Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1
RSS

Судьба. Рок. Кысмет, Завершен. Маринка - Песчаная Эфа (дуэль)

Авторы: Маринка, Песчаная Эфа
Жанр: Понятно, не драма
Время и место: БН, канон
Пейринг: Владимир/Анна
Примечание: Дуэльный фик. Тема не нова, конечно, но... ""гулять - так гулять, а стрелять - так стрелять !""
Трактир. Молодой мужчина и не очень молодая женщина.
- А имя моей возлюбленной у меня на лбу не написано? – очередная стопка уже пошла, как вода, даже не обжигая душу.
- Да, - закивала в ответ его тётушка. - Это Анна. Но ты должен забыть, пресечь эту невозможную, запретную любовь. Она сестра тебе…
- И ты туда же??? – серые глаза яростно сверкнули. – Нет у меня сестры! Не было, нет, и не будет! Никогда! Тем более, такой!
- Я знаю, что говорю, - Сычиха невозмутимо отняла у него новую рюмку. – В таборе она сейчас, с Михаилом.
- Что?? – Корф поднялся, и не совсем уверенным шагом двинулся к выходу. – Я им устрою морозные лунные ночки!
- Не о том ты думаешь! Не твоя она судьба!
- Посмотрим! – упрямо донеслось от дверей.

Корф действительно отыскал Репнина и Анну у цыган. А дальше был спектакль с дракой, для Шуллера, потом запущенное поместье Забалуева, визит к княгине, снова табор, ночь на морозе, карета Андрея Платоновича, подушка, флакончик… Арест негодяя, сомнения, поиски настоящего убийцы, тайная комната, пистолет в руках княгини, Аня… Спасение, вино, воспоминания, слёзы, первый поцелуй… Уже привычно раздосадованный Репнин, очередная попытка Анны сбежать, неудачная, потом такое же их полуобъяснение.
Утро. Роза Мишеля. Ещё одна попытка всё исправить, Лучик… Конюшня, тет-а-тет с Репниным, вызов на дуэль. Пожар в конюшне, спасение лошадей. Мише повезло больше. Анна обо всём узнала, догадалась, пыталась их возненавидеть. Обоих. Сразу. Но пришла к нему, к Владимиру, к хозяину. Теперь везёт ему? Их несостоявшаяся ночь. Дуэль, задуманный им фарс, чтобы погибнуть. Её вольная. Его коньяк. Лиза… Ошибка. Отъезд Анны. Его полубредовое существование. Ольга. Петербург. Поиски Анны. Короткая вспышка счастья и взаимной ревности. Бал. Арест. Вновь Ангел-хранитель. Опять почти объяснение… и Шишкин. Упоительное возвращение в поместье. Мечты. Снова Ольга. Проблемы-трудности. И всё равно счастье! Объяснение, признание, коленопреклонение, предложение. Её согласие! Пётр Михайлович. Лиза… Анна… Кара. Бенкендорф. Тюрьма. Это всё уже начинает приедаться. Забалуев, Цесаревич… Свобода, дом родной, счастливая невеста! Вопрос. Честный ответ. Обсуждение, осуждение, его поиски выхода, Аннино исчезновение, возвращение. Примирение, решение: бежать! Приготовления. Неожиданное появление (вновь Петра Михайловича). Удар. Но кого приложило сильнее? Непонимание. Разрыв. Кольцо на столе. Какой по счёту её отъезд и побег? Усталость. Мишель. Найден выход – Кавказ. Визит к Долгоруким. Пистолеты. Андрей… Нелепость! Опять тюрьма. Это судьба… Миша нудный. Забалуев – скотина!!! С Бенкендорфом! Тётушка. Пирожки и побег. Модестович. Натали. Столица. Александр. Письмо Анны. Упоминание о Воланж. Разгадка. Дом Забалуева. Подвал. Её долгожданное: «Люблю, люблю тебя...» Возвращение домой, снятие всех обвинений, подготовка к венчанию, планы, мечты, надежды, и…
Страшная находка, затерявшийся черновик в ящике стола, написанный, несомненно, рукой отца: «…В здравом уме и твёрдой памяти, оставляю всё, чем владею, своей родной, признанной дочери, Анне Ивановне Корф.»
Ещё один отчаянный разговор с тётушкой. Визит в тюрьму, к той женщине, к бывшей крепостной, Марфе. Её радость от встречи с найденной дочерью. И бережно хранимые старые письма барона Ивана Корфа, любимого хозяина в прошлом… Ещё одна пошлость. И подтверждение. Тупая боль в сердце. Сестра? Сестра… Сестра. Необратимость? Невозможность счастья? Вновь Кавказ?

Владимир в прострации, один, сидел у пылающего камина, и открытая на столе коробка с пистолетами непреодолимо притягивала его взор. Как избавление. Корф протянул руку, и взял один из пистолетов, проверил, приставил к виску. Дважды так «повезти» не может.
Выстрел. Темнота. Тишина. Покой. Всё.

Как избавление. Корф протянул руку и взял один из пистолетов, проверил, приставил к виску. Дважды так «повезти» не может.
Выстрел. Темнота. Тишина. Покой. Всё.
В доме горит лишь одна свеча. Её пламя играет на алой влаге, каплями падающей на богатый ковер библиотеки. Никто не входит в комнату. Всем страшно.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась от сильного удара. Михаил Репнин в сердцах сплюнул и, в два шага оказавшись около Владимира, вынул пистолет из безвольной руки.
- Между прочим, графин был чистейшего хрусталя, а вино, - он понюхал осколки, - замечательное анжуйское!
Корф не двинулся. Взгляд Мишеля невольно скользнул на разорванный пулей женский портрет.
- А…
- Шёл бы ты, Миш…
Но Репнин не ушел. На пороге появилось еще одно действующее лицо. Точнее, заплаканное личико.
- В-владимир…
Мужчина вскочил, точно вокруг бушевал пожар.
- Да подите же все прочь! И ты, особенно ты!
К её ногам полетел злосчастный листок. Не может быть…
Из дрожащих пальцев листок выхвачен единственным, не потерявшим здравый смысл.
- А вот это вы зря, господа. У меня для вас хорошие новости.
Непонимающий взгляд. Презрительный взгляд. Спокойный взгляд.
- Твоя тетка, Владимир, знает, конечно, много, но она не ясновидящая.
Долгий путанный рассказ.
О любви барона и крепостной. О девочке, принятой княгиней Долгорукой вместо своего сына, умершего родами. Принятого у несчастной крепостной, бежавшей от страшного гнева венчанной жены своего возлюбленного.
О любви князя и графини. О маленькой слабенькой девочке, так и не ставшей ни княжной Долгорукой, ни графиней Белёвской. О байстрючке-девочке, объявленной повитухой мертвой. Оставленной умирать на повивальном столе, пока повитуха боролась за жизнь роженицы. О никому не нужной полумертвой девочке, спасенной соседской кухаркой, ещё молодой, но уже тучной бездетной женщиной.
О Елизавете и Анне. Елизавете Корф и Анне Долгорукой.
- А Сычиха…
- Она не знала этого. Она только выхаживала Анну, уже потом.
- Что теперь? – уставший мужской голос с другого конца комнаты.
- Долгорукий готов признать Анну. Твой отец успел, конечно… Но ты сам знаешь, что бумага горит весьма неплохо…
Лицо Владимира с зажмуренными глазами, почти безумное. Женское личико с закушенными губами. Миг до того, как Репнин станет не нужен.
- К черту бумаги. Уедем в Европу, в другое имение, куда угодно – никто ничего не узнает, никогда, слышишь, любимая?
- Мне все равно. Я люблю тебя.
Губы, руки, дыхание. Смех облегчения. Безумие любви. Понимающая улыбка друга и закрытая дверь.

Какой талант!
Какая краткость!
Всепоглащающая ясность!
Фик - словно бриллиант!



[more]Простите, не удержалась. Но иронии здесь ни капли нет.[/more]
Faina пишет:
Цитата
Какая краткость!
Вот на это и рассчитывала, обычно страдаю велеречием при письме.)) Решила попытать: смогу ли? без деепричастных))

Спасибо, Фаина!)
Как-то настроение такое было... бесшабашное, что ли..? Решила пальнуть).
Спасибо Эфе, что подхватила!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Страницы: 1
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group