Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 3 След.
RSS

«Cтрасть и Высокомерие» или «Что важнее гордости?»

Название: «Cтрасть и Высокомерие» или «Что важнее гордости?»
Автор: Дея
Фэндом: «Гордость и Предубеждение» 1995 г.
Пэйринг или персонажи: Мистер Фицуильям Дарси/ Мисс Элизабет Беннет
Жанры: Ангст, Драма, Гет
Рейтинг: как получится
Изменено: Дея - 20.06.2017 10:16:00
Пролог (авторский)

– Подойди ко мне, дитя мое, - произнес отец, когда она вошла, – Я послал за тобой ради важного дела. Насколько я понимаю, мистер Коллинз предложил тебе выйти за него замуж. Верно ли это?
Элизабет ответила утвердительно.
– Очень хорошо. И ты ему отказала?
– Да, сэр.

Глава I

Мистер Беннет качнул головой, словно согласился с мнением дочери и молча встал с уютного кресла, отложив книгу.
– Лиззи, - не торопясь начал он, понизив голос, – Я не буду говорить тебе о нашем финансовом положении, ты и так все знаешь. Ты знаешь, что три тысячи годового дохода семье, в которой пять взрослых дочерей не просто мало – ничтожно. Ты понимаешь, что надеяться нам не на кого, кроме как на Господа и Его великую милость. Даже брак Джейн, если надеяться, что мистер Бингли сделает предложение, не спасет положение, и Кэт придется довольствоваться доходом только в несколько сотен, тогда как Лидии вообще ничего не остается. Поверь мне, дитя мое, я никогда бы не стал настаивать, но наше положение такого, что выбирать не приходится. Мистер Коллинз при всех его недостатках, все же в состоянии дать тебе необходимое содержание. Он наследник моего состояния, он сможет защитить тебя и поддержать, что еще нужно молодой особе, которой не на что больше рассчитывать в этом жестоком мире?
С каждым словом отца надежда таяла и теперь, когда он замолчал, Лиззи вдруг с отчетливостью поняла, весь ужас своего положения, которое составляло не столько обременительное предложение неприятного ей человека, сколько вся невозможность хоть что-либо изменить. Она вдруг поняла, что совершенно, окончательно, бесповоротно одинока и беззащитна, что сколько бы она не протестовала, сколько бы не пыталась бороться, это ничего не изменит – ее жизнь не принадлежит ей. И это осознание своего безнадежного положение, ее полной безвыходности привело в отчаяние. Она ничего не сможет сделать, как бы не старалась.
И все же Лиззи попыталась:
– Но, отец, мне только двадцать один год…
– Совсем уже не юный возраст, между прочим, – вставила мать, которая все еще находилась рядом и молча поджимала губы, утвердительно кивая на все слова отца, – Тебе самой пора подумать о своем будущем. Неужели ты настолько наивна, что надеешься на другие предложения? Может быть, ты полагаешь, что мистер Дарси…
Этого девушка уже не могла вынести, нетерпеливо перебив мать:
– Я не надеюсь на мистера Дарси! - несколько несдержанно повысила голос Лиззи, – Но и предложение мистера Коллинза меня тоже не вдохновляет.
– Ты должна понять, дорогая моя, что в жизни приходится довольствоваться тем, что составляет основу благосостояния человека, а не мечтать о эфемерных замках. Каждый из нас хотел бы получить больше, чем есть на самом деле, но если мы разумные люди, мы берем то, что нам предлагают, и, в конечном счете, мы бываем правы. Мистер Коллинз обладает пусть и небольшим, но достаточным состоянием. Его род деятельности обеспечивает ему и его будущей семье твердое положение в обществе. Он не обладает особыми талантами, но его нельзя упрекнуть в чрезмерных пороках, одним словом, я не вижу достаточных причин, чтобы отказывать такому человеку, как он, в своем расположении. Ты разве со мной не согласна? - при этих словах, он слегка обнял Лиззи за плечи и заглянул в лицо, надеясь увидеть дочернее послушание.
Но Лиззи было нелегко уговорить, и потому она упрямо молчала. В конце концов, не выдержала мать:
– Я скажу мистеру Коллинзу, что ты передумала, и что очень ему благодарна за столь лестное предложение, - сказала она уже на пороге комнаты, прежде чем выйти.
«Как глупо, как бесконечно глупо…» - думала Лиззи, уставившись в потертый ковер на полу. Рисунок этого старого ковра был ей настолько знаком, настолько привычен, что представить себе, что когда-нибудь все будет по-другому, она не могла. Этот ковер, изученный с самого детства, стал сейчас символом всей ее беспечной жизни здесь, в доме отца. Она вдруг представила себе, что когда-нибудь станет вспоминать его, окруженная совсем другими вещами и предметами в чужом доме, с другими людьми и невольно ее сердце сжалось. Черная пелена заволокла небо и только плачь, безнадежный и по-детски громкий рвался из груди. Лиззи судорожно вздохнула и поспешно отвернулась, не давая возможность отцу увидеть ее слезы. Все же она любила его, настоящей дочерней любовью, он многие годы был ее опорой и поддержкой, и потому, если отец велит, она исполнит его волю. Она будет достойной дочерью и выйдет замуж за человека, который не внушает ей ничего, кроме холодной усталости.
Изменено: Дея - 19.06.2017 15:54:39
Хмм.... Неожиданный поворот. Мистер Беннет встал на сторону своей супруги. Однако... Признаться, будет интересно узнать, каким путем пойдет история, знакомая до последней запятой.
Дея, заинтриговала.... жду дальше. d_daisy
Ты, как всегда самый первый читатель :sm47: Спасибо тебе за это. Ужасно приятно видеть тебя в своей темке.
Цитата
Неожиданный поворот.
Почему же неожиданный? По-моему самый, что не на есть ожидаемый... две тысячи фунтов на пять приданных - это слишком мало, а тут все какой-никакой прок, хоть дом в семье останется...
Короче. я сама еще не знаю, куда меня повернет, но спасибо тебе огромное, ты меня поддерживаешь
Цитата
Дея пишет:
Ты, как всегда самый первый читатель
Ню... бывает. :sm38:
Цитата
Дея пишет:
Почему же неожиданный? По-моему самый, что не на есть ожидаемый...
Ну не знаю. Я как-то привыкла к тому, что мистер Беннет местами самый адекват из всего семейства. Всегда в сторонке, всегда наблюдает да посмеивается, и только в истории с Лидией он предстает человеком в общем-то беспомощным и растерянным. Хорошо прятаться от глупости в своем кабинете, а как пришлось столкнуться с реальными проблемами, он несколько сник.
Впрочем, речь ведь не о нем. Что касается Лиззи, то здесь я понимаю ее растерянность. Она при любых обстоятельствах могла рассчитывать на поддержку отца. Как бы то ни было, но они смотрели всегда практически в одном направлении. И тут вдруг...
Так что действительно интересно, куда все это приведет. А главное, приведет ли к мистеру Дарси?
Глава II

Свадьбу назначили на конец лета, и до знаменательного дня оставалось чуть больше трех недель. Мистер Коллинз уехал, дабы вовремя известить хозяйку Розингс-парк, а так же приготовить все к приезду Элизабет, и в доме Беннет воцарился почти прежний уклад, дни пролетали в рукоделии, прогулках и чтении. И только служанки и нанятые работницы без устали шили и кроили приданое, тихо переговариваясь в отведенной комнате. Отец съездил в Лондон, привезя из столичных магазинов и лавок кучу свертков, но Элизабет это мало интересовало.
Все внимание девушки сосредоточилось на каких-то пустяках и мелочах, окружавших ее: то умилял детский рисунок Лидии, который затерялся между нот несколько лет назад и теперь совершенно случайно выпал оттуда, то до слез трогал музыкальный этюд, что разучивала Мэри на стареньком дребезжащем пианино.
По утрам, просыпаясь в своей комнате, Лиззи с особым чувством прислушивалась к звукам дома; к сонному дыханию сестры, к разговору служанок на кухне или негромкому голосу отца на заднем дворе.
О свадьбе девушка не думала, вернее, запрещала себе думать. Джейн несколько раз принималась за разговор с ней, но видя равнодушие Элизабет, слушая односложные ответы, пошла к отцу.
Разумеется, беседа с ним ничего не дала.
Элизабет ждала свадьбы, как приговоренный ждет дня казни.
По утрам она, как и прежде, выбиралась на прогулки, предпочитая уединение, и все так же забредала далеко от дома, не боясь случайных встреч; чаще всего ей никто и не встречался, кроме бедных фермеров, трудящихся на своих полях, да ранних торговцев, направлявшихся с самого утра на базар.
Шарлотта, давняя подруга, от которой у Лиззи не было тайн, узнав новость, расстроилась и на прогулке начала разговор. Пройдя ближайшую рощу, девушки углубились в лес и тут, оказавшись на свободе, Элизабет решилась, наконец, на откровения, которые не допускала дома даже с Джейн.
— Лиззи, но неужели ты ничего не могла сделать? — спросила Шарлотта, знавшая решительность своей подруги, — Я не могу поверить, что ты не сумела отказаться. Мистер Беннет любит тебя, не может быть, чтобы он стал настаивать на этом браке, если бы ты твердо дала понять, что не желаешь этого!
Элизабет смотрела в сторону, спокойная и почти равнодушная. Она будто смирилась со всем и, поняв, что изменить ничего уже не удастся, перестала сопротивляться.
— Шарлотта, не мучай меня, — устало вздохнула девушка. — Ты прекрасно знаешь, что отец не стал бы принуждать, если бы я воспротивилась.
— Но что тогда случилось, Лиззи? — не понимала мисс Лукас.
— Шарлотта, — Элизабет посмотрела в глаза подруге, — мы не богаты. Можно сказать, что мы почти бедны, отец каждый день подсчитывает расходы. Все наше состояние заключается в небольшом доходе с поместья, и это едва покрывает расходы на семью. Я знаю, что наше затруднительное положение все больше тяготит его. Подумай сама, нас пятеро, пять взрослых девушек без состояния, без связей, без каких-либо перспектив. Даже Джейн… — Лиззи вздохнула и посмотрела вокруг. — Джейн уже двадцать два и она самая красивая из нас. У нее прекрасный характер и она умна, что уж говорить о Китти или Лидии? Ты понимаешь, о чем я? Мне надо думать обо всех нас, а не только о собственном желании. В сущности, что такое мое личное довольство по сравнению с благополучием всей семьи?
— Благополучие? — воскликнула мисс Лукас и взяла Элизабет за руку. — Лиззи, это ты мистера Коллинза считаешь источником благополучия?
Мисс Беннет улыбнулась грустной, невеселой улыбкой:
— Нет, конечно, но те преимущества, которые предоставит этот союз, нам необходимы. Разумеется, мы это никогда не обсуждаем, и я уверена, что мама немедленно возмутилась бы, возьмись кто-нибудь размышлять об этом вслух, но я так же уверена, что она сама не раз думала, что будет со всеми нами, если папы не станет. Нам всем придется искать новый дом, и никто не уверен, что мы сможем устроиться хотя бы сносно. Даже если Джейн сделает хорошую партию, на что мы все очень надеемся, она сможет помочь одной, в лучшем случае, двум младшим девочкам, но взять на себя заботу обо всех нас она не сможет. А если я выйду за мистера Коллинза, мама в любом случае останется в этом доме, и ей не придется покидать его после стольких лет.
— Но Лиззи, — тихо сказала Шарлотта, — это же не всю жизнь. Подумай, а что если ты встретишь другого человека, который полюбит тебя?
— Ох, дорогая моя, ну кого я могу еще встретить? — невесело усмехнулась Элизабет. — Мы с тобой прожили здесь всю свою жизнь и прекрасно знаем всех джентльменов в округе. Единственный приличный кавалер, это мистер Бингли, и я буду очень рада, если он остановит свой выбор на Джейн, она достойна этого, как никто. Понимаешь меня?
Лиззи расправила плечи и подняла лицо.
— Нет, никого я не встречу, не стоит и надеяться. А Коллинз хоть и словоохотлив чересчур, надеюсь, не станет утомлять меня своим обществом постоянно. Так что, — она помедлила, — все решено, я выйду за него. Кстати, ты приглашена на эту церемонию в качестве лучшей подружки невесты, — невесело усмехнулась Элизабет.
Итак.... Лизавету готовятся выдать замуж. :sm34: Чет она совсем приуныла, ручки опустила, слова какие-то, совсем ей не свойственные, произносит...
С одной стороны, вроде и верно говорит, а с другой.... Лиззи пессимисткой никогда не была, а здесь прям на эшафот приготовилась и выхода нет. Таки пора ПрЫнцу мистеру Дарси несколько оживить эти тоскливые приготовления. И сказать свое веское слово. Что, дескать, Лиззи совсем не подходит в жены такому "замечательному" мистеру Коллинзу. Да и тетушка его не одобрит этого брака, и тд.... :sm34:
Короче, надо ей с кем-то поругаться. Срочно. А то и впрямь выйдет за Коллинза, а как же Пемберли? А портрет Дарси? И купание в озере? Не, не, не... Я за то, шобы купание оставить. girl_flag_of_truce
Дея, благодарю за продолжение. d_daisy Жду развития событий дальше.... :sm12:
Ну ладно... уговорила - купание оставлю...
Про все остальное не уверена. :sm34:.
(хотя да, ругаться она еще не разучилась)
Глава III

Уверяя подругу в невозможности каких-либо новых встреч и знакомств, Элизабет была искренне уверена в этом, всерьез полагая, что опасаться других откровений ей не придется. И действительно, несколько дней подряд ее уединение утренних прогулок никто не нарушал. Но за два дня до свадьбы ей пришлось беседовать еще и с мистером Дарси, который по какой-то совершенно неосторожной случайности оказался в той роще, которая примыкала к самой деревушке Лонгборн.
Он был почему-то без лошади и явно чем-то взволнован и, как решила Элизабет, взволнован именно тем, что так увлекся своей пешей прогулкой, что не заметил, как забрался в эту рощу. Одет джентльмен был в зеленый сюртук, иначе Лиззи заметила бы его еще издали и благоразумно свернула на безопасную дорожку, но она рассматривала бутон мака, сорванный у дома, и потому неожиданную встречу предотвратить не удалось.
Ее шаги заставили джентльмена обернуться. Он, видимо, все-таки растерялся от ее внезапного появления и молча уставился на девушку. Поэтому Лиззи, выдохнув от досады, вызванной этим непредвиденным свиданием, коротко приветствовав джентльмена быстрым книксеном, постаралась скорее уйти, но мистер Дарси остановил ее:
— Мисс Беннет? — наконец приветствовал он ее.
— Мистер Дарси, — не осталась в долгу Элизабет.
Казалось, они сказали все, что полагается сказать в таких случаях, и теперь можно было продолжать свои прогулки, но мистер Дарси вдруг решил продлить разговор:
— Я полагаю, вас можно поздравить? — сказал он, когда Лиззи уже собралась направиться в противоположную сторону.
Пришлось обернуться и надеть на лицо маску светской любезности.
— Да, мистер Коллинз получил согласие на сделанное предложение, — ровно ответила Элизабет, слегка пожав плечом, не понимая проявленного интереса к ее делам.
Мистер Дарси молчал, наклонив голову, неторопливо постукивая своей тростью по земле и, что-то решив для себя, снова сказал:
— Не понимаю, как вы решились?… Неужели ваше желание сделаться замужней дамой так велико, что вас устроил даже такой кандидат, как мистер Коллинз?
Элизабет вспыхнула от нанесенной обиды и, еле сдерживая свой гнев, холодно произнесла:
— Простите, мне показалось, или вы действительно только что отозвались о мистере Коллинзе в недопустимой форме?
— Вам нисколько не показалось, я на самом деле удивлен вашим выбором.
— В таком случае, я не вижу смысла дальше продолжать эту беседу, — отворачиваясь и направляясь к лесу, решила Элизабет.
Он догнал ее в два шага и, став напротив, произнес:
— И что? Вы вот так решитесь уйти, не объяснив ничего?
Элизабет была возмущена — этот человек, похоже, считал, что вправе требовать ее оправданий.
— Не думала, что вы, мистер Дарси, имеете серьезные основания настаивать на каких-либо объяснениях моим действиям, — холодно сказала она, — но если вы так упорствуете, я могу разъяснить несколько моментов.
— Буду рад, — слегка поклонился он.
— Так вот, мистер Дарси, не вам, человеку, чье высокомерие может только изумлять окружающих, судить мистера Коллинза. Вы ничего о нем не знаете и не смеете делать выводы, которые к действительности совершенно не имеют никакого отношения. Вам, разумеется, никогда не приходило в голову, что на свете существуют другие люди, с другими качествами и способностями.
— Прошу прощения, мисс Беннет, — прервал ее мистер Дарси, — но уж не вздумали ли вы сейчас рассказывать обо всех добродетелях своего избранника? Поверить не могу, что такая девушка, как вы, могли прельститься таким глупцом, как мистер Коллинз!
— Мистер Дарси, меня не обманут ваши льстивые комплименты! — в сердцах воскликнула Элизабет, всерьез рассердившись, — пусть мистер Коллинз не слишком умен, но он искренний и добрый человек.
— Не стоит защищать его, — голос мистера Дарси был резок.
Конечно, Лиззи не ожидала от этого джентльмена теплого участия, но язвительность его слов больно уколола. Пришлось поднять лицо и твердо встретить взгляд мистера Дарси.
— Да, мистер Коллинз не обладает безупречными манерами и светским обхождением, но повторяю, у него добрые намерения.
— И ограниченный кругозор, — быстро добавил Дарси.
— Я уже упоминала, он не блещет талантами, — отвела глаза в сторону девушка, — каждый рождается со своими пороками.
— Его вина только в том, что он не стремится исправить свои наклонности.
Дарси подошел ближе и теперь стоял совсем рядом, так, что ветер доносил до нее аромат его утреннего умывания. Шелковый стейнкерк* был черным и отливал на солнце мягким, матовым бликом, и Лиззи поймала себя на непреодолимом желании взглянуть в эти темные, притягивающие глаза, которые сейчас сверкали и метали гневные молнии. Она подняла голову еще выше и встретилась с жестким, колючим взглядом.
— Но ведь бороться с собой, мистер Дарси, не так-то просто? — улыбаясь, спросила она.
Она не хотела дерзить ему, просто тон, а главное, справедливость его замечаний не оставили ей выбора. Элизабет сделала шаг назад и, опустив голову, отбросила мелкий камешек из-под ноги и вновь подняла глаза.
Мистер Дарси молчал.
— Не понимаю, почему вас занимает персона моего жениха? — устало сказала Элизабет, решив закончить этот бессмысленный разговор. Она еще раз попрощалась с ним быстрым книксеном и, обойдя стоящего на пути джентльмена, направилась в лес. Он перехватил ее руку, достаточно чувствительно сжав пальцами запястье.
— Я хотел поговорить с вами, — быстро сказал он.
Ее ошеломила эта непозволительная вольность его жеста и, резко отняв свою руку, она приготовилась к дерзости своего ответа, но он опередил ее.
— Вы не должны выходить замуж, тем более за такого джентльмена, как мистер Коллинз.
— Вас это ни в коей мере не должно касаться, — холодно заметила Лиззи. — Вы ставите себя в неловкое положение, вмешиваясь в мои дела.
— Мне все равно, и я не желаю говорить о каком-то положении! — повысил голос мистер Дарси. — Я просто не намерен…
— Послушайте, мне нет дела до ваших намерений, — рассердилась девушка. — Положение, в которое вы сами себя ставите, выглядит смешно и глупо.
— Глупо? — закричал он. — Вы находите мое положение глупым?
— Разумеется. Вы суете нос не в свое дело… — гневно пояснила она.
Вдруг мистер Дарси развернулся и пошел от нее быстрыми, большими шагами. Потом остановился и, обернувшись, сказал:
— Неужели вы сами не видите, что совершаете ошибку?
И не дав возможности ей ответить, ушел.
Лиззи осталась одна на тропинке. Вокруг шумели зеленью огромные дубы, а ей было печально и одиноко, будто только что она действительно совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Вот и с Дарси поругалась.... Ревнует дяденька... И по-другому заговорил, как дело не его касается. Что Коллинз, мягко говоря, не тот спутник жизни, что нужен Элизабет и явно ее не потянет, это понятно. Кто ж спорит? Но помнится, совсем другую песню пел Фицуильям наш Дарси, когда сам делал предложение. Так что теперь пусть радуется, что не нужно ему ломать голову, переступать через свои принципы и приносить что-то в жертву чувствам, с которыми он справится не в силах. Но нет! Жаждет он все же испить эту чашу до дна сам. :sm38: Короче, против любви приема нет и обычной мужской ревности не чуждаются даже такие "сухари", как мистер Дарси. И что теперь? Свадьба скоро, невеста в унынии, "тот самый" мужчина локти кусает... Где дверь? Куда бежать? Как Уикхем с Лидией - явно не выход. Но что-то делать надо.
А если серьезно, то ситуация действительно не простая. Лиззи - это не пустышка Лидия, у которой ветер в голове и принципов ноль, да и Дарси - не Уикхнем... Вся надежда тока на мистера Коллинза и леди де Бёр. :sm34: Вдруг им невеста не подойдет по строгому размышлению?
Дея, спасибо! Жду дальше. d_daisy
Глава IV

Лето, к всеобщему удручению, заканчивалось унылым дождем и беспросветными тучами. В свадебное утро весь дом Беннетов гудел, как шмелиный рой. Голос матери семейства с самого раннего утра раздавался во всех уголках дома, обе служанки бегали из комнаты в комнату, пытаясь угодить хозяйке, младшие сестры громко спорили о каких-то лентах, и только Элизабет сидела перед зеркалом, отрешенно глядя в отражение. Ее наряд был уже почти готов, оставалось только надеть высокие белые перчатки и взять маленький букет перед тем, как спуститься вниз к отцу, который поведет ее к алтарю. Но она медлила. Наконец, бессмысленно подсчитав количество цветов в своем букете и тяжело вздохнув о женихе, Элизабет все-таки заставила себя подняться и направиться к выходу.
До церкви пришлось идти пешком, укутавшись в плащ, по причине мелкого моросящего дождя. И потом в церкви во время брачной церемонии обреченно терпеть промокшие туфли и озябшие ноги.
К обеду небо просветлело, дождь унялся и солнце озарило сырую землю. Потому свадебный ленч было решено перенести в сад. Мистер Коллинз светился, как новенький серебряный шиллинг, раскланиваясь со всеми гостями, многоречиво восхваляя свою патронессу, благороднейшую и добродетельнейшую леди Кэтрин, себя и новую миссис Коллинз. Элизабет молчала, заставляя себя улыбаться знакомым. Джейн смотрела на нее нечастными глазами, понимая, что любые слова утешения сейчас уже, к самому великому сожалению, бессмысленны. И только миссис Беннет была счастлива и довольна, расхваливая свою предусмотрительность и выгоду, которую благодаря ее собственной мудрости и склонности к Элизабет мистера Коллинза, получит вся их семья.
К вечеру небо снова заволокло туманами, подул влажный ветер, и невеста переменила свадебный наряд на более подходящее дорожное платье.
Провожать молодых вышло все семейство, мать долго восклицала по всем радостным поводам сегодняшнего дня, а также печалилась безнадежной разлуке с дочерью, отец, поцеловав лоб, вдруг, заглянув в глаза, прошептал слова сожаления. Джейн не сдерживала слезы и крепко обняла на прощание сестру, пообещав, что будущей весной обязательно навестит ее. Когда все церемонии были закончены, Элизабет оказалась в тесной карете наедине с мистером Коллинзом, и потому от смущения не знала что сказать. Так, в молчании, они тронулись в путь.

В Хансфорд путешественники добрались только ранним утром. Летнее солнце уже поднялось над горизонтом, и теперь яркие лучи пронизывали кроны деревьев в маленьком садике у дома. Выйдя из кареты, Элизабет задержалась, рассматривая просветлевшее небо и окружающий их уютный сад.
В доме служили две женщины; одна работала на кухне – средних лет вдова, имеющая маленького сына, вторая – горничная, которая приходила из деревни два раза в неделю. Элизабет познакомилась с обеими. Кухарка, Мэри, оказалась полненькой светловолосой женщиной с милыми ямочками на щеках и доброй улыбкой, а горничная Люси была совсем молоденькой девушкой, почти сверстницей Лидии. Семья ее жила бедно, отец в прошлом году повредил ногу на работе, и потому, чтобы помочь матери и шести маленьким ребятишкам, мистер Коллинз согласился взять Люси в качестве горничной.
Дом оказался довольно уютным, хоть и небольшим, что свидетельствовало о хозяйственных способностях самого мистера Коллинза, а так же неустанной опеке и бесценных стараниях достопочтенной леди де Бёр, как уже неоднократно было повторено хозяином дома. Спальня Элизабет располагалась напротив комнаты мистера Коллинза. После того, как туда были внесены все сундуки с вещами, а Люси принялась разбирать платья, Элизабет пошла внимательнее осматривать все комнаты.
Внизу находилась столовая, кабинет мистера Коллинза и маленькая гостиная, стены которой украшали небольшие акварельные пейзажи. Наверху располагались четыре спальни, одну из которых занимала теперь она, а вторую мистер Коллинз.
Сад у дома был небольшой, но ухоженный и опрятный, и имел скорее хозяйственные приметы, чем помпезные парковые очертания. Немногочисленные дорожки посыпаны пеком, кусты малины аккуратно прорежены, ветви яблонь обрезаны и кругом разбиты клумбы с великим разнообразием цветов. Элизабет постояла, наслаждаясь гармонией этого уютного уголка ее нового дома. А за садом девушка обнаружила небольшой огород с несколькими грядками. В общем и целом новые владения ей понравились, и Лиззи решила, что при условии нечастого общения с мистером Коллинзом она вполне может здесь устроиться даже с некоторым удовольствием.
Пока новая хозяйка осматривалась, Мэри приготовила завтрак и накрыла на стол. После того, как Элизабет сменила платье и умылась с дороги, они с мистером Коллинзом с большим удовольствием позавтракали, после чего девушка почувствовала непреодолимую усталость от бессонной ночи, проведенной в дороге, и поднялась в свою комнату. Мистер Коллинз же перебрался в кабинет, где принялся сочинять проповедь, которую надеялся произнести перед своими прихожанами в ближайшее воскресенье.

Элизабет с тревогой и даже с некоторым содроганием ждала приближения вечера и ночи. Она представить себе не могла, как окажется наедине с мистером Коллинзом в одной комнате. Но мистер Коллинз после обеда ушел и вот уже несколько часов был занят в приходе. Элизабет зажгла свечи в гостиной и теперь сидела, уронив найденную в шкафчике книгу на колени и бездумно рассматривая картины на стене. К тому времени, как вернулся совершенно обессиленный мистер Коллинз, Лиззи успела прочесть две главы «Истории кавалера де Грие», отужинать и продолжить чтение вплоть до момента, где нежные любовники сбегают в Париж.
– О, дорогая миссис Коллинз, – начал муж, появляясь на пороге, – мне так печально оставлять вас столь скоро после нашего счастливого воссоединения, но сегодня выдался невозможно утомительный день. Приход требует постоянного моего присутствия и всего внимания, на какое только способен человек. Увы, я тоже человек, и мои силы не безграничны. Я нуждаюсь в отдыхе и очень надеюсь, что вы простите мою усталость и будете столь великодушны, что не станете сердиться на меня. Ведь первая и основная добродетель, которой вы, как супруга священника, обязаны обладать – это терпение. Терпение и еще раз терпение! – назидательно повторил он и сделал внушительную паузу. – Сегодня, – продолжил он, – я хочу убедиться, что вы, как и я, имеете достаточно сил, а главное, терпения, чтобы безупречно и безукоризненно исполнять свой долг. Я знаю, дорогая Элизабет, как вы мечтали о сегодняшнем дне и том деликатном внимании, какое муж оказывает своей жене, но я так же уверен, что вы в полной мере осознаете свое исключительное положение, и не станете настаивать. Я хотел бы быть уверенным в вашем благородном и чутком сердце и что вы не станете связывать свое нынешнее вынужденное одиночество с моим здоровьем, поверьте, оно у меня преотменное, – снова сделал стогую паузу мистер Коллинз, но смягчившись, добавил: – Ведь впереди нас ждет столько счастливых дней, что невосполнимая утрата сегодняшнего уединения скоро забудется.
Выслушав его, Элизабет принялась убеждать мужа со всей кротостью и уступчивостью, на какую только была способна, что совсем не сердится и с готовностью отправиться спать в уединении, дабы мистер Коллинз восстановил свои силы после столь утомительного дня.
После общей вечерней молитвы, в которой мистер Коллинз уже не в первый раз возблагодарил Небо за столь прекрасную спутницу, которую послало ему само Провидение, добропорядочные супруги разошлись по своим комнатам.
Глава V

Жизнь в Хансфорде оказалась не слишком тягостной и вполне посильной, а общение с мистером Коллинзом не таким обременительным, как опасалась Элизабет в начале своего замужества. Прошло уже больше двух недель со дня свадьбы, а мистер Коллинз так и не побеспокоил стыдливость своей супруги законным правом. Правда, однажды он все-таки нарушил ее сон. Ту ночь Лиззи предпочитала не вспоминать. Она мало понимала, что произошло, и готовилась к самому худшему, но после нетерпеливых объятий, которые она с трудом выдержала, мистер Коллинз вдруг засопел и отвалился в сторону. Элизабет боялась открыть глаза и потому, натянув одеяло до самого носа, затаилась, а муж, почесавшись и печально повздыхав, слез с кровати и, захватив ночной колпак, в котором пришел в ее комнату, отправился восвояси. Ни обсудить случившееся, ни принести извинения за потревоженный сон супруги он не пожелал.
С тех пор между ними установилось вполне мирное сосуществование. Они, не сговариваясь, решили не вспоминать ту неловкость, а расспрашивать тонкости, в которых сама не разбиралась, Элизабет не решилась бы ни под каким предлогом, довольствуясь тем, что ее застенчивость теперь мистер Коллинз предпочитал не смущать вовсе. Похоже, супруг придерживался той же позиции, и потому они неплохо уживались.
Зато с Мэри и Люси у Элизабет установились очень сердечные отношения. Возможно, так сказалась тоска по Джейн, которая с самого детства была верной и преданной подругой, а возможно, просто скука, которая одолевала, но Элизабет стала находить даже некоторое удовольствие в простых беседах с Мэри.
Она так же много и подолгу гуляла и забредала в своих вылазках все дальше и дальше, находя поистине живописные уголки. Лиззи старалась обходить большое поместье Розингс с его огромным парком и не попадаться лишний раз на глаза тамошним садовникам, но во всем остальном она имела полную свободу. Мистер Коллинз никогда ее не сопровождал в утренних походах, предпочитая все свое свободное время проводить в кабинете или в саду.
Вообще, они с супругом редко виделись. По утрам Элизабет уже отправлялась на утренний моцион, когда Коллинз только садился к столу. Потом он уходил в приход, где оставался до самого обеда, а после запирался в кабинете с просьбой не беспокоить его ни под каким предлогом. Вечера же он проводил в саду, с удовольствием ухаживая за различными цветами и растениями.
А она почти не изменила своего привычного уклада. Проснувшись рано и легко позавтракав, Лиззи отправлялась на прогулку, где с радостью встречала раннее росистое утро и трели птиц. Она как всегда находила удовольствие от самых простых вещей — чистой природы и ясного неба. Днем Элизабет читала или писала письма, как это делала в доме отца. Корреспонденции теперь, разумеется, было в два раза больше. Писали мать и сестры, писали отец и Шарлотта и, конечно же, отдельно писала Джейн. Элизабет живо интересовалась ее делами и новостями из Незерфилд-парка. Она очень переживала за сестру, не понимая, в чем кроется причина такой резкой и неожиданной холодности мисс Бингли, а главное, Лиззи отказывалась верить, что сам мистер Бингли похоронил в своем сердце память о Джейн.
Леди Кэтрин де Бёр несколько раз приглашала на ужин Коллинза с супругой, и после знакомства с ней девушка сложила свое мнение о характере и нраве этой дамы. Ее нисколько не впечатлило высокое положение и самодовольный нрав леди Кэтрин, а потому Элизабет позволяла себе свободно вступать в беседу, выражая свои собственные наблюдения и не боясь при этом сказать какое-то неловкое замечание или навлечь на себя неудовольствие хозяйки поместья. Зато она почувствовала доброе расположение к миссис Дженкинсон, которая в свободной беседе умела занять собеседницу любопытными суждениями. К мисс де Бёр Элизабет испытывала искреннюю жалость. Эта болезненная девица, ничем не примечательная и без каких-либо талантов, вызывала скорее сочувствие, чем опасения или неистовое поклонении, которое испытывал мистер Коллинз. Она слишком часто болела, редко говорила и совсем ничего не читала, только молчаливо слушала то, что ей рассказывает компаньонка или вещает мать. Элизабет была благодарна судьбе за то, что была избавлена от необходимости постоянно присутствовать в этом богатом доме и в обществе этих довольно утомительных дам.

К концу сентября установилась теплая и солнечная погода. Однажды утром, когда Элизабет собралась отправиться на прогулку, а мистер Коллинз только спустился в столовую, из Розингс принесли приглашение на будущую среду. Леди Кэтрин де Бёр спешила сообщить, что мистер Дарси и полковник Фицуильям изволили навестить свою тетушку в ее добровольном удлинении, и потому в среду приходского священника с супругой будут ожидать к обеду.
— Ах, это поистине замечательная новость! — восклицал Коллинз. — Нет, это просто превосходно, вы разве не согласны со мной? Мистер Дарси такой отменный господин и так привязан к своей тетушке! Кроме того, подозреваю, что он испытывает некую сердечную тайну к одной особе из этого дома, и смею предположить, что скоро мы будем иметь удовольствие видеть его тут почти постоянно, если, конечно, он не изъявит желания, вполне законного, как я понимаю, увести прекрасную миссис Дарси к себе в Пемберли. Ах, как я сочувствую леди Кэтрин, это поистине невыносимо — разлучиться с единственной дочерью!
Элизабет невозмутимо выслушала все восклицания супруга, не торопясь разделить его восторги и, завязав ленты на своей шляпке, спокойно отправилась на прогулку. Она могла поклясться: планы мистера Дарси ее почти не интересовали.
Итак, свадьба таки состоялась, крыша церкви над мистером Коллинзом не обвалилась, Дарси, аки ДубровскАй не ворвался.... Одно утешение, что супруга супружеский долг не особо вдохновляет. Хотя вот это....
Цитата
Дея пишет:
Она мало понимала, что произошло, и готовилась к самому худшему, но после нетерпеливых объятий, которые она с трудом выдержала, мистер Коллинз вдруг засопел и отвалился в сторону. Элизабет боялась открыть глаза и потому, натянув одеяло до самого носа, затаилась, а муж, почесавшись и печально повздыхав, слез с кровати и, захватив ночной колпак, в котором пришел в ее комнату, отправился восвояси.
мдя... ничтожество, оно во всем ничтожество. :sm57: Но Лиззи - баба, сорри, дама молодая, ей даже в 19 веке без эНтого никак нельзя. Потому, пусть долго не гуляет по парку леди де Бёр, а пользуется моментом. Тем более, и джентльмен там один прикатил. :sm34:
Дея, жду дальнейшего развития событий и более смелых шагов от одного гордеца. один шанс он ужО профукал.... Так и останется с носом и будет хозяйкой Пемберли какая-нить мисс де Бёр. Оно ему надо? :sm35: d_daisy
Цитата
Дея пишет:
Она могла поклясться: планы мистера Дарси ее почти не интересовали.
Ох уж это коварное "почти";)))
Деечка, прочитала за один раз! Нравится, захватывает - жду проды!
Глава VI

— О, дорогая, я бы советовал вам несколько поторопиться, — раздался за дверью нудный голос мистера Коллинза, и Лиззи вздохнула.
Она уже уложила волосы в привычную прическу, и оставалось только выбрать платье, подходящее к этому случаю. Обед и последующее общение в гостиной с леди и ее гостями сулили мало приятного, и потому особенно наряжаться девушка не думала. Но и обычное, повседневное платье не одобрит супруг, сочтя ее вид неподобающим для его статуса и положения, а главное, оскорбительным для обитателей Розингс-парка. Вздохнув, она остановилась на своем девичьем платье, в котором выбиралась на вечера в дом Лукасов или на чай в Меритон: скромное, но из прекрасного шелка бежевого цвета с легким розовым оттенком. Даже если мистер Дарси и запомнил его, она не станет переживать по этому поводу, мнение этого джентльмена ей совершенно безразлично.
Доехав до поместья в карете, любезно присланной леди де Бёр, Лиззи испытала первую досаду — мистер Дарси с каким-то джентльменом стоял у крыльца, видимо, наслаждаясь видом парка. Пришлось останавливаться, подавать руку, знакомиться, улыбаться полковнику Фицуильяму и мистеру Дарси. Элизабет проделала все это с присущими ей легкостью и изяществом, вызвав при этом восхищение полковника и хмурый взгляд Дарси. Мистер Коллинз тут же рассыпался в витиеватых комплиментах дому, парку, карете, хозяйке кареты, дочери хозяйки и гостям. Наконец, они поднялись в гостиную, где поприветствовали леди де Бёр, ее близких дам и мистера Кларка, домашнего доктора леди Кэтрин.
Элизабет уже была знакома с этим приятным джентльменом. Мистер Кларк был еще не старым мужчиной приятной наружности, который живо интересовался окружающим миром; он много читал и еще больше размышлял о прочитанном.
Когда все расселись и леди Кэтрин, начав беседу, углубилась в размышления по поводу погоды, полковник, высказав уверенность в предстоящей мягкой осени, улыбнулся и повернулся к Элизабет, словно предлагая подтвердить его слова. Она бы предпочла воздержаться от различных высказываний, но подумав, согласилась с его доводами. Мистер Коллинз тут же с энтузиазмом подхватил начатую беседу и долго рассуждал про уместность и пользу английского климата. Вскоре пригласили к столу, и Элизабет оказалась сидящей между мистером Кларком и полковником Фицуильямом. Мистер Коллинз напротив почти сразу же увлекся поглощением отлично приготовленных блюд, и времени у него оставалось ровно столько, сколько требуется, чтобы произнести хвалебную речь хозяйке дома, ее отменному вкусу и ответить сидящей рядом с ним миссис Дженкинсон. Элизабет ничего не оставалось, как начать негромко отвечать полковнику, который и в столовой решил продолжить столь приятное знакомство. Их беседа протекала почти незаметно и не привлекла бы ничьего внимания, если бы мистер Дарси не спросил громко полковника о последнем вопросе, который был задан миссис Коллинз. Джентльмен растерялся, а Лиззи, бесстрашно встретив суровый взгляд Дарси, отозвалась:
— Полковник поинтересовался, давно ли я живу в Хансфорде и как мне нравятся здешние места.
— И что же вы ответили? — задал следующий вопрос Дарси.
— Я ответила, что не все еще видела, но то, что успела посмотреть, мне, безусловно, понравилось, — пожала плечом Элизабет.
— Ах, — тут же заметила леди де Бёр, — если бы у Энн было крепкое здоровье, как у вас, миссис Коллинз, она, несомненно, совершала бы пешие прогулки. Но и теперь моя дочь каждый день ездит в ландо, ведь она так тонко чувствует совершенство и гармонию природы!
Далее последовало всеобщее согласие со словами леди Кэтрин, и разговор о прогулках увлек гостей. После ужина дамы последовали в гостиную к игральным столикам, а когда к ним присоединились джентльмены, Элизабет снова оказалась рядом с полковником. Игра у них шла весело и живо, так что миссис Дженкинсон, проиграв, пожелала миссис Коллинз выиграть и тем самым взять реванш над полковником, который в последнем круге обыграл всех игроков. Мистер Коллинз не принимал участие в игре, а остался подле леди Кэтрин и мисс де Бёр. Мистер Дарси тоже не играл, но прохаживался по комнате, наблюдая за развеселившейся компанией. Мистер Кларк рассказал о новой работе некого Ламарка и его целостном учении об эволюции, чем изрядно увлек Элизабет, которая внимательно слушала доктора и была очень ему благодарна за обещание дать ей эту книгу в будущем для прочтения.
Вообще, надо сказать, что если бы не мистер Дарси, Лиззи сочла бы прошедший вечер вполне удачным. Полковник оказался остроумным, а доктор интересным собеседником, и она получила истинное удовольствие от беседы; мистер Коллинз при этом не слишком донимал ее и чаще подсаживался к леди де Бёр, чем к их компании. Когда подошло время собираться домой, Элизабет сердечно попрощалась с Кларком, пожелала здоровья леди де Бёр и радушно протянула руку полковнику.
«Она не изменилась, — думал мистер Дарси, глядя на девушку. — Она должна была измениться, но не изменилась вовсе, словно все, что произошло, произошло не с ней и, собственно, к ней не имеет никакого отношения».
Он пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь найти хотя бы следы тех чувств, что должна была испытывать любая замужняя дама, которая так недавно вступила в брак и которая незаметно для всех ищет поддержки у своего супруга, и не находил. Эта девушка словно не была замужем, словно жила параллельно со своим мужем, ни в чувствах, ни в мыслях с ним не пересекаясь. Она говорила, улыбалась, выражала свои сомнения точно так же, как тогда, когда он впервые увидел ее на том балу в Мэритоне. Она была все так же весела и наблюдательна, так же легко соглашалась с приведенными доводами, если они того заслуживали, или оспаривала их, доказывая обратное. Он не знал, что ему делать. Он приехал сюда затем, чтобы убедиться, что той девушки, которая так легко покорила его, больше нет, что вместо нее существует какая-то другая, совершенно незнакомая миссис Коллинз, но встретил все ту же мисс Беннет. С ее веселым нравом и точными замечаниями, с ее доброжелательством и любезностью ко всем окружающим людям, с ее чувством справедливости, заставляющим ее вступать в спор, если ей казалось, что высказанное кем-то мнение ошибочно или предвзято.
Он ошибся. Не существовало никакой миссис Коллинз, вместо нее жила привычной жизнью все та же мисс Элизабет Бенннет, которая рассуждала по-своему и никого не боялась.
Страницы: 1 2 3 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group