Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1
RSS

"Being doomed"/ "Борджиа"

Название: "Being doomed"
Автор: Дея (Ярославна)
Фэндом: Борджиа (Канада)
Пэйринг или персонажи: Cezare\Lucrezia
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: Написано исключительно под впечатлением от сериала «Борджиа» (Канада)
под аккомпанемент Канцлера Ги
"Чезаре Борджиа"
Предупреждение 2: К историческим лицам никакого отношения не имеет.
Предупреждение 3: Мое видение сцены в спальне в конце 2 сезона...



Ша­ги гул­ко раз­ле­тались по пус­тым ко­ридо­рам пап­ско­го двор­ца. Он сно­ва то­ропил­ся, не об­ра­щая вни­мания на ос­то­рож­ность. Как толь­ко ста­нови­лось не­выно­симо, и его нак­ры­вало тя­желой пе­леной от­ча­яние, он знал, что де­лать.
С ней всег­да ста­нови­лось лег­че. Она од­на уме­ла при­мирить его с ми­ром, по­казать ему жизнь, в ко­торой не бы­ло так боль­но, сно­ва на­учить тер­петь. Ра­ди от­ца, ра­ди семьи, ра­ди нее.
Вот и те­перь он шел ту­да, где бы­ла она, его сес­тра, его Лук­ре­ция*.

— Синь­ора у се­бя? — не гля­нув на слу­жан­ку и не ос­та­нав­ли­ва­ясь, спро­сил Че­заре.
— Гос­по­жа в спаль­ной, Ва­ше Пре­ос­вя­щенс­тво. До­ложить? — вы­тирая на хо­ду ру­ки о пе­ред­ник, спро­сила слу­жан­ка.
— Нет.
Гля­дя вслед кар­ди­налу, ко­торый пред­по­читал не но­сить су­тану, де­вуш­ка толь­ко го­ловой по­кача­ла да ис­то­во пе­рек­рести­лась. Вот ведь нра­вы! И прав­ду мать го­вори­ла — в Ри­ме од­но рас­путс­тво.
Опять он не по­думал, дал по­вод бол­тать, ста­нут те­перь су­дачить на всех пло­щадях, как мо­лодой не по го­дам кар­ди­нал по­сеща­ет сес­тру в ее спаль­не. Сно­ва не вспом­нил о пра­вилах по­веде­ния, о ре­пута­ции, о чес­ти семьи.
Ну и что! Он брат ей, кто по­верит в до­сужие до­мыс­лы глу­пых слу­жанок, да раз­врат­ных кли­риков?

Она уже поч­ти спа­ла, и ле­жала в до­маш­нем ха­лате, чи­тая ка­кие-то лис­ты бу­маги. Пос­ту­чав и вой­дя, он ос­та­новил­ся на по­роге, об­ло­котив­шись о ко­сяк, впи­тывая в се­бя ти­шину и по­кой ее ком­на­ты. Лук­ре­ция при­под­ня­лась на лок­тях и пос­мотре­ла на не­го, зас­тывше­го у две­ри.
— Труд­ный день? — спро­сила нег­ромко.
Ее го­лос был тих, и в нем сов­сем не бы­ло слыш­но при­выч­ной ве­селой дер­зости, ви­димо, и у нее се­год­ня вы­дал­ся день не из лег­ких. Он вздох­нул, не от­ры­вая глаз от род­но­го ли­ца.
— Труд­ный, — сог­ла­сил­ся Че­заре, от­ры­ва­ясь от две­ри, и спро­сил, — Что чи­та­ешь?
— Да, ерун­да, — мо­мен­таль­но став­шая не­нуж­ной бу­мага по­лете­ла в сто­рону, — Ак­коль­чи. Иди сю­да.
В этом жес­те она вся — неж­ная, по­рывис­тая, от­кры­тая. Та­кой, ка­кой он ее знал с мла­ден­чес­тва — до­вер­чи­вая де­воч­ка, го­товая вмес­те с ним с оди­нако­вой пре­дан­ностью го­товить сюр­приз для ма­тери и пря­тать сот­то­вес­те ** Ху­ана***.
Че­заре улыб­нулся и, рва­нув те­сем­ки пла­ща, от­стег­нул шпа­гу. По­дой­дя, сел на край кро­вати и заг­ля­нул в гла­за, отыс­ки­вая там свет, ко­торый был ему так ну­жен. Сес­тра мол­ча­ла, жда­ла его слов. А у мо­лодо­го Бор­джиа сло­ва-то как раз и за­кон­чи­лись, ос­та­вив пос­ле се­бя толь­ко го­речь и боль.
— Се­год­ня на пло­щади мы сож­гли Са­вона­ролу****… — приз­нался он и за­мол­чал, не сво­дя с нее глаз, слов­но го­товясь выс­лу­шать ее вер­дикт.
Лук­ре­ция мед­ленно вы­дох­ну­ла, буд­то не ды­шала, по­ка он не рас­ска­зал о сво­ей бо­ли и, опус­ка­ясь на кро­вать, ус­трем­ляя взгляд в вверх, про­тяну­ла ру­ку, об­ни­мая его паль­цы.
— Он был ере­тик, — сес­тра поп­ро­бова­ла най­ти сло­ва уте­шения.
От­ве­том был толь­ко вздох, ко­торый за­кон­чился сок­ру­шитель­ным мол­ча­ни­ем. У них всег­да так по­луча­лось, слов­но в мол­ча­нии они на­ходи­ли от­ве­ты на все свои воп­ро­сы, слов­но там, в без­молвии, они отыс­ки­вали си­лы, что­бы жить даль­ше.
Че­заре се­год­ня сно­ва пре­дал, пой­дя на сдел­ку с со­вестью и все ра­ди семьи. Ра­ди семьи он на­учил­ся лгать, под­ку­пать, шан­та­жиро­вать… да­же уби­вать. Ра­ди семьи он стал свя­щен­ни­ком, и они с бра­том гра­били и без то­го не­бога­тые при­ходы сво­их зе­мель, ра­ди семьи он уби­вал не­вин­ных лю­дей по не­лепой слу­чай­нос­ти став­шие вдруг опас­ны­ми сви­дете­лями, ра­ди семьи она выш­ла за­муж …
Он рез­ко вы­дох­нул, и опус­тился на кро­вать, у­ют­но ус­тро­ив го­лову на ее ко­ленях. Вся­кий раз, как толь­ко вос­по­мина­ния об этом всплы­вали, офор­мля­ясь в его го­лове свя­зан­ны­ми пред­ло­жени­ями, сер­дце про­пус­ка­ло удар, а к гор­лу под­ка­тывал уду­ша­ющий ко­мок ярос­ти. Он до сих пор не мог по­нять, как до­пус­тил, как поз­во­лил свер­шить­ся все­му то­му, что про­изош­ло с ней.
Слов­но по­чувс­тво­вав, как за­леде­нела его ру­ка, под ее паль­ца­ми, Лук­ре­ция спро­сила:
— О чем ду­ма­ешь?
— Да так, — вздох­нул Че­заре, не сто­ит ей знать, что тво­рить­ся у не­го в го­лове.
— Что бы там ни про­изош­ло, Че­заре, что бы ты не сде­лал, я знаю, ты по­шел на это ра­ди семьи, — ти­хо и твер­до ска­зала она.
— Ра­ди семьи, — эхом отоз­вался кар­ди­нал, ми­молет­но удив­ля­ясь схо­жес­ти ее слов со сво­ими мыс­ля­ми.
Да, ра­ди семьи.
Но раз­ве «семья» — это не они все? Отец каж­дый раз го­ворил, пов­то­ряя как зак­ли­нания, оп­равды­вая все свои пос­тупки, но раз­ве они ста­ли счас­тли­вее от то­го, что де­лал он? Или они ста­ли счас­тли­вее от то­го, что со­вер­шал уже сам Че­заре? Нет… все это ам­би­ции, толь­ко лишь сле­пое же­лание под­чи­нять и влас­тво­вать.
Ти­шина сно­ва об­сту­пила их, по­дав­ляя сло­ва. И они оба пог­ру­зились в это мол­ча­ние, в ко­тором бы­ло так хо­рошо и так бе­зопас­но.
— А я сно­ва дол­жна вый­ти за­муж? — вдруг спро­сила Лук­ре­ция, ког­да ка­залось, что сло­ва уже не вер­нуть­ся в эту ма­лень­кую ком­на­ту в ве­ликом Ва­тика­не.
Сер­дце отоз­ва­лось болью, и он на се­кун­ду зак­рыл гла­за, стис­нув зу­бы, зас­тавляя се­бя мол­чать.
Где най­ти сло­ва? Как по­доб­рать нуж­ные оп­равда­ния? В чем най­ти опо­ру, что­бы уте­шить? И по­чему она дол­жна рас­пла­чивать­ся в по­лити­чес­ких иг­рах от­ца?
Ему пот­ре­бова­лось нес­коль­ко се­кунд, что­бы за­тол­кать в се­бя рвав­ший­ся на­ружу крик и осед­лать свои чувс­тва.
— Да, на­до. От­цу нуж­ны со­юз­ни­ки, — он очень ста­рал­ся быть убе­дитель­ным.
— Опять со­юз­ни­ки, — скло­нив го­лову, по­пыта­лась заг­ля­нуть ему в ли­цо, — Это лишь жаж­да влас­ти, Че­заре.
Он встре­тил­ся с ней об­манчи­во спо­кой­ным, уве­рен­ным взгля­дом, — Ты не пра­ва. Это не прос­то ам­би­ции на­шего от­ца, он хо­чет объ­еди­нения всех зе­мель.
Муж­чи­на при­под­нялся на лок­те и про­дол­жил, — Ес­ли удас­тся уго­ворить Сфор­ца и Ме­дичи объ­еди­нить­ся под властью од­но­го, ес­ли Не­аполь удас­тся дер­жать под кон­тро­лем, ты пред­став­ля­ешь, ка­кой мо­жет стать стра­на?
— Ка­кой? — Лук­ре­ция сла­бо улыб­ну­лась.
— Ты же ви­дела, как жи­вут лю­ди в го­роде, ты ду­ма­ешь, кресть­янам в про­вин­ци­ях луч­ше?
Он по­цело­вал ее ру­ку и сно­ва опус­тил го­лову на ко­лени сес­тры.
— И ко­му, как не Ри­му стать цен­тром всех этих зе­мель?
— Пе­рес­тань, я не мо­гу боль­ше слы­шать о по­лити­ке, — кап­ризно нах­му­рив бро­ви, прер­ва­ла его Лук­ре­ция, — Ска­жи луч­ше, ты, в са­мом де­ле, ни­чего не зна­ешь об убий­цах Ху­ана?
Он под­нес к гу­бам ее паль­цы и ле­гонь­ко по­цело­вал неж­ные по­душеч­ки с ос­тры­ми но­гот­ка­ми.
— Нет, — сно­ва ложь.
— Я мо­лилась се­год­ня Свя­той Де­ве Ма­рии, — приз­на­лась Лук­ре­ция, — Иног­да мне ка­жет­ся, что я жи­ву ка­кую-то не­нас­то­ящую жизнь. Я не мо­гу так боль­ше.
Ее го­лос при­об­рел, на­конец, обыч­ное зву­чание си­лы, до­бавил нас­той­чи­вос­ти. Ру­ка ее за­мер­ла.
Он мол­чал. Се­год­ня все его ста­рания ка­жут­ся фаль­ши­выми, и ему боль­ше не­чем ус­по­ко­ить ее. Он боль­ше не зна­ет, что мо­жет дать, кро­ме сов­сем ма­лень­кой, не­вин­ной лас­ки.
Неж­но про­ведя кон­чи­ками паль­цев по тыль­ной сто­роне ее кис­ти, Че­заре сно­ва под­чи­нил се­бе ее паль­цы, воз­вра­щая мяг­кость и по­дат­ли­вость. Се­кун­ду по­коле­бав­шись, они дрог­ну­ли и, ожи­вая, зас­коль­зи­ли по твер­дой ко­же его рук, за­мер­ли у за­пястья, прош­лись по бу­гор­кам ста­рых мо­золей, ос­тавлен­ных эфе­сом и по­водь­ями.
Их ру­ки бы­ли чес­тнее их са­мих.
— Че­заре.
— Да, сес­трен­ка, — толь­ко на это и хва­тило сил.
— Мож­но те­бя спро­сить? — она сно­ва ти­ха, как ког­да-то в детс­тве.
— Про­си и я сде­лаю.
Так бы­ло всег­да, так нав­сегда и ос­та­нет­ся.
— Зна­ешь, я хо­чу за­муж, — не­уве­рен­но на­чала она, как буд­то опа­са­ясь его воз­ра­жений.
И вдруг муж­чи­на улыб­нулся, бо­ясь по­верить сво­ей до­гад­ке, — Как ска­жешь.
По­вер­нувшись к ней, и при­под­ни­ма­ясь на ру­ке, он уви­дел сов­сем не­ожи­дан­но близ­кое, теп­лое сол­нце.
— Раз уж я обе­щал, — заг­ля­нул в ее гла­за и не най­дя там пре­пятс­твий, про­дол­жил, — Мы убе­жим, из­ме­ним име­на, — сол­нце ста­нови­лось все бли­же, все ос­ле­питель­ней, и лег­кий бриз лас­кал ли­цо, — Бу­дем жить в ма­лень­кой ры­бац­кой де­ревуш­ке на бе­регу мо­ря.
От это­го близ­ко­го сол­нца и неж­но­го вет­ра, у Че­заре сби­лось ды­хание, но он про­дол­жил, ­– И ник­то не уз­на­ет кто мы та­кие.
Лег­кий смех Лук­ре­ции ос­та­новил его.
— За Аль­фон­со.
Сол­нце по­мер­кло, а неж­ный бриз дох­нул се­вером.
— Да, — он сглот­нул под­сту­пив­ший к гор­лу ко­мок, при­жал гу­бы к ее ру­ке, – Да, я по­нял.
Со­бира­ясь с мыс­ля­ми, под­нял на нее гла­за, — Ты хо­чешь, что бы Я об­венчал вас?
Он на­мерен­но вы­делил это «я», слов­но пы­та­ясь по­нять ка­кой смысл во­об­ще во всей его жиз­ни. Он уже про­ходил это — ее свадь­бу и пом­нит, как это не­выно­симо, не­мыс­ли­мо, не­воз­можно боль­но.
— Да, — Лук­ре­ция ни­чего не за­меча­ла и, все так же, до­вер­чи­во смот­ре­ла в гла­за.
Сок­ру­шитель­ная, не­объ­яс­ни­мая рев­ность нак­ры­ва­ет его. Сил, на то, что­бы смот­реть в ее ли­цо боль­ше нет, и Че­заре от­ки­дыва­ет­ся на­зад, ус­трем­ляя взгляд в пар­чо­вый бал­да­хин кро­вати.
— Лю­бишь его? — сло­ва зву­чат поч­ти хо­лод­но и рез­ко.
Глу­пый воп­рос. Не сто­ило за­давать.
— Он очень хо­роший, — Лук­ре­ция все еще пы­та­ет­ся удер­жать его паль­цы, — Ду­маю, что по­люб­лю.
На­вер­ное, на­до спра­вить­ся с го­лосом, ко­торый мо­мен­таль­но ут­ра­тил мяг­кость. На­до взять се­бя в ру­ки и ска­зать, что-ни­будь ра­зум­ное, дос­той­ное та­кой ми­нуты. На­до хо­тя бы де­лать ви­димость не­воз­му­тимос­ти.
— Из не­го вый­дет хо­роший муж.
За­бав­но, он го­ворит это для нее, или пы­та­ет­ся при­мирить­ся с со­бой? До­рого бы он от­дал, что бы по­нять. Ведь, в сущ­ности, она пра­ва, ра­но или поз­дно все рав­но при­дет­ся сог­ла­шать­ся на брак, так чем плох этот? И по­чему ему ка­жет­ся про­тиво­ес­тес­твен­ным ее же­лание?
В прош­лый раз, ка­жет­ся, бы­ло лег­че, то ли он был мо­ложе, то ли она не бы­ла зна­кома с же­нихом. Те­перь все на­обо­рот. Те­перь поч­ти нет тре­воги за нее, за то по­сели­лась тре­вога за се­бя, за свое мес­то в ее сер­дце.
И все же рев­ность не от­пуска­ла, не сда­вала свои бас­ти­оны, не слу­шала ра­зума. Муж­чи­на под­нялся и сел спи­ной к сес­тре. Смот­реть не нее сей­час ка­залось не­воз­можным.
— Не мо­гу вен­чать вас.
— Мне бы это­го хо­телось, — она все еще не по­нима­ет что де­ла­ет с ним.
— На мо­их ру­ках слиш­ком мно­го, — прок­ля­тый ко­мок в гор­ле все не про­ходил, — Кро­ви.
Че­заре Бор­джиа лгал, пы­та­ясь най­ти ра­зум­ные до­воды, — Что бы вен­чать вас, та­ких не­вин­ных.
— Но на них пер­стень кар­ди­нала, — сес­тра то­же под­ня­лась и ус­тро­илась за его спи­ной.
— По­ка это так.
По­ра уже за­кон­чать эту за­тянув­шу­юся дра­му! Боль­ше у от­ца нет вы­бора, Ху­ан мертв, а по­тому он, Че­заре, на­конец-то сво­боден.
— Но ско­ро не бу­дет.
Кар­ди­нал под­нялся на но­ги и, не обер­нувшись на сес­тру, по­шел за сво­им пла­щом.
Она смот­ре­ла с грустью, как он на­кинул на пле­чи плащ и, взяв шпа­гу, нап­ра­вил­ся к две­ри. Лук­ре­ция сов­сем не со­бира­лась за­дер­жи­вать его, но Че­заре сам ос­та­новил­ся у две­ри. Опус­тив го­лову, он мед­лил, и тог­да она не вы­дер­жа­ла.
— Че­заре.
Муж­чи­на мол­ча ог­ля­нул­ся.
— По­дож­ди. — сер­дце тос­кли­во ны­ло, не же­лая от­пускать, — Не ухо­ди.
Он мол­чал и поч­ти не ше­велил­ся, толь­ко ру­ка силь­нее сжа­лась на эфе­се шпа­ги, слов­но толь­ко в ней мог­ла най­ти опо­ру.
— Ты не по­нима­ешь… — на­чала ти­хо Лук­ре­ция, не от­во­дя глаз, — Я дол­жна по­любить его.
В го­лосе лег­кой ка­пелью проз­ву­чали сле­зы, ти­хие, об­ре­чен­ные, сов­сем не та­кие, ка­кие за­час­тую на­ходи­лись у нее. То был взрыв, крик, плач, по­рой тре­бова­тель­ный, по­рой бе­зыс­ходный, но плач, а в этих бы­ла боль, не­вып­ла­кан­ная и зас­тывшая.
— Дол­жна по­любить, — пов­то­рила уп­ря­мо, слов­но для се­бя.
— Ина­че я прос­то сой­ду с ума.
— Нет, сес­трен­ка, с ума схо­жу я, — не­весе­ло ус­мехнув­шись, ска­зал он.
Че­заре по­вер­нулся к ней, слов­но от­кры­вая грудь для но­вой бо­ли, под­нял го­лову, от­ки­дывая во­лосы на­зад:
— Ты бу­дешь счас­тли­ва.

Две­ри дав­но уже зак­ры­лись за ушед­шим бра­том, а ма­лень­кая жен­щи­на так и ос­та­лась си­деть на кро­вати, смот­ря в пус­то­ту.
— Ког­да-ни­будь в дру­гой жиз­ни… — без­звуч­но про­шеп­та­ли по­белев­шие ее гу­бы.



Лукреция* — женская форма римского мужского имени Лукреций, которое произошло от слова “lux”, означающего “свет”.
соттовесте ** — узкая куртка без рукавов или с рукавами.
Хуан*** — Джованни Борджиа, второй герцог Гандия и Сесса из рода Борджиа, первый сын папы римского Александра VI (в миру Родриго Борджиа). Убит в 1497 году.
Савонарола**** — Джироламо Савонарола — итальянский священник, казнен как еретик в 1498 году

Изменено: Дея - 03.08.2015 09:46:32
Страницы: 1
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group