Перед ними простирались изумрудно-мраморные окрестности Италии. Взору открывалось великолепие горных твердынь.

- А при дворе сказывали, что здесь грязно! – с негодованием вспомнила Натали.

- Италия прекрасна, дитя мое! – задумчиво проговорил князь. – Ее воздух лечит не только тело, но и душу.

- Вы говорите точь-в-точь, как маменька. – улыбнулась племянница.

Оболенский залюбовался ее оживленным личиком, имевшим правильную форму. Давно он не видел на нем сияющую улыбку, но созерцать прелестную картину довелось недолго: внезапная грусть, блеснув в зеленых глазах, стерла с прекрасного лица кратковременную радость. Натали вновь стала задумчивой, печальной и оставшуюся часть пути к родительскому дому молчала.

Князь Александр Иванович Репнин с нежностью обнял красавицу-дочь.
- Добро пожаловать в Италию, моя дорогая! – прошептал он, гладя каштановые локоны своей любимицы.
Княжна помнила, что именно так отец делал, когда она, будучи еще малышкой, сидела у него на коленях.
Материнские объятия были не менее дорогими, но Натали, как и в детстве, ощутила, что княгиня Ирен Репнина, в девичестве – Оболенская, любит более всех своего драгоценного сына. Дочерью она гордилась, но порой ревновала мужа, баловавшего зеленоглазую шалунью. К ее удивлению, князь отдавал Наташе все восхищение и заботу, на которую только оказался способен.
Александр Иванович совершенно не походил на светского человека, принадлежавшего кругу русских аристократов. Холодных и надменных. Быть может, посему в Италии он чувствовал себя свободнее и легче. Будучи русским консулом в Турине, князь любил эту «колыбель итальянской свободы» более, нежели собственную Родину.
Он был добродушен и не стеснялся проявлять свои чувства. Все видели, как предан князь семье, и удивлялись, как много времени проводил он с родившейся дочерью. Михаил даже в детстве понимал это и не обижался на отца. Репнину-младшему с лихвой хватало любви матери, души не чаявшей в сыне.
После венчания Михаила и Елизаветы Долгорукой на семейном совете было решено отправить Натали в Италию, но уехать вместе с родителями княжна не смогла. Надобно было вернуться во дворец и сообщить о своем решении оставить не только придворную жизнь, но и саму Российскую империю.
Виновниками промедления явились и сомнения, терзавшие княжну: Натали думала о Марии Гессен-Дармштадской, о том, кто теперь будет подругой и советчиком принцессы. Она не сразу решилась рассказать о своем отъезде императрице и просить у Ее Величества позволения покинуть дворец. Более всего княжна Репнина колебалась из-за цесаревича Александра. Чем сильнее она чувствовала глубокую привязанность к престолонаследнику, тем болезненнее понимала, что будущего у их союза нет и никогда не будет. Ему предстояло стать государем великой империи и жениться на Марии Гессен-Дармштадской, а ей, Натали, - удаляться от тех чувств, которые всякий раз захватывали обоих даже при случайной встрече.
Наследник Российского престола казался не просто другом, но княжна не могла преступить черту и предать дружбу его невесты, искренне доверявшей своей фрейлине. Да и роль фаворитки, в действительности, никогда не прельщала гордую красавицу. Натали не могла делить возлюбленного с кем-то еще, довольствуясь лишь половиной. История с князем Долгоруким лежала камнем на ее сердце. Разумом княжна понимала, что поступила правильно, не став женой Андрея. И все же боль и чувство вины терзали ее. Раздираемая противоречиями, она, получив благословение императрицы и тайно передав Александру прощальное письмо, покинула Россию в сопровождении своего дяди.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
-1-
Встречаться будут чудеса,
Так запросто, в толпе прохожих,
И вдруг на музыку похожи
Людские станут голоса.
М.Ю. Лермонтов

Репнины-старшие были искренне благодарны князю Оболенскому за его компанию для Натали и дорожные траты. В признательности они пригласили его погостить до Рождества. Князь согласился, предвкушая будущее наслаждение от знаменитого итальянского театра «Ла Скала».
Его ожидания не были обмануты. Вместе с Репниными Оболенский побывал на постановке «Оберто» и, не случайно слывя у себя на Родине истинным ценителем театрального искусства, пришел в восторг от услышанного и увиденного.
Натали же была представлена многочисленным членам достопочтенных семей и вызвала их интерес.
Приближалось Рождество, главный католический праздник. Для княжны Репниной подготовка к нему и само празднество оказалось в новинку. Не будучи католичкой, она, к удивлению и недоумению родителей, выказала желание посетить рождественскую мессу. Княгиня поначалу выказывала недовольство таким решением дочери, но после многочисленных убеждений супруга и главы семейства все же согласилась и перестала беспокоиться.
«В конце концов, - подумала она, - что может плохого статься от посещения одной службы».

Cattedrale di San Giovanni Battista был знаком Натали по рассказам о знаменитой Туринской плащанице, которой, по легендам, был укрыт Снятый с креста Спаситель. Но княжну интересовала не святыня католиков, а рождественское Презеппе, о котором она слышала, еще будучи при Российском дворе. Ее взору представилось действо, посвященное таинству рождения младенца Христа. Из рассказов Ольги Калиновской Натали знала о похожих мистериях, происходящих на Рождество в Польше, но впервые своими глазами видела подобное в церкви Италии. Внезапно ей вспомнилось другое богослужение. Венчальное. Когда она и Андрей стояли подле алтаря. В сердце тогда не было мира и радости. Невесту терзали сомнения и чувства неправильности происходящего, и она решилась на отчаянный шаг. Жалела ли нынче княжна Репнина, что тогда отказалась дать брачный обет? Натали до сих пор не могла в точности ответить. Однако и во время венчания Лизы и Михаила у нее не было на сердце радости и мира. Чувство вины за смерть Андрея терзало и мешало искренне радоваться счастью брата, вступающего в брак с любимой женщиной.
Ныне же, наблюдая за разворачивающейся мистерией, повествующей о появлении на свет младенца Иисуса, княжна внезапно прониклась с детства знакомой историей и ощутила острое желание молиться, искать в сердце близости с Тем, Кто пришел в мир в образе человека, желая подарить людям свободу и счастье.
«Слава в Вышних Богу! - раздавалось пение хора, изображавшего ангельское воинство. – И на земле мир. И в человеках благоволение…»
Слушая евангельские слова, Натали вспомнила другой библейский стих, который старательно заучивала в Институте благородных девиц, готовясь к выпускному экзамену по Закону Божьему.
«Дух Господень на Мне, - всплыло в памяти княжны, - ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное».*
"Сии слова Спаситель передал через учеников заключенному в темницу Иоанну Крестителю," - говорил воспитанницам батюшка.
Стоя ныне в Кафедральном соборе Сан Джованни Баттиста, Натали ощутила, что эта весть нужна и ее сердцу, сокрушенному чувством вины, плененному печалью и одиночеством.
- Помоги мне, Боже. – прошептала она, украдкой смахнув выступившие слезы, и закрыла глаза.
И вдруг барышня ощутила прикосновение. Кто-то вложил кусочек скользкой ткани в ее ладонь, затянутую тонкой перчаткой. Открыв глаза, Натали увидела в своей руке шелковый белый платок.
- Прошу меня извинить, синьорина, – по-русски проговорил мужской голос, – утрите им слезы. Давно мне не приходилось в Рождество видеть непритворную печаль в прекрасных зеленых глазах.
Княжна тотчас же перевела взор с изящной вещицы на возникшего рядом мужчину и замерла. Перед ней был человек, как две капли воды, похожий на цесаревича Александра. Натали в растерянности разглядывала его. Те же мягкие черты лица, голубые глаза. Даже волосы у незнакомца имели такой же русый оттенок, что и у будущего императора Российской Империи. Только этот мужчина не носил фаворитов**, так модных в среде русских дворян и, в особенности, у членов царской семьи. На нем был черный двубортный сюртук, из-под которого виднелся отложной воротник белой рубашки, светлые брюки. В левой руке незнакомец держал цилиндр. Внешним видом он напоминал итальянца, европейца, но на красивом лице сияла озорная, почти мальчишеская улыбка русского престолонаследника. Даже голоса их были схожи.
Пораженная Натали не могла вымолвить ни слова.
Приняв ее растерянность за смущение, мужчина снисходительно-покровительственным тоном пояснил:
- Здесь нет ничего дурного. Всего лишь платок. Возьмите его себе и более не позволяйте горестям и печалям взять над Вами верх.
- Благодарю… Ваше… Высочество… – в почти бессознательном состоянии прошептала Натали.
Улыбка исчезла с лица мужчины. Он нахмурился и холодно проговорил:
- Боюсь, Вы ошиблись, синьорина.
В точности, как это делали русские офицеры, незнакомец отвесил ей поклон и с поспешностью покинул храм.
Глядя ему вслед, княжна все еще пребывала в смятении.

Внезапный шум заставил ее оправиться от потрясения. Оглядевшись по сторонам, Натали поняла, что месса завершилась. Выбравшись из церкви вместе с толпой прихожан, княжна Репнина остановилась. С волнением осматриваясь, она искала глазами незнакомца, но его нигде не было видно. Бешено колотившееся сердце подсказывало: надобно непременно найти этого человека. Найти и хотя бы узнать, кто он такой.

** Евангелие от Луки 4 глава, 18-19 стихи.
* на щеках от виска узкие полоски волос.
Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:23:47
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
-2-


- Складывайте все сюда. – отдавала распоряжения княгиня, поторапливая служанок. – К подсвечникам можете добавить мое лиловое платье с кружевами. То, что я надевала на крестины весной. Оно износилось.
- Но, синьора, - возразила хозяйке молодая брюнетка, выгружая возле огромного окна в гостиной старые, местами испорченные, подсвечники, - это платье Вы изволили надеть всего два раза!
Ирен нахмурилась.
- В России за свой язык ты получала бы удары розгами, Мария.
- Но мы, к счастью, в Италии, синьора. – вступилась служанка постарше, поправив выбившийся из- под косынки рыжеватый локон. Улыбнувшись, она незаметно толкнула локтем молодую помощницу и поспешила добавить:
- А Вы в этом платье были так хороши. Хотя оно, и правда, уже не ново. Зато Марии подошло бы. Позвольте ей его забрать.

Брюнетка, прикусив язык, с надеждой взглянула на свою госпожу. Ей очень не хотелось, чтобы платье пострадало, оказавшись в ночь Capodanno*** среди мусорной кучи.
- Да ведь оно ей будет великовато. – промолвила княгиня, скептически оглядывая худощавую фигурку юной итальянки.
- Ах, синьора! – воскликнула служанка, в волнении сжав руки. - Я смогу его ушить, а после надеть на свадьбу сестры. Скоро ее венчание, и мне предстоит нести в церкви букет невесты.
- Ну, ладно! – устало махнула рукой княгиня Репнина. – Забирай. В конце концов, одно платье погоды не сотворит.

Сияющая Мария, поклонилась, благодаря хозяйку.

- Что здесь происходит, маменька? – раздался с лестницы голос Натали.
Спускаясь, княжна с удивлением оглядывала гору разного рода предметов, выросшую около окна.
- Старая итальянская традиция, моя дорогая! – отозвалась княгиня. – В полночь Capodanno надлежит выбрасывать из окон ненужные вещи. В стране волнения, и неведомо, как они могут затронуть нас, выходцев из России. Стоит соблюсти древние традиции, чтобы никто не подумал, будто мы чуждаемся итальянской культуры и обычаев.

Натали с недоверием покачала головой.
- Весьма странный обычай. Вы уверены, маменька, что все сие надобно выкинуть прямо из окна? А если кто-то будет проходить мимо и случайно станет жертвой исполнения обычаев?
- Все порядочные итальянцы не ходят вблизи раскрытых окон. – недовольно проворчала княгиня. – Особенно, в ночь Capodanno.

Барышня пожала плечами.
- Вам виднее.
Ее мысли вновь перенеслись к незнакомцу, удивительно похожему на цесаревича Александра. Вот уже несколько ночей подряд княжна не могла уснуть, думая о встреченном ею человеке. Кто он? Потерянный близнец будущего государя? Его двойник? А может, ей привиделась эта встреча, и, в действительности, нет никакого второго Александра? Но сердце подсказывало, что случившееся в церкви было неслучайным.

*** - Новый год по-итальянски

Продолжение следует...
Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:25:01
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Любимые Алекс и Натали!!!!
Жду продолжения, чторбы читать, читать и еще раз читать)
«Любовь – это то, ради чего хочется жить, а не умереть… Не стоит умирать из-за любви, надо ради нее жить!»
Цитата
Miledi пишет:
Любимые Алекс и Натали!!!!
Мне они тоже нравятся. girl_in_love Но история с сюрпризом. d_sunny
Цитата
Miledi пишет:
Жду продолжения, чторбы читать, читать и еще раз читать)

Мне приятно. Спасибо. d_daisy
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- 3 -

Как и любая светская барышня, Натали любила новые наряды. Визиты к модистке доставляли ей удовольствие, но нынешний изрядно затянулся из-за бесконечных разговоров матери и синьоры Бенцони о модных тканях. Устав от итальянской речи, к которой в повседневности еще не успела до конца привыкнуть, княжна попросила у матери позволения отправиться в шоколадную лавку вместе с Марией.

- Это ведь совсем рядом. На плошади. Мария мне поможет выбрать сладости.

- Непременно, синьорина. – охотно отозвалась девушка, любуясь новой шляпкой, подарком щедрой княжны. – Там есть шоколадные колбаски, лучшие во всей Италии. И новые пирожные по французским рецептам. А тирамису…

- Отправляйтесь. – прервала Ирен, не любившая болтовню горничной. – Только не задерживайтесь там долго и передайте Антонио, что я тоже скоро освобожусь. Пусть не отходит от экипажа ни на шаг. Вчера во время этих волнений пострадало несколько повозок. Лошадей угнали вместе с ними.

- Madonna! – воскликнула модистка, и, как истинная итальянка, она принялась что-то горячо объяснять на родном языке. Быстро и взволнованно.

Натали уже не слушала. Вместе с Марией княжна поспешила на площадь Карла Альберта, попутно передав извозчику повеление матери. Антонио был привлекательным итальянцем, лет двадцати пяти. Он то и дело с обожанием поглядывал в сторону хорошенькой горничной. Заметив, что девушка отвечает на это кокетливой улыбкой, Натали ощутила себя лишним звеном в их игре.
- Мария! Я, пожалуй, сама выберу десерты, а ты пока отдай Антонио коробку с тканями и кружевом. Пусть поместит ее в экипаже.

- Но я ведь обещала хозяйке не отходить от Вас, синьорина! – возразила итальянка, пряча неуместную радость.

Княжна лукаво улыбнулась.
- Но ведь ей об этом знать не обязательно. Матушка еще четверть часа будет занята беседами с синьорой Бенцони, а ты и я успеем сделать то, что хочется. Разве нет?

На миловидном личике маленькой брюнетки появилось довольное выражение. Итальянка благодарно кивнула и, поправив шляпку, с проворством направилась к высокому поклоннику.

Натали усмехнулась. Тень грусти на миг промелькнула на ее лице, но княжна, не желая поддаваться унынию, с поспешностью направилась к небольшой лавке, возле которой пахло свежей выпечкой, незабываемой смесью ванили с корицей.
Пробежавшись глазами по угощениям, предлагаемым радушным хозяином, княжна выбрала нежнейшее тирамису и знаменитые шоколадные колбаски.
Покинув лавку, Натали вышла на старинную площадь. Там она и увидела толпу молодых мужчин. Они что-то громко кричали на итальянском и размахивали руками. Во всем этом было нечто пугающее, непривычное, яростное. Даже воздух вокруг, казалось, накалился.

- il risorgimento!* – услышала Натали и, вздрогнув, обернулась. Незнакомец стоял перед ней, как тогда, в церкви. Только теперь на нем были светлая рубашка и визитный темный костюм.
На лице отчетливо читалась тревога.
Схватив удивленную княжну за руку, мужчина с поспешностью оттащил ее подальше от шумной толпы. Ошеломленная княжна не успела и слова вымолвить, как вновь оказалось там, где смешались сладковато-пряные ароматы. Очутившись вместе с девушкой около шоколадной лавки, незнакомец огляделся.
- Вы одна? - вопрос, как и все происходящее, привели Натали в недоумение.

- Нет. – пробормотала она. И, опомнившись, попросила: – Отпустите меня, сударь. Кто Вы?

- Алессандро Мансини**, сеньорита. – мужчина поднес ее руку к губам, почтительно поцеловал и только после этого, наконец-то, отпустил, как того и просила княжна. - Я тот, кто настоятельно рекомендует Вам покинуть это место. Порядочным девушкам, а в особенности иностранкам, не подобает разгуливать в одиночестве там, где их подстерегают опасности.
Он говорил сдержанно, даже несколько строго. Натали ощутила себя маленькой девочкой, которую отчитывали за неподобающее поведение.

Одновременно охваченная досадой и приятным волнением от столь неожиданной встречи, княжна поспешила ответить:
- Благодарю за совет, но я здесь не одна. За углом ждет экипаж и сопровождение. Я позволила своей компаньонке немного отдохнуть, пока сама покупала сладости в шоколадной лавке. К тому же с нами моя мать. Она в ателье синьоры Бенцони, занята выбором тканей и модными беседами.

Услышав фамилию модистки, незнакомец оживился. Искры радости сверкнули в его глазах, при дневном свете показавшихся не светло-голубыми, как у цесаревича, а почти синими, схожими с водами Адриатического моря.
- Полагаю, Вы вместе с матушкой заказывали там наряды?

- О, да! Синьора Бенцони - искусная мастерица по части кройки и шитья.

- И по части разговоров. – Алессандро усмехнулся. – В этом она истинная итальянка.

- А в остальном? – не удержалась Натали, догадавшись о близком знакомстве сеньора Мансини и модистки Джульетты Бенцони. Отчего-то собственная догадка вызвала у нее раздражение.

- А в остальном синьора - француженка. Как ее отец и покойный муж.

- Она вдова? – удивилась Натали. – Но ведь эта синьора немногим старше меня.

- Смерть, приходя к человеку, не интересуется его возрастом. – помрачнев, заметил Алессандро. – Да и жизнь в некоторых случаях тоже.

- Жизнь? – осторожно поинтересовалась Натали, чувствуя, что за его словами кроется какая-то тайна.

- Жизнь. – подтвердил мужчина. Внезапно он улыбнулся, и мрачность покинула его лицо, словно снятая маскарадная маска. – Я представился Вам, но до сих пор не знаю имени столь очаровательной русской барышни.

- Княжна Наталья Репнина, синьор. Мой отец служит консулом в Турине. Вместе с матерью они уже много лет живут в Италии. Но Вам известно мое русское происхождение?
Княжна с сомнением смотрела на Алессандро. С первого мгновения он не переставал ее удивлять.

- Поверьте, здесь, в Италии, я всегда узнаю русского человека. Даже издалека. Особенно, если это изящная девица, чьи глаза горят огнем малахитов, а в локонах запутались отблески темного янтаря.

- Да Вы поэт! – улыбнулась Натали, несколько смущенная не самими комплиментами, а скорее – смягчившимся, почти ласковым тоном мужчины, теперь лишь внешне напоминавшим ей цесаревича.

Голоса Алессандро и его венценосного двойника были схожи. И все же тон первого казался тверже и даже грубее. Лишь его последние слова о красоте Натали звучали мягче, нежнее.

- С Вами легко стать поэтом. Синьорина позволит проводить ее к экипажу? Мне бы хотелось быть уверенным, что с Вами все хорошо.

- Разумеется, синьор Мансини.

Мария и Антонио с изумлением смотрели, как какой-то незнакомец, появившийся вместе с княжной, усаживает ее в экипаж и на прощание целует руку. Его движения были полны уверенности, мужской силы и власти, а красивое лицо, тронутое легким загаром, навевало на мысли о недавнем морском путешествии.

- Синьоре это может не понравиться. – прошептала Мария.

Антонио лишь усмехнулся.
- Но она ничего не видела. И не увидит, потому что он уже уходит.

Простившись с княжной, Алессандро уверенной походкой удалялся в сторону площади Карла Альберто и, наконец, скрылся из виду.

А Натали все думала о том, что тайна его сходства с цесаревичем пока так и оставалась нераскрытой. Однако теперь он уже не был незнакомцем. Они представлены друг другу. Натали знала его имя, и за время короткой прогулки к экипажу для княжны стал ведомым и род занятий Алессандро Мансини. Он был капитаном торгового судна и много времени проводил в путешествиях. Это объясняло некую жесткость и властность мужчины. Но откуда в его манерах аристократизм, присущий лишь дворянским кругам? Это тоже оставалось для княжны загадкой, которую она намеревалась разгадать в самое ближайшее время. Капитан пригласил ее на прогулку и пообещал показать свою "Жемчужину". Натали согласилась. Теперь же, дожидаясь в экипаже княгиню, она подумала, что родители могут не одобрить ее поведение. В особенности, матушка. Но неведомое притяжение, которое влекло княжну Репнину к капитану Мансини, заставляло забыть об условностях и пойти на хитрость.



•* - итал. il risorgimento — возрождение, обновление.
• ** MANCINI (левша)
Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:43:33
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- 4 -


- Папа, я желаю увидеть Геную. – начала Натали, когда Мария внесла в кабинет хозяина серебряный поднос с кофейными приборами. - Возьми меня с собой!

Князь Репнин был весьма озадачен такой просьбой. Он жестом поблагодарил служанку и, дождавшись, когда она выйдет, обратился к дочери:
- Наташа, но я отправляюсь на дипломатическую встречу. Россия в 1783 году установила связь с Генуей. С тех пор многое менялось, но…

- Да-да. Знаю. – Натали любезно подала ему серебряную чашку с дымящимся напитком, от которого исходил молочно-кофейный аромат. - Не забывай, что твоя дочь долгое время находилась при русском дворе. И хотя политика – дело неженское, но все же, как фрейлина, я многое слышала. А вот видеть собственными глазами столь удивительное место мне не довелось. Пока… Я бы очень желала познакомиться с местным обществом, услышать из первых уст все, что обсуждается генуэзцами, самой разобраться в том, что происходит. В конце концов, княжна Репнина - дочь дипломата!

- Но ранее ты не проявляла ко всему этому столь сильного интереса. – князь сделал глоток и с подозрением взглянул на Натали.

- А теперь пришло время. Я уже не та беззаботная девочка, которую ты знал. Мне хочется иметь собственное суждение о многом, что происходит за стенами сего дома. – прибегнув к последнему маневру, она обняла отца и, словно пятилетняя крошка, когда-то сидевшая у него на коленях, прошептала: - Пожалуйста, папА!

Перед этим проявлением дочерней любви князь никогда не мог устоять.
- Твоя взяла, Наташа. Завтра отправляемся.

Зеленые глаза заблестели благодарностью. Княжна осталась весьма довольна решением отца и своей маленькой победой.



… Раскинувшись на самом скате дикой горы, подобно древнему амфитеатру, Генуя огибала залив, наполненный множеством кораблей. Здешняя гавань имела отдаленное сходство с картиной, которую можно было увидеть в Петербурге, летом у мыса Васильевского острова. Воспоминания на миг вернули княжну к прогулкам с Его Высочеством и принцессой Марией, посещению вместе с ними Библиотеки Академии наук, беседам с престолонаследником, его украдкой брошенным взглядам. Нынче все это казалось таким далеким и случившимся не с ней, а с какой-то иной барышней, лишь внешне похожей на нынешнюю княжну Репнину.

Натали внезапно подумала, как, верно, было бы хорошо, ежели у нее помимо брата родилась бы сестра. Двойняшка, к примеру. Их жизни навеки связала бы одна нить. Они бы понимали друг друга с полуслова, и даже, находясь в отдалении, одна чувствовала бы переживания другой.
Так было у знакомых ей дочерей графа Воронцова, с которыми Натали обучалась в Институте благородных девиц.

- О чем задумались, синьорина? - вопрос подошедшего капитана разрубил цепь воспоминаний и раздумий, возникших в голове княжны.
Натали вздрогнула и с досадой подумала, что к его внезапным появлениям пора бы уже привыкнуть. Как и к голосу, который при первой их встрече напомнил ей об Александре, а теперь лишь отдаленно казался схожим с интонациями цесаревича.

- У вас такая удивительная манера: подкрадываться со спины и пугать девушек!

- Только очень хорошеньких. – улыбнулся Алессандро.

Услышав его слова, княжна едва заметно нахмурилась.
- И много Вы таких повидали?

В синих глазах промелькнула искра озорства.
- Немало.

Его ответ вызвал возмущение, мгновенно вспыхнувшее во взгляде княжны. Заметив это, Алессандро пристально посмотрел на нее и негромко добавил:
- Среди них не было подобной Вам.

От приглушенных тонов в его голосе, от глаз, загоревшихся сапфировым огнем, Натали бросило в дрожь.
Такого она не испытывала ни с князем Андреем, ни даже с цесаревичем Александром.

- Вы так прекрасны, Natalia, и сами это знаете.

Княжна не нашлась с ответом. Ее сердце забилось сильнее. Невидимые молнии, казалось, пронзили все тело. Они ощущались даже на кончиках пальцев. Жар смущения обжигал лицо.

- С нашей последней встречи, всякий раз любуясь видами с залива на город и наоборот, я вспоминал хозяйку малахитовых глаз, верил, что мы с ней еще встретимся. Представлял, как вместе насладимся красотой этих мест. Помните, тогда, в Турине, Вы дали мне согласие на прогулку, а я обещал показать свою «Жемчужину». Помните?

- Помню. – едва слышно ответила Натали.

- Тогда идемте. – он протянул ей руку. – У нас не так много времени, но я не хочу терять ни одного мгновения.

- Я тоже, Алессандро.



… Лигурийское море отливало оттенками бирюзы. Стоя на палубе торгового корабля Натали смотрела на город, который, казалось, вырос в самом сердце изумрудных горных массивов.

- Взгляните туда. – негромко проговорил капитан, указывая на огромный маяк. – Это Лантерна. Был возведен еще во времена римлян. Ночью при свете его фонаря здесь можно увидеть изумительную картину.

Натали пыталась отчетливее разглядеть очертания старинного маяка, но мысли ее путались, а в теле вновь появилась дрожь от близости стоявшего рядом молодого мужчины.

- Я бы хотел показать Вам, как блестят морские волны, когда в них отражаются огни Лантерны.

- Я бы тоже этого желала.

Княжна повернулась к капитану. Их взгляды встретились. Малахит и сапфир. Столь непохожие, они медленно сближались, словно желая раствориться друг в друге.

Но таинственную связь бесцеремонно прервал внезапный шум. Раздался выстрел. За ним - второй.
Испуганная Натали отпрянула от капитана.

На палубу «Жемчужины» с криками ворвались вооруженные мужчины. Небритые, в грязной одежде, они схватились в борьбе с подоспевшими матросами.

Алессандро молниеносно загородил собой Натали и выхватил свой кортик.
- Не бойтесь. Держитесь за меня.

Пути к выходам были отрезаны. Матросы тщетно пытались остановить орду захватчиков. На стороне последних были внезапность и оружие. Пальба продолжалась. Кое-где уже начинался рукопашный бой. Крики, тела раненых матросов, кровь, ужас – для ошеломленной княжны все смешалось в единый кошмар.

Выбив пистолет у одного из захватчиков, напоминавшего корсара, Алессандро оттолкнул его от себя и выстрелил. Длинноволосый противник схватился за плечо.

Не теряя времени, капитан прижал к себе Натали. В левой руке он держал пистолет. Правая, крепко обнявшая княжну, в ладони сжимала кортик. При виде лезвия, находившегося рядом с ее телом, Натали ощутила, что близка к обмороку.

- Успокойтесь, синьорина. – прозвучало твердым тоном. - Я попробую спрятать Вас в каюте. Ничего не бойтесь. Я не причиню Вам вреда, но за остальных не ручаюсь, поэтому мы немедленно должны убраться отсюда. Доверьтесь мне.

И княжна послушалась. Им удалось пробиться к каюте капитана.

- Вы умеете обращаться с оружием? – в спешке поинтересовался Алессандро.

- Брат научил меня стрелять. – призналась Натали. – Еще в детстве.

Капитан одобрительно кивнул, на ходу открывая дверцу массивного шкафа и вручая княжне пистолет.
- Забирайтесь внутрь. Я должен помочь команде, но буду поблизости. Здесь безопаснее, чем снаружи, но в случае чего стреляйте.

Лицо княжны сделалось белее первого снега.
Увидев это, капитан решительно прижал девушку к себе, и в следующий миг его губы подарили ей тепло, нежность и надежду.
Отстранившись, Алессандро быстро прошептал:
- Что бы ни случилось, помните, Natalia, что с нашей первой встречи я думаю лишь о Вас. Только о Вас. Слышите?

- Да, Алессандро.

- Помните же это.

Он помог ей спрятаться, а потом покинул каюту. Натали же оставалось молиться и верить, что кошмар закончится, Алессандро вернется к ней, и когда-нибудь они будут вместе смотреть на волны, посеребренные светом Лантерны.
Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:29:39
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- 5 -

Обыкновенно спокойного, князя Репнина исчезновение дочери почти привело в бешенство.

- Она отправилась одна! Понимаешь, Мария? Одна! – кричал он на испуганную горничную. - Без сопровождения, в незнакомом городе, в неспокойное время, и до сих пор не вернулась! А ты предлагаешь мне успокоиться и утверждаешь, что это всего лишь прогулка. Невинная прогулка! И ты ничего не знаешь о том, куда на самом деле отправилась моя дочь. Полагаешь, я должен поверить этому? Принимаешь меня за безумца?!

- Но синьор, - попыталась возразить итальянка, беспомощно наблюдая, как он меряет своими шагами гостиничный номер, - синьорина всегда заботится о репутации. Она рассудительна и никогда не попадает в переделки.

- О, ты совсем не знаешь Наташу! – князь устало опустился в резное кресло и прикрыл ладонью глаза. – Видит Бог, я люблю свою дочь, но ее поведение порой безрассудно. И при этом страдает не только моя девочка, но и другие люди.

Горничная опустила глаза и замолчала. Князю стало ясно, что девушка знает правду, но не хочет ее рассказывать. Оставалось лишь одно средство выведать у итальянки хоть что-то.

- Я выставлю тебя на улицу, без жалования. - ровным тоном проговорил Александр Иванович. - Не дам рекомендации. Приложу все свое влияние, чтобы в Турине ни одно почтенное семейство не открыло для тебя двери своего дома.

Мария побледнела.
- Вы не можете быть так жестоки, синьор! Я ведь знаю. Вы всегда были очень добры.

- До тех пор, пока моя дочь не начала творить глупости, лгать мне, а ты не выступила ее союзницей. Если не скажешь, где она, можешь прощаться с работой. Заодно я уволю и Антонио. Он, кажется, в последнее время совсем перестал следить за лошадьми. Видимо, парня привлекло нечто более интересное, чем работа . Совсем распустились! Пора напомнить, что и в Италии у слуг есть свои обязанности, а остальное их не должно касаться.

- Нет, синьор! – воскликнула девушка. - Антонио нужна эта работа! У него больная мать и маленькие братья. Отец умер два года назад, и все тяготы легли на плечи старшего сына. Антонио должен заботиться о своих родных.

- А я о своей дочери! – перебил князь Репнин. Вскочив, он вмиг преодолел расстояние, разделявшее его и горничную. Мужчина схватил девушку за плечи и в бешенстве стал трясти ее. – Где Наташа? Отвечай!

- Она пошла к гавани. – пролепетала дрожащая Мария. Итальянка никогда не видела князя в такой ярости.

- Зачем?! – казалось, господин Репнин ныне сошел с ума.

- На встречу с капитаном. Я не знаю, как его зовут, но синьорина с ним знакома. По виду это достойный человек. Он не причинит вреда знатной девушке. Прошу Вас, синьор! Я больше ничего не знаю. Клянусь!

Князь отпустил горничную так же внезапно, как и схватил. Глядя на бледное лицо, обрамленное темными локонами, он заметил в испуганных глазах непролитые слезы. Мария едва сдерживала их. Стыд охватил Александра Ивановича. Что с ним случилось? Как можно было наброситься на беззащитную служанку? Он ведь никогда не походил на русского барина-самодура и в глубине души презирал насилие над слабыми.

- Прости, Мария. – поникшим тоном проговорил князь и, вздохнув, признался: – Я просто очень беспокоюсь за нее. В городе волнения. Бунтовщики, грабители. Мне не следовало идти у нее на поводу и привозить сюда. Если что-то случится…
Договорить он не успел: стук в дверь на полуслове оборвал речь князя.

Коренастый итальянец, появившись в номере, сначала с изумлением воззрился на Марию, но, услышав от князя, что девушка – горничная Натали, потерял к ней всякий интерес.

-Ну что там, Руджеро? – спросил Александр Иванович.

- Прошу прощения, синьор! Новости плохие. Вчера торговое судно «Жемчужина» было захвачено людьми из «Молодой Италии». Весь товар, разумеется, оказался в руках борцов за независимость. Капитан и его команда взяты в плен.

Репнин нахмурился.
- Не похоже на сторонников Мадзини. Но моя дочь? Какое отношение имеет ко всему этому она?

Неловко переминаясь с ноги на ногу, итальянец пробормотал:
- Синьорину заметили на палубе вместе с капитаном. Незадолго до нападения.

Лицо князя словно окаменело. Казалось, еще миг, и он сам превратится в соляной столб.
- Ты хочешь сказать, что моя Наташа в руках бунтовщиков?

- Мальчишка-генуэзец видел, как во время столкновения с захватчиками один из моряков увел с палубы красивую синьорину, которая по описанию походила на вашу дочь.

- Но может, это не она? – с надеждой спросил мужчина.

- Прежде мальчик видел эту девушку на палубе с тем молодым синьором. Он утверждает, что господин и есть Алессандро Мансини, капитан «Жемчужины».

Несчастный отец опустился в кресло и обхватил руками свою голову. Ему хотелось рвать на себе волосы.
- Что же она наделала!



… В темноте Натали держалась за руку Алессандро. Идея покинуть корабль незамеченными прежде казалась истинным безумием, но другого выхода не было. Барышня с ужасом вспоминала свой страх, когда дверь в каюте скрипнула, и в душное помещение ввалились три итальянца. Двое из них тащили на себе бесчувственного капитана. Окровавленного Мансини усадили на стул и связали. Самый высокий из бунтовщиков взял со стола небольшой графин и воду из него плеснул в лицо Алессандро. Капитан пришел в себя. С ним завели разговор на итальянском. Запертая в тесноте шкафа, княжна плохо улавливала речи высокого человека в грязной одежде, пропитанной кровью. Отчетливо она услышала лишь слова о русском царе. Из дальнейшего разговора было понятно, что Алессандро от чего-то наотрез отказался. Взбешенный его ответом, итальянец с силой ударил раненого Мансини по лицу. Пленник поневоле застонал, но сознание не потерял. Со злостью процедив какую-то угрозу, бунтовщик покинул пристанище капитана. Двое сообщников последовали за ним. В каюте остались лишь связанный Алессандро и прячущаяся в шкафу Натали.

Не медля, княжна выбралась из укрытия.

При виде девушки лицо мужчины мучительно скривилось.

- Простите, синьорина. Нам не удалось отстоять "Жемчужину". Судно захвачено. Вы должны бежать. Я помогу, если освободите от этих пут.

Натали попробовала развязать веревки, но вскоре поняла, что захватчики были мастерами крепких узлов.

- На моей кровати, - подсказал Алессандро, - под постелью есть нож. Воспользуйтесь им.

Княжна отыскала небольшой кортик, похожий на тот, которым капитан оборонялся во время столкновения с нападавшими, и разрезала веревки.

Покинув каюту, они, крадучись, пробирались на палубу.

Большая часть бунтовщиков была занята грабежом товарного склада. Другие захватчики оставались в трюме, разбираясь с пленной командой. На внешней палубе оставалось лишь несколько человек. Троих капитану пришлось оглушить ударом по голове. Четвертого Алессандро ранил ножом. На счастье бедолаги, рана была неглубокой, но все же помешала ему оказывать сопротивление.
Оказавшись на берегу Генуэзской пристани, мокрые и измученные беглецы подумали, что опасность миновала, но выстрелы, раздавшиеся с корабельной палубы, известили о преждевременности таких суждений.

- Бежим! – приказал Алессандро.

Натали мгновенно подчинилась.

Ночь, опустившаяся на землю Генуи, стала их союзницей.
Очутившись на одной из узких улочек, капитан остановился.
Прислонившись к прохладной стене, он притянул к себе княжну.

- Что Вы делаете? – возмутилась девушка.

Вместо ответа капитан поцеловал ее. Не успев прийти в себя и оттолкнуть мужчину, княжна услышала чьи-то голоса.

Где-то поблизости несколько охмелевших итальянцев голосили куплеты фривольной песенки.
Спустя несколько мгновений все стихло. Капитан осторожно выпустил девушку из своих объятий.

Княжна ощутила, как ярость, всколыхнувшаяся в ней от подобного поведения спутника, уступила место трепетному волнению. Однажды ее уже целовали подобным образом. Но тогда спектакль, разыгранный цесаревичем для вошедшего в комнату императора, не вызвал у фрейлины Репниной столь противоречивые чувства.

- Как понимать подобное? – прошептала Натали.

Темнота не помешала ей разглядеть лихорадочный блеск в сапфировых глазах.

- Простите. Я не хотел Вас обидеть. Сейчас нам нельзя возбуждать подозрения даже у загулявших матросов. Я должен доставить Вас в гостиницу целой и невредимой.

- А как же моя репутация? – поинтересовалась княжна.

- Ни один человек на итальянской земле не посмеет сказать о Вас дурное. Обещаю.

В сложившихся обстоятельствах верить в подобное было безумием, но Натали, вопреки всему, желала довериться капитану. Ее израненное, настрадавшееся сердце вновь стремилось открыться для мужчины.

- Идемте. – позвал Алессандро. - Надо добраться до гостиницы.

Княжна вновь подчинилась.

Сделав несколько, шагов, Мансини внезапно покачнулся и упал на узкую дорожку, вымощенную плитами. Подавив всхлип, княжна бросилась к нему. Сознание вновь покинуло капитана. Осторожно прикоснувшись к голове мужчины, Натали положила ее к себе на колени. На кончиках изнеженных пальцев осталась какая-то липкая жидкость. Княжна с ужасом поняла, что это кровь. К полученным ранам капитана добавилась еще одна.

- Господи, что мне делать?! – в отчаянии воскликнула Натали.

В ответ на ее мольбу среди сгустившейся тьмы возникла коренастая фигура. Темноволосый мужчина, похожий на бунтовщика, протянул к ней руку.
Княжна в страхе отшатнулась, но широкая ладонь прижалась к ее рту, подавляя испуганный возглас.

- Не бойтесь, синьорина. – поспешил успокоить незнакомец. – Меня послал Ваш отец. Плохое уже позади. Я – Руджеро. Доставлю Вас в гостиницу, к князю.

Осознав, что страхи были напрасными, Натали уверенно покачала головой.
- Капитан Мансини спас мне жизнь. Я не оставлю его здесь в таком состоянии.

- Обещаю, что пошлю кого-то из своих людей, чтобы они позаботились о нем, - заверил Руджеро, - а нам надо спешить!

Натали сжала губы и упрямо повторила:
- Я не оставлю этого человека истекать кровью посреди дороги.

- Ладно! – пробурчал итальянец, взваливая на свои плечи раненого капитана. – Следуйте за мной, синьорина.

- Осторожно. – предупредила девушка. – Его раны могут быть опасны.

- Наверняка, Вашим далеким предком был добрый самарянин. – пробормотал недовольный Руджеро.

Княжна в ответ лишь улыбнулась.
Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:48:14
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Мне так жалко вас, автор! Вас никто здесь не читает, а вы все пишете и пишете новые истории.
Уважаемый Гость, если вам интересно творчество данного автора, то что вам мешает читать и комментировать его работы? Более того, это касается любого из тех, кто бывает на Лунном. Всякая работа находит своего читателя.
Кроме того, сколько писать автору, в каком жанре и где публиковаться, это его личное дело и, уж тем более, не повод для "жалости", как вы изволили выразиться.
Спасибо за понимание.
Цитата
Гость пишет:
Вас никто здесь не читает, а вы все пишете и пишете новые истории.
А мне вот вас жалко, уважаемый гость. От язвительности заболевают. Не болейте и будьте счастливы! d_daisy
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- 6 -



Лицо раненого было бледным. Он бредил. Чтобы сбить жар, Марии приходилось каждые полчаса обтирать капитана раствором, приготовленным из воды и лимонного сока по совету молодого доктора, которого привел Руджеро.

По настоянию Александра Ивановича больного разместили в гостиничной комнате, отведенной самому князю. Дипломат был категорически против того, чтобы его дочь всю ночь провела у постели капитана.
Натали же, напротив, настаивала на этом, и впервые в жизни, сильно повздорив с отцом, назвала его бездушным. Князь не остался в долгу. Вспылив, он в единственный раз изволил повысить тон в обращении к своей любимице и назвать ее неблагодарной, негодной девчонкой. После он вновь раскаялся и нехотя позволил дочери ближе к утру сменить Марию, ухаживающую за раненым, однако, сам при этом находился поблизости и помогал удерживать больного, когда тот метался в бреду.

Беспамятство капитана все же кое-что прояснило.
К утру, прежде, чем жар спал и измученный им мужчина, наконец-то, уснул, княжна и ее отец явственно уловили в бессвязной речи слова о молодом русском императоре. Из сказанного раненым в бреду Натали поняла, что он родом из России и его схожесть с престолонаследником принесла много бед.

Александра Николаевича весьма заинтересовало услышанное, и, присев к постели больного, он начал разговаривать с ним, но безуспешно. Мучимый горячкой, капитан ворочался в постели и, очевидно, приняв мужчину за кого-то другого, с гневом принялся обвинять его в преследованиях, изгнании в Италию, разлуке с семьей, смерти родителей. Натали, с ужасом вслушиваясь в эту бессвязную тираду, осознавала, что многое из нее было не следствием жара, а горькими воспоминаниями, ныне настигшими капитана, ослабленного болезнью.

Опомнившись от потрясения, княжна попросила отца помочь ей растереть раненого кислым раствором, а потом ласково погладила его по мокрым волосам и принялась мягким тоном успокаивать. Это возымело действие. Капитан затих. Дыхание его стало ровнее. На лице больше не читались страдание и борьба. Черты вновь смягчила улыбка.

-- Серена, ангел, - прошептал больной.

Князь Репнин нахмурился, понимая, что слова восхищения обращены к Натали.

Княжна же не стала продолжать разговор, видя, что раненый начал успокаиваться, но пока еще окончательно не пришел в себя. Натали вновь погладила больного по голове, словно беспомощного ребенка, и тихо заверила, что он вскоре поправится, она никуда не уйдет, а печали останутся позади.

Однако, выздоровление капитана затянулось. Княжна не отходила от него, радуясь, что в Институте Благородных девиц ее, как и других воспитанниц, научили ухаживать за ранеными. Старания девушки не прошли даром. Наступил тот день, когда доктор, вновь посетив больного, заверил князя и его дочь, что самое страшное позади и молодой организм мужчины справится с болезнью.

Но облегчение вскоре сменилось тревогой: появился Руджеро, принесший плохие вести.

Заговорщики, по его словам, по-прежнему удерживали в своих руках «Жемчужину» и оставшихся в живых матросов. Двое из членов команды, не выдержав давления со стороны захватчиков, перешли на их сторону и, рассказывая обо всем, что волновало мятежников, подробно описали сеньориту, которую до нападения видели на палубе со своим бывшим предводителем. Сбежавший Алессандро по-прежнему интересовал борцов за независимость, и они пытались разузнать все о его спутнице, справедливо полагая, что через нее отыщется и сам мужчина. Княжна догадывалась, что причина такого интереса кроется в сходстве Мансини с русским императором. Но что было нужно итальянским мятежникам от простого капитана и отчего, родившись в России, он все же был вынужден бежать в Италию? Тайны не спешили раскрываться, а загадки по-прежнему оставались неразгаданными.

Когда опасность возвращения горячки миновала, и к Алессандро не только вернулось сознание, но и аппетит, Натали решилась заговорить с ним обо всем, что ее мучило.
Она передала капитану вести, принесенные Руджеро. Мансини нахмурился.

- Скажите, что Вас связывает с русским императором? – напрямую спросила княжна.

- А разве не видно? – горькая усмешка появилась на красивом лице. – Мы похожи.

- Словно братья. – тихо добавила девушка.

- Но мы не родственники, Natalia. – его голос звучал глухо. – Мы с ним не братья.

- А кто же?

Капитан пристально взглянул на нее.
- Вы, и в правду, желаете знать?

Натали кивнула.

- Ну что ж… - синие глаза наполнились странным блеском. От них повеяло холодом тоски и одиночества. – Я поведаю Вам невеселую историю.

Отведя взгляд от лица девушки, капитан начал свой рассказ.
- Мое прежнее имя - Александр Григорьевич Алымов. Граф Алымов. Я родился в России, в родовом имении матери, под Москвой. Там же проходило мое детство до пяти лет. Отца уже не помню. Он погиб при сражении под Аустерлицем. Мать носила по нему траур до конца своих дней. Она была красавицей, но после гибели отца покинула свет и вела затворнический образ жизни. Мной занимался гувернер. Большинство из них французы, а мой наставник был итальянцем. Я с наслаждением слушал его рассказы об обетованной стране, где под сверкающим небом забываются все печали. Слушал и даже не подозревал тогда, что однажды судьбе будет угодно забросить меня в те края.

- Как же это случилось? – тихо спросила Натали.

- Заслуги отца открыли мне дорогу в кадетский корпус. После его гибели матушка не любила даже разговоры обо всем, что связано с армией, но волю покойного мужа не могла не исполнить. Ей не хотелось меня отпускать, но пришлось. Поначалу в корпусе я ничем не выделялся, но после перевода в третий возраст стал замечать, что офицеры полевых войск, следившие за нами, внимательно приглядываются ко мне. Они все чаще хмурились, были осторожны в приказах и наказаниях. Это вызывало зависть, а порою и враждебность у товарищей. Мне было неловко и одиноко, но я не ведал истинной причины происходящего. Она открылась ближе к окончанию корпуса, когда наш выпуск достиг пятого возраста. Тогда-то и наступил тот день, когда меня вызвали к начальнику Штата корпусных офицеров, которого не оказалось на месте. Вместо него, войдя в кабинет, я увидел высокого человека, с военной выправкой, проседью в волосах и ледяным взглядом. Это был начальник Тайной Полиции, влиятельный граф Бенкендорф, о котором Вы, верно, слышали.

- Я видела его. – Натали нахмурилась, вспоминая холод, исходивший от упомянутого господина.

- Он долго изучал мое лицо, а после объявил, что к завтрашнему дню я должен подготовиться к аудиенции с самим императором. После этих слов граф вышел из кабинета, оставив меня в одиночестве гадать над причиной такого интереса высокопоставленных особ и даже самого царя.

- И император принял Вас?

- Да. – Алессандро криво усмехнулся. - Он тоже долго разглядывал меня, словно перед ним был не человек, а диковинное животное. Закончив осмотр, царь задал единственный вопрос: как я отношусь к декабристам.

- И что Вы ответили? – похолодев, спросила Натали.

- Правду. Сказал, что, как и мой отец, я готов отдать жизнь ради Родины и царя, но лишь в одном не могу порицать декабристов.

- В чем же?

- Они признавали, что крепостничество – это зло, которое разрушает Россию и не дает ей в полной мере процветать.

Натали побледнела.
- Император разгневался на Вас?

- Он заявил, что за такие слова я заслуживаю участи декабристов, но на Кавказе у меня будет время для раздумья.

- Вас отправили на войну. – догадалась княжна. - Прямо из кадетского корпуса?

Капитан кивнул.
- Мой выпуск уже близился. Волей императора это случилось раньше. Оказавшись на Кавказе, я сразу же написал матери, сообщив, что жив, здоров, и умолял ее не волноваться. Позже выяснилось, что эту весть она не получила. Зато ей пришла другая.

- Какая же?

Алессандро поморщился, словно почувствовал резкую боль.
- Ей написал некий N, якобы мой друг, с которым мы вместе служили. Он сообщил матери, что ее сын погиб героем, отдав жизнь за царя и Отечество. Она не перенесла такую весть. Сердце ее было слабым. С матушкой случился приступ, от которого она скончалась.

- Какой ужас. – прошептала пораженная Натали. – Я… сочувствую Вам.

- Это еще не все. – мрачно проговорил мужчина. - Меня самого пытались убить.

Княжна в безмолвии посмотрела ему в глаза. Прочтя в ее взгляде вопрос, капитан пояснил:
- Сначала я будто бы случайно в сражениях оказывался в самых опасных местах, но смерть убегала от меня. А когда срок службы или скорее ссылки подошел к концу, и я вернулся в поместье, к матери, то узнал, что письма от нее не терялись на почтовых станциях. Они долгое время не приходили, потому что их никто не писал. Матушка уже покоилась рядом с отцом. В поместье заправлял всем итальянец, тот самый, который когда-то учил меня. Мать, как оказалось, вскоре после моего отъезда предложила ему место управляющего, потому что дед и отец Марко были знатными земледельцами, скотоводами и знали многое, что было неведомо немцам и русским. У него я учился следить за делами поместья, с ним же отбивался от шайки неизвестных людей, прикинувшихся грабителями и напавших однажды ночью.

- Они не были разбойниками? – засомневалась слушательница.

- Натали, - на лице его появилась грустная улыбка. Княжна подумала, что впервые он назвал ее так, как было принято во Франции или России, - Много Вы слышали случаев нападения неизвестными на господские дома в поместьях? Меня спасла помощь Марко и подоспевшие слуги. Нападавших было пять. Мы с итальянцем справились с тремя, а наш крепостной конюх, примчавшийся по зову горничной Дуняши, так столкнул лбами двух оставшихся, что те упали без сознания. Вы бы его видели! Настоящий Илья Муромец. Я сам учил его грамоте. Очень способный парень. И сильный.

- Охотно верю, но Вы узнали, кто послал нападавших? – с тревогой спросила девушка.

- Да. Трое все же сбежали, а вот двух, что были без сознания, мы связали. Придя в себя, оба признались, что выполняли тайное задание графа Бенкендорфа. Им было заплачено за убийство человека, который, как две капли воды, похож на цесаревича Александра, будущего императора. Как Вы понимаете, это я.

- Неужели государь решил, что Вы сможете причинить вред его сыну?! – воскликнула Натали.

- Он был очень подозрительным правителем. – холодно ответил капитан. – Ходили слухи, что царю во всем виделся мятеж. Думаю, мои неосторожные слова о декабристах и крепостном праве сыграли роковую роль. Правду, к несчастью, опасно говорить вслух.

- А Вы бы решились отстаивать ее, прибегнув к мятежу? – осторожно поинтересовалась княжна.

- Нет. – твердо ответил капитан. – Я никогда бы не стал устраивать восстание или выдавать себя за Наследника, чтобы добиться каких-то целей. Ни в России, ни здесь, в Италии, куда по совету Марко после покушения все же был вынужден отправиться.

- Он поехал с Вами?

- Да. Поместье пришлось продать давнему приятелю отца. Многих крепостных перед этим я освободил. Надеюсь, остальные когда-нибудь тоже получат свободу.

Алессандро замолчал, разглядывая светлый полог над своей кроватью. Его лицо сделалось задумчивым, а мысли, казалось, витали где-то далеко. Княжна тоже молчала. Она и прежде подозревала, что внешняя схожесть Алессандро и цесаревича связана с прибытием в Италию тогда еще будущего капитана, но правда была обескураживающей. Натали так ощутила боль человека, открывшегося перед ней, словно эта мука стала ее собственной. Такого с княжной Репниной прежде не случалось.








Изменено: Lutik - 17.07.2016 09:36:37
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Lutik, Вы невероятно закрутили сюжет!!!! я с нетерпением жду продолжения этой истории!
И пожалуйста, не обращайте внимание на негативные отзывы!!!
«Любовь – это то, ради чего хочется жить, а не умереть… Не стоит умирать из-за любви, надо ради нее жить!»
Miledi, спасибо большое! d_daisy Я всегда обращаю внимание на отзывы, которые вдохновляют. Ваши, например. :sm19: Благодарю за них.
В этой истории герои себя пишут сами. :D Поэтому лихие повороты есть и, наверное, еще будут.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: 1 2 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group