Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 След.
RSS

Будем жить!!, Завершен

Название: Будем жить!
Рейтинг: PG-13
Жанр: Военный, драма, мелодрама, приключения.
Герои: все наши плюс современные.
Время: конец 80-х 20-го века.
Примечание: видимо, эта тема меня не отпустит. Так что извините, но снова Афганистан.
Глава 1. Мы вращаем Землю.
Красавица-Одесса встречала старшего лейтенанта Владимира Корфа своей самой очаровательной жемчужной улыбкой. Снег растаял уже так давно, что, казалось, зимы не было и вовсе, солнце уже поднималось ближе к зениту, наполняя город полуденным зноем, показавшимся загорелому Владимиру утренней прохладой. Он вышел из здания железнодорожного вокзала, прищурился солнцу и улыбнулся статуям на фронтоне. Он был жив - чего же еще?! Это, оказывается, очень много. Иногда - непростительно много. За плечами была война, впереди был отпуск и мирная жизнь. Как же хорошо, когда не стреляют... Он спал в тишине уже почти неделю и это казалось чем-то сказочным. Пролетающие над частью вертолеты не сбрасывали бомбы и не падали с противным тоскливым воем. Здесь был мир! Удивительно, но люди были совершенно спокойными. Ни у кого не было калашей, а ночью можно спокойно ходить по улице... Беспечные, какие же они беспечные! И счастливые. И не знают об этом...
Вздохнул полной грудью. Отдыхать - так отдыхать. Жаль, что один. Любимая осталась дома помогать слегка и очень не вовремя приболевшей матери, но настояла, чтобы он ехал, а друзья... Мужчина провел рукой по волосам. Почти все его друзья вернулись домой в цинке. И только Мишке служить еще полтора года - его забрали в армию позже, чем Владимира, и парень напросился в его часть. Но вместе послужили лишь полгода, и набору Корфа пришла замена.
Владимир ухмыльнулся, вспоминая, как округлились глаза политрука - второй дворянин в роте! И как их только не вырезали, - любил он поговаривать, когда бешеные Корф и Репнин проворачивали очередную операцию. Это при том Корф был учеником самого Кирпиченко, бравшего в 79-м дворец Амина, а Репнин - всего лишь срочником. О Кирпиченко, оставившем в то время пост руководителя нелегальной разведки (легендарное отделение ""С"") ходили легенды. исключительно шепотом. Поэтому от появления Корфа добра не ожидали, а от его дружка - тем более. Много прыти для срочника, уж слишком.
Частично они были правы. Корфы и Репнины оказались ""недобитыми"" по одной простой причине - во время революции и гражданской оказались в глубоком внедрении в Германии. Пережив смерть Родины и образование страны Советов, Корфы и Репнины-старшие приняли совместное решение остаться за границей. В 39-м на них вышли - СССР грозила опасность. В 45-м они вернулись домой вместе с победителями. Приняты холодно людьми и тепло - партией. Невиданное зрелище.
Теперь внуки и сыновья снова и снова доказывали свою верность, собственной кровью омывая фамилии. Сын за отца не отвечает? Что ж, это также означает: отец за сына - головой!! Верные строчки, уж очень верные...
...Он увидел ее сразу. Плутовские глаза да тонкая бровка. Яркие тряпки, наглая походка. Невольна залюбовался. Красотка подошла к нему, виляя бедрами, и начав уже было что-то вроде ""Ай, молодой-красивый..."", но враз умолкла. Цыганка внимательно посмотрела в глаза мужчине и вцепилась ему в рукав.
-Много горя ты видел, красавчик, много смерти. И еще больше увидишь. Но ты не бойся, ты жив останешься.
Корф сделал было попытку вырваться, но она удержала его.
-Ты не дергайся, ты слушай! Три пули услышишь, три, как в сказке. После этого тебя ничто не возьмет!
Владимир громко захохотал. Цыганка нахмурилась.
-Зря ты так, барон.
Мужчина сглотнул. Хороша КГБ-шница, ничего не скажешь. Пришел черед смеяться цыганке.
-Не о том думаешь! Правду я говорю!
А в памяти всплыло наставление Кирпиченко - ""Свою пулю не услышишь. Если свистит - не твоя"".
-Сколько ты хочешь? - спросил беспечно пришедший в себя старлей.
Цыганка вновь нахмурилась.
-Цыганка денег не взяла - цыганка правду сказала!! - тряхнула красивыми волосами в яркой косынке и побрела прочь.
-Подожди! Как тебя зовут-то, красивая?
-Радой, - пожала она плечами, останавливаясь и оборачиваясь, - а ты отдыхай, да с возвращением домой не тяни, а то и с судьбой своей разминешься, и с любовью!
Да и исчезла в толпе - только ее и видели. Смеясь, Корф отправился искать, где бы остановиться на ближайшие две недели.
-Да, папа, да. Да все отлично, море теплое! - смеялся в трубку Владимир, - нет билетов на четверг, выезжаю раньше. Ну да, сезон. Ага! Ольге? Нет, не говори, пусть сюрприз будет, ага!

Надо признаться, что сюрприз удался.
Первое, что увидел Корф в прихожей, были туфли. Мужские. Смех из спальни явно возвестил, что Ольга гостя не чаем поит.
-Когда возвращается Корф?- спросил под одеялом мужской голос смеющуюся женщину. Ответить она не успела.
-Сегодня восьмичасовым, - возвестил над их головами спокойный голос. Две головы показались над одеялом - растрепанные, испуганные.
-А чего вы испугались? - Владимир отлепился от косяка и надкусил яблоко, - я за вещами, ша.
-Владимир...
-Заткнись.
Спокойствие его было страшно. Необузданный нрав старшего лейтенанта Корфа знали не в одной части.
Напевая какой-то мотив, Владимир направился к шкафу. Посмотрел на свои гражданские вещи, подумал, вынул семейный альбом, на ходу вырвал последние страницы и бросил на трельяж. Там были они с Ольгой. Она - красивая, сияющая. Он - офицер и дурак. Альбом под мышку, остальное - к черту в зубы.
-Всего доброго, - шутовски откланялся перепуганной парочке и, захватив сумку, спустился вниз. Настроение было паршивое.
Дома его догнал телефонный звонок. Извинившись перед Иваном Ивановичем, вежливый голос попросил к телефону сына.
-Корф, чертяга, ты где шляешься? Тебя дома не найти!
-Я дома, Кость, звони теперь сюда.
-Ааааа, - понимающе протянула трубка. Вероятно, им все было известно гораздо раньше, чем ему. Владимир почувствовал себя идиотом.
-Короче, Корф, не об этом сейчас. Приказ на тебя пришел... Со звездочками тебя! давай в штаб!
-Буду, - коротко ответил и повесил трубку.
-Ну что, поздравляй, батя, твой сын - капитан, - улыбнулся отцу, скрывая в улыбке горечь от предательства любимой женщины. А сегодня в водке он утопит и саму любовь. Звездочки полагается обмыть.
...Под одобрительные возгласы товарищей он до дна выпил 200-грамовый стакан горькой, улыбнулся самой очаровательной своей улыбкой - в зубах поблескивали две новенькие звездочки. Корф был пьян аки диавол.
Третий пили стоя и молча. Второй раз за вечер замолчали после неожиданного заявления виновника торжества. Старший Корф перевел взгляд с сына на его товарищей и обратно.
-Ты точно решил?
Владимир кивнул.
-Ты пьян, сынок.
-Это бесспорно, но решил я давно.
Правда, он не уточнил, что давно - это несколько часов назад. Рапорт уже лежал у комбрига. Сам комбриг тут же подтвердил слова Корфа:
-Я подписал рапорт.
Иван Иванович отвернулся, зажмурился. Сын, сын...
-Ну что ж, я не вправе тебе указывать. Спасибо, хоть предупредил.
Владимир виновато кивнул. Прости отец, но он хочет обратно. Нет ему здесь жизни, он возвращается в Джелалабад, в свою часть.
-Хоть бы ты его образумил! - последняя попытка отца. Комбриг только пожал плечами.
-Ты, Иван, хорош о сыне судить... А сам-то в свое время лучше был? Не мы ли с тобой эшелоны в Польше под откос пускали?!
-То другое, - резонно заметил Корф.
-Все одно, Корф, все одно...

-Корф? - подозрительно спросил строгая темноволосая женщина в надцатом кабинете медкомиссии.
Юноша уверенно кивнул и тряхнул русой головой. Строгая врачиха ухмыльнулась.
-Так, вышел отсюда и пусть зайдет Владимир.
-Ну чего? - встретил его у входа Корф, на что русоволосый товарищ только покачал головой.
-Черт ее знает, как она узнала, но на мне не поверила. Тебя требует.
Владимир смачно выругался, шагнул в кабинет и обмер.
-Эльвира Анатольевна?!
Ну все, справки ему не видать как своих ушей.
-И что это за финты, Володя? Садись.
Корф покаянно опустил голову и сел.
-Володя, ты лучший мой студент. Ты мне объясни три вещи: зачем эта комедия с твоим другом, почему ты идешь в Афган не врачом и почему ты вообще туда идешь?!
Женщина открыла шкафчик, достала какие-то сладости, чай, потянулась за кипятильником, крикнула: ""Лена, у меня перерыв, пусть идут в другие кабинеты!""
Капитан Корф вздохнул.
-Ну, обследование я бы не прошел - я только после контузии. Легкой, правда, но справку бы не дали точно...
Эльвира Анатольевна подняла испытующий взгляд.
-Тогда переходи к ответу на третий вопрос.
Тут Владимир помялся.
-Нечего мне на гражданке делать. Туда хочу. Я там нужнее, и вообще... А почему не врачом - так я в свою часть хочу, там Мишка наш, Репнин, что на два курса младше, помните?Вот... а медпункт там укомплектован уже.
Женщина вздохнула, отпивая чай. Корф глотнул обжигающей жидкости и вполне ощутимо почувствовал себя живым.
-Сссс, ай...
-Не хватай кипяток, Владимир! Жизни это тоже касается... Как отец?
Еще почти час они говорили, а потом она подписала заключение.
-Грех на душу беру, Володя, ради тебя, мерзавец! Да жалко мне тебя, видела я таких. Там, может, сгинешь, а здесь - так наверняка. Иди, да возвращайся живым, ладно? - как-то по-матерински спросила она. Корф кивнул и, захватив бумаги и обняв на прощание преподавателя, скрылся за дверью кабинета.
Эльвира покачала головой.
-Пускать? - спросил медсестра Лена не совсем уверенно.
-Пускай...
Глава 2. Чужая колея.
Капитан Корф прижался разгоряченным лбом к линзе окошка. Ну вот и Афган. А ведь он думал, что никогда не вернется сюда! Горы встречали его, точно родного. Седые, серые... Память живо нарисовала их алыми от крови, а разум живо прогнал картину прочь. Стальная птица несла его вместе с молоденькими мальчишками в далекий Джелалабад. Такова его судьба, видать. Он - воин, и другого не умеет. И воином он останется навсегда, а там, на гражданке его ничто не держит. Отец только, но это не то. У Владимира давно своя жизнь, и жизнь эта была здесь, за речкой. Была ли это его жизнь, или он шел все той же чьей-то колеей? Чужой колеей?!
Отвернулся от иллюминатора, встретился глазами с молодыми. Боятся, только и виду не кажут. Храбрятся... А он сам... Да, сам он когда-то был таким же... Но выжил же, выжил! Учебку в Мары всю прошел, спецом стал... Мишка тоже там был, уже после него. Судьба как будто издевалась над друзьями, посылая одного по следу второго.
Нет, с такими мыслями надо завязывать. Философствовать тут будет некогда. Возле Джелалабада опять не спокойно - Пакистан близко, банды так и лезут, так и лезут...
Скоро на посадку. Корф встал и отправился в кабину к пилотам.
-О, Корф, чего выперся, садиться будем! - сходу заявил ему первый пилот.
-Да соскучился, видать, - ответил второй.
Все трое дружно захохотали.
-Когда на посадку?
-Да минут через десять...
Они говорили еще о чем-то, когда сон в котором, как казалось ему весь полет, он находился, оказался болезненной явью, когда что-то здоровски тряхнуло самолет. Огромный Ан вздрогнул, Владимир едва удержался на ногах.
-Твою мать! Земля, Земля, я Кречет, нас подбили!
-Кречет, я Земля, дотяните до взлетной! - ответило с треском радио.
-Командир, левый двигатель горит!
-Включить пожарную систему!
-Пожарная система включена!
-Барон, не стой, готовь молодежь, десантируетесь!
-Внимание, экипажу приготовиться к открытию дверей и люков!
Корф влетел к молодым.
-Прыгаем, ребятки!!
Обратился ко второму офицеру, везшему, собственно, молодых.
-Азимут - 26, довести группу до части!
-Есть, капитан!
Отправил всех, и когда убедился, что раскрылся последний парашют, бросился обратно в кабину пилотов.
-Кречет-1, все! - доложил первому пилоту.
-А ты какого хрена здесь?! Прыгай!
Мужчины удерживали штурвал не слушающегося самолета, заваливающегося на бок.
-Ага, щас...
Капитан Владимир Корф с позывным Барон отличался редким упорством. И редкой верностью. А Кречеты его выручали и не раз.
-Пожарная система не сработала, командир! - доложил второй пилот.
Первый смачно, но быстро выругался.
-Барон, прими у второго штурвал! Кречет-2, включить в ручном режиме!
-Есть, командир!
Мальчишка помчался по смаолету.
Корф вскочил в кресло и натянул наушники.
-Твоя задача - удержать штурвал.
-Понял.
-Земля, я Кречет-1, давай посадку!
-Кречет-1, я Земля, посадку разрешаю. Пожарка и медики вас ждут. Держитесь, ребята!
-Держимся, - зло прошипел Корф, с трудом справляясь со штурвалом.
-Пожарная система включилась, мать твою!! - смеялся от напряжения Кречет-1. Он был немолодым уже мужчиной и опытным пилотом, да и не раз попадал в передряги. Сегодня испугался едва ли не впервые - положить молодых, не доставив даже до базы...
-Барон, садимся! - он перещелкнул рычаги на панели перед Корфом и давал ему инструкции.
-Кречет-2, где ты возишься?!
-Командир, будешь ржать, но система сама не работает! -ответило в наушниках.
Шасси коснулись земли, и в этот момент Кречет-1 ощутил себя Богом.
-Вот так вот, мальчики...
Корф спрыгнул на бетонку. Вот это передряга. Прямо с самого прибытия.
Но все еще не было завершено - группа осталась за энное количество кэмэ отсюда, а банды орудовали в окрестностях Джелалабада в количествах просто неимоверных. А в группе-то всего один офицер, и тот молоденький.
Пожарные заливали двигатель, Кречета-2, немного обгоревшего, перевязывал доктор. Кречет-1 только отмахнулся от медсестры и пошел требовать у доктора спирт. Майор Самойлов только молча протянул ему флягу, на секунду оторвавшись от перевязки.
-Досталось вам, Иван...
-Та не говори...
Та самая медсестренка подлетела к Корфу. Огромная санитарная сумка казалась для нее огромной, но она даже не обращала внимание на ее вес.
-Вы в порядке?!
Он обернулся. Мир определенно сошел с ума. Что она здесь делает? Такая маленькая, хрупкая, совсем ребенок. Глазища огромные, перепуганные, волосики в хвост затянуты. Девочка, на войне ли тебя место?
-Ага... - только и сумел выдавить. Нужно было определенно на что-то пожаловаться, но его резко оборвали.
-Платонова! - крикнул Самойлов, и птичка рванулась к доктору.
Корф перевел дыхание. Вот так да...
-Что, понравилась девочка? - ехидно осведомился голос за спиной. Барон обернулся.
-Миша!!
-С прибытием, старик!!
Мужчины горячо обнялись.
-Что она здесь делает? - спросил Владимир, освободившись от друга.
Вечерело, солнце давно закатилось за пологие склоны. На взлетной полосе горели огни. Почему-то это напомнило Корфу какой-то средневековый турнир со смертью, богато украшенный факелами. Турнир, в котором они победили.
-Прислали на замену Марине...
-А...
-В бою на берегу Кабула ее осколком задело. Нет больше Маринки.
Странно. Все так же стоит Джелалабад, все так же стоит в низине их часть, все так же течет Кабул. А Маринки нет.
-Ты не разгоняйся, Корф,- перешел с тяжелой темы Михаил, - ее Строев, это... ну, опекает, короче.
Корф скривился. Он был лучшего мнения о подполковнике, хотя... Что было лучше, чтобы эта малышка пошла по рукам? Ведь судьба женщины в Афганистане всегда одна. Боль всколыхнулась где-то глубоко внутри. А Строев хорош, седина в бороду...
Да что это с ним? Какое дело ему, капитану Корфу, до сестрички в медсанбате?
-Идем, Миш. Вон, Кречет водку глушит. Я бы тоже не против, после такого-то...
И двое мужчин пошли по бетонке, положив руки друг другу на плечи. Где-то выли шакалы, где-то бренчала гитара... А где-то дома, учитывая разницу во времени, шли домой из школы дети... Где-то дома...
Связь с группой наладили быстро. Пришли они, злые и уставшие, через добрый час, все целые и невредимые.
-С боевым крещением, ребятки! - серьезно приветствовал их Барон.
-Спасибо, крестный, - насмешливо отозвался молодой боец. Группа и офицеры засмеялись.
Спустя какое-то время Корф забылся в тяжелом сне. Ему снились бои и ущелья, да перепуганные глазки в обрамлении белой шапочки.

Глава 3. Этот день будет первым всегда и везде...
Утро выдалось спокойным.
-Салам, бача! -приветствовал Корфа Репнин перед построением, - выдрыхся?
Барон недовольно зажмурился, вытирая за ухом остатки мыла.
-И даже побрился.

-Вольно!
Ну все, понеслась душа в рай... С началом, Корф!
Горные хребты показались и вправду почти родными. Руки на удивление нетерпеливо сжимали холод автомата. До тоски хотелось в бой. До ужаса хотелось запаха крови... Нет, он не был извергом, но этот запах делал из него зверя. Душный, томящий, тошнотворный... Чувство крови - называл его Кирпиченко, недовольно хмурясь. Фиговая штука для мирной жизни. Но для войны - самое оно.
-Ну что, как тут наша студия? - спросил довольным голосом Корф, заходя в оббитую для звукоизоляции яичными лотками комнату отдыха.
Все по-прежнему.
-Между прочим, наши кассету записали! - ответил Репнин, протягивая Корфу кассетницу. Сегодняшняя тишина уже начинала напрягать своей неопределенностью.
-Вечером послушаем, если товарищи басмачи не помешают...
Они вышли.
-Есть данные, кто нас подбил?
-Ну что я тебе могу сказать, Володя... Вам крупно повезло. Видимо, стреляли полные профаны, потому что ЗУР-ом можно было вас и сразу...
Вероятно, из Пакистана пришла новая банда, очень наглая. Думаю, это они. Комбриг поддерживает.
Сидели в палатке, задумчивые.
Корф задумчиво вертел в руках пачку мепробоната.
-Что, сильно наглые?
-Они вообще страх потеряли. Они совершенно непобедимы! Я все понимаю, горы для них родные, и все же... Они сопротивляются сутками. Мы раньше думали, что банд несколько, теперь сложили кое-что к носу - банда одна, -вошел внутрь, излагая суть вопроса, Самойлов. Корф немного поморщился, но личные отношение комбрига были не его делом. Командиром тот был отличным.
-Как в 82-м? В Панджшере?! - спросил Барон, начиная о чем-то догадываться.
Тогда полегло 70 человек. 70. Страшная бойня, ни одного в живых... Корф невольно вспомнил лица мальчишек, которых поднимал со дна ущелья. В официальных сводках о них не говорилось. Боже, какая тогда стояла перед ними задача - месяц продержаться в ущелье. Целый месяц против Ахмад Шаха Масуда - льва Панджшера... Легендарный 177-й отряд продержался 9 месяцев. И все 9 - на мепробонате. Сколько атак, сколько боев, налетов, караванов взято! Иней ночью и 60-градусная жара днем. Но они держались, по три пачки сигаретт в день и мепробонат... Сам Корф был с ними четыре месяца, потом срочно отозван на базу для спецоперации, а когда вернулся - пришлось выполнять скорбный долг. Потом уже служил в Джелалабаде.
Самойлов уловил взгляд офицера, упавший на таблетки. Психотропного - мепробоната и не только - в Афгане было съедено немерено.
-Они и без этого звери.
Барон кивнул. Но гадкое предчувствие уверенным червем ковырялось где-то под ключицей.
-Так, Барон... Есть кое-какая анонимка.. Завтра с группой идете на разведку в город, - негромко сказал Самойлов, - а Репнин со своими пойдет в ущелье.
-Кто у меня в группе?
-Сам выберешь.
-Идет.

Вышли во двор, глотнули зноя.
-Репнин! Товарищ лейтенант! Вас в казарме ждут!
-Иду! Корф, через полчаса обмозгуем это!
-Давай, шуруй. Разберемся.
Овчарка со змеиным прозвищем Каранчага встретила Корфа радостным лаем.
-Узнала? Ты моя девочка! Узнала... ах ты, лапоть! - Корф боролся с овчаркой, с хохотом валясь на землю. Каранчага прыгнула на него сверху, нагло щелкая зубами у самого носа и больно наступая на не очень защищенное у мужчин места. Пыль попала в глаза. Доигрался.
-Ай, да пусти уже, Каранчага!
Женский визг, а затем вдруг освободившееся от лишних 60-ти килограммов собственное тело возвестили, что его ""спасли"". Медсестра Платонова, белая, как ее халат, с ужасом, крепко, но не уверенно держала за ошейник рычащую Каранчагу, соображающую, куда укусить сначала.
-Каранчага, фу! - властно заявил Корф, забирая из рук обомлевшей Платоновой собаку, - ты чего это девушку испугала?
-Так... о-она н-не нападала? - дрожащим голосом спросила медсестра.
-Нет, конечно, мы просто немного заигрались. А вам понравилось меня спасать?!
Девушка смутилась. Каранчага зарычала.
-Я кому сказал тихо! Каранчага, ты растеряла все свое воспитание! И я, кстати, тоже... Владимир, - и изящная как для мужчины рука протянута совсем растерявшейся девушке.
-Анна...
-Анна, - эхом повторил он.
Нежная ручка выскользнула, девушка тоже.
-Простите, мне пора... здравствуйте, товарищ лейтенант...
Последняя фраза была обращена уже к летевшему на все парах Репнину.
-Кто кричал? Она кричала?
Корф кивнул. Девушка быстро скрылась. Репнин проводил ее взглядом. Каранчага зарычала, требуя ее отпустить.
Корф отпустил визжащую собаку и лукаво уставился на друга. Видимо, не все так просто в Датком королевстве, ибо Репнин проводил Аню уж очень неоднозначно собачим виглядом. Каранчага и то себе такого не позволяет.
У палатке медпункта Аня говорила со Строевым подчеркнуто тепло. Корф оперся на броню БТРа и курил относительно спокойно. Искусанный фильтр сигареты и сжатые до скрипа зубы – не в счет. Она, такая маленькая, такая тоненькая, и кто? Комбриг?! Огромный медведь под два метра ростом, больше самого Корфа, да и уже давно не молодой. Владимир однажды видел фото высокой казачки - давно покойной жены Строева. И тем больнее ему было сейчас смотреть на воркующих голубков. Это не справедливо. Пусть он сам довольно-таки старше Анны, но не настолько же, к тому же… Что?! А при чем здесь, собственно, он? Окурок полетел в песок, стальные глаза черкнули по недоброму бледному афганскому небу, утонули в его прозрачности. Еще не выгоревшая новая песочная форма показалась на удивление тесной и удушливой.
-Товарищ капитан!
Впервые вовремя. Корф повернулся к бойцу и, выяснив суть вопроса, отправился вместе с ним прочь. Прочь от этого не выносимого пекла из солнца, песка и нового неведомого доселе чувства.

Спустя несколько часов, когда немилосердное Джелалабадское солнце понемногу клонилось за седые вершины, Репнин и Корф мирно и очень тихо беседовали, усевшись на броне. Уже не пекло, скоро будет и вовсе холодно - по ночам здесь всегда приморозки. Их все видели, но и они замечали любого, кто подошел бы к БТРу. Место для беседы - самое то.
Михаил устало стянул с волос затянутую на манер тюрбана футболку. Забавное зрелище, надо признаться.
-Где твоя панама? - спросил Корф лениво, не переходя к более интересующего их предмету. Предметам. Ибо к вопросе о банде теперь прибавилась стройная медсестренка. Или, нет, к Анне прибавился мепробонат. Или нет... словом, короче!
-Каранчага порвала...
Владимир хохотнул.
-Сегодня на удивление тихо, - недовольно заметил капитан. Михаил кивнул. Добра от этого не жди.
-Почему ты так решил?
-Ты о чем? - Корф напрягся.
-Ты непременно думаешь, что это именно что-то психотропное?
-Разведка врать не станет, - спокойно отвечает мужчина, опираясь на согнутую в колене ногу.
-Но ведь точных данных нет!
-Интуиция, Миха, интуиция.
Из палатки медсанбата доносится болезненный стон, потом хрип с криком.
-Что там? - дернулся Михаил.
-Андрюхе ногу ампутируют. Гангрена, - сказал Корф, отводя взгляд, - Строев сказал, - как бы оправдывается он.
Из палатки выходит стройная фигура в белом халате. Анна снимает марлевую повязку с лица. И повязка, и халат, и даже шапочка забрызганы кровью. Она стирает мелкие алые капельки над бровью и, пошатнувшись, хватается за бампер стоящей рядом без водителя санитарки. Секунду спустя она замечает мужчин и, успокоительно помахав рукой вскочившим офицерам, идет к ним. Устало улыбается проходящему мимо бойцу с перебинтованной головой, хотя у самой сил осталось разве что дойти до БТРа.
-На перевязку? - осматривает она сбившуюся, промоченную потом и кровью, запыленную грязную повязку, - сейчас, я только немного... Подожди у палатки...
Какая вымученная у нее улыбка! Сегодня был трудный день - сначала воспалилась рана у товарища прапорщика, потом - стремительная гангрена Андрея и - доктор Строев роняет пугающее слово ""ампутация"".
Репнин смотрел на Анну как на смесь ангела и дьяволицы. Она совершенно не боялась крови, терла ладони, пытаясь хоть немного убрать алые разводы. Ее глаза были глазами смертельно уставшей женщины. Корф спрыгнул на землю первым к вящему неудовольствию Репнина.
-Анна, вы устали...
Но вот говорить Репнин все-таки всегда умудряется первым. Это Владимир все думает да взвешивает, а этот...
-Да, Павел Петрович и вовсе спать лег, а мне еще... перевязку, - сказала она без досады, наблюдая, как оставшийся у палатки раненый закурил.
-С ума сошел! Сам курит, так еще около больных!! - едва сдержала горечь Анна.
Корф с каким-то удивлением посмотрел на нее. Надо же, ампутировать не боится, а с бойцом справиться не может, стоит чуть не плачет. Улыбка потянулась куда-то к самому уху.
-Боец! – крикнул Репнин. Паренек удивленно оглянулся.
-Еще раз увижу, что шмалишь около медиков – сам хвост тебе пришмалю, понял?
Аня улыбнулась и засмеялась бы, если бы не усталость. Солдатик пробормотал ""простите"" и живо затушил сигарету. Анна с благодарностью и восхищением взглянула на Михаила.
-Спасибо, Миша…
Корф себя почувствовал здесь лишним и молчаливым идиотом. У них явно куда более теплые отношения, чем то утверждал Репнин. К тому же, она сама к ним пришла, точно к хорошим знакомым. При всей старой, еще до Кирпиченко отцом выработанной привычкой разведчика думать прежде, чем говоришь, его внутренний монолог прервал его же, Корфа, собственный голос:
-Я помогу тебе с перевязкой.
Так резко, неожиданно, не терпя возражений. Так неоспоримо на ""ты"".
-Но…
-Никаких ""но"", - и дьявольская улыбка. А, да, и жутко ревнивый взгляд Репнина. И ведь этому-то на перевязку точно не напроситься! Капитан почти услышал, как друг скрежетнул зубами. Нет, это не хорошо. Не хватало еще здесь друга лишиться!
Анна пожала плечами и согласилась. Репнин остался на броне, с неудовольствием отмечая, что пойти за ними следом будет просто отменной глупостью. В этой перевязке лишним себя считал уже больной - так неожиданно ладно пошел разговор двух медиков, так успокоительно спокойно клали бинты две пары умелых рук.
____
ЗУР - зенитная управляемая ракета.
Каранчага - черна пустынная змея на пушту.
Глава 4. Ну вот, исчезла дрожь в руках...
Почти два дня без происшествий. Почти два дня медсестра Анна Платонова не находит себе места - двое офицеров ушли в город. Она точно знает, что на разведку. И они до сих пор не вернулись.
А почему она, собственно, так разнервничалась? Мало ли ребят уходила в рейды, мало ли из них не вернулось? Но если не вернуться эти - что она будет делать? Как будет жить? И кого она ждет на самом деле?
-Аня, не спи, - недовольно заметил Самойлов, показывая на гуляющую повязку, - твои сердечные переживания ранению не интересны. Воспалится - виновата будешь.
Анна вспыхнула. Еще этого не хватало. На войне нет места для трепетных и нежных чувств. Здесь может быть только верность и честь, дружба и преданность... Точно?!...
Мужчины появились в лагере шумно. Выпрыгнули из уазика, приветствуя друзей. И каждый почти не скрывал, что среди солдат искал белый халатик...
-Анна! - оба оказались подле нее почти одновременно, едва только это стало возможно.
Очень хотелось ее обнять. После всего, что им пришлось пережить за два коротких дня. Но - нельзя.
Михаил потер свежую ссадину на лбу, Корф по-мальчишески счастливо улыбнулся.
-Анна, - опять начали они одновременно. Девушка засмеялась.
Корф смерил друга многозначительным взглядом и начал первым:
-Завтра в город приезжают артисты из Союза. Я.... - снова взгляд на друга, - мы приглашаем вас на концерт, Анна.
Как из другой жизни - той, в которой не стреляют...
-Хорошо, - беспечно ответила девушка и упорхнула в палатку, стараясь не смотреть на друзей.
-Корф, - угрожающе заявил лейтенант, поворачиваясь к другу. Его встретила насмешливая ухмылка.

Совет у Строева был коротким. Ребята отчитались о рейде - история с загадочной бандой затягивалась в какой-то просто морской узел...
-Потрясающий концерт! Спасибо вам, ребята! - искренне щебетала Анна ошалевшим ""Сябрам"". А ошалеть-то было от чего! Они знали, куда ехали, и никак не ожидали там встретить такого ангела! Но у ангела оказалось двое весьма строгих телохранителей. Строева вызвали прямо с концерта, и он до сих пор не вернулся, а троица успела уже и познакомиться, и подружиться со знаменитыми артистами. В переделанной под гримерку комнате собралась шумная веселая компания. Пили, пели... Строев вошел внутрь чем-то недовольный, но ""Бярёзы"" все же дослушал, скрывая за раздражением дикую тоску. Отчаянно хотелось домой, от этой жары, от этой войны... Где-то там его ждала любимая женщина, сгорая от тяжелой болезни. Где-то там шумели березы...
-Вам не стыдно, а? Артисты устали, а вы тут.... устроили!
""Сябры"" весело запротестовали, но двум мужчинам и женщине пришлось подчиниться. Они вышли из клуба советской постройки и обмерли от увиденного. Их УАЗик, вечно в пыли и вечно без верха, стоял посреди нескольких валяющихся местных. Четверо - не меньше. Водитель Коля, здоровенный увалень, спокойно курил сигарету, сидя боком на водительском месте.
-Николай..., - со смесью угрозы и удивления просипел Строев.
-А шо? - спокойно протянул водитель. Родом он был из-под Харькова, - закурыть, бачтэ, попросылы! И колы вже накуряцця?
От его спокойствия веяло античным величием. Корф с Репниным мгновенно оглянулись. Этого только не хватало!
Николай встал и отправился оттягивать с пути машины бесчувственного моджахеда.
-Коль, они хоть живы? - безнадежно спросил Строев, но ответ ему не было суждено услышать. Чуткий слух Владимира что-то уловил, и он с криком ""По машинам!"" одним прыжком оказался за рулем. Водил Корф лучше Николая только в одном аспекте - более беспечно. Именно это сейчас и требовалось. Строева два раза уговаривать не требовалось, Михаил схватил Анну на руки и упал на сиденье сзади, так быстро, что девушка не успела даже вскрикнуть. Коля запрыгнул на борт на ходу, по всем правилам.
Из города они вылетели на бешеной скорости. Корф отчаянно хохотал, наслаждаясь адреналином, Анна испуганно притихла в руках Михаила.
Уже в части веселости капитана Корфа поубавилось. Еще бы! Нужно было видеть, как трогательно и нежно прощается его медсестренка с Михаилом! Наградив обоих не замеченным ими хмурым взглядом, Корф ушел прочь, не потрудившись обернуться на испуганное ""Владимир!"" - слетевшее с таких желанных губ. Нужно сегодня еще поспать. Как-нибудь.
За территорией части выли шакалы. Владимир презрительно сплюнул, перевернулся на койке и задремал неспокойным сном. Спокойным сон на войне не бывает.
Утро встретило его отчаянным визгом. Аниным визгом. Только сейчас Корф понял, что не раздевался. Оно и к добру - не являться же перед ней в исподнем! Единственное, чего он не понял - это где команда ""Подъем!"" и почему его не разбудили? Он, конечно, был на особом положении, но не до такой же степени, чтобы пропускать построение! Уже позже оказалось, что команды он, уставший, не слышал, а дневальный, оценив воинственное лицо командира и зажатый наготове Стечикина, будить не рискнул- капитан спросонок и застрелить может! Солдатик помялся и пошел за Строевым. Как раз в этот момент раздался девичий визг. Корф вылетел в соседнюю казарму. Аню сюда послал Самойлов - за солдатиком, который вчера не пришел на перевязку. Найти его можно было разве что до построения, а то потом лови ветер в поле... Уже вторые сутки ловят! Этот идиот, благоговейно относящийся к Анне, дико боялся уколов и Самойлова, а потому после развода скрывался от них где только можно. Самойлов тихо посмеивался, но к ротному пока не шел - то отличался особо крутым нравом... Но все это проза, а лирика предстала перед лицом Владимира весьма недвузначно.
-Она хорошая, ручная, не бойся! - уговаривал Анну лейтенант Репнин, показывая белую крысу. Так это Ларки так перепугалась Анюта! Корф оперся на косяк. Девочка и правда успокоилась. Но гладить крысу не рискнула. Они так близко. Еще чуть-чуть - и поцелуй неизбежен. Ноздри Владимира раздулись. Спасение пришло неожиданно. Гортанный крик ""Застава, в ружье!"" заставил всех вмиг забыть о таких неуместных чувствах...
Пыльные бойцы вернулись в расположение части. Ложная тревога! Хорошо, что ложная... Корф и Репнин оглянулись кругом. Черт, их провели как мальчишек! Второй батальон ушел в горы сразу после них, не в полном составе, и - расстрелян. Пряча слезы на глазах, Аня носилась с окровавленными бинтами, несколько бойцов тут же бросились помогать врачам. Работы было много, стоны раненых не смолкали до вечера. Под неодобрительным взглядом Строева Корф и Репнин помогали Анне и Самойлову. Раненых и умирающих размещали уже где угодно, тяжелый запах крови и, к вечеру, - гноя - носились над полевым медсанбатом, доводя людей до исступления. Смерть размашисто танцевала, забирая себе жизнь за жизнью, и у Ани уже подгибались колени, когда она бросалась от одного бойца к другому.
-Аня... Анечка..., - это ротный, Вадим.
Она побежала к нему меж коек стонущих людей. Ротный был еще совсем молод, дома его ждала жена...Надежды на выздоровление не было - обширный открытый пневмоторакс. И как только протянул-то столько!
Она приподняла светлую голову парня.
-Анечка, в кармане... в вещмешке, у кровати... Там письмо моей Катеньке... и подарок ей, я вез... Ты найди ее, Анечка, я прошу тебя...
Девушка кивнула. Короткий вдох - и ротного больше нет. Она вынула из кармана РД письмо и шелковую восточную косынку. Другая бы удивилась - зачем с собой носил? Но она знала. Знала, что берегла его в бою эта косынка, да не уберегла... И незнакомая, далекая Катя стала ей вдруг родной и близкой, своей...
Ночь оказалась гораздо спокойнее. Смерть, казалось, напилась вволю. От этой воли хотелось выть вместе с шакалами. Стоны не утихали, но больше никто не становился добычей костлявой.
Уставший Самойлов забылся тяжелым сном, комбриг отправил геройствовавших Корфа, Репнина и им помогавших в казармы спать, а Анна задремала на свободной койке, то и дело просыпаясь проверить раненых.
Ее разбудил отеческий голос Самойлова:
-Пришел ""Тюльпан"", Анечка...
Так быстро?! А точно, ведь прошли уже целые сутки...
Часть прощается со своими героями. На бетонке в ряд стоят покрытые красным сукном гробы. На каждом - фуражка. Больше ничего. Кто-то играет на гитаре. Почему сейчас? Зачем? И только потом доходят до нее слова прощания и дружбы. Девушка чуть пошатнулась. Ее невидящий взгляд скользнул по напряженным лицам военных. На одном, совсем близко, она задержалась. Тяжелая складка перерезала лоб Владимира. Он перевел на нее взгляд, и Анну точно кипятком ошпарило. Да, это боль и эта ненависть не для нее, но как это страшно! Это не человек - это демон, сам хозяин преисподней смотрит на нее. Этот человек будет мстить. Диафрагма безошибочно определила - она боится этого человека, в которого так недавно готова была даже влюбиться!
Теплые руки обхватили ее за плечи, и Анна с благодарностью подумала - Михаил.
Прощальный салют. Она содрогается с каждым выстрелом. И не первый же раз, а каждый раз так больно, как впервые... Прощайте, мальчики. Лицо истинного демона исчезло из толпы.

Корф шел по пустыне, злой, как никогда в жизни. Даже несколько рожков, выстеленных впустую, не успокоили его голода. Голода по крови - вражьей крови. Он отомстит! Он лично перережет глотку каждому из этих тварей! И его поймут. И комбриг, и Миша, и... Анна. Господи, ну почему она - сейчас и здесь! Всевышний, как он за нее боится!!
...Первая пуля пролетела над ухом и взвила в воздух фонтанчик пыли у его ног. он ощутил только ветерок у виска...
Твою мать! Он на открытой местности, один, в сотне метров от части! Да это же просто находка для снайпера! Корф бросился бегом к спасительному КПП, петляя, понятия не имея, где его противник. Он оступился и покатился в арык,услышав над макушкой вторую пулю...
""Свою пулю никогда не услышишь...""
Нужно выбираться. С тоской посмотрел на дежурного на вышке. Ага, фиг. Никакой реакции...
""Три пули услышишь, три, как в сказке. После этого тебя ничто не возьмет!""
Корф вдохнул, приподнялся, и, заорав благим матом, помчался к КПП. Третья пуля просвистела в миллиметре от уха и впилась в стену КПП.
-Какого, мать вашу, хрена?! - орал Владимир, вылетая из противоположной двери контрольно-пропускного пункта к хохочущим друзьям.
-Вам что, делать нечего? Поиграться решили? Да я там чуть не поседел!
Смех угас и мужчины переглянулись.
-А мы думали, что это ты по собакам стреляешь...
-Ага, и бегаю от них как угорелый!
Офицеры притихли, потирая лбы.
Глава 5. Темнота впереди – подожди!

Темнота впереди, подожди!
Там стеною - закаты багровые,
Встречный ветер, косые дожди
И дороги, дороги неровные.

Там проверка на прочность - бои,
И туманы, и ветры с прибоями.
Сердце путает ритмы свои
И стучит с перебоями.

Там и звуки, и краски не те,
Только мне выбирать не приходится,
Очень нужен я там, в темноте!
Ничего, распогодится.

Японский двухкассетник ""Шарп"" хрипел знакомым голосом. Офицеры молчали.
-Кукушка? – несмело спросил один.
-Похоже…
Кукушками они называли снайперов.
-Тогда ничего не понимаю! – очнулся старлей с перебинтованной рукой, - почему он тебя не снял? Ты же на открытой местности как на ладони!
-Или сковородке, - уточнил Корф, вытряхивая из сапог песок. Мужчина потер напряженную шею. Спирт!!
Офицеры понимающе глянули на удаляющегося Корфа и продолжили разговор.
-Минчев, вышли группу. Нужно горы прочесать.
-В западню попадут. Положим пацанов. Самим нужно идти. Дуй к Строеву за разрешением.
-Корф?
-Оставь, пусть успокоится. Он после резни на перевале и так сам не свой…

-Товарищ майор?..
Но Самойлова в палатке не оказалось. Зато спирт был. Корф отхлебнул приличный глоток. Закрыл баклагу и блаженно выдохнул. Достал сигарету, подумал, спрятал обратно. Причина этого поступка, всхлипывая, вошла в палатку.
-Аня?...
Корф резко поднялся, роняя сигарету. Девушка плакала, прижимая к себе измятый листок. Владимир был поржен. Никогда еще она не плакала в его присутствии. Никогда еще прежде… Даже когда прощались с ребятами…
-Что с тобой, Аня?! – мужчина уже тряс ее за плечи, но девушка точно не слышала.
-Владимир… мама…, -только и смогла проговорить девушка, садясь на койку в мягком кольце заботливых рук.
- Анечка, что случилось?!
Но захлебывавшаяся от рыданий Анна только протянул ему письмо.

…Анечка, девочка, спешу тебе сообщить печальную новость: матушка твоя скончалась во сне…
…Похоронили мы Марфушку рядом с отцом твоим…

Взгляд Владимира выхватил почему-то именно эти строки. Бедная его девочка! Маленькая отважная девочка…
-Аня, Аня, ты слышишь меня? Тише, не надо… Не надо, Анечка…
Его губы скользят по ее волосам, по щеке вниз, пытаясь перехватить слезы. Она замирает, затихает в его руках.
-Владимир…
Ну вот, уже который раз она называет его по имени, а не просто – ""товарищ капитан"". Какой я тебе товарищ!
-Не нужно, товарищ капитан!
""Я никогда не был и не буду тебе товарищем!"" – хочет сорваться с губ грубый ответ, но он сдерживается.
Анна отстранила мужчину, потерянно уставилась на белую простыню.
-Впрочем, я была готова. Но я верила…
И снова ее руки непостижимым образом оказались в его ладонях.
-Говори, если хочешь…
И она согласилась. Так хотелось поделиться с кем-то своей болью, даже если это окажется этот страшный, но такой вдруг родной Корф…
-Отец погиб давно, очень давно… Глупо так погиб, знаешь…
Она сорвалась на доверительное ""ты"", и сердце обнимавшего ее Барона потеплело. Он сидел сейчас на простой стандартной кушетке, обнимая лучшую девушку в мире, и совершенно неважно, что минут 15 назад его едва не подстрелили и никто не дает гарантии, что они доживут до вечера… Никаких гарантий, кроме ее заплаканных глаз и срывающегося голоса…
-Он был талантливым хирургом. А однажды его сбила машина. На тротуаре. Водитель был пьян… Тогда у мамы случился первый нервный срыв – и она заболела. Тяжело. Я поэтому пошла после восьмого в медучилище, не стала учиться до десятого. Ведь можно было подрабатывать. Точнее, нельзя, но меня не выдавали… Потом появился дядя Валера... Ну, товарищ комбриг… Он выхаживал маму, он…
Анна всхлипнула, глубже зарываясь лицом в объятия Владимира.
-Они полюбили друг друга, и я была очень рада этому. Тогда дядя Валера и попросился в Афган. А следом – и я. Он очень ругался, но здесь хорошо платят, и он смирился. Потому что мы… спасали… маму…
Дальше из ее рыданий не было понятно совершенно ничего. Владимир отцепил планшет и бросил его на стол. Теперь было понятно, как на самом деле оберегал девушку Строев. Как отец и друг. А всем-то казалось! Но он прекрасно понимал причины такого поступка…
-Анечка, родная моя, не плачь …
Неужели он может быть таким нежным, таким заботливым? Он – зверь и демон? Она ведь видела, видела, но в его руках было спокойно, точно ничего не случилось. Война учит не переживать все слишком остро. Потому что – стреляют. Потому что – от тебя зависят жизни других. Потому что война – это просто война.
-Простите, я не должна была, я… не сдержалась…
Но вместо ответа ее испуганно шепчущие губы неожиданно встретили тепло и наслаждение - девочка впервые в жизни ощутила вкус поцелуя. Он был соленым от пота и слез, терпким и дурманящим от крови, горьким от спирта… Но он был слаще всего, что она знала. Слаще воды в шестидесятиградусную жару посреди пустыни…
-Товарищ капитан…
-Я тебе не товарищ, девочка, - выдохнул он зло. И тут же пожалел, но в палатку вошел обеспокоенный комбриг.
-Анна, мне сказали… Аня! Что случилось!
Весть о смерти любимой женщины Строев принял стойко. Только весь как-то разом поседел и осунулся, постарел на несколько десятков лет. На секунду упала страшная тишина. Нет, совсем тихо не было: где-то кричали бойцы, далеко в горах раздалась автоматная очередь, кто-то перебрал грустные струны гитары – вечной спутницы их военных будней. Поднимался ""афганец"", метя пыль и песок. Отменная гадость. Но нужно что-то говорить. Не время сейчас горевать. И Строев заговорил первым. Как всегда, четко, по-военному. Но былая сила ушла из его голоса, смытая селевым потоком боли.
-Корф, что нового?
Владимир кивнул на планшет.
-Там рапорт с вечерней вылазки.
Строев открыл планшет, упершись рукой в стол. Ему было трудно стоять, но он – боевой офицер! И кому какое дело, что он потерял в своей жизни вторую любимую женщину…
-Репнин не зря из медицинского перевелся на аналитический факультет, ой, не зря, - попытался продолжить разговор Владимир, пока освободившаяся от него Анна приводила в порядок волосы и шапочку. Все ощущали неловкость и наигранность ситуации, но так было нужно. Таковы были правила игры. Впадать в уныние было смертельно опасно. И слово ""смертельно"" употреблено здесь далеко не фигурально…
Анна подошла к столу, рассеянно посмотрела на планшет Владимира.
-Мепробонат? – ее бровки сложились недовольным домиком. Она внимательно посмотрела на мужчин и попыталась уловить суть разговора.
-Ты что-то знаешь? – Владимир напряженно посмотрел на девушку. Ее лицо не оставляло уверенности в обратном.
-У меня хотели его купить…
-Кто?! – разом выкрикнули Корф и Строев.
-Духанщик, - пожала плечами девушка, - и чем больше – тем лучше. Разумеется, я ему отказала.
Мужчины переглянулись. Вот это уже было что-то. Значит, их подозрения не беспочвенны.
-Ай да Корф, ай да сукин сын, - задумчиво протянул Строев.
-Товарищ подполковник! Товарищ подполковник! – послышалось снаружи. Потом ясно послышался голос Самойлова.
Строев шальным взглядом окинул молодых людей:
-Через час Платонова, Корф и Репнин у меня.
Уже выходя, он добавил Владимиру:
-Не оставляй ее сейчас… а потом мы с тобой поговорим.
Перекинувшись парой слов с Самойловым по поводу Анны, комбриг направился к себе.
Капитан Владимир Корф курил ""Памир"", нервно теребя сигарету. Что за блажь такая! Но глазки его Анечки сверкали отчаянной готовностью.
-Я пойду к ним на встречу! - заявила она безапелляционно, - больше они ни с кем не станут контактировать! ну вы только посмотрите, как все совпало!
-Это исключено! - мрачно ответил Владимир, глядя прямо перед собой, - Ты никуда не пойдешь. Я этого не допущу.
-Анна права, - мрачно выдохнул Михаил. Строев кивнул.
-Это наш шанс, - тихо, но уверенно ответил звонкий голосок. ""Наш""...
Господи, ты сошел с ума!
-Я сам буду прикрывать Платонову, - в тон ей заявил, поднимаясь, Владимир. Репнин побелел, но промолчал.
Строев покачал головой.
-С вами пойдет группа.
Корф резко обернулся вокруг своей оси.
-Батя, это невозможно. Они просекут, что из части вышла группа!
-Ты один?!
Строев знал, что и один Корф стоит целой группы, но это было слишком опасно! Что он творит? Он отправляет дочь своей любимой женщины в пасть к крокодилу! Но это война, а война - не повод для сантиментов. И это был хороший план. Все учтено, кроме...
Красноречивый взгляд Репнина за спиной Владимира и Анны заставил комбрига улыбнуться. Вот уж кто достоин своего друга! Теперь все решено, теперь их можно отпускать.
-Хорошо. План утвержден, товарищи офицеры. Выполнять!
-Так точно, товарищ полковник!
Строев опустился на койку, облокотившись на железную спинку. Прости, Марфа, но твоя дочь может спасти не одну жизнь...
Трое молодых людей вышли из палатки комбрига.
-Завтра утром в город? - на всякий случай переспросил Репнин. Владимир кивнул, с тревогой наблюдая за бледной Анной. Но она была решительна, точно амазонка перед боем. Такая сила духа просто не могла скрываться в таком хрупком теле!

...Из города они вернулись пыльные и счастливые. Духанщик назначил встречу на открытой и хорошо простреливаемой площадке на берегу Кабула через день вечером. Как и условились, с Анной шел только Корф... Но Строев не был бы Строевым, если бы согласился на такаю жуткую авантюру. Но его подопечные были в большей безопасности, чем им казалось...
-Итак, что мы имеем..., - мысленно перебирал в голове варианты темноволосый капитан, наблюдая, как за седые вершины медленно опускается солнце, - некая банда имеет постоянные масштабные поставки мепробоната. От нее по каким-то внутренним причинам откалывается небольшой отряд, которому этот самый мепробонат нужен, ибо доступа к основному каналу они не имеют... Но выйдем ли мы на основной канал? И кто - поставщик. Неужели наши?! На каком уровне? Он не удивится, если на самом высоком. Тогда нужно быть гораздо осторожнее...
-Товарищ капитан... Владимир...
Корф обернулся., неловко тесанувшись по броне.
-Анна?
Да, содержательный разговор, - подумал Корф, усмехнувшись.
-Что-то случилось?
Девушка помотала головой.
-Тебе страшно?
Да она лучше сквозь землю провалится, чем признается ему в этом. И Корф долго рассказывал ей, как вести себя, что говорить и куда девать руки. Она, смущаясь, ответила, что ходила в театральный кружок и сумеет сыграть.
Владимир украдкой рассматривал дрожащую красавицу. Больше всего остального он боялся, что ее просто утащат. Красивая блондинка может стоить на Востоке дорого, столько, что хватит ни на один ящик мепробоната... И оказался дальновидный капитан не слишком далеко от правды...
-Спрячешь волосы.
-?
-И еще одно. Что бы ни случилось, смотри на мою ладонь. Я даю отмашку: один палец, два, три. На три ты дейсвтуешь. ПОнятно?
-Не очень...
-Придет время - поймешь. Иди выспись. И не бойся, Аня.
-Товарищ капитан?
Она стояла перед ним, такая храбрая и беззащитная. Его руки против воли легли на хрупкие плечики.
-Н-нет, ничего... простите...
И она поспешила скрыться в палатке медсанбата. Его маленькая отважная Анечка...
Глава 6. Если где-то в глухой, неспокойной ночи...
-Идем?
Ему показалось, или Строев перекрестил их украдкой?
Анна, одетая в трофейные джинсы, курточку и кроссовки, выглядела совсем по-граждански. Мирно. Тоскливо мирно... Она кивнула, немного нервно, поправляя за пояском небольшой нож. Спрятан осторожно, четко, но если обыщут - найдут. Волосы девушки скрывала косынка, вырезанная из какого-то куска ""хэбэшки"".
-Попрыгали? Пошли!
Они выходили из части вместе, чтобы разделиться в километре от места встречи. Репнина не было - он с группой ушел в ночь на северные перевалы.
Шли молча. Анна старалась не вздыхать, но ей было отчаянно страшно. Сердце не унималось. Ей казалось, что будет легче. Она ведь не маленькая девочка, и много уже успела повидать на войне!
Владимиру было не по себе. Некстати вспомнилась смертельно раненая на берегу Кабула Маринка.
Расставались так же молча. Он только на секунду прижал ее лоб к своему, подарил уверенность своих глаз, и, поправив на плече СВД-шку, взял курс чуть севернее. Когда он скрылся за камнями, Анна чуть не заплакала.
Хорошо, что афганец улегся - не мешает рассматривать в прицел странную группу. Все-таки смотреть на духов через прицел куда приятнее. Владимир подумал, что если они вернутся домой, то эта красавица станет его женой. Это он знал определенно.
Как нелепо смотрится Анна среди четырех небритых моджахедов! Обыскали-таки... Нож летит в песок со стальным звоном. Что-то не так.
Корф приподнялся на локте. Захват сзади - и Анна уже испуганно затрепетала в руках духа, у ее горла сверкнул нож. Перед глазами Владимира мелькнула подобная картина. Когда-то, в Панджшерском ущелье... Душману перерезать голову что барану, что человеку - одно. Скулы свело болью.
-Шурави!! - закричал дух, - я знаю, что ти здесь, виходи! Если не вийдешь- ми убьем твой медсестра! Виходи, шурави, не шути с нами!
Трое окружили четвертого со своей добычей, ощетинившись тремя стволами на молчавшие горы. Значит, они точно не знают, где он. Значит, не следили. Значит... Слово хлынуло кровью и дробно застучало в виске. Предатель!!
-Шурави! Не застафляй нас ждать!
Дрожащие Анины губки и молящий взгляд, которые он увидел в свою оптику, вынудили Корфа подняться. Он поднял винтовку над головой.
-Иду, иду, не ори!
Мужчина с беспечным видом спускался под прицелами трех калашей и не смотрел на Анну. Если они узнают его интерес - то они не выберутся отсюда никогда.
-Так не честно, шурави! Мы хотели платить - афгани, мнёго афгани! Ти хотел нас обмануть!
Корф почесал прикладом затылок и все так же медленно приближался.
-Да никто вас не собирался обманывать!
Конечно, вы только должны были вывести нас на след, - подумал Владимир, но вслух сказал:
-Не мог же я оставить девушку одну! Вдруг обманет, в долю не возьмет...
Но они не поверили.
-Не говори глупость! Положи винтовка!
Владимир пожал плечами. У него это далеко не единственное оружие. Двое из троих оказались сзади него. Так гораздо лучше - он не линии огня, начнут палить - перестреляют друг друга. Главное - вывести из-под удара Анну. Медленно опуская на землю винтовку, он поймал испуганный ее взгляд и чуть заметно кивнул. И - отмашка. Один палец. Два... Винтовка коснулась песка возле Аниного ножа. Три! Девушка делает резкое движение в сторону, нож летит в горло душману, и тот заходится от хрипа. Дальше Корф сообразить не успевает - три пули прорезают воздух, и трое других духов медленно оседают на землю.
-Володя! - это Анна с хрипом бросилась к нему. Из-за камней с трех сторон показались довольные рожи группы Репнина.
Корф не обратил внимания на Анну - он напряженно изучал верхушки предательниц-гор на предмет еще какой-то подставы, только губы шептали медленно, с опаской подходящей к нему девушке:
-Все хорошо, Анечка, все хорошо.
Но испуганную героиню подхватили сильные руки Репнина. Надо напомнить, что не впервые.
-Что вы здесь делаете? - мрачно спросил Корф, - вы хоть понимаете, что натворили? Нас раскрыли!
Михаил покачал головой:
-Это было решено давно. Без нас вас бы в живых не было!
-Без вас нас бы не раскрыли! И не было бы даже риска! - крикнул Владимир, выходя из себя. Анна всхлипнула. Михаил с новой волной нежности принялся ее утешать.
-Пойми, Барон, знали они не о нас, а о тебе! И это значит...
Два взгляда понимающе встретились. Черт, но кто? Об операции никто не знал! В своей группе Михаил был уверен. Да и они до последнего не знали всей задачи.
-Командир! Нам, кажется, повезло! - окликнул их один из диверсантов, - живой, трепыхается!
Вероятно, это был помощник главаря, т.к. душман оказался в бронежилете. Пленившего Анну, однако, эта предосторожность не спасла.
-Вяжите его, и в часть, - скомандовал Корф вместо Репнина. Группа подчинилась.
-Трупы в реку,- все еще прижимая дрожащую Аню, приказал Михаил. Группа так же беспрекословно подчинилась. Они уважали своего командира, пусть он был младше нескольких из них по званию - Репнин был талантливым командиром и почти таким же везучим, как легендарный Барон.
-Уходим! - отдал последнюю команду Владимир, окидывая поле битвы. Красные лучи солнца залили все вражьей кровью. Ноздри Корфа раздулись, вдыхая приторный запах.
Духтар - девушка
Шурави - советский (ну не могли они произнести это слово )
Хэбэшка - х/б ткань, форма из нее.
СВД - снайперская винтовка Драгунова.
афгани - валюта ДРА
ДРА - Демократическая республика Афганистан
Капитан Корф с грохотом опустил локти на стол и уронил на ладони голову. Духа допрашивали час – и все впустую. Делал вид, что русский не понимает, а на пушту – матерился последними словами. Это начинало выводить из себя, и Владимир вышел в палатку Строева. Нужно было подумать.
А подумать действительно было о чем. Темы прежние: мепробонат и Анна. Как она заняла половину его мыслей, он даже не заметил. Будь это гражданка, не прячься в придорожных кустах духовские банды, она заняла бы все его мысли. Но нужно было выживать, и такая роскошь, как влюбленность, была недопустима. Невнимательность грозила немедленной смертью. Но даже войне не подчиняется это своевольное чувство – любовь… Неужели он, Владимир Корф, полюбил? Не влюбился, а именно полюбил? Опять? Чушь какая. Но почему ему кажется, что не ""опять"", а ""наконец""? Нет, не об этом, не сейчас. Банда, душман, мепробонат! Кстати…
Мужчина потянулся за таблетками. Хотелось спать, а нужно еще работать…
Пора бы отвыкать от этой гадости. Дома не будет. А он собирался выжить и до дома добраться. И не один. Вот снова его мысли заполонили непослушные белые локоны. Это уже ни в какие ворота!
-Корф!
Кажется, дух заговорил. Неужели у них появился шанс? Владимир судорожно вздохнул, ловя ртом горячий пустынный воздух и пытаясь унять сжавшееся судорогой сердце. Итак, второй раз за месяц. Нужно показаться Самойлову. Определенно.
-Корф, ты слышишь меня?
-Миш, не ори, я не глухой. Иду, что там у вас?
Переводчик вытирал пот, поправляя съезжающие на нос очки. И почему военспецов присылают таких хлипких, а? Конечно, пушту – не самый распространенный язык, и все же…
-Корф, смени меня. Может, у тебя получится... Молчит, чурка!– протянул Строев почти безразлично. Под светлыми его глазами залегли глубокие тени. Владимир и без того догадывался, что спит комбриг мало. А вот курит непозволительно много. Корф поморщился. Свою норму с трех пачек день лучше бы уменьшить. Хотя бы до двух…
Строев что-то говорил, на капитан то ли не слышал, то ли слышать не хотел. Строев махнул и, не надеясь на результат, вышел вон. Беднягу-переводчика, присланного из штаба в Джелалалбаде, он даже не представил.
Корф уселся напротив душмана. Глаза пленника опалили его ненавистью. Начался допрос. Спустя уже полчаса Корф вынул нож и многозначительно принялся его разглядывать. Эти твори и черта не боятся, но кто его знает… парочке хороших пыток его все же учили! На лице духа были видны пара синяков от доводов Строева. Сдержанностью комбриг отличался только по отношению к личному составу. С духами разговор был коротким.
Владимир поднялся. Допрос не удавался. Все мысли занимала светленькая ангельская головка. Но даже не она сама, не то, что она излишне часто покоилась невдалеке от левого погона Репнина, а то, что он едва ее не потерял. Там, на берегу Кабула. Это было настолько ощутимо, что ему казалось, что нож впивается в его собственное горло. Капитан был решителен. Он в полтора шага подошел к духу. Замер на секунду, но этой секунды пленнику хватило, чтобы понять, что с шурави что-то не так. Сердце снова предательски сжалось, Корф на секунду потерял ощущение времени.
Мгновения оказалось достаточно – выхватив нож из ослабевших пальцев Барона, дух бросился на мужчину, откидывая стол вместе с переводчиком. Но невысокий паренек, едва ли старше Владимира, оказался проворнее. Стол полетел дальше, а нож оказался воткнутым в бок пленника четким, красивым приемом. Дух трепыхнулся и с глухим хрипом осел на землю. Владимир шумно выдохнул и не менее шумно вдохнул – они лишились языка.
-Э… Благодарю… Капитан Корф, - протянул руку, чуть морщась от тяжести над сердцем.
Бровь переводчика чуть приподнялась.
-Когда ждать секундантов, Барон?
-Завтра к полудню, князь, завтра к полудню, - автоматически ответил Корф, переворачивая носком сапога тело, - что?!
-Старший лейтенант Петров, - улыбнулся переводчик, будто старому знакомому, - поговорим?
-Пожалуй. Только здесь не штаб… Владимир.
-Андрей.
Мужчины вновь пожали руки.
Они вышли из палатки и закурили. Рядом никого не оказалось – вполголоса можно спокойно поговорить.
-Все хочу спросить, что за идиотский пароль?
-Говорят, эта фраза принадлежит моему пра-прадеду. Там темная история с каким-то бароном и дуэлью…
Теперь поднялась бровь Владимира:
-Петров? – насмешливо протянул он, применяя фамилию к отпрыску княжеского рода.
Лицо Андрея Петровича Долгорукого приняло немного отрешенное выражение.
-Увы, Петров. Сын за отца не отвечает…
Но в этих словах не было презрения или вызова – только печаль о какой-то своей безродности.
Корф затянулся.
-Но это также означает: отец за сына – головой? – закончил Корф знаменитые строчки. Андрей коротко кивнул.
-А я тебя недооценил, - признался Владимир. Его собеседник только довольно хмыкнул.
-Я к Барону прорывался уже месяц. А тут – такая удача!...
Мужчины умолкли. Где-то стрекотал автомат, где-то прорезала небо сигнальная ракета. Дым сигарет медленно поднимался в бледное афганское небо. Жара уже спадала, скоро начнет сереть. Говорить здесь и сейчас было безумием.
-Ну что теперь без языка-то делать? – спросил Владимир, как будто уточнял, как закурить без спичек.
Андрей многозначительно пожал плечами и развел руками. Барон хмыкнул. Из палатки медсанбата вышел Самойлов и закурил, оценивая двух офицеров.
-Это кто?
-Начмед. Майор Самойлов.
Молчание затягивалось.
-Поговорить надо.
Корф кивнул. Сейчас, только комбригу сообщат пренеприятнейшее известие…
-Нас Строев сошлет…
-За духа? – переспросил Андрей, поправляя очки.
Корф выбросил окурок в песок и вынул новую сигарету.
-Язык был нашим единственным шансом выйти на покупателей, а, главное, продавцов мепробоната… Так, пошли.
Самойлов в этот момент вошел в палатку.
Пережив грозу, землетрясение и маленькое цунами в виде разъяренного комбрига, Корф и Петров-Долгорукий отправились за территорию части на серьезный разговор. Строев только манул рукой и, минуя дежурного, двое диверсантов перебрались через колючку. Калаши тянули плечи какой-то надежностью. Ночь не обещала сюрпризов, но и уходить далеко они не намеревались. Петров-Долгорукий начал первым:
-Есть информация для Барона.
-Есть информация для Барона.
-Слушаю, -глухо ответил Корф.
Но Андрей замолк, скидывая с плеча АКС. У валуна мелькнула тень. Корф последовал его примеру. Среди темнеющих теней скользнул шакал. Мужчины перевели дыхание.
-Какой у тебя позывной? – не в тему спросил Барон.
-Масад, -выдохнул Долгорукий, опуская автомат, - везучий, по-арабски.
Владимир понимающе кивнул.
-Ну что, Масад, имеете мне сказать?
Андрей коротко хохотнул.
-Давай без еврейских ноток. Сначала скажи, куда мы вообще идем?
Корф пожал плечами.
-Единственное здесь приличное место ""на поговорить"" – за валунами. Там площадка относительно чистая. Ты сегодня будешь говорить, или мне и тебе допрос устроить?
Масуд усмехнулся, поудобнее перехватывая свой АКС.
-В двух словах: анонимка с мепробонатом моя – раз. У тебя охрененная интуиция – два. В части крот – три.
Они проделали уже приличную часть пути в стремительно сгущающихся сумерках.
-И давно управление анонимками балуется? – поинтересовался Владимир.
Масуд пожал плечами.
-Зато надежно. Это все касается пункта три. Пункт два тебя не интересует?
Корф вскинул голову, прислушиваясь, потом сделал знак продолжить движение.
-Признаться, третий – больше, хотя это и не новость.
Андрей проследил за взглядом Владимира, затем продолжил.
-Ты все до чертиков верно вычислил! И проработал четко, вот только осечка с Платоновой вышла. Ты доверяешь ей? – спросил буднично, а сердце Владимира сжалось, точно от несправедливого обвинения. Он доверял ей как любящий человек, но как профессионал? Вот это было ново.
Масуд прервал его:
-Молчишь. Сомневаешься?
-Нет. Ищу грань между логикой и эмоциями.
Андрей чуть не присвистнул, но из соображений безопасности делать этого все же не стал. Они пришли.
-Располагайтесь, сударь, - шутливо предложил Корф, с ногами забираясь на камень и отстегивая фляжку, - будешь?
Долгорукий кивнул и уселся рядом.
-Нашел?
-А? Кого? – не понял Владимир.
-Грань.
В темноте не было видно, как глаза Корфа похолодели:
-Нашел. Доверяю.
Андрей кивнул.
-В любом случае, она не была бы основной. Еще один вопрос. Михаил Репнин и его группа?
Владимир отрицательно замотал головой.
-Исключено. Группа не знала до последнего. Обижались, - усмехнулся он.
-А сам Репнин?
-Он мой друг!
-Это не доказательство. Ищи грань, Корф, ищи грань!
Владимир напряженно думал.
-Я уверен в нем.
-Кто остался? Кто еще знал о вашей вылазке? – Андрей снял очки, и, поймав удивленный взгляд Корфа, тут же ответил полушутя, - конспирация!
-Ааа, ясно. Строев. Я. Вот и все.
-Что скажешь о комбриге?
-Вряд ли.
-Но возможность есть?
-Возможность всегда есть. Есть даже возможность, что крот – я.
-Или я, - в тон ему, совершенно серьезно ответил Андрей. Уж такова была специфика их службы.
-Так или иначе, - продолжил он, - а нам стало известно имя крота.
Корф с трудом удержался, чтобы не врезать ему в глаз.
-Кто это?!
-Да не кипятись ты, Корф,- и Андрей отхлебнул еще один глоток спирта, - ну что тебе скажет имя немецкого профи Карла Шуллера?
Брови Владимира изломились.
-Подходящая фамилия, - и он потянулся за флягой.
-Угу… И ориентировки-то нет, вот в чем штука…
Корф сжал рукой автомат, погрузившись в весьма и весьма неприятные размышления. Крот таки есть, но кто? Не Анна. Не Мишка. Не Строев. Не он сам. Кто?! Вмешался голос Андрея.
-Платонова – медсестра?
-Ну да…
- А доктор?
-Самойлов? Да, он знал, но не все.Нет, чисто логически нет.
-Обоснуй.
-Да я его еще по Кушке знаю. Он там еще капитаном бегал. Точно русский, никакой из него немец.
-У Шуллера русские корни, кстати, - заметил Андрей, - да, вот теперь все окончательно… стоп! По Кушке, говоришь… Капитаном… Тогда что он тут делает?! Не такая большая птица, чтобы его отпускать!
Сверхсрочников и офицеров в то время Кушки не переводили. Там они и служили положенных 25 лет, как в старину.
-Меня же отпустили, - пожал плечами Корф.
-Знаем, читали твою биографию, - недовольно протянул Масуд, - но тебя за собой потянул Максимов, а он, как известно, друг Кирпиченко. А то так бы ты сейчас там и сидел…
Корф задумчиво положил подбородок на согнутое колено. А ведь в Кушке служил его прадед еще где-то во времена Лермонтова! Отменная крепость… И гарнизон всегда на подбор. Как туда мог затесаться немец?!
-Мишку я знаю с юности, - вдруг невпопад сказал он.
-Но не с детства, - уточнил Андрей.
-С ранней юности, - подчеркнул Корф, - Нет, Самойлову не выгодно!
-Обоснуй.
Владимир повернулся к собеседнику, едва различая в темноте правильные черты лица.
-Если он – их человек, почему ему самому не поставлять им мепробонат?
Долгорукий хиыкнул:
-Может, игра тоньше? Мы не знаем, чей агент – Шуллер. Может, и не тех, кто спонсирует духов.
Корф мотнул головой:
-Мы с Анной слишком мелкие сошки, чтобы нас подставлять!
-Анна так точно, - задумчиво ответил Масуд, - тогда кто?
Корф опустил голову. Легла тишина.
Андрей хотел что-то сказать, но Владимир предостерегающе поднял руку. К ним кто-то приближался.
Глава 7. Было так - я любил и страдал...
К ним приближались, при чем не один человек. Шаг в шаг, и все же слышно. Значит, не духи.
-Кого это нелегкая принесла, - едва слышно засипел Корф, сжимая холод автомата. Мужчины напряглись, как волки перед прыжком. Охота, кажется, началась. Что-то горячее вспыхнуло в крови Владимира. Вот она, жизнь.
-Барон, не стреляй, свои! Нарочно шумим, – послышался негромкий голос Репнина. Корфу на секнуду показалось, что он услышал, как бровь Андрея обвиняющее рванулась куда-то к волосам. Неужели действительно Мишка?
-Док, какого черта? – спросил он не слишком дружелюбно, когда группа Репнина показалась из-за камней.
-Ша, Барон, нас Строев на задание послал, велел вас захватить.
От такого поворота дух захватило даже у Корфа. Кто? Миша? Строев? Строев или Миша? Миша или Строев? Черт, Анна одна в части! Ну нет, там с ней точно ничего не случится.
Тем временем группа тихо и быстро познакомилась с Масудом.
-Что имеем? – спросил Корф так, будто операцию планировал он.
-Через полтора часа из Пакистана прилезет банда, нужно ликвидировать, - буднично заметил Репнин, не повышая голоса, и кратко изложил план. Корф удовлетворенно кивнул.
Репнин окинул взглядом группу.
-Время. Попрыгали? Пошли.
И тени как можно тише скользнули вдоль камней.
…Засада ждала уже битый час. Общались исключительно знаками, а положение дел все больше и больше не нравилось Андрею. Его сильно беспокоила эта ситуация. Их явно задержали от того, чтобы они вернулись в часть. Вопрос о предателе стал ребром: Репнин или Строев.
Воздух прошили трассеры. Репнин сдержался, чтобы не выругаться. Перестрелка завязалась внезапно и, что вероятно, надолго. Крики и пальба разбудили живое эхо ущелья.
-Вашу мать!
-Черти! Ихване!
-Молись Аллаху, скотина!
-Барон, помоги!! – крикнул Репнин.
Корф перебежал, пригибаясь, вдоль камней к раненому бойцу. Паренек захлебывался кровью.
Перестрелка подозрительно стала менее напряженной.
-Миш, жгут дай, - глаза Владимира блестели напряженно и опасно, движения были ловкими и уверенными, без суеты и дрожи. Если бы он знал, что спустя несколько суток он будет вырывать из лап смерти другого своего друга!
Док торопливо вынул жгут.
-Но, Корф, шея…-непонимающе бросил он.
-Нам некогда, - бросил Барон.
Действительно, остановить кровотечение нужно было именно там. Корф самодовольно ухмыльнулся. Эту хитрость Мишель не знал.
Владимир согнул руку паренька в локте и завел за голову. Жгут, перехватив артерию на шее и плечо, четко остановил кровотечение.
-Профи.
-Не то, что некоторые, - ухмыльнулся он, отвечая короткой очередью излишне надоедливому душману. Послышался крик. И здесь он первый. Только… Только Репнин обошел его в главном, в том, о чем Владимир еще не знает…
Но перестрелка продолжалась, пусть и не так озверело, но трассирующая свора прорывалась к выходу из ущелья. Или задерживала их?
Владимир, вставляя новый рожок, склонился к раненому.
-Держись, Луна, не все так страшно!
Репнин отвлекся, отдавая жестами приказ обходить духов справа. Над их укрытием нависла секундная тишина.
-Ла иллаха илла Ллаху.. ! – услышал над собой Корф, а затем взрыв оглушил его, отгородив от мира и звуков перестрелки.

От огня, растекшегося по горлу, а затем по крови, Корф пришел в себя.
-Слава Аллаху, - мрачно сказал Андрей, отпуская его голову и закручивая флягу.
-А что произошло? – поинтересовался Барон, прислушиваясь к необычной тишине.
Андрей только покачал головой. Корф ощутил, что его подняли и понесли куда-то. Через минуту он снова оказался в спасительном забытьи…

-Дядя Валера? Что-то случилось? - спросила Аня, бросая инструменты в перекись водорода.
-Да вот поговорить с тобой хотел…, - ответил комбриг, входя в палатку, - не возражаешь?
Анна только удивленно пожала плечами. Что за серьезности такие?
-Слушаю вас…
-Я хотел поговорить с тобой… о Владимире.
-Товарище капитане?
Строев уселся на раскладной стул и горько ухмыльнулся.
-Я видел, как он на тебя смотрит, Анечка. И как за тобой ухаживает Репнин. Ты не подумай, я не хочу тебя ни в чем убеждать. Я просто хочу, чтобы ты знала…
Анна напряглась. Что-то неладное повисло в воздухе.
-Он хороший. Правильный. И очень верный. И я желаю ему в этой жизни только добра. Только у него любовница есть, понимаешь?
Анна сглотнула, противясь желанию смахнуть несуществующие слезы. Но Строев продолжил.
-И ни одна женщина ему ее не заменит. Его любовница – это война.
Девушка сдержалась, чтобы не просиять от счастья. И вообще, какое ей дело до чернявого капитана? Ведь рядом с ней – всегда, в любой миг! – рядом с ней Миша. Хороший, славный, такой, каким и должен быть ее прекрасный принц! А Владимир… - его просто жаль.
-Мне жаль его, - ответила она искренне, - вы зря волнуетесь, дядь Валер… Я не…
-Я предупредил, Аня. Чтобы потом не говорила, - резко ответил мужчина, покидая палатку. Девушка в ужасе вынула побелевший пальчик из перекиси. Очнулась она, когда вбежавший дневальный доложил, что доктор Самойлов велел готовить инструменты – ночная группа возвращалась с тремя трехсотыми. Дыхание белокурого ангела войны окончательно сбилось. Трое раненых! А ведь в ночь уходил Миша! И ее страшное подозрение оправдалось в полной мере и даже больше.

Усталость давно стала для нее привычным состоянием. Сегодня она не спала ночь – сначала мучились с Самойловым с раненым, потом этот разговор с комбригом… А потом вернувшаяся группа Репнина.
-Где Док? – хрипло спросил Владимир, едва придя в себя и пытаясь встать.
-Лежи, парень, - резко ответил Андрей, укладывая его обратно, - жив он, только осколком зацепило. А так полный порядок.
Корф выдохнул.
-Лежи, кому сказал! Тебя откинуло взрывной волной. Вторая контузия – это не шутки, а тебе хоть бы хны! У тебя голова, часом, не железная?
Владимир попытался улыбнуться.
-Судя по ощущениям – минимум чугун! Что Луна?
Долгорукий пожал плечами:
-Масуд похлеще меня! Жив-здоров, цел! И вообще, скажите спасибо Кельту, что он этого горе-подрывника подстрелил, и граната в другую сторону покатилась!
Корф попытался кивнуть, унимая шум в голове. Он покосился, понимая, что Мишка лежит рядом.
-Миш?
-Спит он, не тревожь.
Мозг постепенно начинал соображать.
-Все-таки, кто? – спросил он чуть слышно обветренными губами.
Долгорукий пожал плечами.

…Впервые после ранения он увидел ее, когда Анна пришла делать перевязку. Узнал – и застонал от боли. Как нежно она перевязывала пытающегося шутить Мишеля! Он даже не замечал, сколько тепла доставалось ему самому, и неизменно сухо и немного резко благодарил ее, иногда снисходя до колкостей. Но, казалось, ей все равно. Или только казалось? К черту все, к черту… Он не станет на пути у друга. Или станет? Но судьба распорядилась по-своему.
Владимир точно решил – нужно поговорить с Анной. Тем более, что он начал уже вставать.

… -Анна, нам нужно поговорить!
-Товарищ капитан? – немного испуганно, немного растеряно, - зачем вы встали? Немедленно вернитесь в лазарет!
-Аня!
-Ну как хотите, - и она быстрым шагом пошла в палатку, прячась от него за стопкой белья, которое несла с собой.
Владимир направился следом – и как раз вовремя. Едва не упав через кучу белья, он тут же бросился к суетящейся у Миши Анне.
-Где доктор?!
Кто-то из ходячих больных бросился за Самойловым.
Миша лежал на кровати, белый и бледный. Пульс нитевидный, дыхание едва заметно. Анна измеряла параметры, дрожа от напряжения.
-Аня, адреналин, два кубика, внутривенно, живо! – Владимир прислушался к сердцебиению друга, сильно нажал на грудную клетку.
-Живи, сволочь ты такая, живи!! Бросить нас надумал!! Нет уж! Живи!!
Адреналин. Точно спасение, растекся он по крови. Миша открыл глаза. Сердце билось спокойно, но немного дергано, дыхание стало глубоким и резким.
-Аня? Володя?
-С возвращением, старина!
-Миша! Мишенька! – бросилась к нему на грудь Анна.
Корф отошел. Так все просто? Всего лишь адреналин? Что же это было тогда? Нужно спросить Самойлова. В ответ на его мысли в палатке показался больной и дневальный.
-Доктора нигде нет…
Что за черт?
Но внимание Корфа отвлек теперь совершенно другой факт. Что он слышит среди Аниных всхлипов? Предложение? Репнин делает ей предложение?!!!
Ее дрожащее ""да"" убило капитана Владимира Корфа.

Луна поднялся на локте на своей койке чуть поодаль.
-Товарищ капитан!
Владимир обернулся.
Луна сделал выразительный жест, означавший укол в руку и кивнул на Репнина.
-Кто?
-Самойлов. Он думал, я сплю.
В два шага Владимир оказался около друга, и, схватив его за руку, рванул рукав вниз. Так и есть – свежий след от укола. Значит, вот так, гражданин Самойлов? Или, вернее сказать, герр Шуллер? Вот и сложилась картинка.
Владимир стоял, держась рукой за спинку койки, унимая стремительно вращающийся перед глазами мир и давящую боль над сердцем.
Было так – он любил и страдал…

____
Трассеры – пули, оставляющие за собой след в темноте.
Ла иллаха илла Ллаху.. – часть фразы ""Ла иллаха илла Ллаху, ва Махамаддун рассулу Ллахи"", шахада, культовая фраза мусульман, произносимая при рождении, смерти, принятии в веру, молитве и проч.
Глава 8. Прерванный полет.

В тот день предательски сжалось сердце. Больно, по-особому. Так, что нельзя было не плакать. Так, что в горле отдавалось хрипом.
""Господи, прошу тебя, убереги…""
И катятся слезы по щекам, и истово шепчут губы надрывную просьбу. Убереги, Господи! Что же она наделала… Пальцы вцепились в тяжелые занавески, едва не отрывая их от карниза. Анна задыхалась от беспричинной тревоги. Убереги, Господи! Спаси! Спаси его!! С беззвучным криком опускается женщина на пол, запуская тонкие пальцы в волосы, раскачиваясь, точно безумная. Ей страшно. Как же ей страшно! Что же ты молчишь, Боже? Ты не слышишь ее? Не слышишь нас? Нас, жен и дочерей? Не слышишь, как каждый день мы молимся, пытаясь своими слезами выторговать их жизни?! Не видишь, как сжимают зубы матери, чтобы не сорвался с них крик?! Не видишь сестру, которая с криком ""Я хочу к нему!!!"" – бросается в могилу к брату?! Господи, за что? Спаси нас, убереги, сохрани… Слышишь?.. Услышь…
Она упирается лбом в холодный подоконник, сжимая в бессильной злобе кулаки.
-Услышь, услышь, услышь… - шепчут искусанные губы. И Он услышал…


Владимир сделал последнюю затяжку и тоскливо бросил окурок в песок.
Где-то раздался гогот: двое бойцов на спор решили испечь яйца в песке. Не рассчитав времени при буквально-таки адской температуре, устроили первоклассную канонаду. Саперную лопатку придется отмывать. Но это не трогало злого капитана. Он достал новую пачку сигарет, мысленно возвращаясь к тому самому дню…
…Он не встречался с Анной с самого момента ареста Самойлова. Занял место доктора он лишь до вечера, а потом из соседней части временно прислали фельдшера. Через неделю борты привезли замену из Джелалабада. Оперативно. И эти же борты должны были вернуть в Союз четверых героев: капитана Корфа, лейтенанта Репнина, сержанта Лунского и медсестру Платонову. Последнюю решено было отправить домой за помощь в разоблачении военного преступника, первых троих – по ранению.
-Но почему Самойлов, то есть Шуллер, подставил вас с Анной? – спросил Репнин Корфа, откидываясь на койке. Долгорукий поспешил ответить, замечая, как угнетающе действует на Барона имя медсестры, произнесенное ее женихом.
-Банда вышла на него уже после неудачи с Анной. Сразу они не рискнули на такой контакт, но когда медсестра не клюнула… А потом – дело техники. Шуллеру нужно было доказать свою верность, вот он и… Словом, просчитались вы, ребятки.
-Это он просчитался, - мрачно заметил Владимир. Что-то еще не складывалось. Что-то еще было упущено, и он не мог понять, что. Впрочем, разве это теперь важно?
Борты пришли как раз через неделю. Мучительную неделю, в которую он чудом избегал встречи с ней.
-Товарищ комбриг… Батя, ну оставь ты меня здесь!
Это говорит капитан ГРУ или мальчишка?
-Корф, не мели чушь. Ты сегодня же возвращаешься в Союз!
-Я не вернусь.
Фраза, точно удар в колокол. И звучит она в уголках командирской палатки, в горах, во всех горах и песках красной от крови азиатской страны…
К бортам он просто не пришел. Крепко выругавшись, Строев вынужден был заявить, что признанный годным к службе Корф заступил в наряд.
Анна еще долго выглядывала в иллюминатор, в надежде увидеть его, но тщетно. Но пара серых глаз обреченно изучала ее лицо. В последний раз…

-Товарищ комбриг, совсем беда с Корфом! – доложил замполит, входя к Строеву, -Ой, Валер, ты бы его видел… Парень страх потерял. Ходячий труп.
-Он и раньше не шибко робок был, - невесело заметил комбриг, закрывая планшет.
Замполит пожал плечами.
-Под пути лезет, смерти ищет, гаденыш. Да вот только не берут они его, как заговоренный, ей-Богу!
Строев криво улыбнулся.
-Да знаю я все это, знаю. И говорил – без толку.
…Ну вот и кончилась война. Стекла последнею слезою…
Ну вот кончилась война, которая была не нашей…
…Ну вот и кончилась война, и по ночам не плачут мамы…
А их вернувшихся детей тревожат пулевые раны…
Измученная, тоненькая девушка спустилась по ступенькам дачи. Весенний сад был непривычно светел, точно сегодня должно было случиться или случилось что-то важное и торжественное.
Анна ухватилась рукой за тонкую ветку рябины. Как же трудно было последнее время, как больно. И как тяготила ее собственная вина! В последнем письме не выдержала – спросила Строева о Владимире. Ведь ее письма он не читал.
Что ж, сама виновата…
Увидит ли она его хотя бы еще раз?! Один-единственный раз просит она у судьбы, один-единственный взгляд. И его жизнь. Как это много, как непозволительно много!!
Ей показалось, что зазвучала музыка. Или нет, это улыбнулись цветы. Да нет же, это солнце вспыхнуло ярче! Нет, нет, нет – это его голос за ее спиной. Его, такого единственного, такого невозможного… И с побелевших губ срывается отчаянное ""Владимир"".
Она развернулась, чтобы бежать к нему, чтобы найти на краю земли, чтобы догнать – но он был рядом, совсем близко, чтобы просто обнять ее, прижать так сильно, так страстно…
-Прости меня, прости меня, прости меня, - шепчут ее губы, покрывая его лицо горячими поцелуями.
Он боялся. Он больше всего боялся, что она оттолкнет его, убежит, или, что еще хуже – встретит как старого друга. Он не хотел быть ее другом, не мог! Но испуганные ее губы, исступленные речи вмиг смыли всяческие опасения. Она! Она рядом, с ним, черт возьми, она его!
И он касался ее лица невесомыми поцелуями, стирал огрубевшими пальцами слезы с ее щек, целовал неверящие глаза.
-Аня, Анечка моя, родная…
-Володя…
Неужели правда? Неужели закончилась война? Их война закончилась, не потребовав больше жертв?
И такие болезненно любимые губы доказывают – правда.
Она плачет. Глупая, от чего ты плачешь? Он ведь рядом, он с тобой, он любит тебя!
И они доказывали друг другу любовь сотней ненужных, но таких важных слов, сотней горячих, жадных поцелуев, таких желанных, таких удивительно правильных ласк.
Она превратилась одна в целый мир. Мир без войны. И пусть они пронесут ее в своем сердце, пусть старуха никогда их не отпустит, - это уже не имеет никакого значения. Потому что они – живы, и они – вместе. А большего от этой жизни они и не требуют. Все остальное зависит только от них самих.
-Володя, любимый, - шепчет она, но Владимир, прикусив от боли губу, разжимает объятия.
-Анечка, прости, - шепчет он единственной женщине на земле, не в силах отвернуться. Между ними проносится песчаный смерч, и крик дневального заставляет капитана Корфа вскочить на койке, хватая Калашников. В далекой питерской квартире просыпается Аня. По щекам бегут непрошенные слезы. Странная тревога заставляет ее молиться весь день, не отходя от окна. Странная тревога заставляет литься горячие слезы, а губы – шептать безумные обвинения и просьбы к Богу.

-Сегодня берем караван.
Ну что ж, караван, так караван. Корф пожал плечами. Ему давно все равно.
-Анна спрашивала о тебе.
Снова передернутые плечи. Он в курсе. Она писала ему, а он жег письма. И Строев это знает.
Что ему от ее вопросов? Это логично, что она интересуется. Но она – невеста, а, может, уже жена Миши. И он не будет о ней думать. Это просто нечестно по отношению к Репнину и жестоко – по отношению к нему. Но Боже, как реален был сегодняшний сон!

Он шел замыкающим вместе с Сашкой Романовым. Нес санитарную сумку – он сегодня за врача. Впереди маячили спины друзей, теряясь в песочном мареве. Мы снова берем караван…
Духи появились внезапно, оправдывая свое имя. Среагировать не успели. Группа легла один за одним, ни разу не выстрелив. Сашка толкнул Владимира в арык, падая туда сам. Поднять голову из-за постоянного огня оказалось нереальным.
-Твою ж мать, - чертыхнулся Корф, выставляя сумку над головой. Ее мгновенно прошило несколько пуль, зато стало возможным отстреливаться.
-Гады, - шипел Саня, сжимая холод автомата.
Ноздри Владимира трепетали.
-Не высовывайся, Принц, аккуратнее.
Романов кивнул. В рожке у него осталось несколько патронов. Он вопросительно взглянул на Корфа. Тот кивнул – та же ситуация. Ну вот и все. Сейчас духи просекут, что сопротивления нет – им конец. Рукопашка против пули - бесполезно. Жизнь мелькнула перед глазами, как в кинофильме. Он ничего не успел. Он не успел жить… Вот и все.
Корф даже обрадовался. Не этого ли он хотел? Но почему-то ему вдруг показалось, что такой родной, такой любимый голос вдруг что есть силы закричал его имя.
-Владимир!
И так непреодолимо захотелось жить. Они получат его жизнь, но только за самую высокую цену. Он будет сражаться до последнего патрона. Рванув выгоревшую гимнастерку песочного цвета, он сделал ответную очередь.
-Твою Афгана мать!!!
Все, до железки. Патроны закончились.
Романов шумно выдохнул. Корф только усмехнулся, ожидая, что же будет дальше.
Снова ее крик, и пуля шлепнулась в миллиметре от его макушки, сбросив прямо в ладонь темно-синий камушек. Лазурит. Машинально сунул в карман, точно он ему когда-то пригодится. Какой толк, что она спасла ему жизнь? Минутой раньше-минутой позже. Минута. Вряд ли у них есть больше. Минута жизни.
Романов разрядил и свой АКС.
Все.
Чудес не бывает.
Хотите рассмешить Бога? Расскажите ему о своих планах. Сегодня Аллах хохотал, посылая Шайтана туда, где ему и место.
Первое чудо закрыло их от огрызающейся своры своим бронированным боком, второй БТР закрыл раненых, отстреливаясь. Из него выпрыгнули бойцы, занося через нижний люк ребят.
Корф прыгнул почему-то в верхний люк вместо нижнего, и только потом сообразил:
-Во втором врач есть?
-Есть, есть, уходим! – крикнул ему командир экипажа.
-Проверь!
-Черт, Корф, не до этого!
-Проверь!!
-Зенит-1, я Зенит-2, у вас там доктор есть?
-Нет, - односложно ответила рация.
Матернувшись, Корф схватил чей-то автомат и выбрался из БТР-а.
-Псих! – крикнул командир, но понимал, что капитан прав.
Корф забарабанил кулаками в нижний люк второй машины.
-Открывайте, черти!
Люк послушно открылся, и мужчина оказался внутри. И верно, есть еще живые.
У Ваньки раскроен череп, Леньку автоматная очередь разрезала пополам. Еще несколько двухсотых. Остальные ранены относительно легко. Не может быть! Иван чуть слышно застонал. Жив!
Владимир бросился к парню, поморщившись, точно сам ощутил его боль, и принялся за реанимационные мероприятия. Он спас его тогда. Парень запомнит на всю жизнь спасшего ему жизнь капитана Корфа с позывным Барон.

-Все, Корф, - кулак Строева громыхнул по столу, - надоел ты мне! Со следующим бортом ты отправляешься в Союз. Вот документы о комиссовании. Те самые, что тебе, гаду, полагаются. И если ты, сволочь такая, и в этот раз что-то выкинешь, объявлю дезертиром, предателем и врагом народа! Ты понял меня? Понял, идиот?
Корф слушал молча, сцепив руки в замок и уставившись злым взглядом в пустоту.
-А только заподозрю неладное – запру, как мальчишку! Под конвоем на борт приведу!! Сколько можно? И так голова два раза шибанутая, он еще и в самое пекло лезет!
Глаза Владимира стали совсем черными. Вот-вот взорвется.
-Корф, - примирительным тоном начал комбриг, - я давно должен был об этом сказать. Много я повидал таких, как ты. Не выживешь ты на гражданке, и мы оба это понимаем. Но и лезть на рожон – не выход.
-Ты прав, Батя. Не выживу. И ее с собой потащу…
Оба поняли, о чем речь.
-Я знаю, что ты ей тогда сказал. Спасибо. Ты правильно сделал. Не должен я, не должен… Со мной на дно бы пошла, а так – Миша хороший. Очень хороший.
-Вот видишь.
-Только что же так на душе-то гадко, а? Дай спирта, что ли…
Комбриг тряхнул головой и потянулся за флягой.
-Держи, только не увлекайся. Потрепало вас сегодня. Что там Миговский?
-Ванька-то? Жив, паразит. Ничего ему не будет, только со шрамом останется. Жаль ребят.
Ну как их жаль! Но не изменит наша жалость ничего…
-Бать, помянем?..

Горы проплывали под ним, и Корф навсегда прощался с этой азиатской страной, подарившей ему любовь и отнявшей смысл жизни.
-Прощайте.
Прощайте, седые горы со снежными шапками. Прощайте, ребята. Живые и мертвые, прощайте. Даст Бог – свидимся. Голова стала свинцовой и безвольно опустилась на холод стекла.
Сколько не сделано!
Он так и не отомстил чертовому Шуллеру. Зато сполна воздал мепробонатной банде за резню на перевале. Но от этого почему-то не легче…
Он почти раскрыл всю цепочку. Еще немного – и немец заговорил бы, но Петров, он же Долгорукий, увез псевдо-Самойлова в Джелалабад. На это дело было замято, и на все попытки Строева что-то узнать ему советовали держаться подальше. Ну что ж. Просто были задеты чьи-то интересы на слишком высоком уровне. И все даром, и все было зря. Но разве это было зря? Скажите, в чем мы виноваты…
Чтобы не уснуть, Корф пошел к пилотам.
-Корф? – рявкнул Кречет-1, - ты когда в прошлый раз пришел, нас подбили! Больше я не намерен падать!
Но Владимир шутку не оценил.
-Мужики, когда замена?
-Осенью.
Корф нашкрябал на листке из блокнота телефон.
-Позвоните, а?
-Если доживем – обязательно, - серьезно ответил Кречет-2.
Они еще долго о чем-то говорили, перекрикивая шум винтов.
Потом была неделя томительного ожидания борта в Питер.

…Он хотел ее видеть. Больше всего на свете он хотел ее видеть. Но черное, страшное сомнение терзало его. Как он будет жить, зная, что она счастлива с другим? И нужно ли ему это знание? Наверное, нужно. А может быть…
Глава 9. Я несла свою беду…
Целый месяц в Союзе… Думал – вернется и будет легче. Ошибся. Память оказалась прочнее фотографий.
Владимир жил, точно в аду. Днем думал об Анне. Ночью снилась война и – она. Стреляли духи, стонали раненые, гибли друзья… Лилась кровь, и тонкие пальчики ловко пережимали сосуды, не давая расплескаться драгоценной жидкости… Сколько раз он представлял их встречу! Сколько сценариев придумал, откинувшись в кабинете отца и неспешно куря с ним дорогие импортные сигары – подарок коллег Ивана Ивановича по университету. Но воплотить их в жизнь он не решался… И все отчетливее с каждым днем понимал, что жить так дальше он не может. Нужно что-то делать. Скоро о нем вспомнит ведомство – и он, собственно, не против. У него нет цели, нет стимула. У него нет жизни.
ГРУ вспомнило о Корфе голосом Петрова-Долгорукого.
-Хватит загорать, есть дело.
-И тебе не хворать, Масуд, - ответил Владимир, радуясь, что существование обретает смысл.
-Документы готовы. Выезд завтра в десять. Я за тобой заеду.
-Жду.
Владимир повесил трубку. Ну вот как-то так… Как-то будем жить.

Он не знал ее адрес, но это не было проблемой. Отговоркой, отсрочкой. Как же хочется ее увидеть - и как он этого боится! Боится, что она счастлива с Репниным. О, этот эгоизм влюбленных! Но да, он привык, глядя в лицо смерти каждый день, говорить правду прежде всего себе.
Ночью Корф-младший проснулся от того, что над виском его просвистела пуля. Открыл глаза, пытаясь осознать, что он дома, а не среди чужих камней на выжженной земле. Разжал сжимавший край кровати кулак и медленно встал. Выдох. Закурить.
Владимир курил в форточку на кухне, надеясь, что отец не услышит. Старик в последнее время слишком стал за него беспокоиться. Так и сердце может не выдержать.
До утра Владимир так и не заснул. Курил, выпил горькой, и все вспоминал, вспоминал…

-Поехали, - высунулся из машины Андрей. Корф упал на переднее сиденье такси, отметив на заднем прехорошенькую девушку рядом с Масудом.
-Владимир.
-Моя сестра Лиза, - опередил девушку Андрей. Фраза прозвучала многозначительно-угрожающе. Лиза обиделась, что за нее отвечают.
Но Барон сделал вид, что не заметил нетактичности друга.
-Лиза, а вы… тоже… хм, с нами?
Девушка хохотнула.
-Да, я ваша коллега. И на ""ты"", пожалуйста.
-Пулково, пожалуйста, - перебил обоих Андрей. Лиза снова захохотала, потешаясь над братом, а Корф впервые за долгое время улыбнулся. Такси тронулось с места.

И снова Одесса. Корфу жутко захотелось разыскать красавицу-Раду и вытрясти из нее обещанную удачу в любви. Южная Пальмира снова встречала солнцем. Андрей прервал мечтания Владимира, всучив ему документы.
-Что за прописка, Масуд? РЕни?
-РенИ, - поправил его Андрей, - приграничный город. Хотя я у меня язык не поворачивается назвать его городом… Запоминайте имена.
-А почему украинский город? Почему не сразу молдавский?
Долгорукий пожал плечами и поправил очки. Ему ли в это вникать! Что дали – то дали. Да и то, курица – не птица, Румыния – не заграница…
-Прости, что не раскрутили мепробонат до конца. Показания пропали. Шуллер застрелился. У нас не оказалось доказательств, - вдруг заговорил Андрей, нарушая вдруг образовавшуюся тишину.
-Застрелился?!
-Настоящий профи. Обезвредил охранника, забрал табельное…
Настоящий профи… Профи… Охотник на охотника. Профессионал на профессионала. Вот что не давало ему покоя! Почему профессионал такого уровня отправлен в какую-то Богом забытую часть, да еще и заниматься мепробонатом всего лишь на уровне отколовшейся банды… Шуллеру нужен был сам Корф! Он засветился еще перед Панджшером, да и потом… Как он сам не додумался – им нужен Барон. И, похоже, живым. Ликвидация? Нет, иначе зачем так долго тянуть? Вербовка? Возможно, но тоже долго. За Шуллером кто-то стоит, если он предпочел застрелиться, а мог бы и бежать… Ладно, поживем-увидим.
Лиза оказалась приятнейшей собеседницей. Не зря позывной младшей Петровой – Сорока, ой не зря…
О задании Андрей говорил мало, все вводные они должны были получить на месте. Владимир предался своим раздумьям под колыбельную стрекотню Лизы. Он даже не заметил, как уснул.
-Володь, Уанча, - толкнул его Андрей. Корф открыл глаза и увидел перед собой строгого пограничника, оценил жуткие заросли вокруг таможни. Роясь в документах, перевел взгляд назад.
-Ааааа…
-А это моя сестра Соня…
-Сколько у тебя сестер?!
-Две.
-Соня, а…
-Она тоже.
-Да она же школьница!!
-Подозрений меньше.
-Позывной?
-Белка. Проворная очень.
-Ага… Зоопарк, блин. Уж простите, Соня. Владимир. Барон.
Разговор шел тихо и быстро. Соня только хлопала своими большими глазами и поспешно представилась.
Они успешно пересекли границу.
-Так, Масуд, что за подтасовки? Где Лиза?!
- У нее задание в Молдавии. Работает в паре. Кстати, ты знаешь ее напарника!
Корф непонимающе перевел взгляд на друга.
-Это Репнин. Его пригласили к нам.
-Напарник Лизы - Мишка… - почти утвердительно проговорил Владимир, выдыхая.
Соня довольно хихикнула при слове ""напарник"". Владимир слишком хорошо знал этот девичий смешок. Понимая, что из Андрея он ничего не вытрясет, Барон перевел испытующий взгляд на Соню.
-Прекрати гипнотизировать мою сестру, Корф. Она тебе ничего не скажет. В конторе это не очень приветствуется…
-Что ""это"", Андрей?! – Корф начинал закипать от томящегося предчувствия.
-Ну, браки между напарниками…
-Они женаты? – голос Барона был напряженным.
-Помолвлены.
-Поворачивай машину.
-Что?
-Поворачивай машину!!
-Утихомирься, Корф! – прорычал Андрей, пытаясь помешать безумцу самостоятельно повернуть руль, - мы же разобьемся! Псих!!
Андрей удалось затормозить и съехать на обочину. Он развернулся к Владимиру.
-Тебе что, последние мозги в том ущелье отшибло?!
Владимир шумно втянул воздух.
-Когда они улетали, Анна согласилась стать его женой. Однако, вы взяли на работу Казанову! – в его голосе горело что-то недоброе. Ибо если Мишка обидел Аню…
Андрей понимающе улыбнулся. Соня заёрзала на заднем сиденье.
-У нас есть задание, мы не можем сейчас вернуться! – сказала она смело. Мужчины даже не обернулись, но каждый кивнул.
-Устами младенца, Корф!
-Угу…
-Владимир… Барон, если мы закончим задание, я дам вам адрес Анны.
Пара горящих глаз впилась в маленькую диверсантку.
-Шантажистка, - вынес он приговор.
-Моя школа, - радостно заметил Андрей, заводя машину.

Задание Владимир выполнял как во сне. Только иногда удивлялся проворности Белки, влезающей даже в слуховое окно. Они с легкостью выкрали нужные документы и красиво подложили компромат в сейф нужному человеку. С абсолютно независимым видом вышли из Департамента, Соня едва не задела плечом высокого светловолосого мужчину. Трое наших друзей на секунду встретились с ним глазами. Мужчина чуть заметно отсалютовал.
-Это же Принц…, - тихо протянул Корф, отходя, - у вас, что, вся наша часть?!!
-Э нет, Барон… Мы только что обвели вокруг носа КГБ… Воплей будет!! – Андрей был явно доволен собой. Соревнование между спецслужбами никто не отменял…

Задание было выполнено. Да! Они сделали это. Всего лишь спасли мир между парочкой стран, мимоходом прикрыв пару серьезных людей. Уже в гостинице Владимир требовательно обернулся к Соне.
-Адрес!
-Уже?! А вы скоры…
-Белка, не шути, я тебя сейчас на одну ладонь поставлю – другой прихлопну! – начинал закипать Владимир.
-Дома, товарищ Барон, дома! Выезжаем вечером, сматываем удочки! – только и засмеялась Соня. Корф зарычал.
-Кстати, откуда он у тебя?
Соня пожала плечами.
-Мы познакомились благодаря Мише… Длинная история, в общем. Пошли в город? А то Масуд куда-то смылся…
Владимир пожал плечами. Впрочем, и в городе ему ничего не удалось вытрясти из Сони: где Анна, как и… с кем… Этот вопрос его интересовал едва ли не больше, чем все остальные. Но маленькая партизанка совершенно не зря заслужила уважение конторы.
-Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?! – не сдержался Корф. Соня уклончиво ответила:
-Думаю, Аня сама тебе расскажет.
Владимир сжал кулаки и опасно сверкнул глазами. Но Соня потянула его смотреть Яссы. Город точно дышал стариной, каждый камень был полон историей, величием империи… И пусть сбиты гербы, каменные орлы все так же горды и непреклонны… Немного мрачная готика архитектуры, стремительность башен и показное изящество лепки… Но Корфу не до этого. Владимир тащился за Соней, снедаемый любопытством и нетерпением. Он отомстит ей за эту пытку!! Когда-нибудь, не теперь. Когда-нибудь, когда его мысли не будет целиком занимать далекая Анна…
-Смотри, какая красивая! – вздохнула, шепча, Соня. В самом сердце городского парка на памятник своего возлюбленного поэта смотрела прекрасная Вероника Микле. Корф недовольно поднял голову – и застыл. Слышанный вчера романс всплыл в голове. Так вот кому он посвящен… Твои глаза… Верно, она ничуть не похожа на Анну и похожа…
-Красивая, - вдруг заговорил по-русски подошедший к ним человек, - она была голубоглазой блондинкой, знаете ли… Сама поэтесса… Эминеску любил таких. Но эта – очаровала его. Покорила. Он не мог без нее жить – и не смог. Ее оклеветали, а он поверил. Поверил – и сломал их счастье. Они попытались все вернуть, но трещины из склеенной чашки, увы, не вытравишь…
Корф слушал мрачно, а неизвестный человек только взял под козырек и отправился по дорожке мимо памятника поэта, не глядящего на возлюбленную…
-Кто это был? – выдохнула Соня.
Владимир пожал плечами.
-Идем домой. Хватит на сегодня прогулок.
Владимир мял в руках бумажку с адресом, топчась у подъезда. Зайти? Позвонить? Дождаться? И так уже вечер. В окне горит свет. Маленькая фигурка скользит к двери – и у бывалого диверсанта почти ощутимо останавливается сердце. Нет, не замирает, как у томных барышень, чтобы дальше забиться учащенно, а именно останавливается, и он усилием воли заставляет его работать дальше, не смотря на сильную боль. Он до сих пор благополучно избежал обследования. ""Жалобы есть? – Никак нет!""
Фигурка закрыла за собой дверь подъезда, а Владимир сумел дышать. Спустя почти час она подходит к окну, чтобы задернуть шторы и, выключив свет, снова подходит открыть форточку. Она какое-то время вглядывается в темноту, точно знает, что он здесь. Чего он медлит?! Ноги устали от неподвижного стояния. Корф опустил голову, разминая затекшую шею. Еще через два часа, когда над городом тихо колдовала ночь, он подтянулся на первой перекладине пожарной лестницы. Не лучший способ, конечно… Но Корф – не Корф, если поступает просто! И правильно…
Два шага по узкому карнизу – и рука цепко хватается за раму. Форточка открыта – что еще нужно диверсанту?! Практически открытые двери.
Бесшумно, точно кошка, спрыгивает с подоконника, закрывает окно. Питер Пэн хренов. Так и есть, ее комната. Спит… Одна… Боже, как она прекрасна… Ночник бросает на дрожащие ресницы неверный свет. Анна… его Анна… Владимир зубами сдерживал расползающиеся в идиотской улыбке губы. Так не бывает. Мирная жизнь вдруг свалилась на него даже не лавиной – цунами, оглушая, сминая, ломая… Просто картиной спящей женщины. Любимой женщины…
В соседней комнате что-то зашуршало и всхлипнуло. Снова тихо. Анна даже не слышала. Владимир лучшей из усвоенных у духов бесшумных походок прошел в соседнюю комнату. В небольшой кровати, освещенная таким же ночником, спала маленькая девочка лет двух... Корф побледнел, если бы не темнота, этого не скрыл бы даже его азиатский загар. У Анны есть ребенок… Светлые волосики, тонкие черты. Это наверняка ее дочь. Она не говорила… Что же, многое становится понятно, но Миша! Как он мог бросить ее, с ребенком, одну!! Или… не одну?
Корф скользнул обратно в спальню. Что теперь делать? Забрался, как вор… Ну форменный идиот! Не будить же, право дело… Выбираться обратно? Выйти через дверь? Чем он вообще думал? Черт! Кажется, он это произнес.
Ответ на последний вопрос искать не пришлось – Анна шевельнулась и открыла глаза. Владимир замер, не решаясь что-то предпринять. Только бы не закричала! Еще весь дом перебудят.
-Владимир? – спросила сонно, немного недоверчиво.
Мужчина недоверчиво сглотнул и кивнул. О великое чудо любви! Она не испугалась, не закричала… Минуту думала, сон ли это. За эту самую минуту успела сесть на кровати, спустить ноги, одернуть пижаму, склонить на бок голову. А потом поняла – не снится. С тихим всхлипом бросилась вперед, в прямом смысле падая в его объятия, преданная собственными ногами.
-Володя, Володенька…
Кто из них двоих спит?! Владимир сжал тонкое тело сильно, порывисто, не боясь причинить боль.
-Анечка моя…
Он сможет, он справится! Он научится жить этой загадочной мирной жизнью. Он сломает себя и бросит к ее ногам, только бы Анна была рядом…
Ее слезы мешались с его шепотом, утопали в поцелуях ненужные слова. Все правильно. Все преступно хорошо… Сколько стояли они посреди комнаты, в шальном безумии сплетая руки, целуя глаза, волосы, губы? Анна счастливо засмеялась, запуская в его волосы тонкие белые пальчики, лишь чуточку подернутые бронзой загара. Солнце не имело над ней власти, но его отпечаток не смоют с их кожи до конца ни ветер, ни вода, ни годы… Как и не вытравят из их душ серный, душный запах войны…
-Аааааня, - протянул он сладко, и сердце зашлось от счастья.
Анна прижалась к мужскому плечу сильно, отчаянно, доверяя всю себя. Корф не сдержался – закружил ее, легкую, тонкую…
Потом они что-то говорили… Только где-то за полночь их разговор стал поддаваться здравой логике и мог быть передан на бумаге.
-Миша, он… Он бросил тебя?! – в голосе мужчины слышалась угроза. Корф сидел на диване, устроив голову любимой на коленях. Наверное, было логично заняться куда более чувственными делами, но они все успеют. Без суетливости долгожданной встречи и нервной дрожи в коленях.
-Нет. Просто расстались. Как же я была глупа… Ты простишь меня? Простишь?
Какой раз за вечер она это спрашивает? В сотый? Двухсотый?
Ответом послужил нежный в своей невесомости поцелуй.
Дальше он не спрашивал, но Анна начала сама.
-Он не принял Настю… Понимаешь, он не понял меня…
Владимир не видел при свете ночника, но явно слышал в ее голосе слезы. Свет не включали, чтобы не разбудить ребенка.
-Не плачь… - провел рукой по гладким волосам, - не плачь…
Время текло медленно, отсчитывая секунды счастья. Им казалось – вечного.
-Ты не говорила, что у тебя есть дочь.
Анна только покачала головой.
-Ты не понял. Настя – …
Анна махнул рукой, пытаясь что-то доказать своему любимому собеседнику, и смахнула со стола рамку с какой-то фотографией. Грохот отозвался во всех уголках квартиры.
Уверенная рука в ее волосах остановилась. Пара быстрых ножек бросилась в их комнату.
-Что случилось? – на удивление четко спросила малышка, дотягиваясь до выключателя. Свет залил комнату, и молодые люди зажмурились.
-Папа?!! Ты – мой папа?!
Владимир открыл было рот, чтобы уверить в этом девчушку, но Анна его опередила.
-Нет, Настя. Ты помнишь, что я говорила тебе о папе?
Девочка кивнула. Владимир скрежетнул зубами.
-Ладно. Но ты будешь жить с Аней?! Тогда ты будешь почти-папа!
Владимир улыбнулся, вставая с дивана и опускаясь на колени перед девочкой.
-Угу. Подойду?
Девчонка кивнула.
-Меня зовут Владимир. Как тебя зовут?
Девочка гордо выпрямилась и заявила:
-Анастасия Вадимовна Нестерова.
Корф зажмурился. Идиот! Вот почему Мишка не принял ребенка - чужого ребенка! Болью потревоженной раны вспомнилась смерть ротного Вадима Нестерова. Того самого, который просил Анну найти жену… Что теперь говорить? Что вообще в таких случаях говорят?
-Мой папа – герой, и мама тоже… Только их больше нет и я живу с Аней, - доверчиво шептала малютка.
-Сколько тебе лет? – спросил, желая уйти с неприятной темы.
-Почти три, - так же гордо ответила Анастасия Вадимовна.
-Настенька, идем, я уложу тебя. Маленьким девочкам нужно хорошо спать…
Когда она вернулась, Владимир сидел в кресле напряженный, колючий. Во поэтому и Соня предпочитала, чтобы ему все рассказала сама Аня.
-Где ее мама?
-Катя? Сошла с ума, - Анна присела на диван, - она повесилась на том шарфе, который передал ей Вадим. Настя осталась у меня, я оформила опеку.
Корф кивнул.
-И Миша не смирился с этим, - сказал с насмешкой. Анна поежилась и встала, чтобы выключить свет.
-Я никому не навязываю ни себя, ни ребенка.
Владимир подошел сзади, обнял ее за плечи.
-Тебе нужно поспать, Анечка. Завтра все обсудим…
Она засмеялась и скользнула под одеяло. Рядом с девушкой чутко охранял ее сон верный рыцарь…
Проснулась Анна поздно. Владимира в квартире не было. Приснился?! Опять приснился?! Но на столике у зеркала лежало доказательство того, что сегодняшняя ночь и правда была – необыкновенный лазурит, выточенный в схематической форме ангелка.
Корф не пришел ни на этот день, ни на следующий, ни через неделю. Ангелок был заброшен за кресло, Владимир – вычеркнут из жизни. Как там было? ""Я несла свою беду… По весеннему по льду… Обломился лед – душа оборвалася, а Камнем под воду пошла,А Беда, хоть тяжела,-А за острые края задержалася…""
Глава 9. Баллада об уходе в рай
Владимир Корф проснулся, остро ощущая важность происходящего. Аня спала рядом с ним, одетым, прижимаясь к его плечу. Осторожно высвободил руку. Сегодня же - рапорт на стол. Пусть не отпустят, но отпуск после блестяще выполненного задания точно дадут...
Еще раз посмотрел на спящую и вынул из кармана тот самый лазурит. Сзади сохранилась царапина от пули. Улыбнулся, кладя ангела на столик: проснется - будет улыбаться. Склонился над безмятежной головкой и оставил невесомый поцелуй на виске.
-У нас все впереди, любимая, - сказал, поправляя одеяла. Увы, он был прав. Действительно, все.

-Корф, ты сияешь, как начищенный самовар! - заметил Гот, пролетая по коридору Управления с каким-то адским приспособлением в руках. Но Барон только отмахнулся. Командира на месте не оказалось, и ноги сами понесли его в кабинет Долгорукого.
-Ого, кажется, кто-то с кем-то встретился...
Владимир счастливо кивнул. В кабинет тут же влетела Сорока.
-Так вот что за явление призрака! А то вся контора на ушах! ... Корф?! - испуганно вдруг обронила она.
-Владимир! - крикнул Андрей, - Володя!!
Капитан Корф, прижав ладонь к сердцу, с тихим рыком согнулся пополам от боли и отключился от действительности...
-О Господи! - в сердцах крикнула Маша, при этом нечаянно смахивая со стола чашку и проливая кофе, - ты прекратишь реветь или нет?! Кофе растекся по ковру, но о нем вспомнили только через минуту Аниных отчаянных всхлипов. Маша пыталась дозваться до нее, но - зря. Она, наконец встала, ахнула, вступив в кофейную лужу, подошла к подруге и, тряхнув за плечи, дала пощечину. Анна часто заморгала и успокоилась.
-Прости, Маш, я, кажется, сорвалась...
Мария кивнула.
-Ну наконец-то! Ань, выживем! И без него - выживем!!
-Я одна, - сказала Аня, глядя куда-то в угол.
-Нечего было своего Мишку выгонять! - снова подняла голос Маша.
-Я все равно одна. Миша? Зачем Миша, они счастливы с Лизой...
Маша пожала плечами.
-Золушка, блин! Всем вокруг хорошо, одной ей плохо! Три дня всего прошло, может, вернется!
Всхлип возвестил, что истерика сейчас начнется заново.
-Так, вот тебе ключи от моей дачи. Захочет найти - найдет.
-Я не хочу, - ответила Анна, выделив ""я"" и принимая ключи.

Недавно назначенный главврач, уже знакомая читателю по медкомиссии Корфа, Эльвира Анатольевна, подняла глаза от бумаг.
-Кто? Корф?!

-Николай Палыч...
Романову уже одевали перчатки.
-Эля, ты же видишь, не зря я из Москвы летел! Ехал на симпозиум, приехал на операцию... - попытался отшутиться.
-Вытащи его...

-Ну что они так долго!! - Сорока с сотый раз прошла от окна к стульям и обратно.
-Не мельтеши, - огрызнулся Андрей. Миша опустил голову на ладони, Соня всхлипнула.

-Таня, следи за пульсом...
-Костя, зажим.
-Черт, доктор...
-Тихо, спокойно.
-Палыч, сердце!!
-Вижу!
-Какого черта?!

Какой час они уже сидят недвижимо? Даже Лизка села и успокоилась.
Андрею кажется, что он слышит, как тикают стрелки его командирских часов. В простой питерской квартире ждет своего запропастившегося любимого белокурая девушка. И с каждым часом ее вера то ослабевает, то усиливается...

-Неужели он бросил меня? Неужели я не нужна ему? Господи, за что ты так со мной?! Я не хочу, не хочу, не хочу...

-Палыч, остановка!
Аппарат, мерно отмеряющий работу сердца оперируемого, противно и протяжно запищал.
-Ну что ж... - и рука опытного хирурга сжимает сердце отчаянного человека.

-Иди к черту, Корф! Я люблю тебя!!

-Зашивайте...

-Товарищ капитан, вас к телефону, - тихо сказала испуганная медсестра. Андрей поднялся и порывисто вышел. Из открытых дверей приемной ему хорошо был виден вход в в операционную и поникшие друзья.
-Капитан Петров. Здравия желаю, товарищ полковник! Да. (Вздох) Так точно. Что?! Да. Вылетаем. Да. Корф. Не знаю. Нет. Простите, доктор выходит, - поспешно повесил трубку Андрей, в два прыжка оказываясь возле остальных.
Николай Павлович Романов устало стянул маску.
Молодые люди вскочили, ожидая приговора.
-Машенька, любимая..., - Принц задумчиво потянул воротник, - а ты ничего не хочешь мне сказать?
Пара глаз недоуменно посмотрела на мужчину.
-А кто вторую неделю живет у нас на даче?
Женщина пожала плечами.
-Анна.
-Платонова?!
Маша кивнула.
-Ну, и Настька.
-Рассказывай.
-А что рассказывать? Там с Корфом... Короче, это не твое мужское дело.
Александр вдруг нахмурился. Маша знала - лучше рассказать, хуже будет.
-Говори.
-Он пришел к ней... Утром пропал без следа. Она думает, что это из-за Насти. Ты можешь пробить? - с надеждой спросила она.
-У ГРУ-шников? Да они мать родную сдадут, но не сотрудника... Понимаешь, Маш... А какого числа он приходил?
-Где-то второго, - прикинула Мари.
Александр кивнул.
-Маш, тут по комитету ходят слухи... Что Корф того...
-Что того? - не поняла Маша, а потом прижала руки ко рту, запрещая себе кричать, - Не говори Анне...
-Это непроверенная информация... я выясню все, что смогу, - пообещал Александр, - мы с ним друг другу должны ни много ни мало - жизнь.
И Маша точно знала, что это не пафос - это Александр, ее Александр... ее афганец... Плевать, что их ведомства соперничают, что его могут обвинить в шпионаже - он должен знать, что с его другом, он должен помочь любимой женщине Корфа...

Эльвира Анатольевна что-то рассеянно отвечала дежурному врачу, капая в чашку валерьяновые капли. Она бы уже давно была там, у операционной, где лежал на столе ее любимый ученик, сын ее друга. Но то одно дело, то другое не пускало ее, только два или три раза она подходила к диверсантам. Дверь распахнулась, Романов с торжествующим видом сорвал с себя халат, ловя удивленный взгляд дежурного врача:
-Эля, к черту все! Операция прошла успешно!! Где моя сумка? Там было вино! А еще лучше, шампанское!! Звони Ивану, только сильно не пугай! Он же не в курсе вообще, но отмечать очередной день рождения его сына я намерен только с ним!! Ну да, еще с тобой! И давай скорее, мне вечером улетать!
Романов засмеялся немного нервно и закурил. Эльвира Анатольевна жестом отправила дежурного и осела в кресле. Госпиталь вокруг нее вновь ожил, наполнился звуками.
Романов никак не унимался.
-Вот ведь везунчик, а? Ты представляешь, пришлось делать открытый массаж!
-А что было-то? Что с сердцем Володи?
Романов отмахнулся.
-Да у него сердце как у быка!! Просто осколок в груди засел. И шрама-то входящего не осталось! Видимо, тревожил иногда. Совсем рядом с сердечной мышцей. А вот в последнее время, судя по всему, начал выходить... Ну, ты сталкивалась, должна знать. Вот, только пошел он немного неудачно... Кстати, на, держи, передашь своему счастливчику, - бросил он на стол совсем маленький осколок гранаты.

Лиза шумно выдохнула, прижимаясь к счастливому жениху, Андрей, смеясь, потер переносицу, и только Соня испуганно всхлипнула.
-Вот так вот, ребята!! - щелкнул пальцами Михаил, точно это была их заслуга.
Андрей враз посерьезнел.
-Мы выезжаем.
Предупреждая вопросительные взгляды, продолжил:
-Захват самолета. На борту дети - летели в Питер на что-то там по самодеятельности... Белка остается на базе. Отвечаешь за Корфа!
Соня кивнула.
-И да, Сонь, сообщи Анне...

Сидя на посту дежурной медсестры, Соня набирала Анин номер. Не отвечает. Точно, она же говорила, что никак не придет мастер! Сегодня вечером она съездит к подруге. Вечером? Черт, так уже вечер... Малышка спит... Может, утром?
-Петрова, зайди, - позвала Эльвира Анатольевна, - поищи-ка в городе вот это лекарство...
Соня подняла бровь.
-Не смотри так, Владимиру это. Он еще в реанимации. У нас нет. Импортное, для сердечной деятельности...
-Петрова, вас к телефону...
-Да что за черт...Петрова. Белка. Здравия желаю. Уехали, товарищ майор. Так точно. Нет. Да, нужно лекарство. Так точно.
Соня повесила трубку и выдохнула. Автоматически подняла трубку, когда телефон снова зазвонил.
-Да. Мама?!! Откуда ты знаешь номер?? Еду, еду...
Поручив Эльвире Анатольевне дозвониться до Ани если той починят телефон, Соня отправилась выполнять поручения. К вечеру следующего дня она уже стояла у дверей Аниной квартиры. Никто не выходил, свет не горел. В это время Аня в первый раз плакала на Машкином плече. В следующий ее приход еще через два дня соседка прискорбно сообщила, что сегодня приходил телефонный мастер и не нашел хозяйку. И что Анна, кажется, уехала...

-Куда уехала?! - завизжала Лиза, перетягивая повязку на предплечье, - я ей уеду!! Миша, надо найти!! И вообще, не говорите только Корфу! Он же сбежит, еще не начав толком подниматься! Койку угонит!
-Поздно, сказала уже, -виновато опустила глаза Белка.
-Дуреха, - вздохнула Лиза и отправилась искать брата.
Глава 10. О конце войны.
-Ты нашел ее? - Владимир каждый раз встречал Мишку одним и тем же вопросом. В одно прекрасное утро, когда уже мог вставать, вместо этой фразы Репнина встретил тяжелый кулак.
-За что?!
-За то, что бросил ее!
Михаил не стал вдаваться в подробности того, как Анна выставляла его за двери, выбрасывая с третьего этажа его подарки.
-Где она может быть?
-Никто не знает.
-Подруги?
-Кроме Сони и Лизы я других не знаю. Они тоже.
Корф уперся руками в подоконник.
-Я найду ее...


-Маш, я с новостями, - завалился домой усталый Романов. Отстегнул кобуру, снял берцы.
-У нас сегодня стрельбы были... Короче, проговорился один, что видел, как Корфа увозили в госпиталь. Говорят, его оперировал отец, он тогда как раз был в городе... Нужно завтра в госпиталь наведаться, сегодня не успел... По телефону же не скажут, секретность, блин!
Маша недовольно пожала плечами. Два зайца, однако... И она поймает обоих.
-Почему вы до сих пор в ссоре?
-Не может простить мне Афган... Да ладно, Маш, завтра все узнаю!
-Сегодня, любимый.
-Меня покормят, или мне мчаться в госпиталь?!
Мария вздохнула.
-Дурачок, позвони отцу.
Александр покачал головой и отправился мыть руки. Маша набрала номер телефона.
-Николай Павлович?
В этот момент кто-то из-за спины оторвал трубку от ее уха.
""Сейчас грянет буря"", - подумала Маша, но голос сзади сообщил:
-Пап, это я, да...
Через минуту возмущений на том конце провода Сашка ответил:
-И тебе здравствуй!
В обе трубки засмеялись отец и сын. Еще через минуту Александр кивнул жене:
-Жив-здоров твой Корф, в госпитале лежит. Завтра берем твою Аньку и едем!
Он еще долго говорил с отцом, а Маша решала трудную задачу - кому из этих двоих идти в первую очередь... Но все хорошо, никто никого не предавал - это главное!!
Когда почти через два часа разговора отца с сыном и вздоха Маши ""Я представляю себе счет за телефон""... счастливый александр все же освободил аппарат, Маша поспешила набрать номер их дачи.
-Алло, Ань? Слушай, тут твой Корф...
На том конце повесили трубку и больше не брали.
-И что теперь делать?!
Александр развел руками:
-Мне завтра на службу все равно. Могу закинуть тебя в госпиталь. а хочешь - добирайся на электричке до дачи. Кстати, батя говорит, он ее ищет по городам и весям!
Маша выбрала электричку - и пожалела. Ибо Анна слушать ее не стала.
-Он в больнице!
-И что теперь?
-Его с приступом отвезли в тот же день!!
-Это он тебе сказал? Сговорились, да?
-Да что с тобой?! Поехали к нему!! Он ищет тебя!! Любит!
Анна нервно захохотала.
-Любит, конечно... Любовниц всегда любят... фэ, каламбур.
Мари опешила:
-Да каких любовниц! Может, он жениться намерен?
-У нас полигамия запрещена, - спокойно ответила Анна, усаживаясь в кресло.
-Анна, изволь объяснить, что происходит!
-Владимир женат, Маш. Я видела штамп в паспорте Ольги. Их совместное фото- у нее в кошельке...
Романова хлопнула себя по лбу. Вот подруга, ну удружила... Она ведь сама попросила Олю завезти на дачу Ане кое-какие вещи... но стоп, стоп!!
-Они женаты?
Потом, сообразив:
-Они знакомы?!
Аня пожала плечами.
-Наглая ложь! Аня, у Калиновской другой муж!
-Ты его видела?
-Нет...
-Вот и все.
Отчаявшись потащить Аню с собой, Маша помчалась в госпиталь. С трудом пробилась к главврачу. Выслушав ее, Эльвира Анатольевна сама провела девушку в палату Корфа. Мужчины там не было. Он обнаружился на скамейке в больничном парке.
-Я вас оставлю, Мария... Володя, к тебе.
-Владимир Корф. С кем имею честь?
Мария представилась, чем немало удивила темноволосого капитана.
-Чего вам угодно, сударыня? Боюсь, вашему мужу не пойдет на пользу наше с вами общение!
Мари только отмахнулась:
-Он в курсе. Владимир, Анна у меня на даче...
-Адрес?!
-Понимаете, она уверена, что вы - а - бросили ее, бэ - женаты!
-Что за чушь! Адрес, Мария! А все остальное пусть не беспокоит вашу хорошенькую головку - это наше с Аней дело!
Романовой пришлось черкнуть пару строк.
-Второй раз из-за тебя иду на преступление, - раздался сзади голос Эльвиры, протягивающей Корфу его удостоверение и форму, - документы оформлю задним числом. Но по приезду сразу на очередное обследование!
-Вот и Сашка говорит, что из-за Корфа под трибунал пойдет, - хихикнула Мария, наконец вспоминая, что ей положено быть скромной, воспитанной девушкой... а не генералом в юбке!

Анна спустилась с крыльца. Настя бегала где-то в саду. К калитке подъехала машина. Аня услышала крик хлопнувшей калитки и звонкий голос малышки:
-Папа!!!
Этого не может быть... Цветы выскользнули из ее рук, когда она завернула за угол дома и увидела его... яркий ворох лег ковром у ее ног. Настя весело щебетала, обнимая куклу. У ее ног, в траве, лежал букет роз - видимо, Владимир выпустил цветы, обнимая девочку. Аня судорожно вздохнула, и тут Корф поднял на нее взгляд... Такой теплый, родной, такой любящий...
-Аня...
Бежать! Бежать от него, куда только глаза глядят, куда несут быстрые ноги... Бежать от этого обжигающего взгляда...
-Аня! Подожди!
Сильные руки хватают ее за плечи, и, не удержав равновесия, она падает в траву. Но из его рук уже не выбраться, никак, от его глаз уже не освободиться.. никогда...

-Догонялки! - весело крикнула Настя, но Михаил ее удержал:
-Маленькая, подожди, пусть поиграют сами... Покажи лучше мне свою куклу, м?
Девочка неохотно соглашается. А дядя Миша тает, когда она забирается у нему на колени. В мозг в очередной раз закрадывается мысль, что пора бы заводить свою...

-Аня! Да выслушай же ты меня! Черт, мне вообще-то не рекомендуется ни бегать, ни волноваться! - смеется Владимир, потирая щеку, по которой только что прошлись пощечиной, и не одной. Хорошо, хоть не поцарапала - негоже жениху с рожей в полосочку в ЗАГС являться!
-Аня, прекрати сопротивляться! Ты сегодня же станешь моей женой! Будешь брыкаться - свяжу!
Но она все пытается выбраться из-под его тяжелого тела, освободить прижатые к земле руки.
-Тварь! Не смешная шутка, я знаю про вас с Ольгой!
-Да, мне Машка все рассказала... Да не дерись ты! Олька себе этот штампик сделала давно, и не только его, надеясь, что меня в Афгане убьют, а она будет пособие получать...
Воспоминание о соединившей их далекой азиатской стране вдруг болью открывшейся раны открылось во взгляде девушки и она враз затихла.
-Ааааняяя....- выдохнул Владимир, страстно, горячо приникая к ее шейке, - Любимая моя...
Девушка дрогнула и подалась вперед. Это правда, она верит ему... Если не ему, то кому?
-Володя...
Радостный смех прирученного зверя, капитана Корфа с позывным Барон, был ей ответом.
-Ну, уже не тварь... Ольга решила мстить, понимаешь ли... Выдумала себе мужа, еще там что-то... Она ведь тогда промотала все мои деньги и квартиру в придачу, а больше содержания я ей не дал...
-Не хочу о ней больше... Я думала, ты бросил меня... нас...
-У меня был небольшой приступ, - и он снова зарылся в ее волосы, - я не мог прийти, а с Белкой вы разминулись...
-Значит, это правда?! - Анна высвободилась из его объятий и села на траве. Быстро расстегнула его рубашку и обмерла - тугая повязка на ребра и через плечо.
-Мне нравится твой темп! - радостно заявил Корф, и девушка покраснела, чем навлекла на себя новую порцию поцелуев.
-Прости, я не хотела...
-А я хотел...
Она смущенно засмеялась.
-Корф!! - послышалось со двора. Репнину, кажется, надоело ждать.
-Идем.
Владимир помог ей встать, а затем обернулся и серьезно заявил:
-Я никогда вас не брошу. Ни тебя, ни Настю. Ни наших с тобой детей. Это ясно?
-Ясно.
-Тогда пошли.
-Куда?
-Как куда, в ЗАГС!

-Корф, я тут подумал...
-Миш, я женюсь! - радостно заявил Корф, обнимая Анну.
-Я еще не согласилась!!
-Я тебя не спрашивал, любовь моя, я поставил перед фактом, - промурлыкал он Анне над самым ухом.
Миша спустил на землю Настю и поздравил молодых.
-Друзья? - спросил с надеждой Анну.
-Всегда, - ответила она серьезно. То, что они вместе прошли там, за речкой, было важнее всех обид. То было - навсегда...
-Я вот тут подумал, Корф... Женюсь я на Лизке, сколько можно тянуть? Если она еще раз перенесет поход в ЗАГС с подачей заявления, я не знаю, что с ней сделаю!
-А она перенесет, - кивнула Анна, - я ее знаю!
Михаил взъерошил шевелюру.
-Вот поэтому мы с Аней женимся сегодня, - заявил Владимир, крепче прижимая к себе свою испуганную собственность, другой рукой обнимая подбежавшую Настю. Миша подумал еще секунду, а потом просиял:
-Так, мы с вами! Секунду!
Рация, что удивительно, работала.
-Сорока, прием, это Док.
-Док, это Сорока, слышу хорошо.
-Сорока, мы сегодня женимся!
Анна прыснула. Владимир спрятал улыбку в ее волосах.
-Док, иди на фиг, у меня через полчаса учебная операция. Отбой.
Миша пожал плечами. Потом коварно улыбнулся.
-Так, ты тут разбирайся, а мы прихватим кое-что из вещей... Да и в ЗАГС нужно Сенчевой позвонить, пусть все приготовит. - решительно заявил Владимир, таща невесту в дом, - На вас рассчитывать?
Аня не сопротивлялась. Репнин кивнул и снова взял в руки рацию.
Через час купили два платья - на Аню и Лизу. Аня помнила размер подруги и без проблем выбрала.
-В ЗАГСе переоденется, - резонно заметил Михаил, пряча наглую улыбку. Заехали еще одеть кителя - и вперед! К счастью, каким бы он они было: долгим или коротким...

В управлении зазвонил телефон. Только что вернувшийся Строев, зашедший в кабинет Петрова-Долгорукого, был ошарашен новостью оторвавшегося от телефона Андрея:
-Корф и Репнин через два часа женятся!!
-Друг на друге? - съязвила секретарша генерала Осипова Поля.
-Иди отсюда, дуреха! Товарищ Строев, полагаю, вам будут рады!

Иван Иванович привез Соню, Андрей со Строевым прилетели с мигалкой. Анна смущалась, теребя букет и постоянно поправляя красивое светлое платье. Не свадебное - но ей нравилось. Красивых свадебных в спешке не нашлось, нужно было ждать неделю, пока привезут. А это, и еще Лизкино, достали специально для них - импортные!
Корф держал руку любимой, законно побаиваясь, что она или передумает, или упадет в обморок. Настя носилась вокруг, рискуя сбить колени. Лизы не было, но Миша не нервничал.
-Мих, - начал Корф, но тот отмахнулся.
-До времени Х еще полторы минуты! - сообщил весело.
Регистрация, соответственно, через 12 минут... на что он выделил десять с половиной минут?!
Вопросы отпали разом. К ЗАГСу подъехал бронированный фургон. Шесть бойцов в масках, в полной амуниции, с автоматами наперевес и запасом гранат высыпали на улицу перед ошарашенными гражданскими. Один из них тащил на плече отчаянно кричащую и даже матерящуюся Лизу. Он поставил девушку перед Репниным, получив от нее, освободившей руки, сильный удар в челюсть. Группа дружно захохотала. Лиза обвела взглядом стоящих, пытаясь сообразить, что произошло.
-Репнин!!! Идиот!!
-Пошли жениться, - пересмеявшись, ответил Миша, - тебе еще переодеться нужно...
-Командир, задача выполнена! - серьезно рапортовал старший группы.
Корф и Анна от смеха не могли выговорить ни слова. Аня взяла подругу за руку и потянула внутрь переодеваться. Лиза, возмущаясь, пошла за ней.
-Свидетелями будете! - похлопал по плечу старшего группы Корф. Масок они не сняли, но по голосу он угадал, что это группа Репнина. Часть людей из Мары, часть уже отсюда...
-Прошу брачующихся пройти в зал регистрации! - прозвучало приглашение. Под конвоем вооруженных до зубов диверсантов четверо молодых людей шагнули внутрь.
Регистрирующая браки немолодая женщина с самым невозмутимым видом рассматривала необычную свадьбу, и только перед самым началом пробормотала что-то вроде ""Ну Корф, ну сорванец..."" А Владимир только усмехнулся, мысленно благодаря родителей за такое количество полезных знакомств. Смотреть на гостей столь странных молодоженов регистраторша не рискнула. Молодые же представляли весьма забавную картину. Вид у капитана Корфа с позывным Барон был самый довольный. Наверное, так выглядят коты, не только съевшие всю сметану, но и точно знающие, где лежит еще. И где сыр с творогом тоже. Анна стояла рядом, серьезная и внимательная. Лиза нервно пыталась всунуть ногу в туфли. Каблуки не давали ей покоя. Она то и дело танцевала на правом, пытаясь поудобнее расположить ногу в обуви, пока не получила локтем под ребра от Ани. Успокоилась. Миша же больше напоминал ястреба, стерегущего добычу. Как оказалось, не зря. Ибо будущая его жена отличалась сообразительностью и любовью к мелким пакостям. Особенно, когда ход событий не соответствовал тому, который она наметила сама. И посему с самым торжественным видом Лиза провозгласила:
-Ничего не выйдет, я без паспорта!!
Упала тишина. Репнин довольно усмехнулся.
-И правда, я ведь забыл! Тимур!
ГРУ-шник в маске с позывным Тимур протянул командиру заветную красную книжечку. Соня не сдержалась от смеха, когда Лиза скорчила недовольную рожицу. Диверсия не удалась.
-Можем начинать?! - не то спросил, не то пригрозил Лизке Корф. Церемония началась.
Но какая свадьба без драки, скажите? И первая началась минуты через три речи о ""ячейках общества"", в течении которой бедная регистраторша все время переделывала единственное число на множественное, чем немало веселила гостей, раздражала Лизу и... не мешала Владимиру и Анне, целиком увлеченным друг другом. Они обменивались улыбками и красноречивыми взглядами, как школьники за последней партой под присмотром строгой учительницы. Внезапно дверь с грохотом открылась, но прежде чем влетающий мужчина успел хоть что-то сделать, он получил сильный удар в живот, и двое диверсантов скрутили ему руки за спиной. Остальные ощетинились автоматами Калашникова и СВД-шками. Огромный букет роз, вылетевший из его рук при ударе, приземлился прямо у ног Анны. Кольцо едва не выпало из рук у Мишеля. Бровка Лизы уверенно поползла вверх.
-Анечка, это Вам!, - кривясь от боли, поведал пленный. Вошедшая сзади девушка со вторым букетом ахнула.
-Отпустите его, с ума сошли!! - крикнула Анна.
-Отпустите моего мужа!!! - одновременно бросилась на помощь Мари. Репнин сделал соответствующий жест, и диверсанты повиновались. Романов отряхнулся.
-Мужики, это перебор... - только и сказал он.
-Сын, ты даже жениться по-человечески не можешь... - глубокомысленно изрек Иван Иванович. Такого хохота ЗАГС не слышал больше никогда.
-Так, мы продолжаем церемонию?!
-Да!! Ответили обе пары. Расписались они уже без приключений. Ручка писала, Лиза почти не сопротивлялась, паспорта были в порядке, и вообще все было в порядке... Невиданный скандал - присутствие КГБ-шника на свадьбе у ГРУ-шников достигл оба управления раньше, чем оде пары покинули зал, но кроме разговоров и легенд не вызвал более никакой реакции. У их начальства нашлись дела поважнее. Гораздо важнее - титан с гордым названием Союз Советских Социалистических Республик покачнулся... в первый раз.
Глава 11. Жили-были на море....
Он стал для нее всем. Он был первым. Во всем и всегда - первым. Первой любовью, первым поцелуем, первой болью, первым настоящим страхом, первым мужчиной. Очень быстро единица это приобрела другое значение - он стал единственным. Человеком, без которого Анна не умела дышать. Это было будоражаще - и страшно. Она больше не существовала отдельно...
Анна встряхнула головой, отгоняя наваждение. Владимир возился с Настей.
-Володя? - спросила подросшая Настя, косясь на Аню, - и ты, Аня...
Молодые люди стала перед рано повзрослевшим ребенком. Та сняла со столика фотографию Вадима и Кати.
-Это мои мама и папа. Я это знаю. Я это помню. Их больше нет. Я их помню. Я их люблю. Но я хочу называть тебя - мамой, а тебя - папой.
Аня опустилась на колени и заплакала. Когда тебя называют мамой, это так... так...
-Не плачь, мамочка!
Аня зарыдала только сильнее. От того, что безнаказанно счастлива. От того, что страшно за будущее...
-Анюта, - Владимир устроился рядом с любимой, - ты что, мало плакала в своей жизни? Прекрати немедленно, иначе мне придется тебя целовать...
И свою угрозу Корф исполнил с особым наслаждением под полное одобрение дочери.

...-Володя?...
Сигарета полетела в окно, рюмка - в рот капитана.
-Анют, почему ты не спишь?
-Что случилось.
-Ничего, иди.
Анна села за стол.
-Владимир...
Мужчина устало опустился напротив, опустив на ладонь голову.
-Я устал... я так больше не могу...
Анна закусила губу.
-Это из-за того, что говорят?
Резкий удар кулаком по столу возвестил ее, что она права. Девушка едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть.
-Как они посмели? Кто им право дал так говорить! Пацаны не для этого погибали, не для этого... Кто?! Аня, зачем? Разве это было зря? Все зря?!!
Она оказалась перед ним, с глухим всхлипом притянула к себе темную голову с давно пробивающейся сединой. Он начал седеть еще там, как и Маша, как Андрей, она сама... И на эту седину лили, лили страшную грязь голубые экраны телевизоров... Вас туда не посылали... вы захватчики... вы преступники... грабители... убийцы...
Владимир отстранил ее руки, встал.
-Я убийца, Аня...
Анна подняла полные слез глаза и вцепилась в плечи мужа, разворачивая его к себе.
-Не смей! Не смей!! Ты же знаешь, что это не так! Ты знаешь, за что мы воевали! И это наша война!
Разбуженная их криками, на кухню вошла Настя, поправляя заплетенные на ночь косички. На лбу красовалась приличная царапина. Сегодня она, захлебываясь от слез, рассказала, как подралась в школе. С тремя мальчишками и двумя девчонками. Те потешались, крича, что она дочь предателя и грабителя, что ее мать была сумасшедшей, а воспитывают ее убийцы... Бесстрашная девочка бросилась на них, защищая свой мир, свою память, свою войну. Ибо отныне и навеки она заклеймена Афганом, и это ее память и ее война. И она пронесет это клеймо с гордостью, пронесет через сны о том, чего не знала, через третий молча, через насмешки и уважение, через взгляд гордых выживших...
-Папа, не надо. Я с вами.
Корф обернулся. Резко, отчаянно. Обернулся - и упал перед женой и дочерью на колени. Он обнял Настю, пряча в ее руках покаянную голову. Поднял глаза на Аню.
-Вы - это все, что держит меня на этом свете...
Владимир коснулся царапинки на лбу дочери.
-Прости меня, Настя... Прости...

И потянулось холодное время, густое, как кровь. Анна заканчивала медицинский и уже сдавала госы. Они жили... два простых слова. Они выживали. Спустя несколько месяцев после памятного вечера Владимир пришел домой в странном состоянии. Поцеловал Настю в лобик, немного растерянно отправился на кухню.
-Володя...
Корф стоял к ней спиной, упираясь в столешницу двумя руками.
-Что случилось, любимый?
-Строев ушел в монастырь. Сказал - не хочет так больше. Сказал, что крови с рук не отмоет - так хоть за души молиться будет.
Анна подошла ближе, положила руку на напряженное плечо. Владимир медленно обернулся.
-И еще одно, Аня... Строев отказался выполнять приказ и не отправил... в Москву... Аня, в Москве на улице танки...
Девушка вздрогнула, точно от удара хлыстом:
-Удержи меня, Анечка, - попросил он хрипло.
Что ей стоило не расплакаться? Сдержать всхлип, вскрик? Обнять его, прижать, как мальчишку, проводя по волосам?
-Аня... Моя Аня...
И они выжили. Владимира Корфа вывели из мрака два светлых ангела - Анна и Анастасия. Как-то развалилась страна. Как-то пережили отсутствие зарплаты, ели сухпай. Как-то оказались в новообразованном государстве. Как-то...
Сразу после перелома их жизнь потекла иначе. Они оказались вне суеты, вне страха за будущее. У них были друзья, благодаря которым они жили, и которые жили благодаря им.
Легко, точно во сне, прошли первые годы. Не было страшно. Что удивительно, они все трое оказались отчаянно беспечными. Играя, радуясь, что они друг у друга есть, жили сегодняшним днем. Казалось, даже Владимир научился жить мирной жизнь. Казалось... Но уловимый, ощутимый налет войны не отпускал их, и Анна это чувствовала. Чего-то не хватало, чтобы освободиться. Чего-то важного, первостепенного.
Так в их мирную жизнь ворвался странный человек с водянистыми глазами. На него говорили - Бенкендорф, и она не знала, позывной это, или фамилия.
Бенкендорф стал появляться у них в квартире, и тогда Владимир становился злым и нервным. Они что-то подолгу обсуждали, запершись на кухне. Иногда к ним присоединялся Андрей. Иногда - Сашка или Лиза. Соне появляться в это время в доме Корфов запретили.
Однажды утром Владимир не пошел на службу, как обычно. Он стоял у окна, одетый в гражданку и, дождавшись, пока уйдет в школу Настя, заговорил с Анной.
-Мне нужно уехать.
От его фразы повеяло холодом, и девушка испуганно замерла. Глаза Владимира были черны, точно ночная безлунная бездна, взгляд блуждал далеко.
-У меня остались неоплаченные долги...
Кто, как ни она понимала, что это могут быть за долги!! Едва сдержалась, чтобы не броситься ему в ноги, не умолять не ехать. Сердце екнуло и предательски сжалось. Так ее далекие прабабушки хватали за стремена уезжающих на войну любимых...
-Я должен,- понял он ее замешательство.
-Значит, уезжай. Я буду ждать. Сколько?...
И, как приговор, ждет его ответа.
-Я не знаю... Может, неделя. Может, и год... Аня, я...
Она не дала договорить:
-Я люблю тебя. Я жду тебя. мы ждем тебя.
Они так и стояли, обнявшись, запоминая тепло родных рук, болезненные взгляды и искривленные мукой губы.
-Не провожай меня.
Не обернулся на пороге - не смог. Только на секунду остановился, ударил кулаком в косяк, и вышел.
И закрылась дверь. И закончилась ее жизнь. Едва не упав от внезапного головокружения, Анна пришла к выводу, что к врачу все же сходит. Слишком часто в последнее время мучила ее внезапная слабость. Хорошо, что он не знает. Уедет со спокойной душой. Анна не могла точно сказать, сколько прошло времени. Звуки разом появились вокруг, наполняя испуганную ее тишину. С экрана телевизора на нее взглянул наполовину седой мальчик в тельняшке и песочке. Знакомые переливы и удары музыки заставили горло сжаться, проталкивая слюну. ""Я вернусь к тебе, я вернусь, в сердце радость и боль храня... Я вернусь к тебе, я вернусь, потому что ты ждешь меня..."" Я жду тебя, Володя... ""Снова уходим из боя в бой... Все решает приказ..."" Бог с тобой, Володя. Бог с тобой. Ей показалось? Или она увидела в углу комнаты ее - серую, холодную, одетую в лохмотья из мокрых от крови солдатской бинтов? Ее, войну... Нет, не может этого быть... Анна смело взглянула в ее пустые глазницы... Нет, она не сходит с ума... Войны сегодня нет, войны больше нет!! "" Я вернусь к тебе, я вернусь... пусть уныло стучат дожди..."" Анна оказалась на коленях перед телевизором, не отрывала взгляда от поющего паренька.
""Пусть будет так, как ты поешь, пожалуйста... Пусть будет так...""
Потом краем сознания слышала, как объявляли группу ""Каскад"", как аплодировал далекий зал. И ее сердце заходилось слезами и аплодисментами, крича, моля, чтобы все сбылось... Чтобы он вернулся...
Лиза позвонила в дверь. Не глядя на отворившую Анну и ничего не говоря включила телевизор, да так и замерла посреди комнаты. Анна и Настя поспешно вошли следом. Лиза перещелкнула каналы, когда, наконец, натолкнулась на новости.
-""...кризис возможно будет преодолеть. Президент Белоруссии отмечает, что это...""
-Лиза... Что случилось?
-Экстренное сообщение! В десяти километрах от Грозного, в поселке Долинском, наши войска подверглись обстрелу. Моздокская группировка вступила в бои за населенный пункт...
""На Моздок, на Моздок две вертушки улетают,
Дембелей у дверей командиры провожают..."" - вспомнилось вдруг так некстати.
-Лиза, что же это... война? - спросила Анна едва живым голосом. Лиза обернулась. В ее глазах стояли слезы.
-Они там. И Миша, и Владимир, и Андрей, и даже Сашка...
Закусила губу, чтобы не кричать.
Анна медленно сползла на пол, Настя не шевелилась, точно соляной столб, вмерзший посреди комнаты. Господи, неужели им мало? Мало афганского пекла? Зачем все это?!
-Мы с Бенкендорфом давно говорили об этом, но что он рискнет послать... туда... ребят...
Анна подняла мутный взгляд.
-Где Димка?
-С моей мамой.
Дмитрий Михайлович Репнин был их первенцем. Кто знает, может, и единственным ребенком. Мясорубка первой чеченской не щадила никого...
И снова, как тогда. И снова больно так, что страшно вдохнуть глубже, как будто от этого разорвется что-то в груди и выплеснет наружу горе вперемешку с кровью. И надо держать в себе эту боль, и выстоять, и прорваться...
-Результат положительный. Поздравляю, мамаша! - радостно сообщает медсестра, но ее голос для Анны - точно из другой жизни. Для нее все сейчас вокруг - как игрушечное. Настя молчит и хмурится, но держится. Было и хуже. Самое трудное в их профессиях жены и дочери - ждать. Каждый день ждать звонка в дверь. Увидеть на пороге Владимира. Или почтальона. Или... нет, не думать!! Никаких людей в форме со скорбными лицами и конвертами и орденами в руках!
Ей, как и прежде, снился Афган. И снилась Чечня, которой она не знала. Тогда пересадка в Моздоке - и домой, домой... Теперь она много отдала бы, чтобы броситься туда, быть рядом с ним. Лизу не пускали, о Соне не могло идти и речи. Анна попыталась было попасть доктором, хотя бы медсестрой, но ей это никак не удавалось. Когда же она сама, а затем Лиза, узнали о беременности, вопрос отпал сам собой...
Штурмовали Грозный. Телевизор в доме не выключался. Ждали очередных новостей и экстренных сообщений. Лиза практически прописалась в Аниной квартире, помогая девушке, Маша заходила через день. Ждали. Просили всех богов мира. Настя все так же хмурилась, совсем как родной отец, отважно помогая взрослым женщинам. Лиза отказалась участвовать в любых операциях, пока не дадут информации об их мужчинах. Получила строгий выговор с занесением, но и глазом не моргнула. Под трибунал ее отдавать не решились. Информации не дали - отправили в долгосрочный отпуск.
Так они и жили, маленьким женским табором, пока в их жизни не появился новый мужчина...
Все было, как всегда, внезапно. Боль отошла, схлынула. Разом, как будто они вынырнули, прервали страшное свое путешествие на дно. На дно отчаяния... Они привыкли. разом. В какой-то неуловимый миг...
Однажды в дверь позвонили. Дрожащими руками Анна открыла замок, но это был не Владимир. И не почтальон. И даже не ночной ее кошмар - мужчина в форме. Перед ней стояла, чуть испуганно хлопая глазами, симпатичная девушка.
-Вы- Анна? - спросила она, почему-то озираясь.
Лизка вынырнула из-за Аниного плеча.
-Наташка?! Наташка!!! Заходи, быстро. Не светись.
Первый восторг схлынул. Наташа, чуть прихрамывая, скользнула в квартиру.
-Хвост? - строго спросила Лиза.
-Обижаешь, - протянула Натали, стягивая косынку, - хотя мне везде уже... мерещится...
Лиза бросилась было на кухню к пирогу, но разом затормозила.
-Так это.. тебя... - и побелела.
Они так и стояли: ничего не понимающая Анна, белая Лиза и Наташа, по щекам которой враз мелко закапали слезы. Уже потом все стало на свои места. Восемь месяцев назад Наташа Репнина, военный переводчик и корреспондент, пропала во время выезда в Моздок. Ее поиски спровоцировали не одну стычку уже во время боев за Грозный. Отчаянная сестра Михаила для всех официально была отправлена собственным корреспондентом в Штаты, ведь иначе не миновать международного скандала, а, значит - начала войны... Но боевики сделали ход конем, и жизнь отчаянной корреспондентки уже не делала погоды. Ее нашли две недели назад - Андрей лично вытащил ее из погреба, в котором она просидела все это время.
-Ты... видела его? - срывающимся голосом прервала ее Анна.
Наташа, сглотнув, кивнула.
-Две недели назад все были целы и здоровы. У них сейчас еще одна операция... Но больше я не знаю ничего.
Это был праздник. Потому что - живы. Хоть и две недели назад, но живы же!!! Это, наверное, трудно понять. Прочувствовать... Но в доме Анны поселился праздник. А вдруг - уже все? А вдруг вернутся? Вот-вот постучат в дверь, зная Корфа, ногами будут бить?
-Я... домой? - несмело спросила Наташа. Анна обернулась на бегу.
-Оставайся.
-Пирог!! -заорала Лизка, нюхая воздух. Что и говорить, что пирог в тот день ставить пришлось заново...
В соседней комнате послышался детский плач.
-Лиза, не ори, ну что ж ты...
Анна выбежала, и через минуту вернулась с сыном на руках. Наташа выдохнула.
-Владимира?
Анюта кивнула.
-Владимир Корф. Младший, - гордо представила младенца молодая женщина.
Наташа чуть снова не заплакала, но потом вспомнила, что она, в конце концов, спецкор.
Лизка влетела в комнату, торжественно внося огромный пирог.
-По законам советского общежития... Налетай!!

Так и правда было легче. Легче, когда они рядом. У Владимира Владимировича Корфа оказалось сразу пять нянек, не считая дедушки. Проблем, с кем оставить ребенка, не возникало вообще. После лекций забегала Соня. ""Советское общежитие"", метко брошенное Лизкой, стало их привычным названием для Аниной квартиры. там собирались. Там... да, там ждали...
Двадцать третьей годовщине вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана посвящается. Спасибо вам, мальчики.



Глава 12. Песня о конце войны.
Анна осталась в этот день одна. Как так вышло, что весь табор разом разбежался - Анна не поняла. У Лизки прорвало краны, Маше срочно понадобилось на работу, Натали вызвали в управление. Младший Корф с утра раскапризничался.
-Тише, маленький, ну чего ты? Ну? Всю ночь маме спать не давал, а теперь что? Ну? Ты мой хороший...
Анна ходил с ребенком по дому, унимая поднявшееся в душе смятение. Наверное, нужно куда-то бежать, что-то делать… Или нет… Не плачь, маленький, не плачь. Все будет хорошо.
Соня примчалась с экзамена, немного растерянная и, оправдывая свое имя, сонная.
-Сонь, я в аптеку... И в магазин..., - быстро собиралась Анна.
Девушка кивнула и устроилась у кроватки Володи. Малыш угомонился и уставшая после длинной ночи подготовки Соня уснула, положив голову на прикроватный столик.

Двое мужчин в камуфляже, с вещмешками за спиной и медалями на груди остановились у входа в подъезд.
-Может, все-таки к нам? - спросил высокий блондин, белозубо улыбаясь и доставая сигарету.
Андрей покачал головой.
-Вам сегодня не до меня будет. Я уж лучше к себе.
-Тогда соберемся завтра! - бодро предложил Романов, уже ощущая, как наваливается на него усталость этих месяцев, - и отметим!
-Отметим, - отозвался его друг, вертя сигарету, - и помянем...
Мужчины умолкли и закурили.
-Нас за эту задержку по головке не погладят, - философски заметил Александр, затягиваясь.
-Да ладно тебе, наши девочки отходчивые, - почему-то грустно ответил Андрей, - но этого того стоило. Стоило найти эту мразь и отомстить за Корфа.
Сашка кивнул.
-А мы ж еще с Афгана гадали, кто на нашего Володьку зуб точит..., - протянул Саша, - и забралась же мразь забалуевская да в фашистскую вотчину... Еле выковыряли.
Андрей зло улыбнулся:
-Я ни о чем не жалею.
- И я.
Мужчины снова умолкли.
-Я вот одного до сих пор понять не могу. Две суперразведки не поделили одного специалиста... И ради меньшего людей убирали!
-Неверная формулировка, - отбросил бычок Романов, - суперразведка не смогла перевербовать Владимира Корфа. Понятие чести еще никто не отменял.
Друг согласно кивнул.

-Саша… - тихо прозвучало откуда-то сверху. Вцепившись в перила, на них смотрела Маша. Она только полчаса, как вернулась с работы и собиралась к Анне. И вот теперь, не веря своим глазам, пыталась отделить мечту от реальности.
Романов, позабыв о друге, бросился вверх по лестнице, засмеявшись и скривившись от занывшей вдруг раны, Андрей отправился домой.

Лиза устало опустилась на стул. Сантехник только что ушел, оставив у нее разводной ключ. Она целый день пробегала от кухни к ванной и обратно, то включая, то выключая воду и выполняя еще сотню манипуляций. А еще сколько уборки! В дверь позвонили.
-Вы забыли! – сообщила она, протягивая ключ.
Тяжелый инструмент с грохотом упал на пол. Девушка судорожно сглотнула.
-Живой… Миша…
-Спасибо, что не на ногу, - совершенно серьезно ответил ей муж, наклоняясь за ключом. Лиза автоматически отступила на два шага назад, впуская мужчину в дом.
-Вернулся… вернулся… вернулся, - повторяла она, не пытаясь сделать больше ни шагу.
И только когда Миша деловито закрыл дверь и положил на столик злосчастный ключ, жена бросилась к нему на шею.
-А я уж думал, ты мне не рада! – воскликнул диверсант, зарываясь в такой знакомый запах цитруса и нежности.
-Где сын?
-У мамы на каникулах… Миша… Мой… Только мой… Все вернулись? Все? – спросила она срывающимся голосом.
-Все. Сашка дома, Андрей в штабе. Наверное, дает Наташке интервью, - добавил он с легкой иронией.
-А Корф?
Миша уже не слышал ее. Он держал в руках почти забытое лицо, заново узнавая, заново влюбляясь.
-Ты слышишь меня? Что с Владимиром? Анна ведь… Что с ним?! – страшная догадка заставила Лизу прищуриться, точно свет бил ей в глаза.
Репнин светло улыбнулся и привлек жену к себе:
-Еще раз о нем спросишь, и я начну ревновать, - предупредил он, - дома он, дома… И я тоже… дома… Лиза…
Сантехник еще долго звонил в двери, но, увлеченные друг другом мужчина и женщина его так и не услышали.

Владимир вошел в их квартиру, точно впервые. Знакомые-незнакомые стены. Вещи на вешалке. Анны и Насти. Настины уже на размера два больше. Странно, что дома никого не было. Он вернул ключ под коврик. Бросил вещи на пол, не раздеваясь, прошел по комнатам. Почти ничего не изменилось. Вышивка в пяльцах в кресле. Шкатулка с конфетами. Фото Настиных родителей на ее столе. Владимир с наслаждением открыл коробку и вынул шоколадную конфету. Вкус дома и детства. С озорным выражением вынул из вещмешка, который даже забыл оставить, коробку немецкого шоколада и пересыпал в коробку. Внезапный странный звук привлек его внимание. Кажется, кто-то несвязно лепетал. Должно быть, Анна говорила во сне. Анна! В груди не просто защемило – заболело от сладкого предчувствия встречи. Этой боли суждено было вырваться наружу полустоном – к нему тянул руки его собственный сын.
Владимир медленно закрыл глаза и так же медленно их открыл. Так и есть. В их спальне, в высокой кроватке, рядом с уснувшей Соней, стоял, держась за перильца, Корф-младший. Сын. Его сын. Упрямая челочка, быстрые серые глазки.
Владимир сделал два быстрых шага, и, подхватив ребенка на руки, прижал к себе настолько бережно, насколько только мог.
- Ну здравствуй, сын…
Они тихо покинули спальню, чтобы не мешать Сонечке.
-Здравствуй, родной мой… Ты мой маленький. Ты ведь знаешь, что я твой папа, правда? Ты прости, что меня так долго не было, - объяснял он ребенку, с вниманием его слушающему. Казалось, Володя все понимает.
- А где мама? М? Где наша мама?
-Здесь, - раздался сзади негромкий голос.
Она сделала несколько неловких шагов, стараясь не упасть. Рванулась к ним – родным, долгожданным, любимым. Муж и сын.
-Володя… Володенька! – захлебываясь не то в смехе, не то в рыданиях говорила она, обнимая сразу двоих.
Проснувшаяся Соня стояла, опершись о косяк и улыбалась. Она знала цену ожиданию.
Владимир Корф выдохнул из себя горечь и боль прожитого и, уняв бешено мчащуюся душу, дал себе внутренний зарок больше не воевать. Хватит с него.
Но дело было не в Корфе. Не в его решениях – он уже раз отрекался от войны, когда она сама позвала его. Но теперь… Старуха медленно уходила из этого дома, где ей верой и правдой служили, где каждый исполнил свой трудный долг и отдал ей все, что принадлежало ей по праву. Она уходила, чтобы не вернуться, чтобы найти других, тех, кому еще только предстоит этот путь. Путь, который не под силу сотням и тысячам. Миллионам. Который проходят единицы.
Настя бросила рюкзак в прихожей, устало стянула ботинки, когда ее взгляд упал на пару мужских сапог.
-Не может быть… Папа…
Она бросилась в комнату, зацепившись за рюкзак и растянувшись прямо в коридоре. Владимир с сыном на руках как раз входил в комнату. Настя снабдила свое падение парочкой не самых благозвучных словечек.
Эта заминка дала возможность Корфу опустить ребенка на ковер, потому что в следующую секунду ураган Настя едва не смел его.
-Папа!! Папа!! Я ждала! Я так ждала!!
Владимир счастливо засмеялся.
-Нам еще предстоит разговор о твоем воспитании…

Несколько часов спустя, уложив детей спать, Анна вышла в гостиную. Владимир смотрел в окно, любуясь знакомым пейзажем.
-Володя… - негромко начала Анна, касаясь рукой его плеча, - что дальше?
В ее голосе легко читалась тревога.
-Дальше, - мужчина обнял ее, с незнакомым прежде трепетом касаясь к волосам, - будем жить, Анечка, будем жить…
Песчаная Эфа! Хорошо, что ты его сюда перенесла! Я очень люблю этот фик!!! Аня здесь особенно нравится. Именно такой она мне и представляется чаще всего.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: 1 2 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group