Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти  



 

Страницы: 1 2 3 4 След.
RSS

[ Закрыто ] Весенний альманах - 2016. "Весенняя регата"




Полюбуйся: весна наступает,
Журавли караваном летят,
В ярком золоте день утопает,
И ручьи по оврагам шумят.
И. С. Никитин


Отзывы об Альманахе можно оставить здесь.
В создании Альманаха приняли участие


коллажисты:

Jina_Klelia
Милый мой фантазер (титулка к одноимённому рассказу)
Аброн и Наве (титулка к одноимённому рассказу)
Кандидатский минимум, или Кофе по-баварски (титулка к одноимённому рассказу)

Magica
Море, остров, девушка
Лавандовые мечты
Лебединая песня


райтеры:

Jina_Klelia&Светлая
Милый мой фантазер
Аброн и Наве
Кандидатский минимум, или Кофе по-баварски

Lutik
Верба бела

Нюша
Небеса

Маринка
Март
Другая весна




Jina_Klelia

Автор пишет фанфики по фандомам ""Сумерек"", ""Не родись красивой"" и ""БН"". Работает с большой, средней и малой литературной формой. Пишет стихи. Иногда делает обложки к собственным историям.
Милый мой фантазер

Аброн и Наве

Кандидатский минимум, или Кофе по-баварски



Magica

Автор коллажей по БН и не только, принимает участие в оформлении и украшении форума. Пробует свои силы в качестве райтера и вполне успешно.
Белый платок

Лавандовые мечты

Лебединая песня



Jina_Klelia



Светлая

Пишет в фандоме БН. Активный участник ролевых игр и любого кипиша на форуме. Не привлекалась. Не состоит.
Название: Милый мой фантазер
Авторы: Светлая&Jina_Klelia
Фандом: оридж
Жанр: лирическая кумедія
Герои: инженер и селючка
Время: ранний Брежнев
Место: колхоз «Весна» и околоколхозные пристройки в виде заводов и сел
Примечание 1: оно само
Примечание 2: ну еще бы оно не само
Примечание 3: все имена и фамилии вымышленные, любые совпадения случайны
Примечание 4: вне игры! О "Весне", о любви и... про завод

Фанфан с завода «Автоэлектроаппаратура»

До Гнивани было рукой подать – всего-то пять километров. И летом это расстояние даже не замечали. Зимой дело обстояло хуже. Пять километров по обледеневшей дороге в лютую стужу. Впрочем, разве это могло хоть каким-то служить извинением, когда Шурок сказала, что в клуб привезли новые пластиночки? Тут уж хочешь-не хочешь, а идти надо.
- Як хочеш, Наришко, а я твьордо рєшила – танцювать не буду! – перекинув через плечо сумку с туфельками, заявила Лизка.
Катька удивленно хлопнула ресницами, глядя на подругу.
- От лихо! С чего то вдруг? – Лизка всегда одной из первых начинала танцевать, и кавалеров всегда хватало. – Видумуєшь! Туфли тогда зачем?
- Ну а шо? Всі в туфлях будуть, і тільки я в валєнцах, як дура? – искренно удивилась Лизка. - Вот товариш Горский придьоть, а я с Митькой танцюю. И шо він про мене подумає?
Теперь куда-то вверх, под цветастый платок, взметнулись Катькины брови.
- Вот товарищу Горскому більше думать не о чем, як о твоїх валєнцах, - хмыкнула она. – У него и без Лизки Довгорученко забот… - Катька резанула воздух ладонью в варежке где-то выше своей головы.
- Даа… - мечтательно протянула Лизка. – Павел Николаевич знаешь, який… У нього та… як ее… е-ру-ди-ція. Він знаешь, як на зборах комсомола доклады читає! Я й записувать-то забуваю – заслушиваюсь.
- Бестолковая ты, Лизка! Учиться йди. Тогда сама доклады читать станешь, - Катька показала ей язык и ускорила шаг.
Лиза бросилась следом, часто перебирая ножками по снегу и едва не поскальзываясь.
- Да я вченая! – словно оправдываясь, пробубнила она. - Пишу без ошибок, кто б меня держал в секретарях. Это я разговариваю так по привычке. Сергей Сергеевич каже, что звучить по-гоголевски.
- Это еще что за рыба-дельфин? – Катерина подхватила подругу под руку и настырно продолжала тащить ее по дороге.
- Инженер новый, не слыхала, чи шо? Неделю заводские бабы гудять.
Про инженера Катька не слыхала. Всю прошлую неделю ей было совсем не до инженера.
Заболела Зорька, ее любимица, которую Катя вместе с матерью выкармливала еще теленком года три назад.
- Откуда занесло к нам этого дядю? – поинтересовалась Катька у подруги.
- Столичный, по распределению вляпался в наш завод.
К слову сказать, завод «Автоэлектроаппаратура», производивший электроосветительные приборы для сельскохозяйственных аппаратов, легкового и грузового транспорта, а так же провода, кабели, электропроводку и прочие очень нужные для народного хозяйства товары, был сутисковской гордостью. И устроиться туда считалось удачей. Пока Катька Нарышко готовилась к экзаменам в институт, которые благополучно провалила, Лизке, прямо скажем, повезло – ее как комсомолку-активистку взяли машинисткой в заводской комитет комсомола, где секретарем был юрисконсульт товарищ Горский, в которого вчерашняя школьница влюбилась с первого взгляда и на всю жизнь, как она сама утверждала. «Гарний, як Євгеній Жаріков», - вздыхала Лиза во время обострений своей влюбленности.
- Так он молодой… - задумчиво протянула Катька. Для нее «столичный» - означало целый ворох возможностей, о которых она мечтала. Как бы ни любила она родителей, братьев, Лизку и Зорьку, больше всего на свете ей хотелось уехать из Сутисок. И потому она с удвоенной энергией сидела за учебниками между утренней и вечерней дойками, готовясь к очередному поступлению в институт.
- И на кого похож? – рассмеялась Катерина, зная привычку подружки всех ребят сравнивать со знаменитыми актерами.
- Да я не приглядывалась. Майка каже, на Ихтиандра схожий.
- Ммм… - глубокомысленно промычала Катька и, распахивая дверь клуба, хмыкнула: – У нашей Майки все на Ихтиандра схожие.
Выбор для сутисковцев тоже был невелик. Два клуба в районе. В Гнивани и в Тыврове. Гнивань все-таки поближе. И хлопцы заводские – почти сплошь свои, знакомые. А в последние годы здесь стали расти настоящие многоквартирные дома, универмаг, появилось несколько контор, но самое главное – все-таки клуб. Это играло решающую роль.
Оставив в гардеробе шубы и валенки, девушки вошли в зал, где уже звучала музыка. Толкнув локтем Лизку в бок, Катька засмеялась:
- Вон твой Митька идет. Рассказывай ему, шо танцювать сьогодні не станешь.
Лизка покраснела, но для порядку насупилась. Вместо того, чтобы ответить Катьке хоть что-то обидное, что следовало бы, стала искать глазами Павла Николаевича. А потом улыбнулась и кивнула в сторону одного из углов большого зала, где обычно собиралась молодежь – там играли в настольные игры.
- О, диви тудой, вона Ихтиандр!
Катерина посмотрела в угол, куда кивнула подружка, и расплылась в улыбке.
- Дура Майка! – сообщила она Лизе. – Он же вылитый Жерар Филип.
Однако, приглядевшись к новому инженеру, Катька пришла к выводу, что Фанфан – крайне тяжелый случай. Потому как за те полчаса, в течение которых она старательно пыталась попасть в поле его зрения, Катерина поняла, что для этого имеется только один шанс – стать шашкой на доске. И лучше сразу дамкой. А для этого надо было попросить Василя поставить нужную пластинку и объявить белый танец.
Проделав задуманное и приблизившись к Фанфану, Катька решительно заявила:
- Дамы приглашают кавалеров!
Фанфан поднял глаза, явно намереваясь возражать – партия-то была не доиграна – даже рот открыл, но тут же закрыл. А потом снова открыл, но по другому поводу. И сказал глубоким, бархатистым, совсем киношным голосом:
- Вы танцуете?
Того, что это она его пригласила, он, кажется, в тот раз даже не понял.

Влияние буржуазной архитектуры на советский институт брака

В апреле, когда снег и гололедица на дороге сменяются грязью и лужами, пять километров от Гнивани до Сутисок представляются совсем в ином свете, чем зимой. Во-первых, резко сокращается вероятность получить перелом при падении. Во-вторых, увеличивается скорость шага. Пожалуй, на этом хорошее заканчивалось. С другой стороны, воздух был сырой, пройти иначе, чем в высоких сапогах, чтобы не испачкать всю одежду, невозможно, хотя пальто ничем было не спасти, да и пейзаж вокруг казался унылым. Пожалуй, единственное, чем можно было отгородиться от окружающей мрачной действительности – это незамедлительной и своевременной влюбленностью. Потому по весне, видимо, и наступает пора этих самых влюбленностей.
Влюбленному провожать девушку из своего поселка в родное село пять километров по весеннему бездорожью – настоящее удовольствие. Да и обратной дороги в состоянии очарованности не замечаешь. Потом вернуться в общежитие, завалиться спать, а утром на завод, на любимую работу. И мечтать о следующей пятнице – в клуб какую-нибудь комедию привезут. И, если повезет, то можно будет даже взять ее за руку.
Вот именно по такой схеме теперь и жил выпускник Ленинградского политеха, новый инженер завода «Автоэлектроаппаратура» Сергей Сергеевич Писаренко, сын «того самого товарища Писаренко из Киева», о котором, правда, в Тывровском районе мало кто слышал. Зато о молодом инженере знали все. И страшно завидовали Катьке Нарышко, которую он всегда после танцев провожал домой из Гнивани до Сутисок. Правда, вместе с Лизкой Довгорученко, но всем известно, что это ради Нарышко он вообще бегает на танцы даже после самой тяжелой смены.
«Пороблено йому, чи шо?» - шептались девки из зависти и все думали, как бы отбить перспективного молодого специалиста у «той рудой».
Писаренко же даже не подозревал, какие страсти творятся за его спиной. Куда больше его беспокоило то, что с Катенькой ему совсем почти не удавалось остаться наедине. В клубе люди, на улице люди, в обратной дороге – Довгорученко. Так и погибнешь во цвете лет, измаявшись от любви.
Впрочем, в апреле Лизка подхватила простуду. Кирзовые сапоги чудесным образом промокли. Свалилась она с высокой температурой и красным носом. И радовало ее только то, что в таком состоянии не попадется на глаза товарищу Горскому. Хотя тайно и мечтала, вдруг он придет ее навестить.
Словом, дождался Сергей Сергеевич удобного случая в жизни.
Да только дождавшись, совершенно растерялся и шел рядом с Катенькой молча, мучительно соображая, о чем говорить. В голову лезла всякая ерунда. И, в конце концов, не выдержав и мысленно махнув рукой на здравый смысл, он проговорил:
- Ночь-то какая, Катенька…
Ночь была, надо сказать, самая обыкновенная. Холодная, сырая, с частыми порывами ветра.
Поежившись в тонком пальтишке, которое было куплено в гниваньском универмаге и надето сегодня первый раз, чтобы усилить впечатление на робкого инженера, Катенька взглянула на своего провожатого. Столичный молодой специалист по-прежнему оставался тяжелым случаем. Ну ладно раньше они почти никогда не оставались наедине. Но сегодня! Да любой хлопец уже бы целоваться полез. А этот… интеллигент… И хотя Катьке и было приятно такое обхождение с ней, простой дояркой, пусть это и временное положение дел, до тех пор пока она не поступит в институт, но на днях она уяснила, что пора переходить к наступательным действиям.
- А хотите, гарное место покажу над речкой? – спросила она негромко.
- А покажите, - улыбнулся инженер, чувствуя себя на редкость беспомощным. Кому из приятелей по институту рассказать – никто и не поверит, что Сережа Писаренко, отличник и спортсмен, за которым девчата сами бегали, по-настоящему боится лишнее слово сказать… восемнадцатилетней доярке колхоза «Весна».
Катька тихонько усмехнулась и, взяв своего кавалера под руку, увела его с дороги. Они вошли в густой парк. Летом он всегда был наполнен спасительной тенью от вековых деревьев, но безлунной апрельской ночью казался мрачным и настороженным. Неширокая аллея провела их мимо сторожевой башенки через ворота во двор, миновав который, они обогнули слева здание школы. На первом этаже было слабо освещено одно-единственное маленькое окошко – там наверняка дремал сторож. И пройдя еще метров пятьдесят между темных, глухо поскрипывающих деревьев, они оказались на вершине обрыва, с которого открывался такой вид на реку, что аж дух захватывало. Катерина только открыла рот, чтобы пожалеть, что в кромешной тьме ничегошеньки не видно, как из-за туч вынырнула полная луна, весело отразившись в воде и осветив камни скалы, на которой они остановились.
- Бачте, как буржуи раньше строили, - жизнерадостно махнула рукой Катя куда-то вправо, где среди деревьев маячили остроконечные верхушки замковой башни.
Сергей, с трудом оторвав взгляд от реки, оглянулся в сторону, куда указывала Катерина. Башня на фоне посветлевшего неба, и правда, выделялась ярко и резко, напоминая настоящий средневековый замок. Скажите, пожалуйста, колхоз «Весна»…
Потом снова посмотрел на реку, вниз, перекинувшись через небольшой кованый заборчик.
- Хоть картину пиши, - проговорил он вдохновенно. – К вам, наверное, часто живописцы сюда приезжают.
- Та, може, и приезжают, - чуть пожала плечами Катя и придвинулась поближе.
- Вы знаете, в Киеве есть несколько замечательных мест на Днепре. Про Ленинград молчу… Но у вас тут… Неповторимое очарование. Стихи писать хочется. Жалко, не умею.
Катька вздохнула.
- Та шо там писать… Вас – глаз, тут – поют. В «Крестьянке» каждый месяц печатают. Скука! – она хмуро посмотрела на воду, мерно плескающуюся внизу, и проворчала: - Поздно уже, батько заругает.
Сергей обернулся к ней и растерянно проговорил, досадуя на себя:
- Уже? Вы, наверное, и замерзли еще…
- Замерзла, - кивнула Катька. – От речки сыро…
Он даже сообразить не успел, что делает, как его пальцы уже расстегивали пуговицы пальто, и через мгновение это пальто было накинуто на Катины плечи – в нем она показалась ему совсем маленькой, отчаянно захотелось обнять ее, но не решился. Просто смотрел на нее, как истукан, и ничего не говорил.
- Идемте до дому, - заявила Катерина и повернула к тропинке, ведущей к родным воротам. – А то заболеете и будете, як Лизка, с красным носом ходить.
«И буду!» - мрачно подумал Писаренко, но, вместо того, чтобы плестись за ней, по-прежнему стоял на месте, ужасно разозлившись на себя самого.
- Катенька! – крикнул он ей вслед. – А у вас варенье есть малиновое?
- Есть, - отозвалась она откуда-то из темноты.
- Это хорошо. Дома чаю попейте с малиной. Чтобы не заболеть. Наша домработница вечно меня так после мороза спасала.
Он все еще не двигался с места, будто прирос к земле. И злился на себя еще больше. Вот и погулял с любимой девушкой. Догулялся, что она не знает, как сбежать от него побыстрее.
- Если вы сейчас же не пойдете со мной, то малина понадобится вам. И кто вас спасать будет? Или здесь у вас тоже домработница? – рассмеялась Катька, показываясь из-за дерева.
Он шагнул к ней и улыбнулся.
- Может быть, вы передадите мне баночку?
- Может быть, ми підем? Або забирайте свое пальто, - и Катерина стала стаскивать его с плеч.
Писаренко кинулся к ней и тут же вернул пальто ей на плечи, плотнее запахнув его. И вдруг понял, что еще чуть-чуть, и он обнимет ее. Собственно, уже сейчас почти обнимает.
- Кать… - еле слышно выдохнул он.
Когда Катерина привстала на цыпочки, то почувствовала, как пятки двинулись вдоль голенищ резиновых сапог, твердо стоящих в апрельской слякоти. Но иначе дотянуться до губ Сергея Сергеевича она бы не смогла. Прикоснувшись к ним быстрым, неуверенным поцелуем, Катька снова скрылась среди деревьев старого парка.
- Катя! – крикнул Писаренко и побежал за ней, увидев мелькнувшую фигурку на дорожке парка. – Катя, подождите!
Он догнал ее в несколько шагов и, оказавшись за ее спиной, схватил за плечи, развернул к себе и теперь уже, даже не спрашивая разрешения, по-настоящему поцеловал. В ушах шумело, сердце выпрыгивало. И он толком не понимал, как решился. Поцелуй был коротким, дурацким, совсем не так хотел он ее целовать. И только потом, отстранившись, зачем-то пробормотал:
- Простите…
Смущенно улыбнувшись, Катерина высвободилась из его рук и неторопливо побрела по тропинке. Все складывалось наилучшим образом. Дом уже рядом, и где-то притаились братья, ожидающие ее возвращения с танцев в сопровождении бессменного нынче кавалера. Отдать сестру замуж – было их заветной мечтой. А уж когда и жених столичный, так здесь сходились желания всех членов большого семейства Нарышко.
У своих ворот Катя остановилась и сняла с плеч пальто инженера Писаренко.
- Надобраніч! – негромко проговорила она и шмыгнула во двор.
- Спокойной ночи… - блаженно пробормотал Сергей Сергеевич, глядя на закрывшиеся перед его носом ворота, легко вздыхая и обнаруживая, что ночь-то действительно удивительная.
- І здоровенькі були, товаришу інженер! – донеслось из-за его спины.
Писаренко обернулся.
В следующее мгновение он уже был приперт за грудки к забору и ошарашенно смотрел на двух деревенских бугаев, явно чего-то от него хотевших.
«Кавалеры ее, что ли?» - сердито подумал Писаренко, намереваясь немедленно дать отпор.
- Ти чого за Катькою шляєшся? – спросил тот, который припер его к забору, и громко рассмеялся: – Диви, Мишко, хахаль який виїскався!
- Знаємо таких хахалів! Додому провожають, провожають, а потім ручкой сдєлал и тікать у свій Лєнінград. Хто её потом замуж візьме, га?
- А? – только и спросил новоявленный хахаль. Необходимость давать отпор отпала сама собой.
- Шо га? – передразнил его старший. – Коли весілля, кажеш?
- Весілля… Свадьба… - быстро пробормотал Писаренко, судорожно соображая, кто это такие, и что от него хотят. – Товарищи, будьте любезны пояснить, что вы…
- Грицько, інженер, здається мені, на Катруськє нашій женитися не збирається, - перебил младшенький.
И тут в голове инженера что-то щелкнуло, шестеренка прокрутилась и стала на место.
- Збирається! – радостно дернулся Писаренко, убирая с воротника руки одного из будущих родственников. – Еще как збирається! Хоть завтра заявление в ЗАГС подадим, оформимся! – и тут же добавил осторожно: - Если, конечно, Катя согласна.
- Ну от і добре! – довольно отозвался Гришка и подмигнул брату. – А Катруська согласная, вона шо? Дурна? І диви мені! – подсунул он под инженерский нос шоферский кулак.
На что тут же получил в ответ инженерскую руку для рукопожатия.
Никогда инженер Писаренко не был так счастлив, считая произошедшее самым большим везением в своей жизни.

Испорченный борщ – конец семейной жизни

Всыпав в кастрюлю тонко нашинкованную капусту, Катя подошла к открытому окну.
Лето в этом году было раннее, теплое, сухое. Забравшись на подоконник, она мечтательно рассматривала улицу, по которой спешили домой с работы мужчины и женщины. Катерина Писаренко жила теперь в Гнивани, в комнате Сергея в общежитии, и работала буфетчицей на железнодорожной станции. И все ждала, когда же молодому инженеру наскучит их глухомань, и он переведется… ну хотя бы в Киев. Ей было совершенно непонятно, каким медом ему тут намазано, и почему он совсем не собирается возвращаться в Ленинград.
Катя обиженно вздохнула и, соскочив с подоконника, вернулась к плите. Помешала в кастрюле, попробовала, посолила, снова помешала и села к столу, на котором были разложены учебники по математике.
- Катя! – донеслось из общего коридора, потом хлопнула дверь – он явно искал ее в комнате, и, наконец, молодой супруг влетел на кухню.
- Катенька, нам надо поговорить! – торжественно и одновременно загадочно заявил Сергей.
По-прежнему подпирая кулачками щеки, Катерина подняла глаза и вопросительно посмотрела на мужа.
- Борщ сейчас будет, - сообщила она.
Он уселся на стул напротив нее, стащил фуражку с головы, кинул ее на колени, потом перегнулся через стол и поправил Катин локон у виска. А потом с еще более загадочным видом сказал:
- Скоро нам, Рыжик, понадобится очень много борща. И котлет. И пирогов.
- Это еще зачем? – полюбопытствовала Катя. – Праздник, что ли, какой? Гости будут?
Он легко вздохнул, кивнул, ослепительно улыбнулся, совсем как Жерар Филип, и выдохнул:
- Почти!
Потом вскочил со стула, уронил фуражку, наклонился, поднял ее. Разгибаясь, ударился головой о столешницу. Но, нисколько не обратив на это внимания, забегал по небольшой общей кухне и затараторил:
- Катенька, нам участок дали в Сутисках, представляешь? Возле речки, к заводу близко. Сейчас смотреть пойдем. Там красота такая. В общем, я договорился с мужиками. В июле соберем всех на толоку, будем фундамент заливать. А уже по весне можно будет строиться!
О доме он думал едва ли не со дня бракосочетания. Молодожен чрезвычайно обстоятельно подходил к вопросу создания и приумножения семьи. Но скрипучая казенная кровать в его комнатушке в общежитии тому не способствовала.
Прекрасно расслышав каждое его слово, Катерина все еще не верила своим ушам.
- Как уч… участок, - выдохнула она и, выпрямившись на стуле, уставилась на Сергея. – Какая толока? Какой фундамент? – тон ее повышался с каждым словом. – Ты… ты не собираешься отсюда уезжать?
- Куда уезжать? – удивился Сергей.
- В Ленинград!
- В какой еще Ленинград?
- Город на Неве, колыбель революции!
- Ну… в отпуск съездим, если хочешь. Правда, я хотел в Киев, с отцом тебя познакомить.
Катерина лишь дернула бровью, поджала губы и отвернулась к окну. Дом. В то время как она ждала, что ему здесь надоест, он хлопотал об участке. И собирается строить дом здесь, в Сутисках. И это может означать только одно: они никогда и никуда отсюда не уедут. Дом – это навсегда. Дом – это дети, огород и калачики на подоконниках. Как у родителей.
- Собственник! – проворчала Катя и поднялась выключить отчаянно кипевший борщ, который теперь тоже испорчен, как и ее жизнь.
- Ну почему сразу собственник? Земля государственная, выделена под застройку, что такого-то? – удивился Писаренко и тут же оказался возле нее. – Катенька, ты что? Не рада, что ли?
Она хмыкнула.
- Хата на реке, огород, завод, 120 рублей в месяц – это то, о чем ты мечтаешь? – и все-таки внимательно посмотрела на него, глупо надеясь, что это шутка.
- Нет, не все! – его губы растянулись в улыбку.
- Ну да, и трое детей. Я помню, ты говорил.
В отличие от него, Кате хотелось плакать. В ее голове не укладывалось, как можно променять город на дом в деревне. Ну, красиво у них, никто не спорит, но разве этого достаточно?
- А где среди всего этого то, чего хочу я? – хмуро спросила она Сергея.
Улыбка с его лица стерлась. Он долго озадаченно смотрел на Катю и никак не мог понять – это они ссорятся, что ли? Из-за того, что он затеял строить дом?
Писаренко по дурацкой привычке запустил пальцы в волосы, взъерошил их, почесал затылок, а потом сунул руки в карманы брюк. Прошелся по кухне. Хотел, было, сесть, но вместо этого вернулся к Кате, обнял ее со спины и сказал:
- Рыжик, ну что ты? Я ж как лучше хотел. Что ты там себе придумала, а?
- Я придумала? – возмущенно переспросила Катька. – Это я придумала? Я, кажется, участок не выбивала, не сказавшись тебе. И вообще! Я учиться хочу!
- Кто ж тебе не дает учиться-то, Кать? – удивился он. - В Виннице отличный пединститут.
Она зло сузила глаза и язвительно спросила:
- А ты мне уже и профессию придумал?
- Катенька, ну ты же знаешь, что в сутисковской школе кадров не хватает, текучка… А там даже факультет английского языка есть, я узнавал. У тебя же способности.
Ей вдруг стало себя жалко-жалко. Губы ее чуть дрогнули, но Катя со смешком спросила:
- Ты хоть раз смотрел, что я учу? – и кивнула в сторону своих тетрадок и книжек.
Ему вдруг стало стыдно-стыдно. Он помрачнел и проследил за ее взглядом.
- Я, Катюш, на тебя смотрел.
Ничего не ответив, Катерина молча собрала свои учебники, накрыла на стол, поставила Сергею ужин и завозилась у мойки.
Он угрюмо смотрел на нее и только вздыхал. Скандалов Сергей Сергеевич страшно не любил. А это, к тому же, был первый скандал в их с Катенькой семейной жизни, до сей поры безоблачной. Все еще надеясь исправить ситуацию, он накрыл тарелку салфеткой, встал из-за стола. Подошел к ней со спины и, быстро поцеловав щеку, сказал:
- Пошли мириться, а?
- А я с тобой не ссорилась, чтобы мириться, - буркнула она, не глядя на него и продолжая мыть посуду.
- Тогда, тем более, пошли.
И в качестве аргумента пощекотал ей бок.
- Вот зайдет сюда кто-нибудь сейчас… пошли, а? – пробормотал он, снова целуя ее в щеку, но уже не быстро, а для закрепления результата.
- Я устала. На работе учет был, пересортицу обнаружили. И голова болит.
Вот теперь инженер Писаренко рассердился. Тоже впервые за месяц своего скоропалительного, но счастливого брака.
- Ах, голова? - рявкнул он, отстранившись. – Ах, болит? Ну лааааадно!
И, схватив со стола кусок батона и нахлобучив на голову фуражку, бросился прочь с кухни, добавив напоследок:
- У нас там поломка в конце смены случилась, пойду помогу мужикам!
Жалобно хлипнула дверь из кухни, потом негромко стукнула входная дверь. Пединститут! Это ж надо было выдумать! Спокойно домыв посуду, Катерина насухо все вытерла и убрала в шкаф. Нет уж! Она хотела стать бухгалтером и станет им! Катя связала стопкой книги и уложила свои пожитки в чемодан, с которым новоиспеченный муж перевез ее после свадьбы к себе. Сборы заняли совсем немного времени. Сидя на чемодане посреди комнатки, она неторопливо осмотрелась. Оказывается, здесь и не было ничего ее. Жила, словно в гостях. Вздохнув, вышла в коридор и, резко поставив чемодан и книги на пол, Катерина спешно вернулась в комнату. Достала из тумбочки коробку с фотографиями и стала перебирать их, пока не нашла ту, которую искала. На ней улыбался Сергей в военной форме. Она долго смотрела на карточку и хмуро убрала обратно в коробку. Но через минуту снова нашла ее. И у выхода из комнаты скорчила гримасу в зеркало, отстраненно подумав о том, что семейная жизнь Катерины Писаренко подошла к концу.
Страницы: 1 2 3 4 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group