Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 След.
RSS

"Правда сердец", Завершен

Название: "Правда сердец"
Автор: Маринка
Рейтинг: PG
Жанр: Роман в стихах
Герои: Анна, Владимир
Время и место действия: без изменений

Примечание:

Итак, тот памятный разговор, когда Анна прямо спрашивает: "Вы любите меня? Это правда?!" А Владимир в прямом смысле уходит от ответа... И их обоих захлёстывают воспоминания, они пытаются разобраться в своих чувствах к друг к другу... Сперва слово Анне, как даме)...
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Правда Анны

I

Вы вышли прочь из кабинета, я осталась,
И всё ещё поверить не могла,
Что Ваша ненависть ко мне, как оказалось,
Любовью пылкой, искренней была!
Но, думаю, и сами Вы не знали,
Какие чувства Вас обуревали,
И почему Вас так сердило вдруг,
То, что за мной ухаживал Ваш друг…
Ужели только потому, что Вы спасали
Его от чар актёрки крепостной?
Или причина здесь была иной,
И Вы меня банально ревновали,
Со своей гордостью в мучительной борьбе,
Не признаваясь самому себе…

II

И вот теперь Вы всё-таки прозрели,
Но поздно сожалеть, увы и ах,
О том, что Вы в душе моей сумели
Убить все чувства к Вам! Остался страх,
И больше ничего… Я Вам не верю!
Подобно не прирученному зверю
Непредсказуемы всегда Вы для меня,
И в жизни моей не было ни дня,
Когда бы я не думала об этом!
Чего Вы добиваетесь сейчас?
Чтоб одалиской стала я при Вас?
Или женой готовы перед светом
Свою дворовую назвать, но страшно Вам,
Что равнодушна буду я к любви словам?

III

Так знайте же, что я могу ответить:
В шестнадцать лет я счастлива была,
Когда мне взгляд Ваш доводилось встретить,
От Вас хоть слова тёплого ждала,
А Вам всё это безразлично было,
И Вас моё присутствие лишь злило,
Вы были так безжалостны ко мне!
А я о Вас мечтала при луне,
Слезами горькими подушку орошая,
И безнадёжно думала с тоской:
«За что же жребий выпал мне такой,
И отчего любовь моя большая
Должна исчезнуть, умереть, уйти,
Едва успев в девичьем сердце расцвести?»

IV

Быть может, я бы умерла от этой муки,
Но Вы ещё учились в Корпусе тогда,
Вы уезжали из поместья, и в разлуке
Мои обиды проходили без следа…
Я Ваши письма к батюшке читала,
Пусть в них ни строчки обо мне, но я мечтала,
Что всё изменится, хотя и знала я
О Лизе Долгорукой, да, моя
Надежда призрачна… Умом я понимала,
Что крепостная Вам не пара, и княжна -
Невеста Ваша, я же Вас забыть должна,
А сердцу этих аргументов было мало,
Оно хотело верить и страдать,
И продолжало чуда ожидать!

V

Шло время, мы взрослели, но не стали
Ко мне Вы лучше относиться, поумнев,
Как прежде взоры Ваши молнии метали,
И в голосе звучал обычно гнев,
А мне ведь нужно было так немного!
Вам предстояла дальняя дорога,
Вы собирались ехать на Кавказ,
И мы с бароном провожали Вас…
Я всё ждала от Вас хоть слова на прощанье,
Стояла белой, ни кровиночки в лице,
А Вы сказали мне: «Заботься об отце!»,
И процедив сквозь зубы это приказанье,
Обняв родителя, Вы сели на коня,
И больше не смотрели на меня…

VI

Вы воевали, я же жадными глазами
Глотала Ваши письма не ко мне,
И на колени встав пред образами,
Молила Господа в полночной тишине
В горячей и бесхитростной молитве
Вас сохранить и уберечь в жестокой битве,
И Ваше имя повторяла без конца,
Не для себя, а ради Вашего отца.
Я исполняла рьяно Ваше порученье:
Старалась только радовать его,
И словно дочь оберегала от всего,
Что бы могло ему доставить огорченье…
Мы говорили с ним о Вас наедине,
А Вы совсем не вспоминали обо мне…

VII

Но Вы в один прекрасный день домой вернулись…
Зашла я к дядюшке, я помню как сейчас,
Всё: и земля, и небеса, перевернулись
В тот самый миг, когда увидела я Вас!
Тогда о чём-то говорили Вы с отцом…
Будто во сне, точёным правильным лицом
Любуюсь я: Вы изменились, похудели,
И возмужали, очень сильно загорели…
Вы подошли, чтоб руку мне поцеловать,
В глаза мои с улыбкой заглянули,
И Ваши очи цвета стали притянули
Меня к себе точно магнит – не оторвать!
И вновь тепло ладони Вашей ощущая,
Я оживала, Вас любя, и всё прощая…

VIII

Недолго наше перемирье продолжалось,
Я с каждым днём Вам всё докучнее была!
Нет, я ничем себя не выдала, сдержалась,
Я всё ещё любила Вас и зла
Вам не желала, дальше надо было жить
Мне худо-бедно… Вы отправились служить
В столицу, и о Ваших приключеньях,
О Вашей жизни в Петербурге, развлеченьях,
Сюда к нам слухи долетали иногда,
О том, что новою красоткой увлечённый,
Даже о Лизе, о невесте наречённой,
Вы позабыли… Что ж, смирилась я тогда,
И перестав о Вас мечтать, решила я,
Что бесполезно всё, не Вы судьба моя!

IX

Я не скажу, что мне легко было сначала
Перебороть любовь запретную мою…
О Вас я как о брате думать стала,
Правда, не любящем совсем сестру свою…
А разве не бывает так на свете?
И день за днём, мне приносили мысли эти
Забвенье, исцеление от мук,
Я занялась прилежней музыкой, и вдруг
Мир новый и прекрасный мне открылся,
И подарил другую мне мечту –
Актрисой стать, в душе заполнив пустоту…
Барон успехами моими возгордился,
И повторял не раз, что мой талант
Достоин дорогой оправы, как брильянт!

X

И дядюшка повёз меня в столицу,
Чтобы Директору театра показать
Во всей красе свою домашнюю певицу…
Мы с Вами встретились, и … Правду Вам сказать?
Почти спокойно, ровно сердце моё билось,
И поняла я, что от Вас освободилась,
Самой себе я удивляюсь, но,
Поверьте, что мне стало всё равно!
А Вы по-прежнему сердились и кричали,
То в лавку за шампанским Вам беги,
То чисть до блеска Ваши сапоги,
И перемены Вы во мне не замечали,
Что ж, значит, так тому и дОлжно быть,
И хорошо, что я смогла Вас разлюбить!
Изменено: Маринка - 20.07.2015 20:49:04
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XI

Я шла по городу в отличном настроении,
И улыбалась всем прохожим я,
Мне предстояло нынче выступление,
И от него зависит вся судьба моя!
Я про себя романс ещё раз повторяла…
А впереди вдруг дама розу потеряла,
Она в корзинке розочки несла,
Одна упала, я цветочек подняла,
А дальше было всё как в страшном сне:
Из-за угла коляска вылетает,
Лошадь несётся и меня чуть не сбивает…
Поручик, ехавший в ней бросился ко мне,
Фуражку сдёрнув с русой головы,
Он по-другому был красив, не так как Вы…

XII

О, да, Владимир! Ваша внешность ослепляет!
Вы демонически красивы, видит Бог!
Точно АдОнис! В женском сердце оставляет
Такая красота больной ожог!
Но разве лишь во внешности всё дело?
Кого же красота Ваша согрела?
Кто Вас согрел любовью искренней, большой?
К кому-нибудь Вы прикипали всей душой
Когда-нибудь? А Михаил - иной,
Хотя я не в карете ехала с гербами,
Но он, в испуге, побелевшими губами
Осведомился, всё в порядке ли со мной!
И подал мне тот позабытый мной цветок,
А я ему оставила платок…

XIII

И я ушла… Я даже имени не знала
Его тогда, и не сказала своего,
И, тем не менее, всё время вспоминала
Улыбку, выправку, и карий взгляд его…
Взор так не схожий с Вашим серебристым,
Не ледяным он был, а тёплым и лучистым…
Я понимаю, что Вы вправе осудить
Меня за то, что смог столь быстро пробудить
Мой интерес поручик мало мне известный,
У крепостных на чувства прав, конечно, нет,
Но мне едва минуло двадцать лет,
А Миша – благородный, милый, честный!..
Так можно ли поставить мне в вину,
Что я поверила Мишелю Репнину?

XIV

Только судьба вновь надо мною посмеялась:
Князь Вашим другом оказался! И моя
Душа оборвалась, я испугалась,
Что он узнает, кто на самом деле я…
Поэтому в тот день на маскараде,
Прочтя восторг и восхищенье в его взгляде,
И что меня уже готов он обожать,
Я от него пыталась честно убежать,
Но нас представили… Потом мы танцевали,
Это был в жизни моей самый лучший миг!
И свет надежды снова в душу мне проник,
И все сомнения, что сердце разрывали,
Исчезли, стихли в одночасье, как гроза,
Когда смотрела я в те карие глаза…

XV

Но оказалось, что за нами Вы следили!
Вы отвели меня в сторонку, руку сжав
Мою до боли, и меня предупредили,
Чтоб я не смела! Зная Ваш горячий нрав,
Я поняла, как мою тайну Вы желали
Раскрыть, но рядом был отец, и вы смолчали…
О, сколько в Ваших взорах ярости огня!
Вы уберечь решили друга от меня…
И только-то? Мне неизвестно по сей день,
Но стоило нам с ним столкнуться снова
У нас в дому, друг другу молвить два-три слова,
Вы появлялись на пороге, словно тень,
И не сводили проницательных с нас глаз…
А я теперь бояться стала Вас!

XVI

Я с Вами не осталась ни за что бы!
Да даже если б дядюшка мне приказал!
Боялась я Вашей неистовости, злобы!
Но, к счастью, мне барон не отказал,
И взял меня с собой… Без промедленья
Мы, как Вы помните, уехали в именье.
Шуллер бумагу очень важную украл,
И Ваш отец, узнав об этом, захворал…
Когда Андрей сказал нам, что арестовали
Из-за дуэли Вас и князя Репнина,
И передал барону Ваши ордена,
Его последнее здоровье подорвали
Известья эти, и совсем лишили сил,
И я молилась, чтоб он это пережил…

XVII

Я так желала для него выздоровленья!
Гнала дурные мысли прочь из головы!
Ведь если б умер он, хозяином именья,
Моим хозяином, тогда бы стали Вы…
И Шуллер мне уже грозил тем, что барон
Не вечен, и, как выражался он,
«Согласен сколько надо потерпеть»,
И что недолго буду я «порхать и петь…»
Я не сдаваться дядюшку просила,
Прислушиваться к доктора словам,
Напоминала, что он нужен мне и Вам,
И что ему понадобится сила,
Чтобы поехать, и за Вас похлопотать…
И он довольно скоро смог с постели встать…

XVIII

И настоял, чтобы в столицу я вернулась…
Приехав, и узнав, что выпустили вас,
Вновь в Мишины глаза я окунулась…
Но Вы на страже были всякий раз!
Как же заботились тогда Вы о Мишеле,
И о приличиях и чести! Не хотели
Меня с ним в Петербурге оставлять,
Когда Вам нужно было уезжать,
И всё-таки оставили, но снова
Предупредив: не преступать черту!
А я, увидев в Вашем взоре пустоту,
Вас даже пожалеть была готова,
Ведь душу Вашу ненависть сожгла,
И Вы не знаете ни счастья, ни тепла…

XIX

В том, что прослушиванье в театр моё сорвалось,
Мне некого винить, кроме самой
Себя… За дядюшку я очень волновалась…
В общем, приехала в поместье я, домой,
В Двугорское, а тут всё было как обычно:
Вы ссорились с отцом уже привычно,
Я репетировала в театре крепостном,
И перемены были лишь в одном:
Вы думаете, я не замечала,
Джульетты повторяя монолог,
Что Вы стояли, скрывшись за полог,
И наблюдали? Что всё это означало?
Любовь к Шекспиру? Страх за друга своего?
Но Михаил в столице был… Так отчего?

XX

Но стало не до этого мне вскоре,
И не до прежних недомолвок и обид,
Огромное нас всех постигло горе:
Ваш батюшка коварно был убит…
В последний час, у его смертного одра,
Мы были вместе с Вами, как брат и сестра,
Я видела, что Вы переживали,
И сожалели об ошибках, тосковали,
Но Вы меня совсем не слышали, не вняли,
Не веря в то, что именно сейчас,
Я искренне простить хотела Вас…
А Вы меня в убийстве даже обвиняли,
И если б не был рядом Михаил,
Мне пережить всё это не хватило б сил…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XXI

Только заботливое князя отношенье
Меня поддерживало как-то на плаву,
Его слова мне приносили утешенье,
Понять давали мне, что я ещё живу!
И не было в его поступках фальши!
Пусть неизвестно мне, что будет дальше,
Но перед ним за эту помощь я в долгу,
И я сказать уверенно могу:
Я полюбила Мишу! Да! Я точно знаю!
А что до Вас, безжалостный мучитель мой,
То мне хотелось бы давно понять самой,
Зачем же я так часто вспоминаю
Наш у могилы разговор в день похорон?
Ну почему Вы не всегда такой, барон?

XXII

Теперь о том, как помогла я Вам, вернее
О том, как «отблагодарили» Вы меня…
Казалось бы, что может быть страшнее
Того ужасного и рокового дня,
Когда мы с Вашим батюшкой прощались?
Но мои беды только начинались!
Сосед с исправником пришли, и заявили,
Что это Вы барона отравили,
И собирались Вас арестовать,
Найдя притянутые за уши улики,
Но, не смотря на Ваш характер, ссоры, крики,
Я не могла поверить в это! Что скрывать?
И я вскочила, и свой голос подала,
И увести в тюрьму Вас не дала…

XXIII

И наши гости восвояси удалились,
А Вы меня спросили, почему
Я это сделала, и очень удивились
Подобному поступку моему,
Но объяснить Вам это всё могла я как?
Я просто знала Вас, и чувствовала так!
Я ощущала всю абсурдность обвиненья!
Вы, вдруг придя в необычайное волненье,
Ушли к себе, забыв о князе Репнине.
Моей находчивостью тоже восхищённый,
И отчего-то несколько смущённый,
Мишель с улыбкой подошёл ко мне…
Он так смотрел! Сиял любовью его взор,
Но моей тайны он не знает до сих пор…

XXIV

Уж сколько раз хотела я ему признаться!
Меня душил обман! И это видел он!
Но не могла я от надежды отказаться!
Сама прервать этот блаженный сладкий сон!
Я вижу, как он восхищён мной, и немею…
Да, я скажу ему, найду слова, сумею,
Пусть это будет завтра, а сейчас,
Ловить улыбку его уст, сиянье глаз!
Я снова малодушно промолчала…
Мишель ушёл, а я посуду собрала,
Полина мимо без ехидства не смогла
Пройти, конечно, и злорадствуя, сказала,
Что вызываете меня Вы в кабинет,
Но, вроде бы, причин для новой ссоры нет?

XXV

Едва войдя, я поняла, что ошибалась…
Прошло не больше часа, но от теплоты
Даже следа, даже намёка не осталось,
Были надменно - холодны Ваши черты,
И сей вид гордого презрения храня,
Вы растоптали, уничтожили меня,
Ведь Вам на чувства мои было наплевать,
Когда Вы приказали танцевать
Мне этот танец на глазах у Михаила…
Вы говорили, что закончилась игра,
И правду всю раскрыть давно уже пора,
И я Вам это униженье не простила,
Это последняя черта была для нас…
И я ушла, сказав, что ненавижу Вас!

XXVI

Вот всё, чего добиться Вы сумели!
Я Вас молила чувства друга своего
Не ранить так, и пощадить… Вы захотели,
Чтобы сама я отказалась от него,
Но я не променяю Михаила
На жизнь в довольстве! Я бежать тогда решила
С Никитой, и мне было всё равно,
Что со мной будет, и страшило лишь одно:
Увидеть в глазах Миши потрясенье,
Сменившее и нежность, и любовь,
Я представляла себе это вновь и вновь…
И вот, с Никитой мы покинули именье,
Но далеко уйти нам не пришлось,
Вам обнаружить без труда нас удалось…

XXVII

Вы были так спокойны! Будто знали,
Что никуда не деться мне от Вас!
Былиночку какую-то жевали,
Знакомая усмешка на дне глаз…
Велели в дом отправиться Никите,
А мне сказали, что его освободите,
Как только Ваш приказ исполню я,
Я покорилась, такова судьба моя,
И участь крепостной… Тот, кто испил
До дна чашу такого униженья,
Поймёт подобный выбор мой и отрешенье…
И долгожданный Вами вечер наступил,
Мишель опаздывал, а я молила Бога,
Чтоб он повременил ещё немного…

XXVIII

Я танцевала перед Вами, исполняя
Свою последнюю решающую роль…
Ваш взор горел огнём опасным, причиняя
Коже моей почти физическую боль,
Я извращённо получала наслажденье
От этого, я мстила Вам за униженье!
Да, я являюсь Вашей крепостной,
И всё же не были Вы властны надо мной!
Гордыню Вашу в прах низвергла я!
И тут раздался голос Михаила…
И посмотрев в его глаза, я ощутила,
Что умерла надежда робкая моя…
Он вышел, не сказав мне ничего,
Я побежала догонять его…

XXIX

Зачем Вам знать, как на коленях я молила
Его одуматься, в глаза мне посмотреть,
Простить меня, но не смогла, не убедила,
И он уехал… Мне хотелось умереть…
И никаких вопросов, кроме одного:
«Ну, что, барон, добились своего?!»
И я вернулась к Вам, мой господин!
А Вы в столовой продолжали пить один…
Я тоже выпила… Потом я танцевала,
Я начала Вас искушать и соблазнять…
Как мне хватило силы? Не могу понять!
Во мне слепая ярость бушевала,
И я хотела маску с Вас сорвать!
… Вы стали руки мне и тело целовать…

XXX

«Хозяин!» - как-то это получилось
Сказать с презрением, и Вы в себя пришли,
Выгнали вон… А если б всё тогда случилось,
Клянусь, меня на утро мёртвой бы нашли!
Это бесчестием прямым бы называлось!
Сердце моё на ласки те не отозвалось!
Хотя, в тот вечер я уже была мертва,
Поэтому, все поцелуи и слова,
Что говорили утром Вы другого дня,
Когда Вы, несколько смущаясь и робея,
Об унижении всеобщем сожалея,
Пришли просить прощенья у меня,
Только обиду снова вызвали в душе!
Поздно, барон! Я Вам не верила уже!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XXXI

Потом Вы вызвали меня, и сообщили,
Что правоты своей не в силах доказать,
И, уезжая, Вы продать меня решили
В театр… Я не знала, что сказать,
И что подумать! Почему Вы изменились?
Ужели только потому, что Вы добились
Цели своей, и Михаил меня не смог
Простить? Я Вас не понимала, видит Бог!
Но за заботу всё же поблагодарила,
О лучшей участи несчастная раба
Мечтать не может! Что ж, театр – моя судьба!
И собираясь уходить, я Вас спросила,
Нет, посоветовала мужем стать княжны…
А Вы признались, что в другую влюблены…

XXXII

Но без надежды на взаимность, вероятно,
И я тогда Вас пожалела вновь,
Уж слишком это было мне понятно –
Какая пытка – безответная любовь…
Я всяческих удач Вам пожелала,
И кто та девушка, я так и не узнала,
И сомневаюсь до сегодняшнего дня
В том, что в тот день Вы говорили про меня…
Ну, вот… уехать я в столицу не успела,
Меня Модестович насильно задержал,
И увезти в Архангельск угрожал…
Мишель вернулся, и дошло до денег дело,
За то, что Шуллер хоть на час повременит.
Опять я испытала жгучий стыд!

XXXIII

Никита охранять меня остался,
Поклявшись, что меня никто не увезёт,
А Михаил, тем временем, пытался
Договориться с Забалуевым, но тот
Не уступил, и князь Репнин, не видя
Другого выхода, всем сердцем ненавидя
Несправедливость, предложил мне с ним бежать,
А я на это стала возражать:
Зачем ему такие трудности? К чему?
Мишель твердил, что моей жизни угрожает
Опасность, и меня он уважает,
А нужно было лишь сказать ему
Простое слово, что он раньше часто мне
Шептал, когда мы были с ним наедине…

XXXIV

Но он не смог, не смел сказать это рабыне!
Князь вышел, и с тоской я поняла,
Что не дождусь я этих слов отныне
От Михаила, и его любовь прошла,
Не выдержав препятствия такого…
Уже в Архангельск ехать я была готова,
Меня здесь больше не держало ничего…
Как вдруг, Никита появился, по его
Словам, князь при смерти буквально находился,
И напоследок хочет повидать меня…
Когда он ехал в табор, то упал с коня,
И головой ударившись, разбился!
От вести той оборвалась душа моя,
И за Никитой в табор поспешила я…

XXXV

И как во мне рассудок цел остался?!
Я не соображала ничего!
А Михаил живой - здоровый оказался!
Я страшно рассердилась на него
За то, что он, моими чувствами играя,
Так поступил! А я летела, обмирая,
К нему через болота, лес ночной!
И вот, в итоге стала беглой крепостной!
И что же мне теперь-то делать было?
Ну, не в поместье возвращаться же назад?
И снова Мишин тёплый карий взгляд
Сиял мне в сумерках… А я его любила,
И я поверила ему, осталась с ним,
Он согревал меня дыханием своим…

XXXVI

И всё исчезло, кроме нас, я потеряла
Чувство реальности, и, может быть, пошла
На то, за что потом себя бы укоряла,
Но, к счастью, к нам цыганка Рада вдруг зашла,
И пригласила у костра нас вечерять…
«СПАСИБО, Господи!» - мы стали повторять,
И Миша, выдавив смущённую улыбку,
Сказал, что мы едва не сделали ошибку…
Совсем стемнело, костерок наш догорает,
Над ним ещё виднелся лёгкий дым…
Романс цыганский я исполнила с Седым,
А Миша слушал, ветерок играет
Вихрами его русой головы…
И тут внезапно появились Вы…

XXXVII

И, прямо скажем, сильно удивились,
Когда Вы здесь увидели меня,
На Михаила сразу напустились,
И вот, на друга нападая и виня,
Кричали Вы, и Миша тоже взвился,
Но в табор Карл Модестович явился…
Я спряталась… Устроив представление,
Разбили князю Вы губу без сожаления,
Так убедительно сыграли Вы, барон,
Что и Модестович сим действием увлёкся…
А князь Репнин вновь от меня отрёкся,
И был столь искренен в минуту эту он,
Что даже я поверила ему,
И больно стало сердцу моему…

XXXVIII

Но долго горевать мне не случилось…
В дом Забалуева хотели в эту ночь
Пробраться вы, я с вами напросилась,
Я чувствовала, что могу помочь!
Мужчины! Женщин вы глупее не считайте!
Я же отличный план придумала, признайте!
А как охранников я ловко отвлекла,
И в дом заветный вам проникнуть помогла!
Именье ветхостью, конечно, поражает!
Почти нет мебели, и крысы на полу,
Всё паутиной заросло в углу…
И как тут Забалуев жизнь изображает?
Мы посчитали, что княгиня знать должна
Об этом, в табор возвратилась я одна…

XXXIX

Там неожиданно я с Лизой повстречалась,
И о себе всю правду рассказала ей,
Потом Модестовичу вновь чуть не попалась…
Раде пришлось дать кое-что мне из своей
Одежды… Вы меня, вернувшись, не признали
В цветастой юбке и цыганской пёстрой шали!
Лица у вас обоих были хороши!
И посмеялись все мы вместе от души…
Спустилась ночь, Вы охранять меня решили,
И Мише тоже расхотелось сразу спать…
«Тогда Вам первому, Владимир, заступать, -
Сказала я, - раз Вы всё это предложили!»
Князь через два часа Вас должен подменять,
Ушёл поспать, а Вы остались охранять…

XL

И вот, в кибитке, продуваемой ветрами,
Лежала я, пытаясь угадать:
Что ждёт меня? И что случилось с Вами?
Вы заставляли меня мучиться, страдать…
Зачем же нынче, в этот час ночной,
Вы коченеете здесь ради крепостной?
Что же Вам нужно от меня теперь, барон?
С этими мыслями я погрузилась в сон…
А утром Рада, торжествуя, сообщила,
Что князь всю ночь провёл в объятиях её,
Но я сдержалась, сохранив лицо своё…
Нет! Я не верила в измену Михаила,
Просто… не вправе я принять его любовь!
И я решила в Петербург податься вновь…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XLI

Но в таборе я вас обоих не застала,
Пошла на кладбище… И там князь Михаил
Меня нашёл, а мне всё безразлично стало:
Кто мой хозяин, кто барона отравил…
Ведь ничего нельзя уже исправить!
И попросила князя я меня оставить…
Мишель тогда мне предложил друзьями быть,
А я сказала, что хочу его забыть!
Он обещал помочь, а мне нужна любовь!
И жалости одной мне было мало!
И только друга в нём я видеть не желала!
Репнин уехал… У меня застыла кровь,
И холод вдруг разлился по спине:
Модестович неспешно шёл ко мне…

XLII

Так я перед княгиней очутилась,
Шуллер сумел хозяйке беглую вернуть…
А та сперва почти совсем и не сердилась,
Но стоило барона мне упомянуть,
Как она тут же моментально разъярилась,
В грехах каких-то обвиняла, и грозилась
Клеймо мне выжечь раскалённой кочергой…
Я никогда её не видела такой!
На счастье, Сонечке случилось вдруг вмешаться,
Придя в себя, и прекратив меня терзать,
Княгиня Марья на конюшне привязать
Меня велела… И герр Шуллер рад стараться…
Спину ломило, руки тоже затекли,
Хотя меня плетьми и не секли…

XLIII

Не знаю, сколько я так простояла,
Час, или два… Модестович опять
Ко мне полез… И оттолкнуть сил не хватало,
Приняв всё это за покорность, отвязать
Шуллер решил меня, но сильно просчитался,
Я вырвалась, и убежала, он остался,
Замешкался… А у меня тайник
В библиотеке был: в одной из старых книг
Свои я сбережения хранила,
Я прибежала туда, деньги те нашла,
И как назло Полина вдруг зашла,
И почему-то сразу же решила,
Что эти деньги я украла у неё,
И заперла меня! Представьте же моё

XLIV

Отчаянье… Я знала, что сейчас вернётся
Полина с Шуллером, как и грозилась мне,
И всё по новой для меня начнётся,
И я была готова к худшему вполне…
Мне оставалось только верить в чудеса!..
За книжным шкафом вдруг я слышу голоса…
Там кто-то есть? Дотронулась легонько
До книг на полке, отъезжает шкаф тихонько,
И потайное помещенье предо мной,
А за портьерой скрыта комната другая…
Иду я далее, Ваш голос узнавая…
Вид у княгини был безумный и больной,
В руках она сжимала пистолет!
И времени придумать что-то просто нет!

XLV

Сила какая-то меня тут подтолкнула,
Я равнодушной оставаться не смогла
К картине этой, в комнату шагнула,
И на себя вниманье отвлекла…
Никто тогда не пострадал, кроме рассудка
Несчастной Марьи Алексеевны… Не шутка
Была под дулом пистолета побывать!
Да, испугалась я ужасно! Что скрывать?
Вашего батюшку мы вспомнили, взгрустнулось,
Слёз подступивших не сумела я сдержать,
Расплакалась, меня Вы стали утешать,
К себе прижали… Я в плечо Ваше уткнулась,
А Вы шептали что-то ласковое мне…
Но наяву ли это всё? Или во сне?

XLVI

Ваши глаза были так близко… Заглянула
Я в эти очи, чтоб увидеть правду мне,
И словно в омуте глубоком утонула
Я в их бездонной серебристой глубине,
Они лишили воли и околдовали…
Вы осторожно, нежно вдруг поцеловали
Меня… Я Вас не оттолкнула, но испуг
Вернулся в душу: враг Вы мне, или же друг?!
Что это было? Как же можно? Вы шутили,
Вели непринуждённый разговор,
Улыбка на устах, искрился взор,
Вы совершенно окончательно смутили
Бедную девушку! Нет, выход здесь один –
Бежать! И тут вошли Андрей и князь Репнин…

XLVII

Князь Долгорукий возвращает Вам именье,
Которое у Вас княгиня отняла.
Во взгляде Миши я читаю осужденье,
Как будто в чём-то виновата я была…
Слова и тон его меня очень задели,
И подтвердила я ему, что, в самом деле,
Я – просто Ваша собственность, увы!
И поступлю так, как прикажете мне Вы…
И вышла… Но я всё уже решила:
Я в Вашем доме оставаться не могла!
В дорогу быстро свои вещи собрала,
С Варварой попрощалась… Я спешила!..
Одно желанье – ВСЁ ЗАБЫТЬ – в сердце моём!
Вдруг на конюшне появились вы, вдвоём…

XLVIII

Однако я не растерялась, и сказала,
Что только исполняю Ваш приказ,
И еду в театр, в Петербург! Изображала
Наивность, а в душе боялась Вас!
Мишель доволен был, и даже порывался
Меня туда сопровождать, шутил, смеялся,
Но опускать не собирались Вы меня,
Вы передумали, спокойствие храня,
Вы заявили, что я Ваша крепостная,
Тут князь признался, что хотел меня купить,
Мне снова стало так обидно! Может быть,
Ему нужна я как любовница простая
И содержанка? А венчаться он всерьёз
Со мной не думает? Я не сдержала слёз…

XLIX

И убежала… Я запуталась, не знала,
Что делать, чему верить, чего ждать?
Вы изменились, но я Вас не понимала!
Вы не торопитесь меня освобождать,
И в чувствах Мишиных я стала сомневаться…
Нет! Дальше не могло так продолжаться!
Поэтому, я и пришла к Вам в кабинет,
Чтоб на вопросы эти получить ответ,
И прямо Вас спросила, что причиной?
Зачем Вы мучите, терзаете меня?
И в Вашем взоре столько боли и огня
Увидев вдруг, я осознала, что личиной,
Лишь маской Ваша ненависть была,
В Вашей душе и в сердце страсть, любовь жила!

L

И Вы боролись с ней то холодом презренья,
То лютой яростью! От этого огня
Злобы и ненависти не было спасенья!
А оказалось, что Вы любите меня!
Вам удавалось хорошо это скрывать,
Когда меня Вы заставляли танцевать!
И Вы хотите, чтобы я всё позабыла?
Пытаетесь исправить то, что было?
Но опоздали Вы, я Вам не доверяю!
Сгорели чувства мои в страшном том огне!
Вы слишком долго душу рвали мне
И унижали! Я Вам повторяю:
Я Вас боюсь! Даже такого! Потому,
Что больше Вас боюсь сейчас… СЕБЯ саму…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Правда Анны
(Часть II)

I

Моё открытие меня так взволновало,
Что эту ночь я провела без сна.
Себе лишь два вопроса задавала:
КТО нужен мне? Ваша любовь… Сулит она
Мне счастье, или всё-таки угрозу?
Войдя в столовую, увидела я розу
Очень красивую, но кто принёс её?
Вы или Миша? Сердце бедное моё
Теперь ответа точного не знало…
Зачем вообще я думаю о Вас?!
Что же в душе своей я чувствую сейчас?!
И разве я в шестнадцать лет страдала мало
От безнадёжной, безответной страсти той,
Чтобы опять увлечься призрачной мечтой?!

II

Мишель зашёл со мною попрощаться –
У Долгоруких будет он гостить;
Сказал, что мы и дальше будем с ним общаться,
Ещё раз попросил его простить…
Конечно, на него я не сердилась,
Но в отношеньях наших что-то надломилось,
Какое будущее может быть у нас?
Вдруг Михаил заговорил о Вас,
Князь мне решил по-дружески помочь,
И дать совет, а я напомнила ему,
Какую боль душе и сердцу моему
Он причинил в ту роковую ночь,
Когда молила я его меня понять,
А он меня, Бог знает в чём, стал обвинять…

III

Припомнила, как князь хотел меня оставить,
И был холодный и безжалостный такой,
Но Михаил поклялся всё исправить,
Если не нужен мне никто другой,
И в моём сердце до сих пор лишь он один,
А Вы не боле для меня, чем господин…
Я не дала ясный ответ… Мы распрощались…
Со мною с детства Вы жестоко обращались…
Кто с Вами мы теперь? Друзья? Враги?
Что делать мне? Что со мной станется потом?
И вот, стояла я, задумавшись о том,
И Ваши вдруг услышала шаги…
Кровь мои щёки сразу обожгла…
Зачем вчера я с Вами так себя вела?!

IV

Зачем явилась в кабинет и всё узнала?
Как я смогу в Ваши глаза сейчас взглянуть?
Всё только хуже и запутанней лишь стало!
И мне уже себя не обмануть:
Мне сил не хватит бесконечно Вас бояться!
Я не успела убежать, пришлось остаться…
Ваш взгляд и голос был теперь совсем иной…
Вы признавались в своих чувствах крепостной!
Вы, приказавший танцевать мне Саломею,
Спросили, смеете надеяться ли Вы,
Что я на них отвечу, но, увы,
Я дать такого обещанья не сумею…
Как разобраться в том, что чувствовала я?
В смятении была душа моя…

V

А Вы ещё спросили осторожно:
Могло ли всё у нас иначе быть?
И я ответила Вам честно: да… возможно,
Но прошлого не изменить и не забыть…
За откровенность Вы меня благодарили,
А позже мне котёнка подарили…
За чем-то на конюшню я зашла,
И Вас с котёнком на руках я там нашла…
Вы тискали и гладили его,
На ушко нежные слова ему шептали…
Нет, всё-таки Вы изменились, Корф, и стали
Другим… Но что причиною того?
Или в душе ранимым были Вы всегда?
Как на меня смотрели Вы тогда!

VI

Вы любовались мной с улыбкой, я смущалась;
Мишель прервал наш tête-à-tête… И я ушла…
Ах, если б в тот момент я догадалась!
Когда б я знала, до чего вас довела
Эта любовь, что вы решите драться,
То непременно бы нашла предлог остаться!
Не допустила б этой ссоры никогда!
И ведь предчувствовалась в воздухе беда!
Она над вашими нависла головами,
Подобно туче, заслонившей солнца свет!
Вы же друзьями были столько лет,
Но я как кошка пробежала между вами!
Вам раньше было нечего делить,
Теперь готовы вы друг друга пристрелить!

VII

Непостоянный Вы, Владимир, это точно!
В библиотеку заглянув, я постучать
Забыла, и случайно, не нарочно
Вам помешала… Вновь Вы начали кричать!
И я, обидевшись, уйти уже хотела,
Но Вы сказали, что у Вас ко мне есть дело:
Люблю ли я ещё Мишеля Репнина,
Спросили Вы… А разве я должна
Отчитываться в чувствах перед Вами?
Я – крепостная, положение моё
Любить князей мне права не даёт!
И это всё прекрасно знаете Вы сами!
Вы посоветовали мне о том сказать
И Михаилу, прекратив его терзать…

VIII

Я Вам уже однажды говорила,
Что не смогу Мишеля обмануть!
Зачем Вам нужно, чтобы я его забыла?
Пытаетесь себе расчистить путь?
Но Вы меня на это уверяли,
Что счастья Вы такой ценой бы не желали…
Спросили, верю ль я хотя бы в глубине
Своей души, что суждено быть с Мишей мне
Теперь, когда известно Михаилу,
Что я – дворовая? Любовью быть от всех
Скрываемой, простой игрушкой для утех,
Дарящей вместо счастья муки, мне под силу?
На что бы я себя и князя обрекла?
Да, с этим я не согласиться не могла…

IX

Терзал мне душу разговор о неприятных
Вещах таких… Да, были правы Вы, барон!
Я – крепостная, Миша – князь, и самых знатных,
Самых красивых девушек достоин он!
Чтобы обузою не стать для Михаила,
Поехать тотчас к Долгоруким я решила,
Сказать ему, что ничего не может быть
У нас, и мы должны друг друга позабыть…
Но, ожидая, чтобы лошадь запрягли,
Я со своим котёнком заигралась,
И не заметила, как я одна осталась,
Снаружи запер кто-то дверь, и подожгли
Конюшню… Билась и стучалась я в дверь ту,
Пока не провалилась в темноту…

X

Лицо испуганное князя Михаила
Смертельно-бледное, и комната моя,
Я – на своём диване – вот, что первым было
Мною осознано, когда очнулась я…
Вспомнив зачем я на конюшне оказалась,
И раз уж князь Репнин был здесь, я попыталась
Ему всё объяснить, и вновь и вновь
Твердила, что мне не нужна его любовь,
А он не верил, не желал меня оставить…
И вдруг в дверях увидела я Вас…
Мне столько Вам хотелось высказать в тот час,
И стало мне тогда понятно, что лукавить:
Вы оба – двое самых близких мне людей!
Но с губ моих слетел вопрос про лошадей…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XI

Ещё в себя я не пришла после пожара,
И всё-таки решила вниз сойти…
Зачем дуэльных пистолетов пара
Нужна? Другого объясненья не найти!
Мне стало дурно, закружилась голова…
И я ничуть не сомневалась, что права!
Вы собирались драться на дуэли!
Из-за меня! Да вы в своём уме ли?!
Вы оба! Так я думала тогда;
Взяла один их пистолетов… Как же быть?
Не лучше ль будет сразу мне себя убить,
И устранить причину ссоры навсегда?
Я также пристрелить была не прочь
Обоих вас, чтоб горю вашему помочь!

XII

В этот момент вы в кабинете появились
Вдвоём… Как братья, неразлучные в веках!
Мои мучители! Вы очень удивились,
Увидев пистолет в моих руках!
И я на вас оружье навела,
Я ненавидела обоих, и была
В таком отчаянии, готова умереть,
Или убить вас, чтоб из памяти стереть
Вообще воспоминание о вас!
О, если б только мог забыть всё разум мой!
Вы предложили сделать выбор мне самой,
А мне хотелось одного сейчас:
Избавиться от вас обоих! И любовь
Мне не нужна, когда цена ей – чья-то кровь!

XIII

Когда за Лучиком полезла я, сломалась
Одна ступенька… Подхватил меня Мишель,
И сжал в объятиях, но я не собиралась
Прощать ему вашу безумную дуэль!
Я в свою комнату вернулась, прилегла,
И ни о чём другом я думать не могла!
Я этого не допущу, не потерплю!
Репнин зашёл… Я притворилась, будто сплю,
Князь рядом сел, и стал со мною говорить
О том, как он устал от этого вранья,
И всё равно ему, что не дворянка я,
Что без любви моей нет смысла дальше жить…
Мне сами Небеса давали знак,
Что я должна остановить вас! Только как?

XIV

Я знала, как Вы метко можете стрелять,
Вы – мой хозяин… Я была всему виною,
И я решилась к Вам пойти и умолять
Вас отменить всё… Боль и страх владели мною,
Я честь свою хотела в жертву принести,
Чтоб Михаила от погибели спасти…
Так я себя наивно убеждала,
Но в глубине души не меньше б я страдала,
Если бы Миша на дуэли Вас убил,
Я б не смогла простить убийцу никогда!
Я быть твоей навек согласна… Навсегда…
Ты мои губы нежно, страстно, жадно пил…
И я тянусь к тебе, лобзания ловлю,
Но не могу сказать, что я ТЕБЯ люблю!

XV

Всё в прошлом! Называйте это как угодно!
Не знаю… Но моя любовь к тебе прошла,
Считала я… Вы поступили благородно,
И приказали мне уйти, и я ушла…
Чего добилась я? Зачем к Вам приходила?
Кого же я тогда действительно любила?
На это Вам одно отвечу я:
Терзалась и рвалась душа моя,
И я сама не понимала ничего!
Я лишь желала, чтобы выжили вы оба!
Переплелось всё: нежность Миши, Ваша злоба,
Забота Ваша, и предательство его,
Попытки князя всё вернуть назад,
И полный боли и отчаянья Ваш взгляд…

XVI

Какая горькая ирония судьбы!
Себя Еленой я Троянской ощущала…
Дерутся господа из-за рабы!..
И я на Варю сорвалась, и накричала
На бедного Никиту ни за что…
Я как в дыму… Последней каплей стало то,
Что дама незнакомая пришла,
И мне платок от князя принесла,
Что я оставила ему при первой встрече…
Как напугал ту женщину мой бледный вид:
Я же подумала, что князь уже убит!
О промедлении быть не могло и речи!..
И в тот же миг, себя не помня от испуга,
Я кинулась спасать вас друг от друга!

XVII

Но по пути перевернулись сани,
Никита из-под них извлёк меня…
Его я заклинала Небесами
Не мешкать… Подсадил меня он на коня,
И я одна по лесу дальше полетела,
Страшно боялась опоздать, но я успела!
Вы в Михаила целились как раз…
Снова и снова я просила Вас
Остановиться… Только разве я могла
Слезами горькими разжалобить Вас? Нет!
Тогда второй дуэльный пистолет,
Который на снегу лежал, я подняла…
И пригрозила Вам, что Вас убью,
Если не бросите затею Вы свою…

XVIII

«Стреляйте, Анна! – отвечали Вы на это. –
Что же Вы медлите?» И подошли тогда
Ко мне вплотную Вы, и дуло пистолета
Приставили, направили туда,
Где бьётся Ваше сердце… Я дрожала…
А Вы просили, чтобы на курок нажала
Сама я, и избавилась тотчас
Одним движеньем пальца бы от Вас,
От ненавистного мучителя… Жестокий!
Вы знали, что разряжен пистолет,
И пули никакой там вовсе нет,
А я не ведала! И в обморок глубокий
Была готова я упасть, лишившись сил,
Но пощадил меня князь Михаил…

XIX

Он объяснил, что я ничем Вам не грозила…
И Вы сказали, что закончена дуэль,
Что я без выстрела Вас наповал сразила,
А победитель и избранник мой – Мишель…
И Вы бумагу вдруг какую-то достали…
Я не могла поверить! Вы мне волю дали,
Освободили крепостную от оков!
Я перечитывала подпись: барон Корф…
Владимир Корф! Ваш быстрый почерк… Неужели
Моё заветное желание сбылось?
И Вы смогли, найти Вам силы удалось,
Через себя переступить сумели!
Гордыню в сердце победили Вы своём…
И Вы ушли, оставив нас вдвоём…

XX

И даже воздух стал другим! Меня пьянила
Такая радость! Не задумывалась я,
Что будет дальше, но чуть позже уловила
Сомненья в Мишиной душе душа моя:
Князь Михаил как будто растерялся,
Хотя и сам себе, конечно б, не признался
Он в этом… Обещал, что будет всё у нас
Теперь прекрасно! Я вдруг вспомнила о Вас,
Не знаю, почему… Перед глазами
Опять стоял ночной наш разговор,
Ваш потемневший в полумраке взор,
Блеснувший вдруг непрошено слезами,
Которые пытались Вы сморгнуть…
Такого мне не позабыть, не зачеркнуть!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XXI

Мы с Мишей праздновали жизни моей вольной
Начало… Живы все, со мной князь Михаил,
И я – свободна, наконец! Я быть довольной,
Счастливой изо всех пытаюсь сил,
Но что-то мне покоя не давало…
Чего же мне ещё не доставало?
Не знала я… Мишель меня стал целовать,
Закрыла я глаза, и… Что скрывать?
И… мне в мгновенье это показалось,
Что это Ваши губы, руки… И не он
Со мною был сейчас, а Вы! Всё это сон…
Да что ж со мной?! Саму себя я испугалась,
И чтоб развеять тот мираж, заговорила,
Призналась Мише, что к Вам ночью приходила…

XXII

И он не понял, не простил, ушёл опять…
И что мне делать оставалось? Лишь рыдать,
Оплакивать злой рок… Мне не понять
Сердце своё! Как я осмелилась мечтать
О том, что мы с Мишелем будем вместе?!
И возвратилась я тогда в Ваше поместье,
Варвара радоваться было начала,
И тоже ничего не поняла,
Когда я ей беду свою открыла…
Тут Вы вошли, но я Вам солгала,
Что слёзы те мои – от лука, не смогла
Сказать о ревности, сомненьях Михаила…
И я решила, что театр исцелит
Меня, судьба мне стать актрисою велит!

XXIII

Но Михаил Вам рассказал, что мы расстались,
И Вы нашли меня, надежды не тая,
Воспряли духом Вы, и выяснить пытались,
Зачем и от кого бежала я…
А я в себе хотела просто разобраться,
И не могла в Вашем имении остаться!
Я всё ждала каких-то слов от Вас… Увы…
Я не призналась Вам ни в чём, смолчали Вы…
Зашёл Мишель, мы с ним простились, пожелали
Друг другу счастья, встретить новую любовь…
Не зная, свидимся ль когда-нибудь мы вновь,
Поцеловались мы, но оба понимали,
Что этот поцелуй – последний… Что ж,
Когда в душе доверья нет, все клятвы – ложь…

XXIV

И вот меня Вы провожали до кареты,
В последний раз смотрю на Вас… Что впереди?
Я уезжаю навсегда… При мысли этой
Сжималось сердце у меня в груди,
И мне невыносимо трудно было
Покинуть дом, который я всегда любила,
Здесь я играла и училась, здесь росла,
И столько разного всего пережила!
Скучать я буду по реке, по деревам
В нашем саду, и по плакучей той раките,
Что у реки, по милой Варе, по Никите,
Даже по Поле, и ещё, барон, по Вам…
Я поняла это, иеня вдруг осенило,
И всё же я отъезд не отменила…

XXV

Уехала, одна жить в Петербурге стала
В особняке Вашем… И вспоминала Вас
Всё чаще: книгу ли какую я читала,
Романс ли пела… Получив отказ
В театре, я решила к Вам не возвращаться…
Нет, я не Вас боялась! Можете смеяться…
Рабыней честь сберечь сумела я свою,
Думала я, а вдруг теперь не устою?
Да, злиться, знать, что мы – враги, мне легче было,
А как же с Вами мне сейчас себя вести?
В душе шептал лукавый кто-то мне: «Прости,
Вернись, ведь ты его когда-то так любила!
Ты не забудешь его голос, его взгляд,
Те поцелуи на устах ещё горят…»

XXVI

Нет! Я не буду Вашей содержанкой!
И не пойду на поводу страстей!
Пусть лучше стану гувернанткой я, служанкой!
Пению, музыке могу учить детей,
Не пропаду я! Порешив на том,
Я в тот же час покинула Ваш дом…
И я по улицам заснеженным бродила…
Да, на словах, как оказалось, проще было
Жизнь новую, свободную начать!
Не знала я, что делать мне? Куда пойти?
Где мне работу, где ночлег найти?
Никита прав, не в двери же ходить стучать?
На лавку села я тогда, глаза закрыв…
Разумен ли, на самом деле, мой порыв?

XXVII

«Быть может, я горда безмерно и упряма?
И ничего-то не могу сама?» -
Мелькнула мысль. Вдруг обратилась ко мне дама,
Судя по виду – благородная весьма.
Увидев, что со мной стряслось несчастье,
И проявив ко мне сердечное участье,
Мадам присела со мной рядом, и была
Очень внимательна, добра, и так мила,
Что рассказала я о трудностях своих,
О том, что знаю я французский, петь умею…
Мадам Воланж мне предложила пойти с нею:
Я при талантах и достоинствах моих
Ей буду помогать занять гостей…
Я не заметила расставленных сетей…

XXVIII

Во всём доверилась той даме без опаски,
И привела она меня в роскошный дом…
Мадам казалась доброй феей мне из сказки!
Я отогрелась и поела, а потом,
Устав от этих треволнений, задремала…
А на другое утро я узнала,
Зачем я этой женщине нужна,
И как я развлекать гостей должна…
Нет! Лучше умереть! Замёрзнуть! Содержала
Эта мадам публичный дом… Так неужель
Свободной стала я, чтобы попасть в бордель?!
И без вещей, схватив накидку, я сбежала,
Опять в большом холодном городе одна,
Я вся продрогла, и была так голодна!..

XXIX

И у меня подарок дядюшки бесценный
Остался только, памятный навек…
Бегу… Вдруг вижу – впереди идёт военный,
Поручик – значит, благородный человек,
Он со спины похож на Вас был… Я решилась,
Я догнала его, и с просьбой обратилась…
Но ожерелье увидав, этот нахал
Меня воровкой обозвал, и намекал…
В общем, я вырвалась, и убежала прочь,
Моё колье в руках осталось у него…
Ну почему все так жестоки?! Отчего?!
Неужто же никто не может мне помочь?!
Блуждая, вновь я к своей лавочке пришла…
И там мадам Воланж меня нашла…

XXX

И мне, казалось, нет уже спасенья:
Лакей мадам не разжимал железных рук!
Каким же счастьем было в то мгновенье
Услышать голос Ваш, и Вас увидеть вдруг!
Невероятно! Как же Вы меня нашли
В огромном городе? И всё-таки спасли!
И я прильнула к Вам, к спасителю-врагу…
И осознала, что я больше не могу
И не хочу себя обманывать: пыталась
Сбежать я от себя, а не от Вас,
Время над чувствами не властно! И сейчас
Душа моя душой той девочки осталась…
И ясно стало сердцу моему:
Я Вас люблю… Наперекор всему!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XXXI

В наш петербургский особняк мы возвратились...
Такой заботой окружили Вы меня!
Укрыли пледом… И глаза Ваши светились
Каким-то новым светом, ярости огня
Уже в них не было… Кружилась голова
Моя слегка, я не могла найти слова,
Чтоб объяснить Вам, что со мною стало…
Страницы прошлого я в памяти листала,
Но представлялось по-другому всё теперь:
Все униженья, недомолвки, ссоры, крики,
И даже роковой тот танец дикий…
Гордыня, ревность – этот страшный лютый зверь,
Терзали Вас и мучили тогда,
И я простила Вам всё это навсегда…

XXXII

Ведь Вы совсем другой на самом деле,
Хотя под маскою старались это скрыть.
Вы – благородный, умный, смелый! Вы хотели
Меня из сердца вырвать и забыть,
В душе таили за презрением безбрежным,
Что быть умеете заботливым и нежным…
Но это было прежде, а сейчас
Тепло улыбки, нежность взора Ваших глаз
Мои сомненья гнали прочь! Я верю чуду,
Название которому – любовь!
Во мне надежда оживала вновь,
Что счастлива и я отныне буду!
МЫ будем счастливы! Потом, глаза закрыв,
Мы целовались, всё на свете позабыв…

XXXIII

Но, оказалось, в Вашем доме гости были,
Вернее, гостья… Для чего Вы привезли
Её в столицу? Эти мысли приводили
Меня в отчаянье, терзали душу, жгли!
Мадам забыться ни на миг мне не давала!
И интереса к Вам нисколько не скрывала!
И было всё при ней: лицо, фигура, стать,
А я… А я ещё могу актрисой стать!
И как же мне, Владимир, больно было,
Когда я Вас застала вместе с ней
На том диване! С каждым днём я всё сильней
Вас ревновала, потому что я любила!
И Вас терзала я, и мучилась сама,
Но как признаться в том, что я схожу с ума?!

XXXIV

Люблю Вас и с ума схожу, не зная
Кто я для Вас теперь? Зачем Вам я?
Пускай и бывшая, но всё же крепостная
Не пара Вам… Что мне сулит любовь моя?
В Вашей душе для меня места не найдётся,
А эта женщина вокруг Вас так и вьётся!
Я злилась, будто были у меня права
На Вас, бросала Вам упрёки, и слова
Холодныё, колючие твердила…
Ах, если б я чуть-чуть решительней была,
То никому б Вас никогда не отдала!
Но я в себе на это сил не находила…
А изменил всё вечер памятного дня,
Когда Вы на балу спасли меня…

XXXV

Мне было очень страшно, от волненья
Всё разом вылетело вдруг из головы,
Я точно сорвала бы выступленье,
Но мне на помощь поспешили Вы…
Я же от ужаса была едва жива,
А Вы нашли такие нужные слова!
Сказали мне, что я смогу, я лучше всех!
В Ваших глазах светилась вера в мой успех…
Мне стало легче, я поверила в себя!
И отступили все сомнения мои,
Когда глазами я в толпе глаза твои
Нашла… Тогда я пела только для тебя!
Ты был дарован мне судьбой самой,
Жестокий мой, упрямый мой, любимый мой!

XXXVI

Но на моих глазах, прямо на бале,
Арестовал тебя граф Бенкендорф,
Холод и страх мне душу сразу же сковали,
Как за тебя перепугалась я! «Ах, Корф,
Бедовый мой барон! – сказала я себе. –
Что делать мне? Чем я могу помочь тебе?»
И я за помощью к принцессе обратилась,
Она великодушно согласилась
Попробовать поговорить с царём,
Но не сидеть же в ожидании без дела,
Да и с тобою я увидеться хотела,
И я попала к Бенкендорфу на приём,
Граф уверял, что дама, что у нас жила
Шпионкой польской, бывшей фрейлиной была…

XXXVII

Из-за неё тогда ты дрался на дуэли,
Поэтому и помогаешь ей,
А, значит, чувства твои к ней не охладели…
Мне это было всё равно! Лишь бы скорей
Тебя увидеть! Граф мне дал заданье
Уговорить тебя, и разрешил свиданье…
А я боялась сделать что-нибудь не так,
Помочь тебе хотела очень! Только как?
И Александр Христофорович озлился,
Тебя в измене государственной виня,
Он угрожал, что арестует и меня,
Если не скажешь правду ты, но вдруг явился
Его помощник и принёс приказ:
Николай Павлович освобождает нас…

XXXVIII

Едва свободу обретя, ты собирался
На помощь Ольге этой ринуться опять!
Ну неужели ты ещё не догадался,
Как страшно было бы тебя мне потерять?
Я же люблю тебя! И все мои мечты,
Мои тревоги и удачи – это ты!
Мужчины, как бывает трудно с вами!
Всё-то вам нужно объяснять словами!
А где взять сил, чтоб за любовь бороться рьяно?
Как свои чувства мне тебе открыть?
Вот с духом соберусь, и, может быть,
Я напишу тебе, как Ларина Татьяна,
Письмо с признаньями, устав себя терзать:
«… Я к Вам пишу… Что я могу ещё сказать?»

XXXIX

Я бы, наверное, тебе тогда открылась,
Нашла бы смелость рассказать то, что давно
Должна сказать: что для меня всё изменилось…
Уже была готова я признаться, но…
Кирилл Матвеевич некстати появился,
Такой счастливый был, ну просто весь светился!
Он объявил мне, что в театр я принята,
Вот и сбылась моя заветная мечта…
Ты с этим поспешил меня поздравить,
В Двугорское решил вернуться ты…
А я смотрела на твои черты…
Я не могу и не хочу тебя оставить!
Не нужен мне театр, поеду я с тобой!
Я буду жить своей, а не чужой судьбой!

XL

И мы в имение поехали вдвоём,
И мне так хорошо, покойно стало,
Я всю дорогу на плече твоём
Дремала и о будущем мечтала…
Вот только нам не посчастливилось в тот раз:
Заботы наши даже там настигли нас -
Ольга опять в поместье нашем объявилась,
Она в бегах была теперь… Я согласилась
Помочь тебе, хоть и боялась я
До помрачения рассудка, если честно,
Что это станет вдруг кому-нибудь известно,
И выйдет боком авантюра нам сия!
Всё это было не смешной уже игрою!
Меня бесила эта женщина порою!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XLI

Когда однажды утром я её застала
В твоей постели, очень больно было мне!
К тому же, и Полина хвастать стала,
Что и она была с тобой наедине!
Варя советовала не рубить сплеча,
Всё взвесить… Я хотела сгоряча
Выдать и Ольгу, и тебя… Но не смогла,
Я бы себя на муки этим обрекла…
Если с тобою что случится – как мне жить?!
Хотя, казалось бы, нельзя страдать сильней,
Чем я страдала, когда думала о ней
И о тебе… Как ты меня приворожить
Сумел настолько, что не нужен мне никто,
Кроме тебя?! Зачем ты так со мной?! За что?!

XLII

Я не успела тебе высказать всё это,
Ты торопился, должен был помочь княжне…
Тебе дороже Ольга, Лизавета,
А где же в твоём сердце место мне?!
Жду тебя час, второй… Всё валится из рук!
Его Высочество повёл себя как друг,
Он поддержать меня пытался, успокоить,
И убедил, что Ольга всё могла подстроить
Нарочно, чтобы всем нам насолить…
Поклялся также её скоро увезти,
И что она не встанет на моём пути!
Я, перестав стенать и слёзы лить,
Решила сей пассаж с тобой не обсуждать,
И всё это забвению предать…

XLIII

Тем более, что после приключенья
С Елизаветой, возвратился ты домой
Итак уж сам не свой от огорченья,
Переживая за Сычиху… Бедный мой!
Мне так хотелось твои раны исцелить,
Боль и страдания с тобою разделить!
Если бы только я могла предположить,
Какие беды тебе в детстве пережить
Пришлось! Ты в смерти своей матушки себя
Винил и тётушку! Что может быть страшней
Для человека? Стало мне тогда ясней,
Что много лет терзало, мучило тебя:
Ты ждал внимания, заботы от отца,
А я стояла между вами без конца…

XLIV

«Прости же мне вину невольную мою,
Любимый мой! Ведь наша жизнь так быстротечна!
Не хмурься больше! Я отдам любовь свою
Тебе, желанный мой, отныне и навечно!» -
Такие мысли у меня, девицы скромной,
Бродили в голове… Весь мир огромный,
Все мои прежние тревоги и мечты
Исчезли разом, и со мной один лишь ты –
Моя безумная мечта, моя любовь
Неправильная, невозможная, как сон,
Вдруг ставший явью для меня… Так пусть же он
Не завершается, а длится вновь и вновь!
Ты только мой, Владимир! Я тебя люблю!
И радость, и печаль с тобой я разделю!

XLV

Ольга уехала, признала пораженье…
И вот свершилось то, чего я так ждала:
Ты мне в любви поклялся, сделал предложенье,
И я своё согласие дала,
Я всё тебе простила и забыла,
И даже то, что у тебя с Полиной было…
Каким стал взор твой, когда я сказала: «Да!»,
Как ты прижал меня к себе тогда!
И прошептал, что этого не заслужил…
Ты поцелуями покрыл моё лицо,
Надел на палец мне изящное кольцо,
И на руках меня кружил, кружил, кружил!
Пришёл князь Пётр, но я не придала
Значенья этому, я счастлива была!

XLVI

Я вас оставила… Когда ж я возвратилась,
Увидела, что стал ты сам не свой…
Понять пытаюсь я, что же случилось?
Твой взор потухшим был, поник ты головой,
Будто не в силах больше тяжесть эту несть…
Я попросила: расскажи мне всё, как есть!
Теперь я знаю, почему ты горевал…
Ты мне хотел признаться, но арестовал
Граф Бенкендорф тебя в который раз!
И вновь всему виною эта Ольга!
За что нам это, Господи?! Ну, сколько
Ещё несчастья будут сыпаться на нас
Точно из рога изобилия?! Проклятье
Какое-то! Не стану просто ждать я!

XLVII

И я отправилась в столицу за тобою,
Добилась встречи с графом Бенкендорфом я,
И императора просила я с мольбою
Поверить нам, только заслуга не моя
В том, что он всё-таки тебя освободил –
Его Высочество меня опередил,
И за друзей своих уже похлопотал…
Его Величество терзать меня не стал,
И объявил, что ты и Миша на свободе!
Словно на крыльях полетела я домой,
Чтобы тебя скорей увидеть, милый мой!
И я была тогда так счастлива, Володя,
Что радость ту не омрачили слухи эти
О том, что женишься ты на Елизавете…

XLVIII

Не стала этим сплетням доверять я!
Это неправда! Этого не может быть!
Я бросилась, смеясь, в твои объятья,
Свою любовь я не пыталась больше скрыть!
Она меня с земли как вихрь уносила!
Но всё-таки про Лизу я спросила,
И тут… узнала, что провёл ты с нею ночь,
И что теперь князь Пётр хочет свою дочь
От этого бесчестия спасти,
И, значит, должен ты жениться на княжне…
Как же ты мог? И что прикажешь делать мне,
Думала я. Как эту боль перенести?
Дикую боль, когда из горла не сдержать
Крика отчаянья… Решила я бежать…

XLIX

И из-за слёз дороги я не различала…
Лишь бы уйти, забыть! Бежала я, пока
Его Высочество в пути не повстречала,
Он проводил меня в избушку лесника…
Я рассказала все событья того дня,
И Александр просто выслушал меня,
Сказав, что я должна понять себя сама…
Я знаю, ты меня любил, сходил с ума,
Ты думал, что люблю я Михаила,
Ему отдал меня ты собственной рукой,
Ты изменился, стал теперь совсем другой!
И от отчаянья у Вас всё с Лизой было!
Я так люблю тебя! И стало мне понятно,
Что не смогу уйти… Вернулась я обратно…

L

К тебе… А ты всерьёз переживал,
Что я оставила тебя, ушла, сбежала…
Ты мои пальцы осторожно согревал…
Ах, если б сердце моё мне принадлежало!
Когда бы не мои безумные мечты,
Когда бы я могла забыть тебя! А ты
Просил довериться тебе, не огорчаться,
И предложил уехать вместе, обвенчаться,
И больше нам никто не сможет помешать!
Родной мой, как же я люблю тебя такого!
Смотрю в глаза твои, и убеждаюсь снова,
Что без тебя я не сумею жить, дышать!
И ты поцеловал меня тогда…
Сей поцелуй я не забуду никогда!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

LI

То было робкое сперва прикосновенье
К моим устам твоих горячих губ,
Потом, через какое-то мгновенье
Стал жарким, страстным поцелуй, но был не груб…
Меня пьянила, обжигала эта страсть!
И отдалась я безраздельно в её власть!
Она манила, за собой меня вела,
И я руками твою шею обвила,
И в этот миг я позабыла обо всём…
Я не отдам тебя ни Лизе, ни Полине,
Ни Ольге! Думать не хочу о них! И ныне
В огромном мире были только мы вдвоём…
С тобою убежать согласна я…
Ты мой, Владимир Корф! А я – навек твоя…

LII

Потом у нас надежда появилась
Договориться с князем, ты поехал к ним,
А я осталась дома, и молилась,
Чтобы закончилось всё так, как мы хотим,
Ждала с тревогой я, когда же ты вернёшься,
Всё опасалась, что не выдержишь, сорвёшься,
Но ты всё сделал правильно, мой друг!
Князь Пётр обещал подумать, только вдруг,
Узнав, что собирались мы бежать,
Пришёл опять к нам, хотя мы его не ждали…
Мне очень больно вспоминать о том скандале,
Я не смогла, остановить тебя, сдержать!
Ты не владел уже собою! Тот кошмар
Привёл к тому, что с князем сделался удар…

LIII

Ты снова жалости не знал, а мне казалось,
Что изменить тебя смогла моя любовь,
Но я ошиблась, и тогда я испугалась
Тебя, самой любви твоей, сбежала вновь…
И при последнем нашем разговоре
Я видела в твоём погасшем взоре
Только усталость, и твоё лицо
Не дрогнуло, когда вернула я кольцо…
Я вышла, за собой закрыла дверь…
Чего ждала я в ту минуту? Я отвечу:
Если бы сделал ты хоть шаг ко мне навстречу,
Я бы в твои объятья бросилась, поверь!
Ты бы развеял мои страхи и сомненья…
Но ты сидел всё также, без движенья…

LIV

И я уехала в столицу, разбивая
Два наших сердца… Всё в моей судьбе
Переменилось, но и в Зимнем проживая,
Я не могла не думать о тебе!
Я вспоминала твою нежность и заботу…
Днём погружалась с головою я в работу:
Учила пению княжну Александрин,
А по ночам, среди подушек и перин,
Когда тревожным сном я забывалась,
Твой образ вновь вставал передо мной,
И я шептала: «Мой единственный, родной!
Прости меня! Чего я добивалась?!»
И также, как тогда, в шестнадцать лет,
В слезах встречала новый я рассвет…

LV

Как оказалось, я боялась неслучайно
Того, что вдруг известна станет всем
Моя печальная и роковая тайна
О том, что не дворянка я совсем:
Андрей Платонович явился и сказал
Всю правду… Император приказал
Немедленно покинуть мне дворец,
Его Высочество вступился, но отец
Слушать не стал его мотивов благородных…
Я к князю Оболенскому пошла,
И там работы тоже не нашла,
Вакансий в театре не было свободных…
Здесь надо мной висит какое-то проклятье!
Решила счастия в Париже попытать я…

LVI

И вновь знакомая гостиная… «В Париже
Всё то, что дорого так сердцу моему,
Я буду помнить… Я прошу тебя, храни же
Мои мечты, я оставляю их ему…
Быть может, он сюда когда-нибудь заглянет…
Я знаю, верю, Корф ещё счастливым станет!
Храни его, Господь, от горести любой!» -
Так я прощалась с прежней жизнью и с тобой…
Его Высочеству письмо писать я села,
Он принимал участие в моей судьбе…
Прости, мой друг, что я писала не тебе…
Больше всего на свете я хотела
С тобой увидеться ещё хотя бы раз!
Но разве выскажешь всё это парой фраз?

LVII

Уже заканчивала я своё посланье…
Андрей Платонович явился навестить
Меня, принёс мне запоздалое признанье,
Что не желал вреда, просил его простить,
Узнать хотел, что собираюсь делать дальше,
Но я не верила нисколько этой фальши!
Я понимала, что пришёл он неспроста!
И дописала я тогда в конце листа
Строчку, постскриптум специально для тебя…
Помнишь, ты мне сказал: «Люблю, спасу, найду…»
Я написала, что могу попасть в беду,
В надежде, что ты всё поймёшь, меня любя…
Любимый, только на тебя я уповала,
Когда очнулась в заточении подвала…

LVIII

Я постоянно в том подвале вспоминала
Тебя, и ты на помощь мне пришёл!
Я голос твой и среди сотни бы узнала!
Единственный мой, ты меня нашёл!
Господи! Это наяву, а не во сне!
Открылась дверь, ты бросился ко мне…
К тебе прижалась я… Мы всё начнём сначала!
Родной мой! По тебе я так скучала!
Я убегала от себя самой!
Люблю!.. Тебя я исступлённо целовала,
О силе чувств таких я не подозревала…
Мой ненаглядный, мой желанный! Сокол мой!
Люблю тебя! Люблю, люблю, люблю!
Прости меня за всё, Володенька, молю!

LIX

Вдвоём с тобой домой мы едем… Временами
Тревожно было сердцу моему;
Я всё гадала, что же будет с нами?
А ты сказал, что возвращаешься в тюрьму,
Ведь ты бежал оттуда, чтоб меня спасти,
И у тебя теперь иного нет пути…
Я закричала: «Стой!», возницу окликая…
Да будет проклята, она судьба такая,
Что разлучает любящих всегда!
Ты не хотел скитаться, прятаться как вор,
А ожидать тебя – гуманней приговор?!
Я не оставлю тебя, слышишь, никогда!
Ты заключил меня в объятья своих рук…
Сонечка вся в слезах из леса вышла вдруг…

LX

И, всхлипывая, всё нам рассказала:
Что мать призналась в церкви – по её вине
Погиб Андрей, и что сама она попала
В немилость к папеньке… И ясно стало мне:
Так просто невозможно дальше жить!
Пора конец несчастьям нашим положить!
И к Долгоруким мы отправились тотчас...
Князь Пётр очень рад был видеть нас,
И сообщил, что с тебя сняты обвиненья…
Только в одном он непреклонен был:
Как ни старались Лиза и князь Михаил
Растолковать ему, что для удочеренья
Сейчас не время, князь законных дочерей
Не слушал, Настю он признать хотел скорей…

LXI

Я тоже высказалась, это не по нраву
Ему пришлось, князь Пётр стал меня стыдить:
Зачем я вмешиваюсь? По какому праву
Его поступки смею я судить?
Тут появилась тётушка твоя…
И оказалось, Настя – это я!
Немыслимо поверить в это было!
Но это так! Сычиха тайны все раскрыла!
Я выросла безродной сиротой,
И вот теперь есть у меня мать и отец,
И ты, любовь моя, был рядом, наконец!
Всё, что казалось мне несбыточной мечтой
Сбылось! Почти… Жду - не дождусь я лишь, когда
Свою судьбу свяжу с твоею навсегда!

Конец правдивого повествования Анны.
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Правда Владимира

I

Я вышел прочь из кабинета, Вы остались…
Я не посмел признаться Вам… И кто виной
Тому, что Вы так поздно догадались,
Что не презренье, а любовь владеет мной?!
Мы в самом раннем детстве мирно жили,
И даже с Вами, кажется, дружили,
Но это счастье было так давно,
Что смутно помню, почему оно
Со временем куда-то испарилось,
И началась жестокая война,
И отчего эта горячая волна,
И всё, что у меня в душе творилось,
Воспринималось мной неправильно всегда,
И отравило нашей юности года…

II

Я очень рано матери лишился,
Заботы материнской и тепла,
Мой прежний мир в одно мгновенье изменился,
Мне так нужна любовь отца была!
Он же единственный из близких, кто остался
Тогда на свете у меня, и я старался
Его вниманье, одобренье заслужить,
Время текло, мы продолжали дальше жить,
И вот однажды просит он меня зайти
К нему, ко мне у него важное есть дело…
Я захожу, и вижу: в кресле там сидела
Девочка, ангел белокурый лет пяти,
Как куколка, с глазами цвета синевы,
Так в моей жизни появились Вы…

III

Папа сказал мне, что у Вас теперь нет дома,
И Вы остались круглой сиротой,
Что ж, это чувство было мне знакомо,
Такое горе для меня – не звук пустой!
Вы с этих пор жить в нашем доме стали,
С детьми соседскими мы весело играли,
Я был мальчишкой и, конечно же, шалил,
Дёргал Вас зА косы, смеялся и дразнил…
Отец всегда Вас защищал! Но почему же?
Ведь я же сын его родной! Я бунтовал,
В душе моей протест какой-то назревал,
День ото дня я относился к Вам всё хуже,
По-настоящему Вас начал обижать
Назло отцу. Меня Вы стали раздражать…

IV

Когда я понял, что Вы – просто крепостная,
И Ваша жизнь – лишь фальшь, притворство и обман,
То стал для Вас мучителем… Я, зная,
Что Вы боитесь темноты, в тёмный чулан
Вас запирал, рвал Ваши ноты, постоянно
Чем-то пугал, но ненавидел ли я, Анна?
Не знаю! Если Вы болели, каждый день
Тянулся точно целый год, и я как тень
Бродил по дому, неприкаянный, без цели,
Тревогу смутную не в силах был унять,
И сам себя не мог тогда никак понять,
Но стоило подняться Вам с постели,
Я вновь тиранил Вас, сердился и кричал,
И, в лучшем случае, совсем не замечал…

V

В Кадетский корпус меня вскорости отдали,
И приезжая на каникулы домой,
Я видел, как Вы хорошели, расцветали,
И как отец оберегал цветочек свой,
И учащённо сердце моё билось…
Нет! Между нами ничего не изменилось!
Барон вниманье уделяет крепостной,
Забыв о том, что у него есть сын родной!
Потом увлёкся я княжною Лизаветой,
Её невестою своею называл,
Писал стихи ей по ночам, а утром рвал…
Казалось, весь был поглощён любовью этой,
И ждал, когда придёт учению конец,
Чтобы пойти с подругой милой под венец…

VI

Но в то последнее пред окончаньем лето
Всё чаще мысли возникали в голове,
Что моё место не в столице среди света,
Не на балах, и даже не в Москве,
А на Кавказе, должен был завоевать я
Славу в бою! Слёзы отца, его объятье
При расставании подтвердили мне,
Что я был прав! Если бы даже на войне
Погиб я, всё равно бы был вознаграждён!
Судьба моя на волоске не раз висела,
И дрался я отчаянно и смело,
Так, чтобы мною мог гордиться он!
Ещё я знал, что Вы не бросите его,
И мне, признаться, было легче оттого…

VII

И вспоминал о Вашем я существовании
Только когда из дома письма получал,
В них о здоровье Вашем и образовании
Отец мне непременно сообщал.
И я уже не ревновал, не злился,
Я понимал, что очень изменился,
Я чувствовал, что прошлое ушло,
И причинить мне боли больше не могло,
Я стал мужчиной, но не ведал я,
Когда в имение родное возвращался,
С таким достоинством и важностью держался,
Что ахиллесова пята в этом моя!
Что, победив в сражении с судьбой,
Не в силах буду справиться с самим собой!

VIII

Отец мне никогда так не был рад!
Объятьем крепким на пороге меня встретил,
В восторг пришёл от боевых моих наград,
Хотя пытался это скрыть, но я заметил,
Как он доволен и гордится мной!
Я счастлив был! И с любопытством крепостной
Его воспитанницы ждал я появленья,
Хотел уже спросить о Вас, но в то мгновенье
Вошли Вы… Новая история души
Моей ведёт начало именно отсюда…
Дело не только в том, что были Вы как чудо,
Словно мечта, точно богиня хороши!
В Ваших очах вся неба синь была видна,
И моё сердце они выпили до дна...

IX

И я пропал… Я понимал, что погибаю,
Тону, барахтаюсь и погружаюсь вновь…
Как удалось себя не выдать мне? Не знаю!
Но осознал ли я, что то была любовь?
Нет! Я истолковал эту напасть,
Своё смятение, как чувственную страсть,
Всё это было недостойно дворянина!
Кто были Вы? Моя раба… Вот в чём причина
Того, что снова стал я с Вами груб весьма!
К лицу ли благородному мужчине
Страстью пылать? К кому же? К собственной рабыне!
Это сводило меня медленно с ума!
Да захоти я... Между нами был отец,
Остатки чести, моя гордость, наконец!

X

И гордость требовала позабыть девицу,
Всю эту блажь, что затуманила мой ум,
И я тогда служить отправился в столицу,
И окунулся с головою в светский шум:
Одной, другою яркой бабочкою, третьей
Увлёкся, реже вспоминал о Лизавете,
Пока не позабыл совсем о ней…
Средь этих пёстрых вечеров, ночей и дней
Мне синий взор Ваш по ночам уже не снился,
Ваш образ больше не тревожил мой покой,
Себя поздравил я с победою такой,
И посчитал, что совершенно исцелился,
Мечтам безумным предаваться перестал,
Снова свободным и почти счастливым стал…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XI

Вернулся как-то из казармы я… И что же?
Ваш голос слышу вдруг, и не могу понять,
Что же со мной опять творится?! Мне до дрожи
Хотелось прикоснуться к Вам, обнять…
Ваши огромные глаза я снова вижу…
Я сам себя за эту слабость ненавижу!
Но вымещаю гнев и ярость вновь на Вас:
Кричу, запугиваю, отдаю приказ,
А Вы спокойно и с достоинством смотрели…
Вы собираетесь на маскараде петь,
Так мне сказал отец… Ну, как это стерпеть?!
Зачем ещё кому-то слушать Ваши трели,
И любоваться этим ангельским лицом?!
Я не сдержался, и поссорился с отцом…

XII

Видно, судьба вновь испытать меня решила!
Очами, полными небесной синевы,
Голосом дивным с первой встречи Михаила –
Лучшего друга моего пленили Вы!
Я видел, как на том злосчастном бале
Вы с Репниным кружились в вальсе, танцевали,
Смеялись, с нежностью смотрели на него!
И я не мог поделать с этим ничего!
Давным-давно отцу я слово дал,
Что Вашу тайну я не выдам, не открою,
Но как же мне хотелось этого порою!
И много раз я Репнина предупреждал!
Только влюблённый, очарованный Мишель
Не понимал… А тут ещё эта дуэль!

XIII

Всё Императору известно стало скоро,
И, как Вы знаете, арестовали нас,
Но даже ожидая приговора,
Князь изводил меня расспросами о Вас!
Хранил платочек Ваш, как некий талисман!
Я намекал ему на то, что всё обман,
Но правды не открыл… Была, поверьте,
Такая пытка для меня страшнее смерти!
Смириться с тем, что друга моего
Вы полюбили, и о нём во мраке ночи
Вы грезите, ему сверкают Ваши очи,
А я для Вас совсем не значу ничего?!
И утешалась только тем душа моя,
Что не увидит он Вас больше… Как и я…

XIV

И вот солдаты уже ружья наводили,
Но Александр Николаевич нас спас,
Меня и Репнина освободили,
Хотя из армии разжаловали нас.
Мишель гостил в особняке моём…
Вернулись Вы… Опять я вижу вас вдвоём!
В имение мне нужно было возвращаться,
И я не мог позволить с Мишей Вам остаться!
Переворачивалось всё внутри меня!
Но и поместье сохранить мне важно было,
И, понадеявшись на честность Михаила,
Я, загоняя своего коня,
В Двугорское помчался в тот же час,
И, оказалось, очень вовремя как раз!

XV

Отец, меня увидев, чуть не прослезился,
Он собирался меня ехать выручать,
И я порадовал его, когда добился
Отсрочки тяжбы… Но не смог смолчать:
Барон всецело занимался только Вами,
И запустил дела! Такими вот словами
Ему свои я мысли передал,
И снова вышла ссора и скандал:
Отец кричал, что это я – семьи позор,
Грозил, что перепишет завещанье,
И Вам одной своё оставит состоянье…
Это была одна из самых страшных ссор!
Конечно, он по-своему был прав,
Всему виной несдержанный мой нрав!

XVI

Головка Ваша в Петербурге не вскружилась,
И возвратились Вы в имение назад.
Я понял, что в театре что-то не сложилось,
И, честно говоря, был даже рад!
Отец решил меня оставить без наследства…
Но где, скажите, мне найти такое средство,
Чтобы из сердца своего я навсегда
Ваш образ вырвал?! Не стоял бы я тогда
Безмолвным зрителем, за Вами наблюдая,
И слушая, как в нежной страсти Вы не мне
Со сцены признавались в тишине…
О ком Вы думали, так искренне страдая?
Какое имя, на устах своих тая,
Назвать хотели? Жаль, что это был не я…

XVII

Когда отца не стало, то помимо боли
От той утраты, я ещё страдал
И потому, что не исполнил его воли,
Ведь Вашу вольную герр Шуллер мне отдал,
И обвинил в убийстве Вас… Я разрывался:
Я в глубине души ничуть не сомневался,
Что этого Вы сделать не могли!
Совесть и страсть одновременно сердце жгли,
Его терзали всё сильней день ото дня!
И проиграла в этой битве совесть страсти…
Пока ещё в моей Вы были власти!
И я боялся, что отнимут у меня
Право последнее, что могут помешать
Вас видеть, с Вами одним воздухом дышать!

XVIII

Нет! Я не в силах был отдать Вас Михаилу,
И никому другому! Никогда!
В день похорон отца пришёл я на могилу,
Я в церкви с ним не попрощался, как всегда
Вспылил, сорвался, выскочил за дверь,
И вот, стоял, просил прощения теперь.
Вы подошли и встали рядом… Я не стал
Грубить, кричать, я воевать с Вами устал…
Заговорил спокойным тоном, и тогда
Ушли из сердца моего обиды, злоба…
Я знал, что мы отца любили оба,
Мы вспоминали наши детские года…
Счастьем безоблачным те дни были полны,
И между нами ещё не было стены…

XIX

Я говорил Вам как-то, что отец, возможно,
Именно Вас хотел наследницей назвать,
Но не успел, и пусть звучит это безбожно,
Я повод дал Вам, чтоб меня подозревать…
И Вы меня ошеломили, потрясли,
Когда так неожиданно спасли,
И продолжали всё же верить мне!
Я, совершенно позабыв о Репнине,
К себе поднялся: будь, что будет! Я решился,
И был готов Вам вольную отдать,
Чтоб отблагодарить и оправдать
Доверье Ваше, но когда я вниз спустился,
То на пороге, будто вкопанный, застыл,
Увидев, как целует Вас князь Михаил…

XX

Каким-то чудом удалось тогда сдержаться…
Мне захотелось Репнина убить…
Давно пора себе было признаться:
Вы никогда меня не сможете любить!
Что ж! Я хозяином Вам настоящим стану!
Не буду больше я потворствовать обману!
Пусть знают все, и в том числе мой лучший друг,
КОГО они впустили в светский круг!
И я о будущем не думал в то мгновенье,
Что собираюсь сделать, я не представлял,
Гнев доводил до исступленья, ослеплял!
Я жаждал видеть Ваше униженье,
И причинить Вам боль, такую же, как та,
Что я испытывал! А в сердце – пустота…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

XXI

И сам не свой от ревности и страсти,
Не медля, я к себе Вас вызвал в кабинет,
А Вы держались так спокойно, будто власти
Над Вами у меня отныне нет!
И я, обратное желая доказать,
Всё же придумал, как Вас наказать!
Завтра станцуете Вы танец Саломеи!
При Репнине… Могло ли что-то быть страшнее
И унизительней для Вас и для него?!
Но ярость дикая мной в тот момент владела,
И не было до этого мне дела!
Пусть не простите Вы поступка моего!
Разбились, как хрусталь, мечты Ваши, звеня,
И Вы теперь возненавидели меня…

XXII

Вы вышли… С болью был не в силах совладать я,
Легче не стало мне, я потерял покой!
Перед глазами вновь стояло то объятье,
Ваш с князем поцелуй… Не дрогнувшей рукой
Я сжёг на свечке Вашу вольную! И душу
Не волновало мне, что этим я нарушу
Волю отца… Вы остаётесь крепостной!
Какие демоны тогда владели мной
Не понимал я, не пришло ещё прозренье,
Но было нестерпимо видеть мне,
Что Вы не можете забыть о Репнине!
А я… Нет, лучше Ваша ненависть, презренье,
Чем равнодушный и холодный взгляд,
Каким обычно на свой шкаф и стол глядят…

XXIII

Я сознавал, как Вы страдали и терзались:
Вы так просили чувства Миши пощадить!
Я захотел, чтобы Вы сами отказались
От Михаила, обещал освободить
От танца Вас, от этой пытки в унижении,
И жить позволить Вам на прежнем положении,
Лишь бы Вы твёрдое сказали князю «Нет!»,
И в моём доме Репнина простыл и след!
Но Вы на это не были согласны,
Твердили, что мне не дано понять:
Любовь нельзя на жизнь в довольстве променять!
О, Боже! Как же были Вы прекрасны
В гневе своём, Филлида гордая моя,
Когда Вас задержать пытался я…

XXIV

Вдруг с моих губ сорвалось имя Ваше: «Аня...»
Вы обратили на меня свой синий взор…
Все мысли путались, я был словно в тумане,
А Вы произнесли как приговор:
«Чего жестокостью такою Вы добьётесь?
Владимир, Вы однажды сами ужаснётесь,
И пожалеете о выходке своей!»
И Вы ушли, но буря чувств в душе моей
Не утихала! Да и друг мой каждый час,
Как попугай, ежеминутно, постоянно
Всё повторял одно и то же: «Анна… Анна!..»,
И говорить мог исключительно о Вас,
Чем продолжал меня ужасно раздражать!
А Вы решили из поместья убежать…

XXV

Узнав о том, я не на шутку испугался:
Каков у беглой крепостной удел?
Нет! Я не этого, поверьте, добивался,
И гибели я Вашей не хотел!
Полина что-то насчёт Шуллера болтала…
Я как представил: он и Вы… Мне плохо стало,
В глазах от ярости темно, а в горле ком,
В сердцах я по столу ударил кулаком:
Хватит! Со всем этим я после разберусь,
Когда верну в родные Вас пенаты!
Все наказанье понесут, кто виноваты!
И до Модестовича тоже доберусь!
К счастью, Варвару убедить мне удалось
Сказать, где Вы, пока худого не стряслось…

XXVI

Вы не могли уехать, не простившись
С могилой нашего отца в такую даль…
Там и нашли мы Вас… Нисколько не смутившись,
Вы на меня смотрели сквозь вуаль,
Я был спокоен так, что удивлялся сам!
Теперь уж никуда не деться Вам!
Я дал Вам слово дворянина пощадить
Никиту, и совсем его освободить,
Если упорствовать не будете Вы боле,
И перестанете пытаться убегать,
И прекратите Михаилу лгать,
И покоритесь своей участи и доле…
Готов я волю Гришке, Польке, видит Бог,
Хоть завтра дать, но Вас я отпустить не мог!

XXVII

И наступил тот вечер… Танцевали
Вы танец Саломеи, а мои
Душа и сердце… Их на части будто рвали,
И Ваши муки ощущал я как свои!
Я понимал, что Вас унизил и обидел,
И сам себя за это ненавидел!
И, в то же время, я горел, пылал,
Я никого и никогда так не желал!
Какая это пытка! Миша появился…
Эффект все ожиданья превзошёл!
Князь, ничего не говоря, сразу ушёл…
Ну, что же, своей цели я добился,
И должен был довольным быть вполне,
Но отчего-то мерзко было мне…

XXVIII

Зачем вообще я это сделал?! Заглушая
Совести голос, начиная прозревать,
Я пил в столовой… Вы вернулись… Искушая
Меня, вновь стали предо мною танцевать…
Уйти пытался я, но Вы не дали!
Вы знали всё, казалось! И с огнём играли!
Я был сражён! Гордыню позабыв былую,
Я, на колени встав, тебя целую…
Чувствуя вкус и запах тела твоего,
Мой ангел, понял я, что мне волнует кровь
Не просто страсть и вожделенье, а ЛЮБОВЬ!
И я хотел тогда лишь только одного:
Чтобы ты всё простила и забыла!
А главное, чтоб ты МЕНЯ ЛЮБИЛА!..

XXIX

«Хозяин!..» - ты с издёвкой прошептала,
Ты презираешь меня, я же это знал!
Я вдруг опомнился, и всё на место встало,
И стиснув зубы, я тебя прогнал,
Сидел и пил… Полина тихо подошла,
В глазах – огонь… Я сдёрнул скатерть со стола…
И я разбил, похоронил свои мечты!
Пусть будет так! Со мной в тот час была не ты…
Чужое гибкое податливое тело,
Чужие губы, руки стал я целовать,
Но мне на это было наплевать!
Моя душа в кромешный ад летела,
Я ненавидел всех и вся! Отрадно мне
Было сгорать дотла в том яростном огне!

XXX

Да! Совершил я эту глупость! Был в безумии!
А утром следующим, как и обещал,
Освободил Никиту… Тяжкое раздумье
Меня томило, грезить я не прекращал
Тобою! Что мне делать? Как мне жить?
Как мне прощение хотя бы заслужить?
Ведь я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю!
Что ж натворил я?! Но вину я искуплю!
Ты только будь со мной, по имени зови!
О, сердце глупое, зачем же ты так бьёшься?!
Я понимал, что ты в лицо мне рассмеёшься,
Если теперь признаюсь я тебе в любви!
Ты, как и прежде, любишь Мишу Репнина,
И между нами нерушимая стена…
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Страницы: 1 2 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group