Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1
RSS

Горячее вино

Название: Горячее вино

Фэндом: Бедная Настя
Рейтинг: PG
Пейринг: Владимир Анна
Время: БН (Анна уехала в Петербург, в имении появилась Калиновская.)
Примечание: фик написан для фестиваля «Кофе с сентябрем» Лунный форум.
Примечание: Аня-Лютик – спасибо!
1.
Владимир с досадой смотрел вслед Калиновской. Эта панна за очень короткое время успела его так взбесить, что он грешным делом думал: «Какой черт принес меня на тот обрыв?»
Он только что пообещал отвезти ее в Петербург, хорошо отдавая себе отчет, что делает это не ради Калиновской, а потому что очень хочет увидеть Анну.
В душе он понимал, что поступил правильно, но уже тысячи раз пожалел о том, что отпустил ее. Пусть бы лучше злилась, задирала нос, зато рядом.

В дверь кто-то громко постучал.
«Опять явилась, - устало подумал он. - Что же этой даме вновь понадобилось?»
– Войдите, – с досадой проговорил Владимир.
В кабинет вошла Варвара:
– Доброе утро, барин.
– Здравствуй, Варя! – тепло улыбнулся Владимир. – Что случилось?
Варя редко поднималась к нему.
– Барин, слышала, Вы в Петербург собрались ехать? – спросила она.
Владимир удивленно приподнял брови. Как быстро разносятся новости в этом доме! Он только принял решение ехать, еще не успел сделать ни одного распоряжения, а Варе уже все известно.
– Да, Варенька, у меня много дел собралось, а ты уже все знаешь? – все же спросил Владимир.
– Мадам Болотова только что поведала.
Варвара сердито сморщила нос и выпрямила пышную грудь. Всем своим видом показывая, что мадам ей не нравится. И не без причины.
Утром она явилась на кухню и заявила, что пирог с мясом пересолен. И еще добавила, что у Вари сковородка вся в саже, а к ее переднику надо пришить оборки и рюши. А о том, что на барина эта особа смотрит, словно укусить хочет, Варвара вообще промолчала. А сковородка у нее всегда была вычищена и вымыта до блеску. Маленькая Аня говорила, что в эту посудину можно смотреть как в зеркало. То, что мадам подслеповата, Варя поняла сразу.
«Уж лучше бы была немая, - подумала она, - а то язык, как у змеи».
Впрочем, Варя и так сильно волновалась за Анну, потому на гостью барина особо внимания не обращала. Порывшись у себя на полочках, она извлекла свою любимую наливочку. Подогрела ее на большем огне в железной кружке, выпила всю до капли и отправилась искать барина.
– Барин, я Вас попросить хотела, – запнувшись, Варвара замолчала и смущенно уставилась на пол.
– Ну же, Варя, – Владимир с улыбкой смотрел на свою старую няньку.
– Владимир Иванович! – Варвара решительно посмотрела на него. – Позвольте мне поехать с Вами в Петербург.
Корф, уже было решивший, что Варя хочет сходить в деревню к родственникам, с удивлением посмотрел на нее.
– Никогда не думал, что ты хочешь увидеть Петербург, – сказал он.
– Да нет, я просто за Анной очень соскучилась. Как она там горемычная? Одна-одинешенька. Ведь не вернется сама назад ни за что. Даже если плохо ей будет. Разве что Вы… - Варя шумно зашмыгала носом, вытирая побежавшие из глаз слезы.
– Ты тоже скучаешь, - тихо проговорил Владимир, подходя поближе к Варе и поглаживая ее по плечу.
– Совсем у меня сердце изболелось! - Варя уже громко плакала. – Давеча Аннушка снилась мне, говорила, что скучает, домой хочет. Хоть бы чего не случилось! Вдруг обидел ее кто в этом театре императора?
– Варь, ну что может случиться? – Владимир утешал не только старенькую няньку, но и себя тоже. – Она живет в доме, где полно слуг. И на пути к своей мечте!
– Эх, барин, да не о том она мечтает, - Варя сквозь слезы смотрела на Владимира. – До сих пор не могу поверить, что Вы ее отпустили. Я не буду в тягость. Могу с кучером ехать…
– Ты о чем?
Владимир уже прижимал Варю к себе и гладил косынку на ее голове. Она молча всхлипывала. Корф вздохнул:
– Ладно, Варя, собирайся, завтра отправимся в Петербург.
– Правда, барин? - глаза у Вари вмиг заблестели, она благодарно ткнула свое мокрое лицо ему в грудь и добавила: - И заберем голубушку мою домой.
– Я бы с радостью. Только боюсь, не захочет она, – грустно добавил он.

Владимир вызвал Григория и дал ему необходимые указания к завтрашней поездке. Управляющего нигде не было.
– Где этот проходимец? - с досадой думал он.
Быстро сел за стол, написал записку Репнину и Андрею Долгорукому, в которой просил своих друзей, присмотреть за его имением, пока он не вернется из Петербурга. Вскоре, получив утвердительный ответ, принялся собираться.

На следующее утро госпожа Калиновская во всем блеске, сверкая бриллиантами в ушах, чинно подошла к карете. Владимир галантно открыл дверцу, помогая ей устроиться. Увидев в карете Варвару, которая по-хозяйски расположилась, занимая больше половины места, полячка надменно сказала:
– Почему эта старуха сидит здесь?
Варвара честно предлагала Владимиру усадить ее вместе с Григорием. Но барон и слушать не захотел. Подсадил ее в карету. Велел располагаться. А сам поехал верхом.
Поэтому услышав мадам Болотову, Варвара от досады щелкнула зубами и усердно зашевелилась, стараясь занять еще больше места, чем следовало. Владимир с большим удовольствием наблюдал за ней.

«Думаю, Калиновская не будет в восторге от этой поездки», - удовлетворенно подумал он.
– Если Вам что-то не нравится, эта карета отправится прямиком в Польшу, - отрезал Владимир.
Калиновская от злости не нашла, что сказать, и принялась втискиваться в карету.

Они ехали молча, не говоря друг другу ни слова, пока Калиновская не зацепила ногой большую корзину, которую Варвара приготовила для Анны.
– Убери это! – велела она Варе.
– Конечно-конечно, - заторопилась Варвара.
Подхватив корзину на руки, она поставила ее на колени так, чтобы большая часть попала и на мадам. Сверху в корзинке находилась горячая любимая Варина наливочка, которую она заботливо укутала, чтобы та не остыла.

Варя, не обращая никакого внимания на Болотову, принялась открывать свою наливочку. Отпив хороший глоток, она вежливо предложила:
– Мадам, может Вы, замерзли и хотите согреться? Выпейте горяченького.
Варвара протянула полячке бутылку с наливкой.
Калиновская с отвращением посмотрела на предложенный напиток и сказала, что барон распустил слуг.
Тут к ним верхом на коне подъехал Владимир
– Варь, ты наливочку свою взяла? Я ее сразу учуял. Может, угостишь? – улыбаясь, спросил он.
– Конечно, барин, - Варя протянула ему наливку. И мельком взглянула на Калиновскую. Та еще сильнее поджала губы.
– Вкуснее твоей наливочки, я ничего не пробовал, - смеясь, сказал Владимир, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. – Ольга, попробуйте, не пожалеете.
Калиновская ничего не успела сказать, так как Варвара поспешно допила остатки и сказала, что уже ничего нет. Владимир рассмеялся и уехал вперед.

Владимир и Анна хорошо знали эту Варину наливку. Пить ее нужно было непременно горячей и сразу же. Ни в коем случае нельзя подогревать еще раз. Настояна наливка была на лесных ягодах и мяте, а пахла так, что дух захватывало.
Однажды к Варе на кухню прибежала маленькая Аня, держа в руках остриженную почти наголо куклу, захлебываясь от плача.
– Батюшки мои! - всплеснула рукам Варя. - Это какой злодей учинил такое?

Она обняла плачущую Аню, поглаживая по мягким волосикам.
Но это не успокоило хозяйку остриженной куклы. Тогда Варя усадила ее за стол. Пострадавшую куклу посадила рядом, ловко взяла большой нож и чуть-чуть подправила неровно подстриженные остатки волос, при этом умудряясь одновременно искать что-то на своих многочисленных полочках и готовить стряпню на печке. Она очень ловко орудовала сковородкой.
– На выпей, голубушка, - Варвара протянула Анне ложку с горячим напитком. Девочка сначала ткнула в ложку носом, затем осторожно принялась за содержимое. Оно было горячее, очень вкусное, пахло лесными ягодами, мятой и еще чем-то.
– Как вкусно! – Анна шумно облизала губы. – Варечка, а можно еще?
– Нет, Анечка, – Варя ласково смотрела на малышку. – Мою настойку нужно пить совсем чуть-чуть. Особенно маленьким хорошеньким девочкам.
– Тогда можно чуток Машеньке? – Аня опять посмотрела на свою куклу и снова расплакалась.
– Конечно, можно, – улыбнулась Варя, поднося ложку с настойкой кукле. – А Анечке – оладушки с медом.
Анна принялась за оладьи. А Варя опять подошла к своим полочкам на стенке. Через минуту Машенька принарядилась в голубенький ситцевый платочек, который может и не подходил к парчовому золотистому платью, но очень шел к ее огромным голубым глазам.
На кухню, деловито размахивая деревянной саблей, вошел Владимир. Немного виновато посмотрел на заплаканную Анну и Машеньку в голубом платочке.
– Я тоже оладушков хочу, – сказал он, усевшись возле девочки, и взял из ее миски оладушек.
– Сейчас еще поджарю горяченьких, барин, – пообещала Варя.
– А мне она больше нравится лысой, – заявил он, косясь на Машеньку.
– Ты откуда знаешь, что она лысая? – встрепенулась Анна, с подозрением посмотрев на Владимира.
– Да видел, как ты ревела над ней, – быстро ответил Владимир, дожевывая оладушек. – Я пойду.
Анна с еще большим подозрением посмотрела вслед Владимиру.
– Барин, я же свеженьких испекла! – сняв оладьи со сковородки, она побежала за ним.

Маленькая Аня смотрела им вслед и о чем-то сосредоточено думала. Возле Машеньки она заметила Варину настойку, которую за хлопотами кухарка позабыла убрать. Сердито прищурившись, хозяйка куклы взяла бутылочку и отпила из нее хороший глоток. Приятное тепло растеклось по всему телу. А вместе с ним и не понятно откуда появившиеся злость и решительность. Аня осторожно взяла свою бедную куклу и вышла из кухни. На крыльце она о что-то споткнулась.
Наклонившись, обнаружила знакомые сапоги для верховой езды, в которых младший Корф давеча щеголял сидя верхом на отцовском скакуне Громе, которого ему строго-настрого запрещали брать. Почему сапоги стоят здесь, на крыльце, ее мало волновало. Маленькая Аня грациозно развернулась и отправилась обратно на кухню. Там ей под руку подвернулось постное масло в небольшом сосуде. Анна решительно вернулась на крыльцо и щедро полила маслом сапоги своего обидчика. Затем крепко прижав Машу к себе, впервые за целый день она улыбнулась.
Аня не видела, как из-за угла на нее смотрел Владимир. Сначала виновато, а потом удивленно-растерянно. Он широко улыбнулся, прижимаясь к стенке, и беззвучно захохотал. Когда приступ смеха прошел, Владимир немедленно отправился вслед за Аней, с твердым намерением подергать ей пушистые волосы. Правда, в последний момент передумал и неожиданно для себя погладил по этим самим волосам, не обращая внимания на удивление в ее голубых глазах.
2.
Карета, умело управляемая Григорием, быстро ехала по лесной дороге. Калиновская, напустив на себя надменный вид, грозно молчала. Варвару это совершенно не огорчало. У нее было о чем подумать: «Главное, чтобы с Анечкой было все хорошо».
Она даже попыталась вздремнуть. Правда, совсем недолго. Ее разбудило сердитое шипение Калиновской:
– Сколько можно храпеть? Я даже мыслей своих не слышу из-за твоего храпа!
Спросонья, Варя не сразу поняла, где она находится, и кто кричит ей в ухо:
– Ты храпишь, словно бугай ревет в загуле!
– Простите мадам, - приходя в себя, ответила Варвара. – Неужто Вам приходилось дело иметь с бугаями?
– Попридержи язык, холопка! - тем же тоном сказала Калиновская и добавила что-то вроде «курва мать».
У Вари просто руки зачесались достать из корзины любимую сковородку, которую она предусмотрительно прихватила с собой, и залепить по лбу этой… невежливой дамочке. Быстро взяв себя в руки, Варвара сказала:
– У нас в имении этим недугом страдают многие. Покойный барин, царствие ему небесное, иногда как выпивал лишнюю рюмку бренди, то такие звуки издавал… Аннушка, тогда говорила: «Дядюшка спит, словно русский богатырь».
– А тебе что говорила? – полюбопытствовала Калиновская.
– Говорила, что я сплю, как ежик – Коленька.
– Почему Коленька? – удивилась Калиновская.
Варвара улыбнулась, вспоминая что-то приятное:
– Наш Владимир однажды из лесу приволок ежика. Подбросил Анне под дверь, постучал, а сам спрятался. Анечке тогда было годков десять. Она из комнаты вышла, а на полу ежик лежит. В клубочек свернулся и фыркает. Она сначала испугалась, потом к нему наклонилась и погладила. Всю руку себе исколола. И назвала Колькой. Они потом вдвоем с Владимиром в комнату к Анне его затащили. Он у нее под кроватью дней пять жил, чуть не умер. Чем они только не кормили его: и эклерами, и пирогом. Пока он совсем плох не стал. Владимир его тогда в сад вынес и меня позвал. Он в саду быстро поправился. Я как-то выхожу во двор, а Владимир с Анной тихо стоят рядышком и смотрят на куст розы. Я к ним тихонько подхожу, гляжу, а возле розы Колька высунул свой нос. Он у него длинный, курносый и лапкой за ушком чешет. Мордашка такая довольная. Я до сих пор удивляюсь, как он этой лапкой к ушку дотянулся? Она ведь маленькая совсем. С тех пор и стал Коленькой.
Калиновская, невольно улыбнулась, затем неожиданно сказала:
– Забавно, у моего мужа тот же недуг. Он иногда по вечерам в кресле засыпает за книгой. Храпит, точно как богатырь.
– Вот как? – удивилась Варвара. - И Вы до сих пор не привыкнете к этому?
– Да нет, дело не в этом.
Калиновская какое-то время молчала, думая о чем-то своем, а потом неожиданно даже для себя задумчиво сказала:
– Да, он так и не стал моим мужем.
Варя, ожидавшая от Калиновской очередного хамства, а совсем не откровения, немного растерялась. Быстро засунула руку в свою корзинку, извлекла из нее знакомую бутылочку. Там еще на самом донышке осталось немного наливочки, правда, уже не горячей, а чуть теплой. И протянула этой странной мадам:
– Попробуйте, я иногда как выпью, мне веселее становится.
Калиновская взяла наливку, слегка пригубила. Затем принялась жадно допивать остатки. Варе она пустую бутылку вернула со словами:
– И правда, вкусная.
Была ли виной тому наливочка или что-то другое, но Калиновская вдруг почувствовала непреодолимое желание выговориться. О том, как сильно болит сердце, душа рвется к любимому. Как целый день ходишь, словно мертвая, и не можешь дождаться ночи, чтобы хоть во сне увидеть его. А рядом старый муж, да еще смотрит на тебя жадным, умоляющим взглядом и…
Калиновская, приложила руку к губам. С удивлением поняла, что все это она произнесла вслух.
Варвара слушала Калиновскую и проникалась к ней сочувствием:
– Ваш муж, очень Вам неприятен?
– Нет. Он многое повидал в жизни. Много путешествовал. Как ни как, старше меня почти на тридцать лет. Очень интересно рассказывает. Он даже, баловал меня…
Ольга начала рассказывать о своей жизни с мужем. Варвара внимательно слушала, иногда вставляя некоторые фразы.
Сразу же после венчания Ольга ясно дала понять ему, что супружеские обязанности она исполнять не будет. А если ему очень хочется, то в доме полно служанок. Как ни странно, он не настаивал. Она ждала наказания, но ничего не последовало. Он был добр и внимателен к ней. Вскоре они съездили в Париж и Милан. В Париже он купил ей изумительной красоты изумрудное ожерелье с кольцом.
Калиновская вспомнила, как вернувшись с поездки Казимир, ей рассказывал забавный случай из своей жизни. Она заливисто смеялась. Он неожиданно оказался рядом, прикоснулся ладонью к ее щеке, а потом неожиданно легко поцеловал ее смеющиеся губы. Она сначала растерялась, а после, увидев так близко его глубокие морщины и седые волосы, с ужасом отшатнулась. Он не сразу отпустил ее, какое-то время крепко обнимал, затем подавил вздох и ушел.
Еще много дней она встречала его странный тоскливый взгляд. Пока однажды не нашла записку о том, что муж уехал. Вернется не скоро. Ей выделена приличная сума денег на содержание, и она свободна в своих действиях.
Тогда мадам Ольга испытала неопределенное чувство не то облегчения, не то сожаления. Все же Казимир успел завоевать ее уважение. Оставшись одна, она тут же принялась собираться в дорогу к любимому.
Варвара слушала Калиновскую и не понимала, чего больше ей хочется: обнять эту глупую женщину или пожурить ее.
– Ваш муж так много старше Вас. У него была семья?
– Была. Десять лет назад его жена и две дочери умерли от непонятной хвори в один год. Его младшей дочери было столько лет, сколько мне сейчас.
– Какое горе ему пришлось пережить, сколько любви живет в его сердце, - тихо прошептала Варвара. – И он полюбил Вас. Могу представить, как бы он любил Ваше дитя.
Калиновская слушала Варвару. И смотрела в одну точку, думая о чем-то своем. Ужасно хотелось плакать.
– А Ваш любимый любит Вас? Так же будет любить Ваших детей? – спросила Варя.
Ольга посмотрела на нее и ничего не ответила. Она никогда не задумывалась о таких простых вещах, как семья, дети. О том, что ждет ее детей с Александром, если все же они появятся?
Умом понимала, что ничего хорошего:
– Говорят, он женится, - тихо сказала она.
Варвара промолчала, с сочувствием глядя на эту странную мадам. Из глаз у нее катились слезы, она горько плакала. Варвара незаметно погладила ее по руке, чувствуя, что и у нее глаза на мокром месте.
Владимир был немало удивлен, когда в Петербурге, открывая дверцу кареты, он увидел двух заплаканных женщин. И Ольга огорошила его словами:
– Владимир, мне нужно немедленно вернуться в Польшу!
Изменено: Марина - 10.04.2017 13:10:38
3.
Владимир протянул руку сначала Ольге, потом Варе, помогая им выйти из кареты. Все трое быстро направились к дому.
Открыв дверь собственного дома, Владимир не поверил глазам. На него уставились две пары перепуганных глаз: Полины, сидящей на стуле, и управляющего с ножом в руках.
– Что вы здесь делаете? – приходя в себя, поинтересовался он.
– Я дом готовила к Вашему приезду, мне управляющий велел, - быстро затараторила Полина.
– Я ничего не приказывал, - сердито перебил Полину Карл Модестович. – Сбежала она, приехала в театр поступать, в актрисы метит.
Изрядно устав с дороги, Владимир был очень не в духе.
– Чего? Да как ты посмела? – начал заводиться он.
– Продать ее надо, продать! – подливал масла в огонь Карл Модестович. – У меня и купец имеется. В Архангельске.
– Как ты мне надоела! – прогремел голос барона.
– Владимир Иванович, а мне как раз нужна горничная, - вступилась Калиновская. – Пока до Польши доедем, я ее быстро воспитаю.
– Да я Вам еще и провожатого дам, - поглядывая на Карла Модестовича, подозрительно ласково пообещал ей Владимир.
– Вы что, барин? – охнул управляющий.
Владимир ничего не успел ответить, как Полина упала ему в ноги и запричитала:
– Ох, барин, да за что же это? Я в сундуке Анны приехала, а что? Все ей: и вольная, и театр, а она даже сегодня дома не ночевала. Не губите, барин!
Стараясь не слушать вопли Полины, Владимир не сразу понял, что она говорит.
– Что ты сказала? Как дома не ночевала?
– Господи! - услышал Владимир возглас Варвары.
Появления Никиты спасло Полину от праведного барского гнева. Владимир слушал Никиту и холодел от ужаса. Услышав о выходке сбежавшей крепостной с театром и о бесполезных поисках, он помрачнел еще больше. Полина сжалась и с опаской смотрела на хозяина.
Владимир мрачно взглянул на нее и что-то вякающего Карла Модестовича.
– Я с вами потом рассчитаюсь, - тихо сказал он.
Полина еще сильнее съежилась.
Владимир быстро развернулся и побежал к двери.
«Только бы найти ее!» - твердил про себя он.
Вслед за барином выбежал Никита. В доме остались Варвара с Калиновской и Карл Модестович с Полиной.
– Ну что, милочка, пойдем, - очень ласково обратилась Калиновская к Полине.
Крепостная же не двинулась с места, пока не услышала грозный голос Варвары:
– Ты что, девка, совсем оглохла?
Полина испугано посмотрела на Варвару и тут же поспешила за Калиновской.
– Ты как здесь, Варвара, оказалась? – спросил ее Карл Модестович.
– За тобой соскучилась, - сообщила Варя, стягивая губы в одну линию. – Возьми это.
Она вручила ему в руки корзину и пошла на кухню.
Карла Модестовича ошеломила такая наглость.
– Может тебе еще подол платья поднести? Али спинку размять? – зло поинтересовался он.
– Как хочешь, – устало ответила Варвара. – Думала пирожки испечь вам в дорогу, а так пойду, отдохну немного.
– Ты решила, что я правда в Польшу поеду? – ухмыльнулся Карл Модестович.
– Это не я сказала, а барин.
Варвара уже была возле кухни. Карл Модестович с корзиной плелся следом.

На кухне они увидели дворецкого Степана с женой, который сильно испугался, увидев из окна хозяйскую карету. Он справедливо опасался, что за пропавшую Анну достанется ему от барина по полной. Агафья, жена дворецкого, еще молоденькой девушкой была взята горничной к баронессе Корф и часто помогала Варваре на кухне. Потом она приглянулась овдовевшему Степану. Получив вольную, стала его женой. Варвару всегда вспоминала с теплотой и уважением.
– Хоть бы нашлась Аннушка! - с тревогой сказала Агафья.
– Найдет ее барин, – твердо заверила Варвара. – Даже на краю земли найдет. И хватит плакать, Агафья. У тебя на обед все готово?
Немного растерявшись от строгого голоса Варвары, Агафья принялась показывать свои кастрюли и сковородки, при этом успевала охать и причитать.
Карл Модестович стоял в сторонке и сердито смотрел на Варвару. В голове же у хитрого управляющего быстро крутились идеи, одна быстрее другой.
Понимал он хорошо, что если Аньку не найдут, то ему ой как не поздоровится. Да и Полька получит сполна. Если найдут, тоже будет немногим лучше. Вон барин чуть не озверел, когда услышал про выходку Польки. И ему, управляющему, тоже досталось. Может лучше послушать барина да и вправду в Польшу поехать? Там и милая сердцу Курляндия ближе. Благо, все свои честно заработанные деньги у него с собой.
Такие умные мысли промелькнули в голове у Карла Модестовича.
«Пойти, что ли Польку поискать?» - подумал он.
Но Полина не заставила себя ждать.
– Госпожа Болотова, сказала подавать обед, - сказала она, с поспешностью входя на кухню.
– Сейчас все будет готово, – успокоила Варвара, откладывая тесто на пироги.
– Чего ей не терпится? - сердито пробурчала Агафья. - Барина дождаться не может!
– Эту госпожу надо накормить, - ставя на поднос тарелки с едой, ответила Варвара.
Полина подхватила его и понесла в столовую.
Карл Модестович отправился следом.
– Ты, правда, думаешь, что Аннушка найдется? – продолжала терзаться Агафья.
– Не говори глупостей, - отмахнулась Варвара. Она почему-то, совсем не волновалась. – Все будет хорошо. Ты лучше скажи, у тебя вино есть?
Агафья молча протянула бутыль с вином.
Варвара немного попробовала и скривилась:
– Терпкое слишком. Жаль, нет моей наливочки. Давай все, что у тебя еще есть: сахар, мед, пряности. На улице холодно, а им согреться нужно, когда вернутся.

Агафья действительно зря волновалась. Калиновская после обеда отдыхала в отведенной ей комнате. Варвара только закончила печь пироги, а барин с Анной уже вернулись домой. Варвара на крик Степана выглянула в окно и облегченно вздохнула: Владимир был в одном сюртуке, Анна, закутанная в его шинель, прижималась к нему. Он бережно поддерживал ее за руку.
– Господи, совсем замерзли! – громко проговорила Варя. Быстро подойдя к печке, она забрала заранее приготовленное вино в большой кружке. И поспешила к ним.
«Ох, перегрелось вино, горячее…» - на ходу думала она.
– Варечка, неужели это ты? – услышала она в прихожей слабый, дрожащий голос Анны.
– Я, голубушка, - быстро разливая горячее вино в две чашки, со слезами проговорила Варвара.
Потом она решительно всучила их им в руки. Одну чашку – Анне, другую – Владимиру.
– Пейте, а то заболеете, - Варвара легонько погладила Аню по плече и пошла обратно на кухню. - Скажу, чтоб на стол накрывали.
«Может, Анечке, нужно было сначала пообедать, а потом вино пить? - запоздало подумала она. - Ничего, главное они уже дома».
Варвара с Агафьей сидели на кухне, когда к ним зашла довольная Полина и сообщила:
– Мне барин пообещал вольную дать, если я хорошо госпоже Болотовой служить буду.
– Ну-ну, - улыбнулась Варвара. Она уже успела узнать Болотову и хорошо понимала, что угодить ей будет очень не просто.
– Владимир Иванович велел еще горячего вина подать, - сказала Полина.

Уже поздно вечером Варвара пошла в комнату Анны. Хотелось пожелать ей спокойной ночи и убедиться, что все хорошо. Но за неплотно прикрытой дверью отчетливо услышала голос Владимира:
– Спи, родная, ничего не бойся.
И голос Анны:
– Владимир, мне страшно, останься.
Варвара не стала дальше слушать. Отправилась к себе в комнатку.
То, что барин таки провел ночь в комнате Анны, она убедилась рано утром, заглянув к нему в спальню и обнаружив ее пустой. Варвара не смогла удержаться. До последнего не веря, что это случилось, она тихо приоткрыла дверь и заглянула в комнату Анны. И сразу закрыла.
Изменено: Марина - 10.04.2017 13:11:10
Вот и добрались путешественники до места. А там.... дым коромыслом. Продать Польку пани Калиновской (или отдать в безвозмездное пользование) - отличная идея. Можно вместе с Карлом Модестовичем. Но лучше одну. За время пути пани Калиновская научит Польку манерам и в будущем (возможно!) Полька сможет даже стать полезной для общества. А нет... Хоть будет подальше от Двугорского уезда.
Цитата
Марина пишет:
То что барин таки провел ночь в комнате Анны, она убедилась рано утром, заглянув к нему в спальню и обнаружив ее пустой. Варвара не смогла удержаться, до последнего не веря, что это случилось, тихо приоткрыла дверь и заглянула в комнату Анны. И сразу закрыла…
Мдя... Теперь уж не отвертеться Владимиру свет Ивановичу. Придется идти к алтарю. У Вари не забалуешь. Жить во грехе своим любимцам она не позволит. nono
Цитата
Magica пишет:
За время пути пани Калиновская научит Польку манерам и в будущем (возможно!) Полька сможет даже стать полезной для общества. А нет... Хоть будет подальше от Двугорского уезда
Думаю, Калиновская Польку на место должна поставить. Да хотелось удалить их по дальше, а то путаются..
Цитата
Magica пишет:
У Вари не забалуешь. Жить во грехе своим любимцам она не позволит.
Здесь наверно, от Вари ничего уже не зависит.
Magica, спасибо большое!
4.
Варвара уже закончила печь блины, когда на кухню неожиданно вошла Калиновская:
– Здравствуй, Варвара.
– Здравствуйте, госпожа, - Варя быстро встала и неловко поклонилась.
– Я проститься с тобой хотела. Такие люди, как ты, - это редкость. Рада, что повстречала тебя на своем пути.
– Я тоже очень рада, - просто ответила Варвара. Она давно уже не сердилась на Калиновскую.
Та продолжала ее удивлять:
– Хотела сказать, ты на мою старую няньку похожа. Пахнешь совсем как она.
– Это как? – Варвара хотела улыбнуться, но поняла, что ей не до смеха.
– Я не шучу. Ты пахнешь теплым хлебом и молоком. Только на переднике у тебя нет рюш. И платок она завязывала по-другому.
Варвара все же рассмеялась.
– Гляжу, вам тут весело, - на кухню вошел Владимир, галантно поцеловал руку Калиновской и приветливо улыбнулся Варваре.
Варвара вежливо поздоровалась с барином, старательно избегая смотреть на него. Чего доброго, еще догадается, что она видела его в комнате Анны.
– Владимир Иванович, что это Вы, сияете как красно солнышко? – ехидно спросила Калиновская.
– Выспался хорошо, - улыбнулся Владимир.
«Выспался, вон круги под глазами», - сердито подумала Варвара, еще усерднее пряча взгляд.
Калиновская повернулась к ней и протянула ей красивые, серебряные сережки:
– Держи на память.
– Вы что! – растерялась Варвара.
По правде сказать, она приготовила сердитую речь для Анны, и ей уже хотелось, чтобы мадам поскорее уехала. Подарок Калиновской был полной неожиданностью.
– Бери, не бойся. Я же от души. У моей няньки были похожие сережки. Они будут тебе к лицу.
– Спасибо, мадам, – тихо проговорила Варвара и осторожно взяла подарок. Ей все же пришлось вытирать рукой слезы.
– Ну, пора ехать, – Калиновская решительно направилась к карете.
– Счастливого пути, – проговорила Варвара, ошеломленно глядя ей вслед.
Владимир удивился не меньше Вари, но мысли его вновь перенеслись в совсем другое место. Ему тоже не терпелось поскорее избавиться от Калиновской. Особо радовало, что вместе с Ольгой уезжали Полина и Шуллер.
После чудесного спасения Анны Владимир и думать забыл о своем приказе. И немного удивился, когда перед ужином к нему явился Карл Модестович и сообщил о своей готовности сопровождать госпожу Болотову и Полину в Польшу. Теперь уже бывший управляющий попросил на дорогу немного денег, рублей двести, на что Владимир спокойно ответил, что расплачиваться с ним будет мадам Болотова. А Полине пообещал дать вольную, если от госпожи не поступит ни одной жалобы.
Именно поэтому он поспешил проводить гостью к карете. Никита должен был отвезти всю троицу к ближайшей почтовой станции.

Варвара все больше сердилась на Анну: «Подумать только! Нужно было так рваться на свободу, чтобы в итоге все равно оказаться в постели барина».
Наконец не выдержав неизвестности, она опять отправилась в спальню своей любимицы. Решительно открыв дверь, увидела пустую комнату и аккуратно заправленную кровать.
– Ты Анну не видел? – спросила Варвара у Степана.
– Видел, они с барином четверть часа назад уехали, – ответил он.
– Куда уехали? – удивленно спросила Варвара
– Мне не доложили, – рассмеялся Степан.
Варвара громко вздохнула и отправилась на кухню.

Ближе к обеду вернулась Анна. Варвара, ожидая ее, немного остыла и решила, что не стоит вмешиваться. Расспрашивать Анну тоже не стоит. Если захочет, пусть сама все расскажет. Но Анна принялась рассказывать совсем не о том, что так хотела услышать Варвара:
– Мы с Владимиром к дому подъехали, а его у ворот какой-то жандарм дожидался. Вручил письмо. Владимир прочел и немедленно во дворец отправился.
– А тебе что сказал? – тоже разволновалась Варвара.
– Что у него срочные дела. И чтобы я ждала дома. Варенька, что-то у меня на сердце совсем не спокойно. Хоть бы чего не случилось.
– Садись лучше, поешь, – ворчливо сказала Варвара. – Ты скажи-ка, где вы были?
Анна быстро опустила глаза, заливаясь румянцем. Потом посмотрела на Варвару уже совсем другими глазами и прошептала:
– Мы с Владимиром обвенчались только что.
Варвара в немом изумлении уставилась на Анну.
– Ты что, шутишь? – придя в себя, наконец, спросила она.
Потом посмотрев еще раз на Анну поняла, это не шутка.
– Как хорошо, Аннушка, что все так решилось! Я пока тебя не было, бог весть что думала. А оно вот как. Анечка, как я рада за Вас!
– Ах, Варя, не могу я радоваться. Как подумаю…
– Ну хватит. Давай не будем о плохом. Я вот сижу и думаю. У нас радость такая, а в доме даже вина нет. Все на дорогу нашей гостье ушло.
– Варечка, что ты мне давеча за вино дала? Я его как выпила, словно крылья за спиной выросли.
– Крылья говоришь? А я подумала, что ты выпила лишнего. Да натворила. Так хватит, – Варвара вовремя прикусила язык. – Может, где вина можно купить?
– Конечно, лавка Мозесса здесь рядом. Меня туда однажды Владимир посылал, – вспомнив о чем-то, улыбнулась Анна.
Но отправились они немного позже. Степан получил распоряжение от барина глаз с Анны не спускать. Посему отправился с ними.
Зайдя в лавку Мозесса, они сразу же подошли к прилавку. За прилавком стоял любезный господин в черном сюртуке, с аккуратно подстриженной бородкой и приятной улыбкой на лице:
– Может, вы хотите согреться, сударыни? Не желаете отведать глинтвейна? – предложил он, прищурив темные глаза и сверкая золотым зубом во рту.
– А что это – глинтвейн? – не глядя на него, спросила Варвара.
– Вот попробуйте, – наливая ей полную чашку, сказал лавочник.
Варвара взглянула на него, взяла протянутую чашку и отпила немного. Резко поставив ее на прилавок, Варя громко сказала:
– Анна, не вздумай пить эти помои!
Глаза у лавочника округлились:
– Сударыня, – начал он.
– Простите, сударь, – вежливо сказала Анна, недоумевая, что случилось с Варварой. – Принесите нам чаю, пожалуйста, – и потащила Варвару к столику в углу.
– Варя, ты что? – Анна испуганно посмотрела на нее.
– Глаза у него больно черны, – сердито ответила Варвара.
Анна, заставила себя улыбнуться. Хотя было совсем не до смеха:
– Давай присядем, хоть чаю выпьем? Я замерзла совсем. И чего ты на человека набросилась. Он же не виноват, что глаза у него…
– Нет, конечно, он не виноват, – Варя горько улыбнулась. – Напомнил мне он одного цыгана.
– Какого цыгана? – спросила Анна, удобно усаживаясь на стульчике.
– Богданом его звали. Молодая была, глупая. Как в те глаза глянула, так и пропала.
Анна растерянно смотрела на Варю. И не могла узнать свою няньку. Глаза у Вари сияли странным огнем, по щекам текли слезы.
– Варя, неужели ты кого-то любила, кроме своего мужа?
– Любила. Меня тогда наверно бог совсем разума лишил. Только рассказать нечего. Потому что стыдно мне.
Анна ничего не сказала, продолжая удивленно разглядывать Варвару.
– Эх, ты уже выросла, мужа имеешь. Может, поймешь меня, не осудишь.
Варвара принялась рассказывать:
– Это летом было. В доме тогда горе поселилось. Баронесса полгода назад умерла, а сестра ее ушла из дому. Покойный барон пил в то время много. Молодой барин после занятий у меня на кухне проводил почти все время, а ты совсем малышкой была. Однажды Владимир попросил меня сходить в лес за ягодами. Мы втроем и отправились. Владимир сначала хмурый был, потом преобразился, начал шишками бросаться, затем на руки тебя подхватил и кружить начал. Ты визжала от восторга. Мы уже насобирали корзинку ягод. Тут вижу: человек навстречу идет и скрипку в руках держит. Владимир-проказник в него шишкой бросил, да, как назло, в глаз попал. Он ойкнул, глаза руками заслонил и скрипку уронил. Владимир принялся скрипку поднимать, а ты подбежала к нему и говоришь так ласково: «Больно очень?»
Он руки опустил, на тебя смотрит, улыбается: «Нет, уже не больно».
Владимир виновато ему скрипку протягивает и просит: «Может, сыграете?»
Богдан, а это он был, тут на меня и посмотрел. Глаза у него черные как смоль, волосы густые, кудрявые, а кожа гладкая, темная. Смотрит на меня, улыбается. Он этими глазами мне всю душу наизнанку вывернул. Я смотрю на него. Глаз отвести не могу и рта раскрыть. Потом слышу, Владимир говорит: «Варвара, можно?»
Я стою, как деревянная. Головой кивнула, а сама только тогда поняла, что это цыган. Я их еще с детства боюсь. Испугалась страшно. А он играть начал и такое веселое затянул. Вы с Владимиром за руки взялись да приплясывать стали. Я тогда на него прикрикнула, что хватит, в доме траур. Вас быстро за руки взяла, и домой поспешили.
Я его глаза тогда забыть не могла, снились мне они целую ночь. А под утро, чуть свет, пошла на ту самую поляну, где мы Богдана встретили. Пришла, гляжу на то место где он стоял, и такая меня тоска взяла, что выть захотелось. Вдруг слышу: ветка хрустнула. Оглянулась, а он стоит, смотрит на меня и глаз не сводит. Подошел близко, руку протянул и по щеке погладил.
«Я ждал тебя, красавица», – тихо так говорит. Сильно к себе прижал и поцеловал. Пахло от него луговыми травами. Я от этого запаха и от глаз его словно растаяла. Такой меня жар окутал. Я к нему со всей дури прижалась. Больше всего боялась, что он отпустит. Он меня еще мучил. Гладил медленно, целовал так, что сердце останавливалось. А потом взял… Резко… Сильно…
Варвара смотрела на Анну и словно ее не видела. Потом улыбнулась и продолжила:
– Как мне с ним хорошо было! Как мне этой ласки хотелось! Эх, молодость, глупость!
Я потом каждое утро к нему приходила. Что он со мной творил: только глянет своими дьявольскими глазами, и я ему душу готова отдать. Пришла в одно утро на поляну, а его нет. Я ждала, он так и не пришел. Потом еще неделю на нашу поляну ходила. Как мне плохо было, рассказывать не надо. Вы меня тогда с Володенькой спасли. Ты только глаза откроешь и бежишь ко мне. Сердце от тоски болело так, что умереть хотелось. Однажды ночью я плакала очень, вдруг слышу, кто-то в окно скребет, а собаки лают до хрипа. Я гляжу, а за окном Богдан стоит и смотрит на меня. Я быстро во двор выбежала и в дом его впустила.
Варвара внезапно замолчала и уставилась в одну точку. Анна осторожно погладила ее по руке:
– Варенька, ну продолжай, ты же на самом интересном месте остановилась.
– А нечего дальше рассказывать, – ответила она.
– Как нечего?
– Да что рассказывать? Мы тогда вместе ночь провели. Под утро заснули. Я когда проснулась, его уже не было.
– Он снова ушел и больше не вернулся? – участливо спросила Анна.
– Да, Аннушка. Ушел. И прихватил с собой хозяйский кофейник и три ложки. Все из серебра. И Еще кое-что из моего нехитрого барахла. Да, и украл кольцо мое обручальное – единственная память о покойном муже.
Изменено: Марина - 10.04.2017 13:11:50
5.
– Что? – Анна обеими руками схватилась за голову. – Бедная ты моя!
Но договорить у них не получилось. К столику решительно подошел мужчина с черными глазами.
– Простите, сударыня, - обращаясь к Варваре, сказал он.
– Что нужно? – опять невежливо отозвалась Варвара.
– Меня зовут Иосиф Давыдович Мозесс. Я хозяин этой лавки. Ответьте, отчего Вы мой глинтвейн обозвали помоями? – голос у господина дрожал от обиды.
Варвара в упор посмотрела на него. Потом медленно поднялась.
Анна взглянула на нее и поразилась. Варвара вдруг изменилась до неузнаваемости. Выпрямилась, стала выше ростом. Ее карие глаза неожиданно потемнели почти до черноты и засверкали таким огнем, что аж больно стало.
«Она ведь еще нестарая», - успела подумать Анна.
– Отчего же, любезный Иосиф Давыдович, не ответить, – Анна, со своим музыкальным слухом, приготовилась оглохнуть от крика Варвары, но услышала тихий, почти ласковый голос: - Вы для глинтвейна какое вино берете?
– Крымское. Красное или белое. На любой вкус.
– Вы хотите сказать, что мы пили крымское вино? Вкус у него больно отвратительный. Словно туда какие-то лечебные снадобья добавили, сахара бросили и подогрели. И грели его раз пять, а может больше.
– Сударыня, у меня прекрасный глинтвейн. Да его в самом Париже господа пьют и нахвалить не могут! – кипятился хозяин лавки
– Так может они ничего лучше не пили? Да меня бы барин высек, если я такое ему приготовила.
– А Вы кто будете? – обращаясь к Варваре, переспросил Мозесс.
Анну хозяин лавки совсем не замечал.
– Варвара я, крепостная барона Корфа, – тем же тоном ответила Варя.
– Ах вот оно как! И как вы готовите глинтвейн? – проговорил он.
– А Вы возьмите сухое вино, пусть будет крымское. Только чтобы не меньше двух лет выдержки, сахара, сухие листики мяты, корицы. Да красивую чашу, а не эту бадью.
– Хорошо, сударыня, будет вам глинтвейн по Вашему заказу.
– Э нет, милок, несите все, что я сказала вон к той печки, - указывая рукой на печь, недалеко от их столика, сказала она.
– Вы что здесь приготовите? – опешил он.
– Ну да. А то опять гадость какую принесете. Тьфу ты, да у Вас тут кругом пауки. А мухи откуда? Зима на дворе.
Господин Мозесс ушел за продуктами, правда, вслед услышал любезный голос:
– Да и еще лесных орешков принесите, можно миндальных, если не жалко.
Анна осталась сидеть за столиком и с интересом наблюдала за Варварой и Мозессом. Людей в лавке совсем не было. Варвара ловко орудовала возле печки. Мозесс не отводил глаз от ее рук. Вскоре Варвара вылила готовый напиток в красивую чашку и сказала:
– А теперь отведайте мой, как там его, глинтвейн.
Мозесс пригубил чашку ко рту и слегка отпил, потом опять посмотрел на Варвару.
– Да помои это! - громко сказал он.
Варвара, услышав эти слова, на мгновение сникла, а потом опять изменилась. Мозесс был выше ее почти на голову, но они вдруг стали одного роста. И Анна услышала твердый голос Вари:
– Врать не хорошо, любезный.
– Знаю, что не хорошо. Но иногда можно. Будете знать, как чужой труд называть помоями.

Анна еще раз посмотрела на Варвару и поняла, что еще немного, и начнется ссора. Поэтому она решительно подошла к Варваре и взяла ее под руку, строго говоря:
– Нам пора домой. Господин Мозесс, будьте любезны, доставьте шампанское и вино в особняк барона Корфа.
– Непременно, сударыня, - сказал Мозесс, еще раз бросив сердитый взгляд на Варвару, и ушел.
Анна с Варей и Степаном отправились домой. Правда, возле самого дома, заглянули в кондитерскую лавку. Там Анна познакомилась с очаровательной девушкой из Германии, которая попала в неприятную ситуацию, и ее пришлось выручать.
Уже во дворе, когда Степан пошел к лошадям, Варвара спросила свою любимицу:
– Ты мне даже не похвасталась, ночь с Владимиром-то как прошла? Мужчина он как?
– Варь, да не знаю я, - смутилась Анна.
– То есть как не знаешь? Я же вас в одной постели вместе видела? – изумленно проговорила Варвара.
– Да он меня до комнаты проводил, а мне так страшно было. Ты представить себе не можешь, от какой беды он меня спас. Я его за руку взяла и попросила остаться. Он не смог отказать. После уложил меня и сам рядом прилег, обнял крепко и сказал: «Спи, любимая». Варь, мне так спокойно стало, хорошо. Я сразу уснула. Утром просыпаюсь, а он рядом лежит, смотрит на меня и спрашивает: «Анна, Вы станете моей женой?».
– Вот это да! Ты хочешь сказать, что вчера ночью у вас ничего не было? – удивленно спросила Варя.
Анна промолчала. Она немного лукавила. О том, каким вчера был нежный и ласковый Владимир. Его поцелуи кружили голову, нежные слова лишали рассудка, а душа и тело просили еще, еще…
И если ничего не произошло с ними ночью, то точно не по вине Анны. Но Варваре это знать не обязательно.
– Представляю, какой зол был барин, когда его после вашего венчания, во дворец вызвали. Только, Анна, боюсь, что если он вернется раньше нас, рассердится еще больше.
– Варь, пойдем скорей, - понимая ее правоту, испугано сказала Анна.
Владимир был дома, слава богу, не один. У них в гостях был Наследник престола.
Варвара поскорей отправилась на кухню, но что-то еще успела услышать, как Анна виноватым голосом рассказывала о девушке из Германии, которую нужно было выручить.
– Агафья, обед накроем прямо в спальне хозяина, - решительно сказала она, войдя на кухню.
Изменено: Марина - 10.04.2017 13:14:41
На следующее утро после венчания барону Корфу нанес визит господин Мозесс. В виду того что барон был занят, увидеться они смогли только на третий день.
Господин Мозесс вежливо поздоровался, поздравил барона Корфа с женитьбой и приступил к разговору:
– Барон Корф, мне известно, что у Вас есть крепостная Варвара.
– Я Вас не понимаю, - ответил Владимир.
Он, действительно, не понимал, у него было очень хорошее настроения. Владимир собирался на бал-маскарад с женой. И досадное недоразумение в лице Мозесса его немного раздражало.
– Я хочу купить у вас крепостную Варвару, - деловито продолжил Мозесс. – Готов заплатить за нее хорошие деньги.
Мозесс был деловым человеком. Лавку вместе с небольшим спиртовым заводом он унаследовал от отца. Дело свое любил и получал неплохой доход. Но в последнее время продажа спиртных напитков шла из рук вон плохо, посетителей было совсем мало. Неожиданное знакомство с Варварой ему помогло немного поправить дела. Он велел готовить глинтвейн по ее рецепту. И к вечеру у его лавки, как в канун Нового года, образовалась очередь.
Поэтому Мозесс решил, что было бы неплохо приобрести эту крепостную себе. К тому же ловкие руки и блестящие глаза этой крикливой крепостной почему-то волновали его.
К сожалению, он плохо знал Владимира Корфа, потому подумал, что если барон молчит, то это хороший знак. Стало быть, господин просто обдумывает предложение. То, что у Владимира гневно сверкают глаза и брови сошлись в одну линию, Мозесс не заметил. По этому продолжил:
– Она уже не молодая девка, но я готов заплатить за нее сто рублей.
Вежливый отказ барона Корфа его немного удивил, но Мозесс не растерялся, а предложил разговор в том же духе:
– Вы мне нравитесь, барон, тогда назовите Вашу цену.
Но договорить он не успел, так как был за шкирку вышвырнут из кабинета, и больно ударился головой о стенку. При этом услышал вслед такие крепкие словца, которые очень редко раздавались даже в его лавке. Тогда, наконец, Мозесс понял, что крепостная Варвара не продается.

Во дворе на свою беду он встретил ее, собиравшуюся в дорогу в Двугорское.
Мозесс остановился поздороваться, сказал, что пришел извиниться за то, что у себя в лавке обидел ее. Теперь глинтвейн он делает по ее рецепту. И отбоя нет от покупателей. Варвара поверила ему, пообещала рассказать еще один интересный рецепт наливки. Так за разговором они зашли на кухню.
На кухне они очень мило беседовали. Наверное, удар об стенку не прошел для него даром, потому как Мозесс, уже прощаясь, в упор посмотрел на Варвару и неожиданно изо всех сил притянул ее к себе и поцеловал, при этом успел помять руками ее пышную грудь.
Варвара от неожиданности сначала не сопротивлялась, потом резко оттолкнула его, схватила сковородку и замахнулась на своего обидчика. Но господин Мозесс ловко увернулся, выхватил у нее сковородку, покрутил ее, как бродячий фокусник, и поставил на место. Варвара не растерялась, схватила большую деревянную ложку и хорошенько ударила его прямо в переносицу. У бедного Мозесса из глаз полетели искры. Он обеими руками схватился за лицо и от боли замотал головой в разные стороны.
Варя, конечно, его пожалела. Предложила приложить лед к ушибленному месту. Но Мозесс оттолкнул ее, сердито сверкнул черными глазами, на которых четко начинали сверкать наметившиеся фонари:
– Мы еще встретимся, голубушка, – в сердцах сказал он и закрыл за собою дверь.
Варвара с Никитой и Григорием в тот же вечер уехали в Двугорское.

Через несколько дней в имение возвратились барон и баронесса Корф.
После обеда Варвару пригласили пройти в кабинет. Там ее ждали Владимир и Анна:
– Ты почему такая печальная? – спросила новоиспеченная баронесса.
– Вот, на вас смотрю и радуюсь, - невпопад проговорила Варвара.
Барон с баронессой переглянулись.
– Варя, возьми это, - сказал Владимир, протягивая документ с печатью.
– А что это, барин? – спросила она.
– Это твоя вольная, Варечка, - тихо проговорила Анна.
Варвара, очень растерялась. Она вытирала слезы рукавом и приговаривала:
– Но барин, как же? И куда я без вас?
Владимир и Анна вместе обняли Варвару:
– Варь, так надо, - твердо сказал Владимир. - Теперь тебя точно никто и никогда не сможет купить или продать. А тебя мы никуда не отпустим, разве что сама захочешь уйти.

Вскоре Владимир Иванович получил письмо от своего управляющего Шуллера Карла Модестовича. В этом письме немец извещал, что решил оставить службу, потому что не хочет возвращаться в Россию, так как его любимая Курляндия совсем близко. И хотел бы получить расчет. Ниже он написал кругленькую суму, которую хотел бы получить. В конце добавил, что понимает: его бывший хозяин может не иметь таковой суммы, потому он предлагает выкупить у него крепостную Полину Пенькову, на которой обязуется жениться и жить с ней в любимой Курляндии.
«Скорей всего Полина не угодила капризной Калиновской», - подумал Владимир.
Все же барон согласился дать вольную своей крепостной. О чем и написал в ответном письме Карлу Модестовичу, пожелав ему доброго здравия, а в конце на всякий случай добавил, что если Шуллер вздумает вернуться в Россию, то отправится в тюрьму.

На следующее утро Анна завтракала вместе с мужем. Наливая ему кофе из серебряного кофейника, она вдруг о чем-то вспомнила. После завтрака баронесса немедленно отправилась на кухню. Там она опять увидела Варвару с мокрыми глазами:
– Варя, ты мне не все рассказала. Ты же сказала, что Богдан украл фамильный кофейник и ложки. Так они на месте.
– Конечно, Анечка, на месте, где ж им быть?
– Варя, давай рассказывай.
– А что рассказывать? Я думала тогда, что умом тронусь, когда поняла, что он хозяйское добро украл. Как представила, что пороть меня на конюшне будут, пока дух не выпущу. К барину пошла, а он спит еще, давеча пил много. Я тогда к Сычихе в лес побежала. Прихожу, рассказываю ей все. Рыдаю. А она мне говорит: «Ко мне два дня назад приходила Матрена, жена мельника. На картах ворожила на трефового короля. И говорит, глаза у него такие черные. Ты сходи на мельницу, может, чего узнаешь».
Варвара немного помолчала, потом продолжила:
– На мельнице, я его и поймала. Он Матрене тоже голову заморочил. У нее муж, как мужик, совсем никудышный был. Матрена часто в гречку прыгала. Он ее колотил иногда, уму-разуму учил, а без толку. А потом рукой махнул и часто в запои ходил. Я этих голубков прямо за сараем и застукала. За чуб его кудрявый схватила и давай метелить. Что я при этом говорила, уже не помню. Матрена мне не поверила, его защищать кинулась. Да потом к моим крикам прислушалась. Побежала за его котомкой. Вытрясла из нее все. Там много разного добра было. Нашелся там и кофейник, и ложки, и, главное, перстень Васеньки моего. Да еще ее бусы, шкатулка малахитовая, сережки и кольцо обручальное. Тогда уж и она его колотить принялась. Мы так и не узнали, кто из нас ему зуб выбил. Тогда в себя немного пришли. Он от нас вырвался, еле ноги унес.
Варвара посмотрела на Анну:
– Ты улыбаешься, а мне не до смеха было.
– Ну что ты, Варя. Ты ведь любила его.
– Аня, да я как представила, как меня кнутом секут, так враз от любви вылечилась. После ни одного мужика к себе не подпустила. Никому не верила.
– Ну ведь не все мужчины такие.
– Нет, конечно.
– Варя, а что вы с его вещами сделали?
– Ух, Аня, в его сумке много разного ворованного добра было. Позже оказалось, он не одну дуру соблазнил. Девок выбирал дворовых, у кого какие-никакие драгоценности имелись. Морочил им головы, потом грабил. Мне это все Сычиха рассказала. Мы тогда с Матреной ей котомку Богдана принесли. А потом втроем у нее в избушке выпили уже и не помню, сколько бутылок водки. Я тогда первый раз в жизни пьяная была. Сычиха, себе славу колдуньи на этом заработала. К ней эти дурочки обманутые приходили, она им на картах ворожит, что-то поколдует, пошепчет, а потом вещи ворованные возвращала.
Варвара быстро вытерла рукой глаза и добавила:
– Матрена дочку родила, слава богу, не черноглазую. За ум взялась, с мужем помирилась. У них после еще трое детишек родилось. А у меня вы были с Володенькой.

Через два месяца, в Двугорское имение приехал с визитом господин Мозесс. И отважно пошел к барону Корфу. Владимир, чтобы не тратить время, сразу сказал, что у него нет крепостной Варвары. А работает экономкой вольноотпущенная Варвара Васильевна. Мозесс рассказал Владимиру, что уже пять лет, как овдовел, имеет взрослого сына и двух замужних дочерей. Свою лавку и завод он передал сыну. Сейчас сидит без дела и слышал, что барон Корф ищет управляющего. Может предложить свои услуги.
Владимир Иванович долго не думал, а, посоветовавшись с женой, нанял на работу Иосифа Давидовича Мозесса.

Отношение управляющего и экономки складывались не просто. Но после Петрового поста они обвенчались.
Когда первенцу Корфов было два года, чета Мозессов после долгих обдумываний, слез и разговоров получила расчет у Корфов и открыла в Двугорском собственный трактир. Уехать в Петербург, как хотел Мозесс, Варвара решительно отказалась.
Дела у них шли очень хорошо. Постояльцы трактира очень хвалили Варины пироги, особенно, обожали они горячее вино. А знаменитая наливочка всегда была в ходу.

Конец.
Изменено: Марина - 10.04.2017 13:15:28
Цитата
Марина пишет:
Такие люди, как ты редкость. Рада, что повстречала тебя на своем пути.
Золотые слова. В устах Ольги они еще ценнее.
Цитата
Марина пишет:
Отношение управляющего и экономки барона и баронессы Корфов, складывались не просто. Но после Петрового поста они обвенчались.
А вот это еще одна интересная история. Про Варю редко пишут, а тут она показана и молодой, совершающей ошибки, и умудренной опытом, но нашедшей таки свое, пусть и второе, но все равно счастье.

Марина, спасибо! :sm47:
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Lutik,спасибо!
Страницы: 1
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group