Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 3 След.
RSS

Воскресный роман, Завершен

Название: Воскресный роман
Авторы: мы
Пейринг: разнообразный
Рейтинг: местами присутствует
Примечание: здесь все, о чем не успели рассказать, но очень хотелось =)


Автор обложки Magica

Идея этой части серии родилась давно. А материализовалась неожиданно: под чашку кофе при случайно-принудительном стечении обстоятельств.
Мы декорировали ее деталями и принесли вам.
Глава 1

____________________
Боль //и ее подвиды//

Чувствовать себя идиотом приходилось по жизни неоднократно.
Таким – впервые.
Впрочем, ситуация, и правда, выходила за грани разумного с самого первого дня. Чего уж теперь-то? Только грести лопатой то, что имелось в наличии.
Итак, ночь.
Итак, травматологическое отделение сильно частной и сильно элитной больнички.
Итак, программа минимум: проникнуть в стационар.
Конечно, методов в голову приходило много. Ногу сломать или еще чего… наверное, он бы с удовольствием расшиб лоб о стену. Только бы иметь возможность отключиться хоть на время.
Девчушка в регистратуре была новенькая. К ней можно попробовать подкатить без особых стараний. Подмигнул, ляпнул с обезоруживающей улыбкой: «А вы не подскажете, как пройти в библиотеку?» Понаблюдал несколько секунд недоумение на ее лице. Потом девчушка улыбнулась в ответ. Контакт был налажен. И даже короткая заминка типа «Ой, а про палату Ларгиной меня предупреждали!» в итоге была преодолена. «Меня тоже предупреждали! – радостно сообщил Краевский. – Я от Виктора Григорьевича. Анжелика Дмитриевна просила привезти ей пару книжек». Книжек в руках ЯОтВиктораГригорьевича не наблюдалось, но регистраторша не присматривалась. Номер палаты сообщила.
Следующее препятствие преодолевал куда более прозаично. Сунул дежурившей седовласой сестре-матроне с высокой прической середины прошлого века купюру ориентировочно в половину заработной платы ее коллег из государственной поликлиники. Та бросила на него недоуменный взгляд. Сунул вторую. Такую же. Осмотрела с ног до головы повнимательнее. Решающей оказалась третья бумажка. Матрёна не устояла перед натиском.
Действовать ему всегда было проще, чем думать. Наверное, оттого и происходило то, что происходило.
И теперь, стоя перед дверью Ликиной палаты, он не знал, то ли на стену лезть, то ли удрать, то ли войти, в конце концов, и разом покончить со всем тем, что мучило его. Стены опор не имели, а альпинизмом Краевский не увлекался. Одно из двух.
Он выбрал второе. Потому что выбрать первое, когда его отделяла от Лики единственная дверь, невозможно.
Взялся за ручку и шагнул вперед – в темноту палаты, где была она…
- Что вас по ночам-то носит, - ворчливо сказала Лика в темноте. – Сплю я, сплю!
- Да прям! – рявкнул он. – А у меня со сном перебои.
Послышался странный звук, похожий на бульканье, потом раздался скрипучий, но человеческий голос:
- Это твои проблемы.
- Я не жалуюсь, а констатирую факт, - он закрыл дверь. Пошарил по стене ладонью в поисках выключателя. И зажег свет.
Лика, и без того лежавшая спиной ко входу, быстрым движением накрылась одеялом.
- Круто! – хохотнул Владислав и в то же мгновение оказался у ее кровати. Раскрывать не стал. Просто уселся рядом. Склонился туда, где должна была быть ее голова, и прошипел: - Я прекрасно знаю, что он с тобой сделал, потому вылезай. Синяками меня особо не испугаешь.
- Пришел полюбоваться? – раздалось из-под одеяла.
Он выдохнул, чувствуя, как воздух скользит меж губ, и заставляя себя пропустить яд в ее голосе мимо ушей. А потом проговорил:
- Я к тебе второй день прорваться пытаюсь. Не пускали. Побои сняла?
- Ты стал следователем?
- Нет. Ищу варианты. Врачи что говорят? На всякий случай упекли или чего-то серьезное?
- Заживет! – буркнула Лика.
- И в который раз заживает?
Она завозилась под одеялом, резко глухо ухнула и ничего не ответила.
- Черт, Лика! – все-таки не выдержал, вскипел. – Ты какого хрена к нему вернулась? Как эта тварь тебя дожала?
Она медленно вынырнула из своего сугроба. Посмотрела прямо на Краевского. Левая сторона ее лица была заметно опухшей. Под глазом багрово выделялся кровоподтек. На лбу из-под лейкопластыря торчала медицинская нить.
- Что тебя удивляет? Кажется, ты сам говорил, что нам лучше травить друг друга, а не других. Кроме того, мы сошлись в цене.
Восхищенный представшей взору красотой, Краевский едва сдержался от того, чтобы заскрежетать зубами. Но глаза опасно сверкнули.
- Это все, - он кивнул на ее лицо, - входит в приобретенный пакет услуг?
- Не твое дело!
- Мое!
- У тебя бред! – хмыкнула Лика.
- Извини, в отличие от тебя, предпосылок к тому не имею. Человек Соснова нарыл в архивах твое заявление. И лепет Самородовой на заседаниях про побои я помню хорошо. Повторяю вопрос: на хрена ты к нему вернулась? Рано или поздно он тебя прикончит.
Она пожала плечами и тут же скривилась. Но и эта гримаса доставила лишь боль. Лика тяжело задышала и вцепилась руками в одеяло до побелевших костяшек.
- Если это не волнует меня, это не должно волновать никого, - выдохнула она хрипло.
- Так уж вышло, что меня волнует!
- Да ни черта тебя не волнует! – вспылила Лика.
- Не ори, тебе больно! – прорычал Краевский. – Да, я подонок, я понял, я осознал. Я тоже, как и он, поюзал тебя. Только, в отличие от него, свалил к черту на рога! Реальный такой грешок. Но это не значит, что мне… Черт! – отвернулся, чтобы не видеть ее лица – смотреть в искаженные черты было больно и самому. – Когда я возвращался, я к тебе возвращался. А тут Соснов с нежданчиком – Ларгины воссоединились. Круто ты… по мне проехалась.
- Ну извини, не догадалась, что должна преданно ждать.
- Да я и не обольщался. Твои установки про деньги, хороший секс и когда тебя не провожают, я помню. Но Ларгин – это слишком.
- Ларгин – это обыкновенно, - устало сказала Лика, устраиваясь обратно в коконе одеяла. – Он так настойчиво просил вернуться…
Дикое желание обхватить ее плечи и прижать к себе накатило на него с такой силой, что он едва успел сцепить ладони. Снова повернул к ней голову и мрачно посмотрел в лицо. «Заживет».
- Ты никогда не производила впечатления послушной девочки, - прошептал он.
- Это не послушание, это привычка, - Лика говорила тихо и бесцветно. – Ко всему можно привыкнуть, Влад. Я привыкла. Привыкла к Виктору. Привыкла к больницам. Привыкла, что меня бросают. Ты, мой ребенок… Со мной никто не хочет быть. В этом отношении Ларгин единственный, кто отличается постоянством.
Очень медленно то, что она говорила, впечатывалось в его мозг. Будто оттиск букв по поверхности извилин. Болезненное ощущение, от которого словно стягивало голову. Если он и страдал мазохизмом, то где-то здесь была граница того, что можно пережить.
Краевский шумно, хрипло, почти со стоном выдохнул. Лицо его было похожим на восковую маску без единой эмоции. Но внутри все клокотало. Он наклонился над ней, глядя в ее зеленые до рези глаза. И ровно спросил:
- Какой ребенок?
- Его больше нет, - она повернулась к Владиславу спиной и сказала: - Уходи.
- Какой ребенок, Лика? – выкрикнул он и замер. Все резко стало на свои места. Стены шататься прекратили. Он видел только ее тонкие плечи, торчавшие из-под одеяла. Это сломало последний барьер. Крупно вздрогнул и рванулся к ней. Развернул лицом к себе и вгляделся в ее несчастные и почти чужие потухшие глаза. – Наш? Наш, да?
- Мой.
- Твой… - тупо повторил он. – Из-за него ты здесь. Ларгин узнал.
- Неважно. Уходи. И выключи свет.
- Лика!
Она молчала. Не смотрела на него. Ни на что не смотрела, будто была где-то не здесь. Будто в ней самой повернули выключатель. Вынести это оказалось труднее прочего. Краевский больше не сжимал острые плечи. Откуда-то взялась дикая мысль, что чуть надавишь, и она переломится. Хотя понимал, что ее уже переломило. И все-таки, зная, что это уже ничего не изменит, зная, что больше не достучится, отдавая себе отчет в том, что слишком поздно, что не время и не место, он обреченно проговорил:
- Я тебя не бросал. Я тебя люблю.
Лика отвернулась и накрылась с головой одеялом. Через несколько секунд она почувствовала, как он встал с кровати. Услышала его шаги, щелчок выключателя. И то, как за ним закрылась дверь. Вокруг снова стало тихо и темно.

____________________

Лера заложила страницу закладкой, оканчивавшейся густой шелковой кистью, и в который раз принялась рассматривать обложку. Босоногая женщина посреди заснеженного поля. Ее рыжие волосы и подол короткого летнего платья трепал ветер. А она будто не замечала этого. Она следила за улетающим прочь воздушным шаром.
- Все-таки ерунда какая-то, а не картинка, - вздохнула Лера и перевела взгляд на имя писательницы.
Марина Вересова. Лера смело могла называться поклонницей. Несмотря на то, что в ее личной библиотеке это была лишь вторая книга. Но Лера пребывала в уверенности, что не последняя.
Поговаривали, что скоро выйдет третья. За новостями о Марине Николаевне она следила не менее пристально, чем девушка с обложки за зеленым пятном в небе.
Лера провела ладонью по книге. «Ве-ре-со-ва», - прочитали ее пальцы выпуклый золотой шрифт. И краем глаза заметила, что маршрутка тронулась с остановки, на которой Лера должна была выйти.
- Ой, подождите, пожалуйста! – крикнула она и принялась отчаянно пробираться к выходу.
- Заснула, что ли… - проворчал водила, но притормозил и открыл дверь.
- Спасибо, - улыбнулась Лера.
Шагая по улице, убрала книжку в сумку. Следом достала пропуск, сунула его в карман дубленки и попыталась настроиться на рабочий лад. Выходило безрезультативно. В голове вертелось слишком много посторонних мыслей, не имеющих к работе ни малейшего отношения. Впрочем, даже самая изощренная фантазия не смогла бы найти связь между макаронами, которые главенствовали на ежедневных галерах, и встречей выпускников. Опасения перед походом в ресторан с людьми из прошлой жизни настойчиво зудели который день.
Уже возле самого входа с парковки просигналила Шкода Октавия и озорно подмигнула фарами. И через секунду из машины высунулась грязно-рыжая голова Синицына. Нынче он был при параде – причесан! А вместо приветствия дурацким голосом пропел:
- Утро начинааааается, начинается. Город улыбаааается, улыбается.
- Привет, Дим, - улыбнулась ему Лера. – Как думаешь, можно, чтобы сразу завтрашнее утро началось?
- Так не бывает. Чего хмурая?
- Тебе кажется. Просто на работу не хочется. И еще… еще я не знаю, хочу или не хочу встречаться со своими одноклассниками, - выпалила она.
- Уууууу! – протянул Синицын. – Тяжелый случай! Чувство неуверенности в себе на фоне детских комплексов?
- Ну, можно и так сказать, - рассмеялась Лера. – Пошли уже, а то опоздаем.
- Начальство не опаздывает, а ты с начальством, - хмыкнул он и подставил локоть.
- Ты же знаешь, Дмитрий Алексеевич, что ты любимчик большей половины женского состава фабрики. Они же первые и донесут твоему начальству, что Митрофаненко подбивает тебя нарушать трудовую дисциплину, - она взяла его под руку и заставила ускорить шаг.
- Митрофаненко? Трудовую дисциплину? Шутить изволите?
- Пытаюсь. Плохо получается, да?
- Ну, честно говоря, с чувством юмора у тебя так себе. Так что не парься, - Синицын открыл перед ней входную дверь в здание и пропустил вперед. – Зато ты умная. И грудь у тебя… выдающаяся.
- А ты умеешь подбодрить, - проходя мимо зеркала, она бросила на себя быстрый взгляд.
Вот и думай теперь, что надеть. Чтобы подчеркнуть это выдающееся или спрятать.
- Обращайся! У тебя сегодня чего? Под завязку или планируешь филонить?
- Работа с документами, - многозначительно заявила Лера. – Я сегодня без обеда, чтобы уйти пораньше. В парикмахерскую записалась.
- Че? Будешь поражать? Думаешь, поможет от комплексов?
- Было б там кого поражать! – она весело фыркнула и чмокнула Диму в щеку. – Все, я побежала.
Он быстро перехватил ее ладонь и удержал на месте.
- И все будут смотреть. И вспоминать твои детские проколы. И вопросы задавать дурацкие. И хвастаться великими достижениями во всех областях науки, бизнеса, масс-медиа и черт знает чего еще. Лер, пошли лучше поужинаем куда-нибудь сегодня, а?
- В другой раз. Обязательно, обещаю. Я пропускала все предыдущие встречи. А Кудинова вообще считает, что я боюсь. Мне Иванова сказала.
- Аааа! Ну если Кудинова, то да, конечно, - рассмеялся Синицын и подмигнул: - Лер, если подумать, то им совершенно плевать, придешь ты или нет. Особенно Кудиновой. Может, у нее муж, трое детей, и она превратилась в истеричную корову, которая сама всех боится.
- На это тоже стоит посмотреть. Всёёё…
Она помахала ему и взбежала по ступенькам на второй этаж. Длинный коридор, светлая дверь, кабинет.
- Я люблю свою работу, - продекламировала Лера, переступая порог.
С этим самовнушенным чувством любви она провела весь день. В перерывах между обдумыванием вариантов вечернего платья ей даже удалось сделать несколько действительно полезных дел. С последним завозилась так, что пришлось звонить мастеру с заверениями: «Я уже подхожу!» Из парикмахерской она вышла с взлохмаченными прядями, беспорядочно уложенными в два русых хвоста, ниспадающих вдоль шеи. Именно они, прилежно щекотавшие плечи, и определили платье: цвета красной сливы, под горло, с юбкой в пол и широким темным кушаком.
Прошло двадцать минут с начала вечера, когда Лера хлопнула дверцей такси и направилась в ресторан.
Еще через пять минут к парковке причалил черный BMW K1300R 2013 года выпуска. Черный, как настроение его владельца. Кирилла Максимовича Вересова.
Он стащил с головы шлем, тряхнул темно-русой шевелюрой. И замер на несколько мгновений, вглядываясь в свет, льющийся из огромных окон первого этажа. И угораздило же…
Сунул ладонь в карман куртки, достал пачку сигарет и повертел в руках. На черта он сюда явился, и сам понимал с трудом. С утра еще даже в мыслях не имел. В сущности, эта встреча вообще как-то в числе планов не значилась, даже когда староста бросила клич по соцсетям о сборе в 19:00 в обычном месте.
Кир к «обычному» месту питал стойкое чувство отвращения. Да и сборища подобного рода его скорее бесили. Сходил на парочку самых первых в незапамятные времена, да и забил. Ничего приятного – находиться среди людей, ставших свидетелями твоей подлости.
Забавно. Почти девять лет прошло. А оно все еще не отпускало.
Снова мотнул головой и закурил. Потом не дадут. Будут трепаться, спрашивать, наперебой говорить о себе. О себе всегда интереснее.
Наверное, он и не вспомнил бы, если бы с утра не отзвонился Дрон. Кир как раз собирался выходить из квартиры. Искал ключи, заброшенные накануне хрен знает куда. И опаздывал. Дико опаздывал. Телефон затрезвонил мелодией из «Касла». И Кир, шаря руками за обувной тумбочкой, раздраженно рявкнул:
- У?
- Че орешь, придурок?
- Полдевятого. Реально – че ору?
- Ну я же не ору, - в трубке послышалась возня и женское хмыканье.
- Варе привет и мои соболезнования.
- Угу. Про вечер помнишь?
- Нет. А вот то, что в Печерском суде заседание через полчаса – помню.
- Ну я так и понял. Короче, сегодня в семь. Кудинова ждет, - заржал Дрон.
- Тоже мне Ассоль. Честно, Андрей, ну некогда!
- Типа по вечерам у тебя тоже заседания. Не гони и приезжай, - и Новицкий отключился.
«Не гнать» не получилось. Слава богу, для мотоциклов пробки большой роли не играют, но это не значило, что Кир не опаздывал. Нервозность накрывала по полной, а это с ним случалось не так чтобы часто. Но если уж накрывало, то мало не казалось никому.
Первое заседание. Первое самостоятельное дело. После трех лет в ментовке, куда его занесло на четвертом курсе юридического. Настоящим правоохранителем Кирилл себя всерьез не считал. Но наставники имели иное мнение на сей счет. И его уход в адвокатскую практику аутентифицировали чуть ли не как предательство. Хотя предавать чего-то там ему приходилось не в первый раз. Это даже забавляло.
Припарковал мотоцикл у здания суда. Глянул на часы. Пять минут еще оставалось. Осмотрелся по сторонам и едва заметно хмыкнул. Неподалеку на парковке благополучно разместилась до боли знакомая Тойота Секвойя. Не иначе сам Максим Олегович Вересов где-то здесь же ошивается. Рыцарь на белом танке. Его склонность к гигантомании Кира всегда веселила. Как и понты. Не дешевые. Дорогие. Но понты.
В коридоре на него налетела Наталья Сергеевна, клиентка, очаровательная женщина, годившаяся ему в матери. Ее подкрашенные глаза затравленно взирали на молодого адвоката, а нижняя губа подрагивала.
- Кирилл Максимович! Кирилл… Я уж обеспокоилась, что вы опоздаете. Пять минут до начала, - скороговоркой выпалила она.
- Но не пять же минут после, - улыбнулся он. – Все нормально, я никогда не опаздываю.
Последнее было откровенной ложью.
- Да-да, конечно, - кивнула Наталья Сергеевна и вздохнула. – И все же как не вовремя Элина Всеволодовна ушла в декрет. Я… Нет, это не значит, что я вам не доверяю, Кирилл, но… Вы еще так молоды. А у госпожи Мильх многолетний опыт.
- Разумеется! Только, боюсь, если бы ее повезли рожать прямо из зала суда, это уже был бы перебор. Не находите?
Наталья Сергеевна растерянно воззрилась на своего адвоката и некоторое время собиралась с мыслями.
- Нам, наверное, пора? Или здесь приглашают? – заговорила она снова.
- Идемте, - с большей уверенностью, чем испытывал на самом деле, проговорил Кир. И решительно зашагал по коридору, чувствуя в голове легкость и звенящую пустоту. До тех пор, пока они не дошли до стратегической двери зала заседаний. И не увидели возле нее ожидающих ответчика и его адвоката.
- Черт! – выдохнул Кир.
- Доброе утро, Кирилл Максимович! – поздоровался отец с самым невозмутимым видом, подняв глаза от бумаг, которые он показывал клиенту. Многозначительно взглянул сначала на толстовку, в которой предстал адвокат противоположной стороны, потом на часы, но промолчал.
- Доброе, Максим Олегович, - невнятно буркнул Кир и мысленно проклял Лину Мильх с ее приколами. Надо ж было в последний момент подсунуть ему… это!
Впрочем, его ступор не шел ни в какое сравнение с тем ступором, в который пришли истица и ответчик при одном взгляде друг на друга. И следующие три минуты до приглашения в зал суда адвокаты были гораздо сильнее озадачены тем, чтобы Гореловы не устроили кулачные бои прямо в коридоре.
Пожалуй, эти три минуты были куда страшнее того, что происходило позднее. На своем месте рядом с Натальей Сергеевной, сидя лицом к судье, Кир заметно успокоился и, в конце концов, собрался. Иллюзий на будущее не питал. Вересов против Вересова. Это даже не смешно. Хотя вот отец наверняка забавлялся. Он вообще любил разного рода забавы.
Отправная точка, испортившая их отношения, никогда не упоминалась вслух. Зато были последующие, лишь усугублявшие ситуацию. Внешне же все оставалось весьма и весьма прилично. Настолько прилично, что по завершении первого заседания Кирилл нашел возможным подождать отца на улице. Он курил и чувствовал легкий отходняк, пытаясь понять, что делать дальше. Но сбегать не собирался точно. Уж что-что, а это было исключено.
Не глядя по сторонам, Вересов-старший вышел из здания суда и, запахивая на ходу пальто, направился со двора.
- Па! – окликнул его Кирилл. И почти прикусил себе язык. Нафига?
Максим оглянулся. На мгновение остановился и подошел к сыну.
- Ты чего здесь торчишь?
Кир по старой привычке весь подобрался. И отправил сигарету в рядом стоящую урну.
- Хотел сказать, что я не знал… Лина вычудила.
- Тебя напрягает?
- Не. Бывало и хуже. Работаем?
Максим усмехнулся.
- Как Маша? – предпринял еще одну попытку Кирилл, но прозвучало резковато.
- Учится. О тебе спрашивает, - выдал информацию Максим Олегович.
- Я заеду. Скоро, - оба понимали, что присутствие Марины исключает визит Кирилла. Но, вопреки собственным ожиданиям, он выдал: - Завтра можно?
- Можно и завтра. Только позвони предварительно.
Кир криво улыбнулся. Не выдержал, съязвил:
- Могу и в письменной форме уведомление выслать.
- Как тебе будет удобно, - ответил отец. – У Машки завтра музыкалка. Я не помню во сколько. Но если тебе очень хочется узнать об этом из письма… Кирилл, мне пора. У меня встреча.
- Извини. Счастливо!
Максим попрощался в ответ и направился к машине. «Вот Линка, вот зараза!» - весело думал он, представляя, как расскажет Маре о ее выходке.
Примерно того же мнения о Лине Мильх придерживался и Кирилл. Правда, настроение его была куда более мрачным, чем отцовское. Откровенно говоря, тянуло нажраться в хлам. Все один к одному катилось по наклонной с переменным успехом последние девять лет.
Или с самого рождения. Черт его знает…
Странно, но до выпускного класса мысли о том, что он, в сущности, мешал обоим родителям, его голову не посещали – были же нормальные времена! Но с появлением Марины все изменилось. Он предпочитал запихивать это поглубже и не думать. Но не всегда выходило.
Глядя, как со стоянки отъезжает отцовская Секвойя, Кирилл поморщился. Реальный рыцарь. Поплелся к мотоциклу. И через двадцать минут заходил в офис. Переваривать свалившуюся на него в это утро информацию.
Развод Гореловых – так, ерунда. Иначе Лина не подсунула бы. Уладится за несколько заседаний. Либо подпишут соглашение, либо, того и гляди, помирятся. После почти свершившихся кулачных боев под дверью зала суда такая вероятность тоже рассматривалась, хотя и мало соответствовала интересам конторы госпожи Мильх. А значит, и интересам Кирилла. Развод тянется, деньги капают! А если еще и выиграть первое же дело!..
Но, черт подери, таскаться в суд, чтобы лицезреть там самодовольную папину физиономию?! Оставалось только надеяться, что отцу хватит ума перепоручить дело кому-то… из Кировой весовой категории. Потому что силы все-таки несколько неравны. При любом разрешении разбирательства.
Завершение дня положило начало очередному этапу его мучений.
Ровно в 18:00 он оставил свой рабочий кабинет и отправился домой. В 18:30, стоя под дверью квартиры, судорожно рылся в карманах куртки, джинсов и толстовки. В поисках ключа. Ключ обнаруживаться не желал.
В 18:40 Кир громко, на весь подъезд, высказал свою точку зрения о сложившейся ситуации. И набрал Дрона.
- Я у тебя переночую! – безо всякого приветствия сообщил он.
- Лично я под рестораном. А к Варьке даже не думай соваться. Пришибу! – ласково ответил друг.
- Нужна мне твоя Варька! Я ключ посеял. Хозяйке завтра уже звонить буду. Пустишь? Мне спать негде.
- Приезжай сюда. Может, другое место для ночлега подберешь. Поудобнее, чем мой кухонный диван.
- Да твою ж мать, Дрон!
- Трудно тебе, что ли? Иванова обещала почти поголовную явку. Давай уже, подтягивайся. Или ночуй на вокзале, - заржал Новицкий и отключился.
Ночевать на вокзале в планы Кирилла Вересова не входило.
Не, конечно, был вариант сунуться в городскую квартиру отца. Но неминуемо придется ехать в Зазимье – опять же за ключами. А там выползет всепрощающая и всё понимающая Марина со своим милостивым: «Ну и куда на ночь глядя, уже оставался бы у нас». Воображение у Кира было развито неплохо. От картинки, отразившейся в мозгу, едва не передернуло.
Она же заставила его ускорить шаг вниз по лестнице.
Если верить часам, назначенная встреча длилась уже минимум двадцать пять минут, когда Кирилл таки причалил к ресторану. Торопливо выкурил сигарету, собираясь с духом. И, в конце концов, направился внутрь, понимая, что не хочет туда идти. Не сейчас и не к ним. И уж точно не в джинсах с толстовкой – туда, где все будут в костюмах и вечерних платьях.
Первым к нему подошел Дрон, протягивая руку.
- Гардероб там, - кивнул он на шлем, который держал Кирилл, и хохотнул: – У тебя что, пиджаки закончились? Так попросил бы. Я б тебе плащ Супермена одолжил. Или предпочитаешь Нео?
- Зат-кнись, - буркнул Вересов. – Клоун доморощенный.
И окинул взглядом большой стол в самом конце зала. «Почти поголовная явка» удалась.
- Почему доморощенный? – деланно обиделся Андрей. – Дипломированный! Меня, между прочим, в театр приглашают. А тебе – только в таблоиды информацию сливать.
- Театр какой? Детский?
- А я люблю детей. Вот ты кого любишь, кроме себя? Ладно, - Новицкий махнул рукой и снова нацепил маску весельчака. – Пошли, ждут вас, Ваше Высочество. Ай, как ждут!
- Твою ж мать! – закатил глаза Кир, глядя, как Кудинова весело машет ему рукой, подвигаясь на диванчике, чтобы освободить для него место. Мысленно застонал, но тут же ухмыльнулся. При плохой игре надо делать хорошую мину. Правило намба ван.
Он решительно направился к столу, все так же со шлемом наперевес. И плюхнулся задницей на диван – на свободное место с другой стороны стола от Каринки Кудиновой.
- Привет, - буркнул он соседке.
- Здравствуй, Кирилл, - сказала Лера, выставив руку, защищаясь от его шлема.
- Здрасьте, здрасьте, - Вересов завозился, устраивая свою ношу на подоконнике позади себя. Потом обернулся. И наткнулся на серый взгляд до боли знакомых глаз. Прическа на мгновение сбила с толку. Но все-таки не удержался, изрек: - Митрофанушка!
- Смешно, - кивнула Лера и отвернулась к Климову, который сидел с другой стороны от нее.
Кирилл приподнял бровь, уставившись на ее затылок, но решил не мудрствовать. Произнес, обращаясь ко всем сразу и ни к кому одновременно:
- Кормят тут чем?
- Разным, - сообщила с другой стороны стола Иванова. – И байками тоже. Тебя давненько видно не было. Уезжал?
- Нет.
- Почему не приходил?
- Некогда. Так заказ уже делали или не? Или каждый себе сам?
- Ты так обеспокоен едой, - повернулась Лера и спросила без иронии или сочувствия. Просто для поддержания разговора. – Дома не кормят?
- Судя по его виду, еще вопрос, есть ли у него дом, - неожиданно звонко рассмеялась Карина Кудинова, начавшая, судя по голосу, выбираться из состояния шока, в котором оказалась после откровенного игнора Вересова. Пухлые губы (по сравнению со школой слишком пухлые) растянулись в улыбку. И она добавила: - Ты юрфак бросил так же, как и свою международку?
- Не бросил, - ухмыльнулся Кирилл. – Продержался до конца.
- И где сейчас?
В это мгновение он очень сильно пожалел о том, что ушел из правоохранительных органов, и гордое слово «следак» к нему не применимо. То-то полюбовался бы Кудиновской физией. Но делать было нечего:
- По папиным стопам.
- Нравится? – спросила Лера.
- Вроде, нравится, - улыбнулся Кирилл, разглядывая Митрофанушку. И почти уже собрался произнести вежливое «А ты?», как снова вмешалась Кудинова.
- А почему никто не спросил, где Митрофаненко девять лет пропадала? Или это я пропустила?
- Кому было интересно – тот знает, - встрял Климов.
- Мне интересно, я не знаю, - заявил Кир. – Опоздал!
Лера улыбнулась. Это было что-то новенькое – Вересов делает вид, что интересуется ею. Она снова перевела взгляд на Кудинову. У той на лице читались любопытство и уязвленность одновременно.
- Я не пропадала, - сказала Лера. – Иногда не получалось выбраться. Иногда настроения не было.
- Знакомо, - рассмеялся Кирилл. – Так где ты сейчас?
- На макаронной фабрике.
Вот тут Кирилл дважды пожалел, что ушел из органов. Стоило видеть лицо Каринки, стоило. Отличница Митрофаненко, которая на всех языках говорит, и макаронная фабрика – это сильно.
- Макароны делаешь? – ошалело спросила Кудинова.
- Нет, делают другие.
Операционка в голове Карины явно подзависла. Потому что в течение следующих пяти минут признаков заинтересованности разговором она не подавала. Зато слегка вернулся в мир живых Кирилл.
- Только не говори, что директором, - усмехнулся он, внимательно ее рассматривая. И то, что видел, ему явно нравилось. Вот уж кому девять лет пошли на пользу. И дело не в платье или прическе. Просто Митрофанушка с цыплячьей шеей и ногами-макаронинами (парадоксик), писавшая за него сочинения и диалоги, превратилась в неожиданно привлекательную девушку, которую он, наверное, и не узнал бы, если бы увидел не на встрече выпускников, а где-то просто на улице. Нет, в ней всегда было что-то такое… черт его знает, что… Но сейчас оно проявилось куда ярче.
Лера чувствовала себя неуютно под разглядывающими взглядами Вересова и Карины. Из-за таких смотрин она и не хотела идти. Будто стоишь в витрине, и каждый прохожий считает долгом рассмотреть в подробностях. Но пять лет факультета психологии не прошли совсем даром.
- О, Лерка, привет! – подошел Новицкий и шаркнул ножкой в сторону Кудиновой: – Рина Батьковна, мое почтение. Ты мне место занял, друг? – хлопнул он Кира по плечу.
- Ну, ты же мне не занял, - хмыкнул Вересов. – Вот и садись, где найдешь. Или давай я тебе уступлю и поеду, а? Я спать хочу, честное слово.
- Спать нужно по ночам, - многозначительно изрек Дрон. – Да и на вокзале хрен выспишься.
- Андрей! Ну придешь ты ко мне разводиться!
- Та я еще не женился! – хохотнул Новицкий.
- На вокзале-то зачем? – спросила Лера.
- Ну негде мне ночевать сегодня, негде! – нехотя пробурчал Кир. – Ключи посеял, завтра разбираться буду.
Три. Два. Один. Кудинова включилась. Оторвала взгляд от стакана с водой и заинтересованно посмотрела на Вересова.
- Тоже еще проблему нашел! – непринужденно выдала она. – Если кое-кто будет себя сегодня хорошо вести, то переночует у меня.
- Кое-кто уже очень давно разучился хорошо себя вести, - оскалился в улыбке Кир.
- Кое-кто никогда и не умел, - негромко сказала Лера.
Вересов даже подпрыгнул на диванчике. Митрофанушка. Разговаривает. И даже не по-французски.
- Мне нравилось, - пожала обнаженными плечами Кудинова.
То, что ей нравилось, тоже было понтами. И тоже бесило по-страшному.
- Может быть, поговорим о чем-то другом, не о моем поведении? – жалостливо протянул он, подняв руки вверх. – Бензин, вон, подорожал. Дрона в театр берут.
- Антипова замуж собралась, - добавила в тон Иванова.
- Ты же говорила – она замужем, - удивленно сказала Лера.
- Это она второй раз собралась. С первым разошлись.
- Лихо!
- А тут в первый никак не женишься, - уныло протянул Дрон и, пихнув Вересова к Лере, расселся на диване. – Может, все же пора заказ делать? Я б тост толкнул.
- Слава яйцам! – обрадовался Кир. И тут же посмотрел на Митрофаненко и зачем-то пояснил: - Я сегодня без обеда.
- Сочувствую, - сказала Лера и отодвинулась от него к Климову.
- Только без спиртного, я коня не брошу, - сообщил Кирилл Новицкому. Вообще-то желание надраться никуда не пропало, но он слишком хорошо понимал, что если начнет, то не остановится. А с утра, чтобы не остаться без крыши посреди зимы, нужна свежая голова.
- Вот какой от тебя прок, Вересов?! – Дрон демонстративно отвернулся от друга и пригласил официанта.
Потом все дружно ели, пили, слушали Новицкого и прочих, желающих высказаться по существу. Разбредались по несколько человек на перекур, снова возвращались и пересаживались с места на место. Лера говорила с Климовым, подсевшей к ним Ивановой, слушала Антипову, опоздавшую на полтора часа, ловила на себе частые взгляды Карины и посматривала на часы, размышляя, когда уйти будет прилично или незаметно.
Время шло. Минутная стрелка медленно ползла, увлекая за собой часовую. Было слишком шумно и слишком много всего. Будто она встретилась не с людьми, с которыми семь лет в одном классе просидела, а с абсолютными, за редким исключением, незнакомцами. И от этого дурацкого ощущения хотелось куда-нибудь деться. Едва она собралась это сделать, оставшись на какое-то мгновение без компании так, что можно было улучить момент для побега, как возле самого ее уха раздался голос Вересова:
- То есть вести я себя не умел, да?
- Ты хочешь убедить меня в обратном? – посмотрела на него Лера.
- Еще ни разу ни одному человеку не удалось убедить другого в том, с чем он не согласен. Потому даже пробовать не буду. Мы с тобой сегодня вроде боксерских груш.
- Не думаю, что только мы. Каждому досталось.
- Ага. Два прогульщика, - хохотнул Кирилл. – Ты так и не сказала, кем работаешь.
- Ты много прогулял?
- Партизанка! – поморщился он. – Нормально прогулял. Лет шесть точно. Может, семь.
- Я не партизанка. Но, честно говоря, не понимаю, какая разница – бухгалтер я или библиотекарь? Или менеджер по персоналу. Или методист.
- Никакой. Просто здесь что-то типа выставки пуделей. Все хвастаются, у кого стрижка лучше. А ты молчишь. Хотя это на тебя как раз похоже.
- У меня обычная профессия, как у множества других. И я точно не пудель, - рассмеялась Лера. – А ты? Пудель-медалист?
Забавно, но ему показалось, что за этот вечер она впервые смеется. От этого ее лицо преобразилось и стало куда больше похожим на то, что он помнил. Только, вроде как… ярче, что ли. Лера Митрофаненко. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать, что она в него влюблена с пятого класса, когда они оба еще только попали в их экспериментальную углубленку. Кирилл идиотом не был. Во всяком случае, ее отношение к нему в те времена просек. И пользовался.
Странно было сейчас ее встретить, спустя столько лет. И странным был собственный вполне искренний интерес.
- Не, я брак в породе. Или что-то вроде того.
- Ты дружишь с кошками? – она продолжала смеяться.
- Хуже. Я с пуделями дружить не хочу.
- Это потому, что ты в пуделях нифига не смыслишь! – подлетел Новицкий. – Валерик! Танцевать пошли! Там конкурс на лучшую пару наша общественница сейчас объявлять будет. Антипову заревнуют, Саенко беременная, а Ринка все равно сейчас за Киром примчится. Остаешься только ты, пока Климов тормозит.
Он схватил Леру за руку и потащил к танцполу. Вересов только и успел, что рот раскрыть, чтобы попытаться возразить. Но смысла кричать им что-то в спины уже не было. Зато была отличная возможность посмотреть на Митрофанушку в полный, так сказать, рост. И увиденное ему тоже понравилось. Интересно осознавать, что кто-то, кто играл непонятную, но все-таки роль в твоей жизни, живет своей. И, видимо, неплохо живет. А Кирилл Вересов давно уже не пуп земли. И даже не стремится.
Решительно настроившись держать оборону в случае появления Кудиновой, он достал сигареты и зажигалку. И отгородился ими ото всех. Только наблюдал со стороны за Митрофанушкой и Новицким. И, если честно, даже немного веселился.
- Идем покажем им, кто здесь лучший? – появилась прямо перед ним Карина, будто из сигаретного дыма материализовалась.
- Я не претендую на лавры.
- Я претендую. Но мне нужна пара, - она взяла из его рук сигарету и затянулась.
- Карин, мы не в одиннадцатом классе, и это не выпускной.
На выпускном они отличились. Выиграли все, что можно было выиграть. Потом отмечали вдвоем, запершись в какой-то подсобке.
- В том-то и дело, что не выпускной. Сейчас будет гораздо интереснее, - она заглянула ему в глаза, – и разнообразнее.
- А муж твой как? Возражать не станет? – хохотнул Вересов. Уж то, что Кудинова второй год замужем за каким-то там престарелым дипломатом, даже до него донеслось. Через Новицкого, естественно.
- Не станет, - проворковала Карина, в такт музыке приблизилась к нему и положила руку на плечо, – у нас с ним соглашение.
- Знаешь, на слово «соглашение» у меня стойка. Профессиональная. Карин, ты извини, но я реально на сегодня не настроен. День был сложный.
- Как знаешь, - пожала плечами Кудинова. – Но, блин, обидно… Новицкий придуривается, а им с Митрофаненко еще и приз всучат. Ну ты только посмотри на них!
Кир бросил взгляд на танцпол. Андрей с Лерой выдавали гремучую смесь танго и ламбады. Как это удавалось Дрону – было загадкой, но Лера легко отвечала на его движения, как если бы они репетировали этот танец не менее полугода. Ее губы были растянуты в веселой улыбке, а рот Дрона постоянно шевелился рядом с ее ухом.
- Актерище, - рассмеялся Кирилл.
- И макаронница, - усмехнулась Кудинова.
- Народу нравится.
- А тебе?
Кир взглянул на озорно подпрыгнувшие хвостики Митрофанушки. Потом взгляд его скользнул ниже. По линии шеи к груди, еще ниже – к бедрам и, наконец, туда, где вокруг ног свободно развевалась юбка. Улыбнулся и сказал:
- И мне нравится.
- Ну-ну, - хохотнула Карина и отошла от Вересова.
Тот посидел еще некоторое время на своем (или хрен знает чьем теперь) месте. Внимательно следя за Лерой и продолжая улыбаться, как идиот. И вспоминал какой-то урок по географии, когда она подсунула ему ответы тестов. Спалились оба. Она храбро доказывала географине, что Вересов писал сам. Даже почти доказала – уверенность в своей правоте в глазах Евгении Игнатьевны несколько пошатнулась. Но на пересдачу отправила. Кир тогда выдал Лере после урока: «Ты настоящий друг, Митрофанушка!» Она еще и извинялась. Словом, неплохо он в те времена устроился.
Мелодия смолкла. Новицкий купался в овациях и кайфовал от этого. Вересов вскочил с места и подошел к ним.
- А цыганочку можешь?
- Цыганочка – это не концептуально, Кир, - заявил со знанием дела Новицкий.
- Да? Ну, я не шарю, - отмахнулся Вересов и подкатил к Митрофаненко: - А с вами, девушка, потанцевать можно?
Лера открыла рот, быстро перебирая подходящие причины, по которым можно было отказаться, когда заметила, что к ней несется Иванова с трубкой в руках.
- Некто Дима, - сказала она заговорщицким тоном. – И кто у нас Дима, звонящий среди ночи?
Лера смущенно улыбнулась, забрала у нее телефон и отошла от одноклассников.
- Ну вы, девки, даете, - засмеялся Вересов. – Замуж выскакиваете, разводитесь, рожаете, Димы у вас. Вот мы с Новицким только очухались, что нам по двадцать пять. Да, Дрон?
- У меня Варька, - ответил тот так, будто это все объясняло.
- И ты, Брут!
- Всем до свидания, - подошла Лера. – Рада была встретиться.
И неожиданно для самого себя Вересов выдал:
- Я провожу!
Она кивнула и пошла в гардероб. Кир ломанулся следом, опасаясь потерять ее из виду. Догнал, когда она забирала дубленку. Перехватил, встряхнул и расставил руки, предлагая ей одеться. Выглядел как-то забавно, почти по-детски. И отдавал себе в том отчет.
- Может, как-нибудь встретимся? – глупо спросил он.
- Встретимся? – переспросила Лера, одеваясь. – И что мы станем делать?
- Боишься, не придумаем?
- Мне стоит бояться?
- Смотря что тебя пугает.
- Мне пора, Кирилл. Меня ждут. Если захочешь – звони, - Лера назвала номер телефона.
Вересов с легким недоумением забил комбинацию цифр в контакты. Подписал «Митрофанушкой». И выдал напоследок:
- А Дима – это серьезно?
- У нас с тобой несерьезно, чтобы ты задавал мне такие вопросы. Пока, Кирилл, - сказала она и вышла за дверь.
Поеживаясь, добежала до машины и быстро села в нее. Кир еще какое-то время потоптался в гардеробе и вернулся все-таки в зал. Нашел глазами Новицкого, толкавшего очередной тост, и обреченно вздохнул. Этот сумасшедший день никак не желал заканчиваться.
Между тем, в машине Дима Синицын искоса поглядывал на Леру и загадочно улыбался. За окнами стойкими солдатиками пробегали фонари, периодически освещая ее лицо. После очередного поворота он негромко спросил:
- Повеселилась?
- Представляешь, да, – ответила Лера, наблюдая за появляющимися и исчезающими домами.
- И тебя даже не съели?
- Как видишь.
- Это они зряяя, - захохотал он и преодолел очередной поворот. – Очень аппетитно выглядишь.
- Перестань, - рассмеялась и Лера. – Там хорошо кормили.
- Конечно!
Он привез ее домой, проводил до квартиры, как это бывало всегда в те редкие вечера, когда они выбирались куда-нибудь вместе.
Но переступив порог дома, Лера вдруг почувствовала странную усталость. Она забралась в горячую ванну и навязчиво думала о том, что ее беспокоило: зачем она дала телефон Кириллу. Спонтанность никогда не была ее сильной чертой. Самые верные поступки, о которых потом никогда не сожалела, она совершала, только если досконально просчитывала варианты их последствий.
Так глупо вышло! Едва он попросил… Но стоило ли темнить? Ничего такого. Одноклассники обменялись номерами. Лера усмехнулась. Вересов ей как раз своего номера и не назвал. И это внушало надежду, что вся сцена в гардеробе – там и закончилась. И звонить ей он не собирается. Кирилл всегда умел быть воспитанным. Если хотел. Просто так, развлечения ради. Потом он так же проводит Иванову, Саенко. И уедет с Кудиновой.
В последнем Лера не сомневалась. Все в классе знали. Кудинова гордилась собственными достижениями громко. Лера видела, как Кирилл разговаривал с Кариной – наверняка договаривались, пока она танцевала с Новицким. Точнее, Новицкий танцевал ее. Она снова улыбнулась. Кто бы мог подумать, что Андрей станет актером, аниматором на детских праздниках. Она и сама рядом с ним почувствовала себя ребенком на празднике. Ребенком…
«Митрофанушка», - отозвалось в ее голове голосом Кирилла.
Лера набрала в легкие побольше воздуха, закрыла глаза и нырнула под воду.
А ведь она надеялась, что прошло…
Во-первых, с новой историей!!! yahoo А когда знакомые всЁ лица... приятно вдвойне. Потираю лапки... Начало... многообещающее... Особенно для некоторых персонажей. Я помню намеки про "роман" в романе и уже страшно. Как бы там ни было, но история Каргиной и Закревского и без высокого рейтинга была.... садомазо что ли... Эти двое любители вытянуть все жилы не только из себя и из друг друга, но и из читателя. Пожалуй, их-то как раз я до сих пор не раскусила. Но как я понимаю, в романе Марины Вересовой жесткоча от этой парочки будет дальше больше? А ХЭ будет или мне сразу готовить платочек?
А вот история Кирилла... пока читала начало, разные чувства были. Вспоминала первую историю, сравнивала то, что сейчас... Блин, у парня-то проблемы, да еще какие. И вот здесь папе большой, очень большой пендель бы подошел. Потому что все из детства. Вроде "золотой" мальчик ( с одной стороны), а на деле-то "Крошечка-Хаврошечка"... У него в башке такие тараканы бегают. У него не только своего жилья нет, семьи нет, у него, по-сути-то ничего нет. И кто он в этой жизни, парень еще не понял. Все-таки подгадил он тогда себе карму. Расхлебывает до сих пор. В этой связи очень интересно было узнать о чувствах Вересова-старшего и самой Мары.
Лера... Внешне благополучная. Но внешне они там все благополучные, а копни глубже и та же Кудинова будет рыдать на груди и жаловаться на неудавшуюся жизнь. И вероятно, блестящее будущее Леры накрылось медным тазом не без помощи Кирилла Максимовича. :sm17:
В общем, поживем-почитаем, во всем разберемся. Тыща цвЯточков вам, дорогие мои! d_daisy И конечно святое: ПРОДУ!!! rtfm
Цитата
Magica пишет:
Во-первых, с новой историей!!!
Спасибо!
Мы не зашухарились, мы писали :sm17:
Цитата
Magica пишет:
А когда знакомые всЁ лица... приятно вдвойне.
Да нам они уже родные =)
Цитата
Magica пишет:
Как бы там ни было, но история Каргиной и Закревского и без высокого рейтинга была.... садомазо что ли... Эти двое любители вытянуть все жилы не только из себя и из друг друга, но и из читателя.
И из авторов.
Цитата
Magica пишет:
А ХЭ будет или мне сразу готовить платочек?
ХЭ будет, но платочек готовь.
Цитата
Magica пишет:
Блин, у парня-то проблемы, да еще какие.
которые он сам себе организовал =) береги честь смолоду, как грицца.
Цитата
Magica пишет:
И вот здесь папе большой, очень большой пендель бы подошел.
А собсна, за что? Из дома он его не выгнал, хотя мог бы. Довольствия не лишил. Тока по морде разок съездил. Кирюшин поступок, совершенный в 11 классе по отношению к молодой учительнице, мог завершиться куда более печально при другом раскладе. Будь Марина более отчаянной, будь директор школы менее понимающим, будь, в конце концов, Макс - каким-то другим. Они ей чуть жизнь не сломали. Она же и в тюрьму загреметь могла запросто. Так что то, что мальчика по головке не погладили - это нормально. И даже если окружающие простили его, это еще не значит, что он сам это пережил. Тогда впервые в своей недлинной жизни он задумался о последствиях своих поступков. А это плюс. И это в том числе заслуга Макса. Не ремнем его лупасить и какие-то ужасы устраивать. А заставить его самого свою вину почувствовать.
Цитата
Magica пишет:
У него не только своего жилья нет, семьи нет, у него, по-сути-то ничего нет.
Нуууу.... кое-что у него все-таки есть =)
Мотоцикл, диплом, работа, Машка, которую он любит. Да даже Новицкий - он у него есть. Кир - не отверженный. Просто ищет себя.
Цитата
Magica пишет:
Кудинова будет рыдать на груди и жаловаться на неудавшуюся жизнь
Кудинова не будет, честно :sm34:
Цитата
Magica пишет:
И вероятно, блестящее будущее Леры накрылось медным тазом не без помощи Кирилла Максимовича.
Ну, мы не уверены в том, что Лере нужно было блестящее будущее. Вероятно, ее вполне устраивает ее жизнь. Не все живут для лавров. Некоторым довольно быть штатным кадровиком макаронной фабрики. Кирилл - всего лишь школьная любовь. Которая при другом складе характера давно бы забылась и затмилась новыми чувствами. Но это не значит, что Кирилл ударил каким-то образом по Лере, даже непроизвольно. Это значит, что она сама выбрала то, как жить. И это нормально.

Наташ, спасибо за мысли. Дальше - скоро!
Глава 2
В субботу приключился армагеддец с далеко идущими последствиями.
Кирилл разлепил глаза, уткнувшись взглядом в потолок на кухне Новицкого. И попытался въехать, где он, когда его окончательно пробудил ото сна рев кофемолки.
- Который час? – обреченно поинтересовался Кир, обращаясь к потолку.
- А тебе сколько надо? – спросил Андрей, загремев посудой.
- Мне не надо. Это ты деятельность развел.
- Варька кофе хочет. Ты будешь?
- Давай, - Вересов перевернулся на другой бок. – С плюшкой.
- Плюшек нет.
- А что есть?
Дрон нырнул в холодильник и чем-то снова загрохотал.
- Есть колбаса, - сообщил он, - и гречка.
- Не. Кофе. Остальное дома.
Новицкий поставил на стол чашку.
- Кофе, барин, - рассмеялся он, - сахар в сахарнице.
И ретировался из кухни.
Пока Вересов пил свою законную пайку, в голове составился план дальнейших действий.
А) Позвонить хозяйке квартиры и слезно вымолить у нее запасной ключ.
Б) Договориться о смене замка от греха подальше.
В) Позавтракать.
Остальной день можно валяться на диване и дрыхнуть, как сурок. У Новицкого был неудобный диван, да и домой завалились поздновато.
Если бы только Кирилл знал, что из всех его планов осуществится только ½ первого пункта! Позвонить хозяйке. Дозвонился сразу. Надо отдать ей должное, вставала Нонна Нодаровна рано даже в субботу. Правда, судя по тону, в не менее драконьем настроении, чем в будние дни.
- У меня тут незадачка вышла, - после приветствия проговорил в трубку Вересов, восседая на диване завернутым в одеяло посреди кухни Новицкого.
- Что на этот раз? – прогромыхал дракон Нонна.
Кирилл вдохнул. С ней всегда было сложно только вначале. Главное – первую колючку преодолеть. Потому он, собрав по максимуму проснувшуюся после непростой ночи на чужом диване решимость, выпалил:
- Ключи потерял. В квартиру попасть не могу.
- Ну молодец, что еще тебе сказать, - Нонна запыхтела в трубку. – Буду на квартире через полчаса.
- Через пол? – Кир подорвался. – Тогда я сейчас!
- Ждать не буду! – рявкнула хозяйка в заключение разговора.
Кириллу на то, чтобы добраться до дома, понадобилось больше, чем полчаса. Даже на мотоцикле. Он в одной очереди на то, чтобы почистить зубы, простоял семь минут. Впрочем, так и не дождался – Варька принимала душ.
- Жвачка есть? – хмуро спросил он Новицкого, натягивая толстовку.
- «Тик-так» где-то в коридоре.
Искать «где-то в коридоре» у Вересова настроения не было. Коротко кивнул, надел куртку и распрощался. На улице резко похолодало, шел снег. Видимость была хреновая, потому ехать старался осторожно. Для полного счастья только голову расшибить осталось.
В итоге на свой третий этаж поднялся только спустя час. Нонна Нодаровна уже во всю шуршала в квартире.
- Вы меня спасли! – жизнерадостно объявил Кир.
- Ты во что квартиру превратил? – радушно поинтересовалась хозяйка, подперев руками пышные бока.
Глаза ее, живописно раскрашенные лиловыми тенями, сверкали праведным гневом, а пухлые губы морковного цвета улыбались драконьим оскалом. Кир оглянулся. Ну да, легкий срач. Но аккуратный по природе своей Вересов также прекрасно понимал – то, что у него легкий срач, у других зовется образцовым порядком. На стуле валялся старый свитер. Бельевая корзина после стирки вытащена в коридор – ну тесно и ему, и ей в одной ванной! На журнальном столике не убранный после завтрака поднос. Ну, и пыль вытирал в прошлые выходные.
- Приберу, - сообщил он Нонне Нодаровне.
- Прибирать будешь на другой квартире.
- В смысле?
- В самом прямом. Собирайся – и ищи другое жилище, - заявила Нонна Нодаровна тоном, не терпящим возражений. – Устала я от твоих выбрыков.
Углубляться в вопрос, что именно госпожа Кобидзе считает выбрыком, Кирилл не стал. Смысла не было. Мысли о том, чтобы сменить… не квартиру даже, а хозяйку, давно уже его посещали. Но так внезапно!
- Что? Вот так прямо сейчас?
- А чего тянуть кота за яйца? – рассмеялась Нонна Нодаровна.
- И то верно. Че? Доча из Финляндии возвращается?
- Возвращается, - подтвердила хозяйка. – Так что собирайся. Будешь уходить – дверь захлопни.
С этими словами Нонна Нодаровна с грацией гиппопотама выплыла из квартиры.
Некоторое время Кирилл втыкал в окно, собираясь с мыслями. Ощущение, что он попал в какой-то дурацкий сон, накатило неслабое. Начиная со вчерашнего утра, все шло наперекосяк и абсолютно не по плану, а с некоторых пор Вересов заставлял себя строить эти самые планы. Потому что на голом вдохновении далеко не уедешь. Один раз попробовал, когда решил покорчить из себя золотого мальчика и подал документы на международные отношения. Это было одобрено окружающими, а он сам уже через полгода едва не взвыл от несоответствия внутреннего и внешнего содержаний.
«Не мое!» - решил он вскоре после первой сессии и… бросил ходить на пары.
Когда его благополучно отчислили, разразился скандал. Бабушка увещевала, мать орала, отец выдал короткое: «Я буду содержать тебя до 18 лет. Дальше живи своим умом». В принципе, Кирилл прекрасно понимал, что это справедливо, хотя и неприятно. Отличать правильное от неправильного он теперь умел хорошо. История с Мариной Стрельниковой, в браке Вересовой, научила. Кстати, Марину отец ему, кажется, не простил тоже. Хотя… что это по сравнению с тем, что он сам себе не простил?
С тех пор, прекрасно понимая, что характер все-таки стоит держать в узде, влез в тиски размеренности и планирования. Хотя бы в главном. Но обстоятельства иногда оказывались сильнее его. Например, сейчас он оставался без жилья, а новое искать – это определенное время. Помимо того, это основательно било по карману – сейчас особенно. Поскольку кредит на мотоцикл был все еще не погашен.
Кир нервно хохотнул. Быт его сжирал.
Можно, конечно, заявиться к Новицкому, но это совсем не вариант. Сколько его Варька будет терпеть? Какая-никакая, но совесть у Вересова все-таки была. Потому и вариантов не оставалось. На Голгофу так на Голгофу.
Через пару минут Кирилл набирал отца.
- Здравствуй, Кирилл. Собрался ехать?
О том, что накануне он порывался повидать Машку, Кир успел забыть на фоне драмы, развернувшейся в его собственной жизни. Стать бомжом – перспективка!
- Ага! – с энтузиазмом закивал он. – Если можно, в течение пары часов?
- Можно. Но предупреждаю, придется отработать почти до вечера, - было слышно, что отец улыбается.
- Да без проблем. Только у меня просьба к тебе есть.
- Без проблем не получится. Машка тебе их устроит. Просьба в чем?
- Пустишь пожить в городскую квартиру?
- Нет. Но можешь пожить в доме, - ответил отец.
Кир озадаченно засопел в трубку. Потом уточнил на всякий случай:
- Что? Прям никак?
- Там ремонт, Кир.
- Сильно ремонт?
- Очень.
- Черт! И че мне делать?
- Не морочь голову, - сердито сказал Максим. – Приезжай к нам.
- Да, блин, не вовремя это все! – рассердился Кирилл, в очередной раз напряженно оценивая свои перспективы. И понимал, что перспективы далеко не такие радужные, как хотелось бы. Помолчал. Снова посмотрел в окно. Метель усиливалась. Перед глазами живописно встала картинка с погребенным под снегом мотоциклом. Кирилл почти фыркнул и спросил, чуть изменившимся голосом: - А Марина как?
Кажется, впервые за эти девять лет Кирилл озвучил один из главных вопросов, мучивших его столько времени. Как Марина?
- Нормально, - в отличие от сына, голос отца не изменился.
- Уверен?
- Не хами.
- В мыслях не было. Ладно, я постараюсь быстро со всем разобраться… Так Машка на свою музыкалку сегодня идет?
- Оказалось, что нет. Поэтому тебе целый день с ней нянчиться, - рассмеялся Вересов-старший.
- Другой бы против, а я за, - хмыкнул Кирилл. – Короче, сейчас манатки соберу, тут не очень много. И буду.
- Ну-ну, - попрощался отец и отправился к Маре.
Эта комната представляла собой нечто среднее между библиотекой, кабинетом и будуаром. Здесь Мара становилась писательницей Вересовой и называла ее мозгодробительной. Мебель расставили по желанию Марины Николаевны, книги, перевезенные из городской квартиры, - по желанию Макса. А потом комната обросла игрушками Машки.
- Сегодня Кирилл приедет, - сказал он жене.
Мара подняла голову от ноутбука. Пучок волос на ее голове вопросительно подпрыгнул.
- Ты говорил, что может приехать. Уже точно?
- Позвонил, сказал – скоро будет, - Макс плюхнулся в кресло. – Еще он у нас поживет какое-то время.
Марина медленно кивнула и уткнулась носом в монитор. Но хватило ее ненадолго. Пучок снова дрогнул. Мара посмотрела на мужа.
- Что-то случилось?
Вересов пожал плечами.
- Предполагаю, остался без жилища.
- И ты, разумеется, даже не попробовал его спросить.
- Приедет – спросим. Заодно сегодня возложим на него дежурство по Машке.
- Тиран.
- Это спорное утверждение, - рассмеялся Макс, - но только потому, что тебе это определенно нравится, я не стану спорить.
- И эгоист. Но это мне тоже нравится. Только, боюсь, у Кирилла не хватит мужества весь день продержаться.
- Вот это ты зря. Он мой сын. И Машку любит.
- Машку все любят, - милостиво согласилась Мара. – В отличие от ее матери.
- Интересное заявление. То есть того, что тебя люблю я, тиран и эгоист, тебе недостаточно. Тебе всех подавай.
- Всех, не всех… Но знаешь, Мозгунова меня достала. Ощущение, что она за мной охотится. Других писателей нет, только Вересова.
- Ясно, - Макс легко поднялся из кресла, - сегодня мне придется ревновать к Мозгуновой.
- Ты? Ревнуешь? – рассмеялась Мара. – С твоей самоуверенностью?
- Жутко, - он подошел к жене, положил руки ей на плечи и стал медленно водить пальцами по ее шее, не скрытой волосами, - ты даже не представляешь. Особенно к Мозгуновой.
- Я тебе ее последнюю рецензию читать давала? На «Кофейный роман»?
- Это удовольствие ты со мной не разделила, - улыбнулся Макс.
- «Что есть такого у Марины Вересовой, что отличало бы ее от любого другого автора в жанре любовного романа? Что делает ее книги литературой, а ее саму – одним из талантливейших молодых авторов? Ни-че-го. Обычное чтиво, какого много на полках книжных магазинов, не литература, а литературный фастфуд», - несчастным голосом процитировала Мара и спрятала лицо в ладонях. – Фастфуд!
- Когда только хвалят – это, конечно, приятно, - его пальцы продолжали гладить ее кожу. – Но очень скоро становится скучно. Как игра в одни ворота. Как процесс со слабым оппонентом.
- Я ничего не имею против сильных оппонентов. Но… Макс, она права, вот что хуже всего. Она абсолютно права!
- Почему вдруг она права?
- Да потому что я это всегда знала, - пожала она плечами. – Графомания отношения к литературе не имеет. Просто… когда это было хобби, то все равно… а сейчас…
- А сейчас?
- А сейчас у меня дурацкое чувство, что занимаюсь каким-то обманом… Знаешь, будто внешне все хорошо, но я-то понимаю, что внутри ничего такого нет… И страшно боюсь разоблачения… Вот Мозгунова такое насквозь видит.
- Далась тебе эта Мозгунова! Ты для нее пишешь?
- Нет! Но я после первой книжки так надеялась на «Кофейный»! А она будто запах мяса почуяла и примчалась.
- Я понял, - усмехнулся Макс. – Придется ознакомиться с твоим творением и заодно с опусом этой ненаглядной Мозгуновой.
- Не надо! – переполошилась Мара, испуганно взглянув на мужа. – Тебе не понравится. Обычный любовный роман, умрешь со скуки.
- Не скучнее моих документов, - заключил он и поцеловал ее в щеку. – А чем занимается наше потомство?
- Полчаса назад контролировала Аллу Эдуардовну на кухне. Надо заставить сесть за уроки.
- Разберемся, - сказал Вересов и отправился на поиски дочери.
Разбираться долго не пришлось. Марина даже не успела вычитать очередную главу, пытаясь запихнуть поглубже ставшую навязчивой в последнее время мысль, что она занимается чем-то не тем. Во времена своего учительского прошлого ей не приходилось задаваться подобными вопросами. Она просто ходила на работу. И просто сочиняла свои истории, никому их не показывая. Пока не позволила себе мечтать о том, что может добиться чего-то большего – в декрете и не такое в голову придет.
Словом, вместо вычитки главы получился очередной сеанс самобичевания. Который прервался резким звонком. И тут стала проблема посерьезнее.
Кирилл.
Об этом думать она не хотела точно, хотя и следовало.
- Макс! – крикнула Мара, выглянув из мозгодробительной.
- И-ду, - отозвался Вересов, открывая дверь, и поздоровался с сыном: – Привет. Проходи.
Вместе с Кириллом в дом ворвался холодный воздух и несколько снежинок. Мело.
Вересов-младший вошел, поставил на пол дорожную сумку и негромко попросил:
- Я мотоцикл в гараж заведу, не возражаешь?
- Нет.
- Ключ.
- Открыто. Алла Эдуардовна тебе сырники готовит. Машка где-то под чердаком. Утверждает, что делает уроки. Твоя задача – сделать сказку былью.
Переваривая информацию, Кирилл неловко улыбнулся. А потом увидел за спиной отца Марину. Она улыбалась тоже. И тоже неловко. Потом разлепила губы и сказала, будто бы разговаривала с учеником:
- Привет! Комнату для тебя приготовим чуть позже, располагайся пока.
- Спасибо. Успеется, конечно, - постарался он пропустить мимо ушей яркий намек на то, кто в доме хозяин. В конце концов, она и была хозяйкой. Уже девять лет.
- Как дела-то?
- Нормально.
- Не замерз?
- Нет.
- Здо́рово, что приехал.
- Так получилось.
Марина замялась, посмотрела на Максима. А потом скороговоркой проговорила:
- Ладно, общайтесь, я работать.
И скрылась у себя.
- Что стряслось с квартирой? – спросил Макс.
- У Нодаровны дочка возвращается, но Нодаровна об этом по-человечески и заранее сообщить не смогла. В общем, в двадцать четыре часа за срач в помещении.
- А срач был?
- У тебя не будет, не беспокойся.
- Учись слышать истинный смысл слов, а не только подтекст. Пригодится, - сказал Вересов-старший. – Иди ешь, Алла Эдуардовна старалась.
- Сейчас. Мотоцикл загоню… - Кир помолчал, испытывая мучительное чувство, похожее на смущение. Вот уж дожил! Потом уточнил: - А уроков теперь много в школе задают?
- По мнению Машки – крайне, - рассмеялся Макс.
- Ну, мне тоже казалось, что практически на грани выживания, - Кирилл приподнял воротник куртки и снова повернулся к двери. Потом взглянул на отца. – А печеночные оладьи Алла Эдуардовна из меню не исключила?
- По собственному желанию она их делает только для тебя.
Кирилл хмыкнул и вышел в метель – прятать железного друга от жизненных невзгод в гараже. В принципе, сам он тоже был совсем не против где-нибудь спрятаться от невзгод, но ему это в скором времени не светило. Как только он повторно переступил порог дома, едва был не сбит с ног ураганом Мария, в миру просто Машкой, спустившейся со своего чердака к простым смертным, дабы приветствовать сводного брата. Остаток дня проходил в абсолютной уверенности, что вокруг ходуном ходят даже стены. И мучил Кира единственный вопрос: как с этим сгустком энергии справляется Вересов-старший. При его-то тотальном пофигизме.
Марина продолжала прятаться у себя.
Где-то там же пропал и Максим.
По большому счету, прятался и Кир – за Машкой. Целый день.
Обедали как-то по отдельности. Кирилл с сестрой сами по себе, отец с «мачехой» - сами по себе. И в следующий раз все вместе собрались только за ужином. Вот тут-то Вересова-младшего и накрыло. Так теперь и будут проходить его дни в этой семье, которая не могла быть его семьей. Так получилось, и во многом виноват сам. Хотя тот факт, что отец вполне себе счастлив, заставлял его испытывать двойственное чувство удовлетворения тем, что все хорошо, и странной ревности – за себя. Но едва ли он сам понимал это.
- Слушай, а Горелов ей реально изменял? – выдал Кирилл за ужином, чтобы не молчать. Потому что молчать тоже было глупо.
- Изменил. Однажды. Он так говорит.
- Но разводиться не хочет?
- А он сам до конца не понял, чего он хочет. То говорит, что не хочет. Потом звонит и говорит, что если она хочет, то он согласен. Ты б своей сказал, чтобы они поговорили, а? Иначе нам грозит мексиканский сериал, - Макс разочарованно вздохнул.
- Ты ее вчера в суде видел? Она все время такая. Только еще иногда ревет.
- Ищи подход, - усмехнулся Вересов-старший.
- Угу… рискну… здоровьем. Но я ж не баба, чтобы по душам с ней разговаривать! И не психолог.
- А не мешало бы. Пригодится.
- Ну извините, вырастите Машку адвокатшей, у нее, уверен, лучше получится, - хохотнул Кир.
- Ты сам в адвокаты подался, - Макс отвлекся от еды и внимательно посмотрел на сына. – Для чего?
- Вариант, что я хотел продолжить династию, ты не рассматриваешь?
- Отчего же? Вполне рассматриваю. Но если только для галочки – это одно. Оk, продолжил. Диплом получил. Адвокат Вересов, сын адвоката Вересова. Или Вересов-младший. Или… черт его знает. Тебе нужны эти приставки?
- Во всяком случае, против я ничего не имею. Хотя, можешь поверить, диплом у меня красный не потому, что ему стыдно, если ты об этом. Лина вообще считает, что у меня призвание.
При имени госпожи Мильх Мара подняла голову от тарелки.
- А если призвание, то не переводи стрелки на Машку, - Вересов-старший снова усмехнулся. – Линка, хоть и зараза, но не дура. Поэтому становись психологом и толкай свою Горелову в нужном тебе направлении.
Максим посмотрел на Мару, весело ей подмигнул и отправил в рот кусок мяса. Мара хмыкнула и снова вернулась к еде. Зато включилась выключенная до этого момента уставшая после энергичных занятий математикой Машка.
- У меня тоже призвание, - деловито сообщила она. – Я буду как Фрайни Фишер.
У Маши был период увлечения детективами.
- Видишь, - кивнул Максим, - конкуренция тебе грозила бы только в случае, если бы ты остался у Винниченко. Так что учить тебе психологию.
- Понял, не дурак. Но ты со своей стороны тоже его как-то на конструктив настраивай. Хрен она на его условия пойдет. А то Лине твоей все игры.
Мара снова навострила уши и посмотрела на мужа. В конце концов, не выдержала и не без иронии добавила:
- Теперь у нее новая игра. «Декрет» называется.
- У каждого свои игры, - сказал Макс жене и снова повернулся к Кириллу. – Горелова сильно настраивать не надо. Он всегда готов. Тот еще пионер. От нее все зависит.
- Можно призвать Сашу Радкевич, у нее большой опыт по части определения, от кого и что зависит, - хмыкнула Мара.
- Спасибо, справлюсь сам, - отрезал Кир и с изумлением пронаблюдал, как «мачеха» стушевалась и вернулась к тарелке. – В смысле… мы вообще сейчас… противники типа…
- Типа, - подтвердил Вересов-старший.
- Папа будет поддаваться? – снова вклинилась Машка.
- С чего вдруг? – удивился Кир.
- Он старше и умнее.
- Папа не будет, - сказал Максим, обращаясь скорее к Кириллу, чем к дочери.
- Я счастлив. Спасибо, - пробурчал Кирилл. – Ужин тоже вкусный.
И с этими словами он поднялся со стула. Мара в очередной раз вздрогнула, посмотрела на него и торопливо сообщила:
- Если что, то Алла Эдуардовна в твоей комнате красоту наводить закончила.
На семейный просмотр фильмов Кирилл не рассчитывал, но зацепило. Снова. Явное указание на дверь – пока что только спальни.
- Да, она мне сказала, - ответил он. – Всем доброй ночи.
- Спокойной ночи! - отозвался Максим.
- Пока, - пискнула Марина.
А Машка в то же мгновение повисла на нем, пожелав поцеловать на сон грядущий. Пожалуй, в том, чтобы быть очень старшим братом очень младшей сестры, можно найти свои прелести. Если бы не приложение в виде матери. Которая как отдельно взятая единица тоже была вполне ничего себе, но тут рождалось очередное «если». Если бы он в свое время не повел себя, как кретин.
Кирилл быстро взбежал на второй этаж и скрылся в своей комнате. В своей, которая всегда была его. С самого детства. Перевел дыхание и устало подумал о том, что впереди воскресенье – в кругу семьи. На планы и мечты о будущем это походило едва ли. Проще сказать, катастрофа, если, конечно, отец с Мариной никуда не свалят. Но ждать с моря погоды тоже не лучшая идея.
Нет, нужно быть полным идиотом, чтобы не понимать, что у отца сложилось. Сложилось то, что много лет ни с кем не складывалось. И в свете того, что для ребенка от нелюбимой женщины он сделал немало, жаловаться было не на что. Но Кирилл отдавал себе отчет в том, что достаточно эгоистичен, чтобы находить повод. Наверное, его собственное чувство вины тоже было одним из ликов эгоизма и себялюбия.
Кир завалился на диван, подвинул к себе ноутбук и уныло посмотрел на него. Как вариант, конечно, можно залипнуть на весь день в какой-нибудь бродилке, но это не отменяет совместных завтраков, обедов и ужинов. И не отменяет того, что в этом маленьком идеальном мире он – пятое колесо в телеге.
Нет, не вариант.
Достал телефон. Пролистал список контактов. С мужиками – только бухать. На фоне того, что теперь его место жительства временно характеризовалось словосочетанием «у папы», не самый верный расклад. Значит, только если по бабам.
Коллег сразу к черту. От бывших – чертом от ладана. Друзей не трахают.
Просто знакомые…
Аброськина.
Дзюба.
Кравченко.
Митрофанушка.
По лицу расползлась улыбка. Митрофанушка.
Перед глазами ярко встала девушка с пушистыми русыми хвостиками и в платье, которое никак не скрывало фигуру, откуда-то вдруг образовавшуюся у нее за девять лет.
Вересов нажал кнопку вызова и принялся считать длинные гудки.
Насчитал с полтора десятка и удивленно посмотрел на часы. 20:30. Время детское.
Сбросил. Повертел в руках телефон. Набрал Новицкого.
Тот ответил почти сразу.
- Опять переночевать?
- Не. Справился. Завтра занят?
- Та и рад бы освободиться. К Варькиным предкам приглашены.
- Че? Знакомство?
- Вроде того. Варька готовится, - хохотнул Дрон.
- Ну ты попал, поздравляю!
- Благодарствуйте, барин. Сам-то где приют нашел?
- В родовом поместье.
- Ох, ёёё!!! – ошалело протянул Новицкий. – И как оно?
- Ну, день продержался. На завтра ищу варианты.
- Сильно! Типа послезавтра у тебя хата появится.
- Не сечешь! Послезавтра на работу. С 9:00 до 18:00. И всегда можно задержаться. Он раньше тоже так делал.
- Так и вижу тебя крадущимся во мраке ночи по скрипящим ступенькам. И таинственное бормотание: «Только бы не коза!»
- Очень смешно. Короче, я так понял, никакой поддержки от тебя, кроме сомнительной моральной, ожидать не стоит?
- Если тебя выгонят из отчего дома – звони. Диван твой!
- Спасибо, друг. Но, думаю, прорвусь. Варьке привет.
Кирилл выслушал ответное «покедова». И отключился. Часы показывали 20:37. Вопрос досуга по-прежнему не был решен. Полистав еще некоторое время список контактов, он снова вернулся наверх.
- Митрофааанушка, - протянул Вересов, рассудив, что она могла и не слышать, а время не смертельно позднее. И с этой светлой мыслью снова нажал на вызов.
На этот раз ему повезло больше.
- Алло! – ответила Лера.
- Привет! – радостно отозвался Кир. – Это Вересов!
- Привет, Кирилл, - голос был сдержанным, что совсем не соответствовало ее лицу, если бы он мог ее видеть.
- Как дела?
- Обыкновенно, - она задумалась на мгновение и быстро добавила. – А у тебя?
- По-разному. Здорово было вчера встретиться. Остальное так себе.
- Ну да.
Информативно. Ок.
- Я не сильно поздно? Ты еще спать не собиралась?
- Пока не собиралась. Выходные.
- Ну да… Суббота… А на завтра планы есть какие-то? – «Вересов, ты идиот!!!»
- Какие-то есть, но не особенные.
- То есть я не сильно их нарушу, если предложу завтра увидеться?
- Зачем? Мы вчера только виделись.
- Просто так. Прогуляться, сходить куда-нибудь. Мы даже толком не поговорили.
- Я не собиралась завтра никуда выходить.
- Напрашиваться к тебе в гости будет наглостью?
- Гостей принимать я совсем не готова. Давай лучше где-нибудь встретимся.
- Вооооот! А я о чем! – не без облегчения заключил Кирилл. – Тебе в котором часу будет удобно?
- Да в общем-то я в любое время смогу.
- Тогда давай так. В полдень я буду ждать тебя в «Скворечнике» на Андреевском. Знаешь?
- Хорошо.
- Отлично! Тогда до завтра?
- До завтра, - попрощалась Лера.
- Спокойной ночи, - сказал он трубке и отключился.
С улыбкой откинулся на подушку. Этот бесконечный день все-таки можно было считать завершенным. Что радовало, хотя усталость была безумной.
Уже засыпая, он с удивлением поймал себя на мысли, что у него будет свидание не с кем-нибудь, а с Митрофанушкой. Потрясающе. Сказал бы кто в одиннадцатом классе, не поверил бы. Не потому что она прямо совсем ему не нравилась… Просто она была в него влюблена. И слишком серьезно ко всему относилась. А Кирилл был не самой последней сволочью и, черт знает почему, понимал: с ней нельзя, как с другими.
Как приятно встретить старых знакомых! Моя в восторге!!!
Спасибо!
Это была Жучка. Отправилось раньше, чем я успела имя ввести... сорри
Семейный обед вышел таким напряженным, что мне самой хотелось быстрее смыться куда-нибудь. Если честно, не совсем понятна мне позиция Марины и Макса. Такое ощущение, что ТА история вроде забыта, но впопыхах то ли забыли закопать ее окончательно, то ли все же камешки остались. Мара явно прячется от Кира, явно неуютно им в обществе друг друга, но вот старший Вересов и вовсе
как-то непонятно себя ведет. Активно делает вид, что "проехали", и ничего не происходит. А ведь оно происходит. Видимо того единственного разговора, который и разрубил бы всю эту ситуацию так и не состоялось. Каждый пережил это как сумел сам. В итоге имеем то, что имеем. Одна прячется за своими романами, другой - за Машкой, а глава семьи и вовсе ничего не замечает или не хочет замечать. Вроде как сын и он обязан его, если не простить, то нести этот крест, а по факту, тоже до конца с ним отношения не выяснил. Все осталось на уровне - дал тогда в морду, а дальше "я забыл, но я помню".
А может я не права. Но вот воздух на этом обеде был такой густой, что хоть ножом его режь, и никто из них не испытал желания находиться в обществе друг друга дольше, чем это необходимо.
Цитата
Гость пишет:
Как приятно встретить старых знакомых! Моя в восторге!!!
Спасибо!
А наша-то как!
Мой ник-нейм JK et Светлая забит!
Цитата
Magica пишет:
Семейный обед вышел таким напряженным,
Чейта?
Обычный обед в обычной семье. Когда у каждого свои проблемы и свои заботы.
И уж папахен здорового двадцатипятилетнего мужика точно ему ничего не должен. При любом раскладе.
Претензий не предъявляет. В дом пустил. Даже причинами поинтересовался.
Мара... вот тут, конечно, не без помощи Вересова-старшего, немного (!!! немного) подзастряла в своей молодости. Но ее мужу это определенно нравится. Его устраивает ее образ жизни.

У Макса достаточно большой жизненный опыт в силу его профессии. Слишком многому он становится свидетелем, чтобы надолго придавать значение случающемуся. Он умеет идти дальше и учит этому своих детей. Учатся ли они - другой вопрос.
Будем посмотреть.
Мой ник-нейм JK et Светлая забит!
Цитата
Светлая пишет:
Будем посмотреть.

Хмммм..... Ну тогда будем посмотреть. :sm17: А с обеда я бы все же сбежала.... :sm34:
Цитата
Magica пишет:
А с обеда я бы все же сбежала....
На месте Кира? :sm41:
Нееее... лучше быть сытым! :sm34:
Мой ник-нейм JK et Светлая забит!
Цитата
Светлая пишет:
На месте Кира?
Нееее... лучше быть сытым!

Да я бы уже 50 раз подавилась....Но я же не мужик 25 лет от роду.... Организм растущий :sm34: А мне полезно и поголодать...
Глава 3
Жужжание вибрирующего телефона.
Вопль аккордов, переходящих в настойчивый призыв вставать.
«Понедельник!» - разочарованно подумала Лера, распахнув глаза. Откинула одеяло и почти уже спустила ноги на пол, как вдруг новая мысль озарила ее сонную голову.
«А где воскресенье?»
Она протянула руку к телефону, глянула календарь.
Воскресенье!
Радовало, что на работу не надо.
Озадачивало, почему орал будильник.
И тут живенько вспомнился вчерашний разговор с Вересовым. Что это было?
При других вводных можно было бы назвать приглашением на свидание. Сердце Леры заколотилось быстрее, она вздохнула. Зачем согласилась?
Напрашивался единственный ответ: против Кирилла она бороться не умеет. Не мудрено, что включила будильник. Странно, что вообще спать легла.
Лера попыталась представить, что будет, если не пойти. Фантазия никогда не была ее сильным качеством, и, ничего не придумав, дальнейшие несколько часов она провела весьма увлекательно: принимая твердые решения и тут же меняя их на прямо противоположные. Что проще выражалось словами «иду – не иду». Метания сопровождались инвентаризацией гардероба.
Иду – означало платья и юбки.
Не иду – брюки.
Окончательная жирная точка была поставлена без пяти минут двенадцать, когда она входила в двери «Скворечника». В джинсах и широкополой шляпе из шерсти благородного мышиного цвета.
Вересов уже ждал. Сидел за столиком у окна в ярком зеленом свитере и джинсах, глушил кофе и внимательно наблюдал за снегопадом. У нее был последний шанс развернуться и уйти. Чувствуя себя школьницей, Лера подошла к стойке и заказала кофе. Отошла, чтобы через секунду вернуться к бармену.
- По-ирландски, - уточнила она.
И тут же наткнулась на серебристый взгляд Кирилла, устремленный к ней. Потом он махнул ей рукой и крикнул через зал:
- Я занял тебе место!
- Было много желающих? – спросила Лера, подходя к нему.
- Не то чтобы… но я всех распугал. Привет! – он поднялся со стула и шагнул к ней, намереваясь поцеловать щеку.
- Ради себя или ради меня? – спросила она, присаживаясь за столик.
Клюнув воздух, Кирилл только усмехнулся, но промолчал по этому поводу, чтобы не промолчать по другому.
- Ты на пятнадцать минут забежала? Раздеваться-то будешь?
- Ну… нет. Я… - Лера неловко стянула рукава куртки и пристроила ее на соседнем стуле. – Я кофе заказала.
- Уже легче! Я тоже с кофе. Можно пообедать еще… И сходить куда-нибудь…
С фантазией у Кирилла в этот день явно были проблемы.
- У меня странное, но стойкое чувство, что мое присутствие навевает на тебя аппетит, - улыбнулась Лера.
- Ну… недаром же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Как видишь, я покорен, - рассмеялся он.
- Вижу.
Кирилл замолчал. Внимательно посмотрел на нее, соображая, что сказал. Потом отхлебнул кофе из чашки. И предпринял очередную попытку:
- Погода сегодня мрак!
- А, по-моему, красиво, - сказала Лера, посмотрев в окно.
Деревья обледенели и гнулись под слоем льда и снега. В воздухе порхали белые пепелинки. Сам воздух звенел холодом. Да, в этом определенно была своя особенная красота.
- Мой мотоцикл с тобой не согласен, - хмыкнул Кир.
- А ты?
- Красиво, - звучало милостью. – Но препятствует прогулкам. Ты так и не сказала, кем работаешь.
- Мне просто интересно: это важно? – Лера внимательно посмотрела на Вересова.
- Нет. Но, вроде как, положено таким интересоваться. Все всегда хотят знать, кто как устроился.
- Не обижайся, но… - она замолчала, пока официант расставлял перед ней высокий бокал с кофе и сахарницы, а после договорила: - У тебя это больше похоже на праздное любопытство.
- Это плохо?
- Это странно.
- Почему? Мы девять лет не виделись, а на говорении французском за одной партой сидели. И вообще, вроде как, дружили…
- Ну если вроде как, - улыбнулась Лера, - то я менеджер по персоналу.
- То есть тесто на макароны не месишь? – приподнял бровь Кирилл.
- Его вообще никто не месит.
- Да?
- Ты сейчас серьезно? – поинтересовалась Лера.
- Не очень. И как тебе работа? Нравится? – подумал мгновение и добавил: - Не скучно?
- Нет, не скучно. Просто работа, как у многих других.
- Ну… не самое худшее, что может случиться с человеком, - рассмеялся Кир. – Я вот адвокатом по бракоразводным процессам на хлеб зарабатываю. Но это я, кажется, уже говорил…
- Честно говоря, не представляю тебя адвокатом.
- По-моему, никто не представляет. Я сам не очень понимаю, как занесло. Хочется верить, что не зря.
- От тебя зависит, - Лера чуть пожала плечами и снова посмотрела в окно.
Разговор был каким-то дурацким. Или совсем не клеился. Каждое слово приходилось из нее чуть ли не щипцами вытаскивать, а Кирилл за свою не очень длинную, но довольно разнообразную жизнь, не привык так, чтобы… щипцами.
Он рассматривал ее профиль. Крупный выпуклый лоб. Тут ничего не изменилось – в детстве такой же был. Ресницы длинные, чуть подрагивающие, будто она точно знает, насколько пристален его взгляд. Нос чуть длиннее идеального, но ей, пожалуй, шел. Небольшие, но пухлые губы. Наверное, мягкие… В ее чертах все еще было что-то детское. И, скорее всего, так и останется. Такие лица, даже старея и увядая, хранят в себе отражение юности. Возможно, из-за взгляда? Впрочем, глаз ее Кирилл не видел сейчас.
Улыбнулся и неловко спросил:
- Может, все-таки пообедаем? Или высунемся в эту метель? На АртПРИСТАНИ какие-то Метаморфозы открылись… Типа один фотографировал, другой рисовал. Ассоциативная импровизация.
Митрофанушка умная. А Кирилл готовился. Должно было прокатить.
- Ты таким увлекаешься? – спросила Лера.
- Не то чтобы… - стушевался он. – Но гулять все равно самоубийство, а тут мы целый день не протянем. Можно заняться повышением культурного уровня. Ты же не против?
- Не против. Мне даже интересно посмотреть, что это такое.
Вот теперь он узнал прежнюю Митрофанушку! Чье любопытство просыпается сразу, как только появляется возможность запихнуть в голову еще больше мудреной дребедени. Даже если эта дребедень – невыносимо скучная.
- Тогда допиваем кофе и идем?
- Идем, - кивнула Лера и поднялась.
Кирилл улыбнулся и, вынув бумажник, оставил на столе несколько купюр. Потом подхватился сам. Умыкнул у Митрофанушки из-под носа ее куртку и легонько встряхнул, намереваясь помочь одеться.
Она быстро сунула руки в рукава и взвизгнула молнией.
- Ты ключи-то нашел от квартиры? – вдруг вспомнила Лера.
Вересов замер. Снова улыбнулся. И совершенно честно сообщил:
- Неа. Выгнали. Полное попадалово. Теперь временно у отца живу.
Она открыла рот, чтобы спросить подробности, но тут же захлопнула и пошла к выходу.
Метель, будто по взмаху волшебной палочки, почти угомонилась. И теперь в воздухе просто порхали жизнерадостные снежинки. Кирилл мысленно согласился с Митрофанушкой. Красиво! Посмотрел на девушку и подумал, что более странного свидания у него еще не было. Впрочем, свиданием это тоже фиг назовешь. Напоминало пробежку по льду в весенних туфлях на скользкой подошве. Все было как-то бестолково. И он жутко боялся ляпнуть что-то не то, но вместе с тем ляпал с завидной регулярностью. Да и неловкость все возрастала.
- У меня на Владимирской машина припаркована, - отцова чертова белая Секвойя, любезно им предложенная, когда Кир сообщил, что ему надо в город. И хотя Вересов-младший вышел из того возраста, когда воображение девушек потрясают папиными машинами, практичность в нем победила: выбираться из Зазимья автобусом в такую погоду – идиотом быть, а мотоцикл – совсем не вариант для свидания. Он посмотрел на Леру и застегнул распахнутую куртку. А потом спросил: - Можем подъехать, а можем пройтись.
- Давай пройдемся, - сказала Лера, - если ты не совсем против. Я люблю ходить пешком. Наверное, потому что постоянно приходится на маршрутках.
- Да я вообще не против, - усмехнулся Кирилл. – Хотя мотоцикл предпочтительнее маршрутки. Люблю железо.
Лера кивнула и промолчала. Говорить о том, что боится мотоциклов, не стала. Вряд ли Вересову есть дело до ее страхов. И кроме того, она верила, что после сегодняшнего времяпрепровождения они больше не увидятся. Дуростью было давать ему свой телефон, дуростью – соглашаться на встречу. И уж точно он больше не повторит дурость приглашать ее снова. А значит, какая разница, чего она боится.
К АртПРИСТАНИ топали со скидкой на гололед и снег с полчаса. Кирилл за это время успел исчерпать запасы своего красноречия на день. Если продолжать в том же духе, то на понедельник энергии в смысле говорения не останется. Лера же помалкивала, и это начинало очень сильно напрягать. Если и отвечала на прямые вопросы, то односложно. И Кирилл чувствовал, что постепенно достигает точки кипения.
Какой черт дернул его из всех баб в телефоне закинуть удочку именно к этой, он уже не понимал. С другой же стороны, не попробуешь – не узнаешь. Правда, где-то внутри него не вполне приятное ворочалось странное разочарование: если она любила его в школе, то у нее это давным-давно прошло. Детские чувства крепостью не отличаются.
Выставка тоже навевала какое-то тягостное ощущение, несмотря на буйство красок развешанных по стенам картин и фотографий. В голове вертелась Горелова, страдающая от изменщика-мужа, отец, откровенно забавлявшийся, глядя на его слабые потуги быть адвокатом, Машка с ее математикой… И бог знает, какая еще чухня, совершенно не имеющая отношения к делу. Дело же заключалось в том, чтобы все-таки разговорить Митрофанушку, но чем больше они бродили от композиции к композиции, тем явственнее было неловкое молчание между ними. В какой-то момент ему захотелось встряхнуть ее за плечи и спросить: «Ты какого лешего на свиданку соглашалась?»
Так, стоя возле «Непоследовательного восхождения», Кирилл в очередной раз покосился на ее лицо. Она сосредоточенно рассматривала, кажется, слона. И не выдержал. Поинтересовался:
- Нравится?
Лера перевела свой сосредоточенный взгляд на Кирилла, будто и в его лице пыталась увидеть непоследовательность или, наоборот, ее противоположность. Успела подумать, что не видит ничего, кроме глубоко посаженных глаз под густыми бровями, словно нарисованных остро отточенным карандашом, и губ с резкими изломами. Поймав себя на разглядывании его уха, Лера отвернулась. Даже профессия ей не в помощь, когда не можешь избавиться от того, что сверстники давно оставили позади вместе с периодом полового созревания и гормонального взрыва.
- Как произведение искусства – нет, как стимульный материал для проективной методики – может быть инновационно.
- Неслабо формулируешь. Критические статьи писать не пробовала?
- Нет, - она рассмеялась. – Я пошутила. Наверное, не очень получилось.
- Эх ты, а я поверил, - хохотнул Кирилл. – Учитывая, что я в этом ничего не понимаю… Между прочим, еще не поздно свалить в кино, Митрофанушка.
- Мне кажется, на сегодня программа и без кино насыщенная, - Лера заставила себя продолжать улыбаться.
- Да ладно. До вечера куча времени. Можно не в кино, можно в музей. Или в клуб завалиться.
- До вечера? – удивленно воззрилась она на Кирилла.
- Почему нет?
- Хотя бы потому, что впечатлений, действительно, немало.
С этим было сложно не согласиться. Немало. И все неуклюжие.
- То есть ты планируешь после выставки домой ехать? – уточнил Кир.
- Завтра на работу, - продолжала объяснять Лера. – Тебе нет?
- Ну да… И что? - помолчал мгновение и нервно добавил: - Хотя как знаешь… Макаронный бизнес, видимо, непримиримо отличается от адвокатских услуг. Давай хоть подвезу?
Лера быстро поборола желание согласиться и легко сказала:
- Не надо. Спасибо, Кирилл.
- Я серьезно. Ты же не любишь маршрутки. Я вытащил, мне и везти.
- Не придумывай себе обязательств.
- Не хочешь, как хочешь, - пожал плечами Кирилл. Настаивать он не собирался, но все-таки выдал: - Брать обязательства и подбрасывать девушку, которую знаешь сто лет, до дома – вещи разные.
- В десять раз меньше, - поправила Лера.
- В пять, - огрызнулся Кирилл. – Почти.
- Математика никогда не была у тебя в фаворитах.
- Я помню. Обедать будем, или тебя сразу на остановку провожать? Это просто обед, а не обязательства.
- Хорошо, - согласилась Лера. – Просто обед.
Просто обед стал просто пыткой.
Кирилл смотрел на нее и никак понять не мог: как девушка, лихо отплясывавшая с Новицким, могла превратиться в этакую зверушку бессловесную? Та, с хвостиками и полуламбадой-полутанго, ему понравилась, как давно никто не нравился. Эта – насупившаяся, в шляпе, почти скрывавшей глаза, и даже почти какая-то сердитая – заставляла сердиться и его. Крепкий орешек, делавший все для того, чтобы ни у кого не возникло желания его щелкать.
Кирилл честно отрабатывал программу, с тоской размышляя, что понятия не имеет, чем занять остаток дня, чтобы не тащиться домой. И, в конце концов, когда принесли их заказ, уткнулся в еду. Когда я ем, я глух и нем – народная мудрость. А народ фигни не посоветует.
Лера облегченно выдыхала в тишине, иногда взглядывая на Вересова. Понимала, что лучше было отказаться от обеда, но он наверняка стал бы настаивать. И результат был бы тот же при условии наличия препирательств.
Разглядывая с аппетитом жующего Кирилла, она пыталась понять, где была отправная точка, с которой Валерия Георгиевна Митрофаненко начала совершать ошибки, влекущие за собой другие, превращающие ее глупое чувство в снежный ком, обрастающий слоем уже потоптанного снега?
Лера снова опускала глаза в тарелку и сосредоточенно выбирала картофель из борща, который она заказала вслед за Кириллом. И к собственному ужасу понимала, что ищет тему для разговора. Безрезультатно, что совсем на нее не походило. Но при условии, что дело не касалось Вересова.
- Вообще, здесь неплохо кормят, - вдруг нарушил тишину Кир. Кухню ресторанов ему еще обсуждать ни с кем не доводилось, а это крайняя точка. – У них еще крем-суп грибной очень ничего… И пицца… И десерты… И паста была какая-то, не помню.
- Ты часто здесь бываешь? – быстро спросила Лера.
- У меня офис недалеко, - пояснил он. – Иногда на обед хожу.
- А у нас столовая. Без деликатесов и шеф-повара. Но есть можно.
- Макаронами кормят, не отходя от производства? – усмехнулся он, но тут же прикусил язык. – Или все-таки сбалансированное питание?
- Бывают и макароны, - коротко рассмеялась Лера.
- По-флотски?
- А ты ешь макароны по-флотски?
- Вполне. Там мясо есть, значит, съедобно.
- Интересно, есть что-то, чего ты не ешь… - вздохнула Лера и снова уткнулась в свою тарелку.
- Гречка.
Разговор себя исчерпал.
Лера слабо улыбнулась, почувствовав себя на мгновение гречкой. Которую Вересов не ест. Причем гречка отчего-то переживала, что не вызывает аппетита.
«Хватит!» - велела себе Лера и, подозвав официанта, попросила кофе. Кирилл присоединился с той лишь разницей, что заказал какой-то замысловатый грушевый чай.
Пили свои напитки почти наперегонки.
У выхода из ресторана Вересов еще некоторое время нес пургу про хомутание Новицкого, не зная, что еще говорить. А потом вымочил:
- А ты как вообще? Замуж не собираешься?
- Ты много знаешь девушек, которые не собираются замуж?
- Порядком. В основном те, кто уже замужем, - хохотнул он, чувствуя себя дебилом. – Я в смысле реальных кандидатур.
- Кирилл, это слишком личное, - негромко ответила Лера и стала прощаться: – Я пойду. Спасибо за галерею. Я бы сама вряд ли там побывала.
- Я – тем более, - усмехнулся он. – Ладно… до встречи. Или давай все-таки подвезу?
- Спасибо, нет, - сказала Лера. Быстро, как сработавшие шторки фотоаппарата, посмотрела на Кирилла и так же быстро коснулась его руки. – Счастливо!
- И тебе, - пробормотал он куда-то в пустоту – она уже убежала. И ему оставалось лишь смотреть ей вслед, на ее ровную худенькую удаляющуюся спину. И чудную шляпу с широкими полями.
В кино он все-таки поехал. Торчать дома до конца дня по-прежнему представлялось сомнительным удовольствием. У него давно не было более бестолковых выходных, не считая тех, что он себе устроил в выпускном классе, когда исчезла Марина, а отец искал ее по всему городу. Те были вне конкуренции.
В кино почти повезло. Шел какой-то блокбастер. Можно отключить мозги и втыкать на экран. Это подходило несколько больше, чем грузить себя чем-то помимо жизненных перипетий.
В итоге домой завалился только в девятом часу вечера. Уставший и голодный.
И попал в эпицентр жизненной бури в чете Вересовых-старших. Оказывается, и здесь не всегда бывало тихо.
С кухни доносился взволнованный Маринин голос. Повышенных тонов она себе не позволяла даже тогда, когда работала с их классом. Потому, замерший на мгновение в коридоре Кирилл едва не подпрыгнул на месте.
- Она даже слушать не захотела! – неслось по всему дому. – Я пыталась поговорить, а она трубку бросила!
- Совсем без причины? – голос отца был, наоборот, спокойным.
- Не совсем! Но все и вполовину не так, как она это восприняла! – воскликнула Марина. – Там всего-то пара параллелей, а ей померещилось черт знает что!
- Фантазия не только у тебя, смирись.
- Да я вообще не то имела в виду! А она сказала, что я предательница и… крыса! Макс, крыса! – до Кира донеслись рыдания, и он решил еще постоять. Подслушивать, конечно, плохо, но больно интересно.
- Тебе валерьянки накапать или коньяку налить? – спросил Вересов-старший.
- Мышьяк подойдет! – взвизгнула «мачеха» и пулей вылетела из кухни, не заметив пасынка. Промчалась мимо него по коридору и взлетела вихрем по лестнице на второй этаж. Дверь сверху хлопнула. И Кирилл выдохнул. Не женщина – стихийное бедствие.
Потом он деловито отправился на кухню – жрать-то хотелось. Отца застал сидящим у барной стойки с бокалом в руке.
- Что за шум? – поинтересовался Кир, замерев возле холодильника.
- Мара с подругой поссорилась. Точнее, подруга с ней, - сказал Максим и выпил содержимое бокала.
- Беда… обидела чем?
- Книжку написала, - усмехнулся отец и перевел разговор на другое: – Сам как?
- Нормально.
Марина Вересова – писательница. Это был для Кира зверь неизведанный. Он знал, что она пишет. Не представлял, что именно. И ни одной ее книги на книжных прилавках не наблюдал, потому что не имел привычки бродить по книжным магазинам. Но то, что у отца жена – личность творческая, стало еще одним кирпичиком его идеального мира, в котором, как оказалось, бывают и слезы с криками.
Кирилл сунулся в холодильник. С удовлетворением увидел там пару сэндвичей на тарелке. И всю тарелку умыкнул с полки.
- Спокойной ночи, - брякнул он.
- И тебе, - хохотнул Максим, наблюдая за сыном.
Кир кивнул и вышел, оставив Вересова-старшего в одиночестве.
Макс, захватив бутылку и капли, вышел вслед за ним и поднялся в спальню.
- Мышьяка не держим, - сказал он, подходя к жене. – Советую чего-нибудь менее радикального.
Мара плашмя лежала на кровати и никак не реагировала. Только периодически всхлипывала, явно пребывая на своей волне.
- Не переживай так, - предпринял новую попытку Вересов. – Остынет Ника. Помиритесь!
Она подскочила, резко села и воззрилась на супруга. Покрасневшие глаза опухли, волосы, подстриженные по плечи, были взъерошены. И она являла бы собой совершенно забавное зрелище, если бы не была то ли подавлена, то ли ужасно зла. Разобрать сейчас представлялось невозможным.
- Может быть, она и права, что я предательница! – трагическим голосом заключила Мара. – Она мне как подруге, а я в работу взяла… Но Макс! Честное слово, я там ничего такого! Там всего-то и совпадает, что она – разводится с олигархом, а он – адвокат. Все!
- Все? – он протянул все же жене коньяку. – Нууу… Ника импульсивна. Остальное додумала. Или вспомнила. Спи! С утра будет проще.
Марина взяла из его рук бокал и быстро осушила. Поморщилась, фыркнула и посмотрела на мужа. Нет, ничего забавного в ней не было. Жалко было.
- Может, со Славой поговоришь? – робко спросила она.
- Может, и поговорю, - Макс поцеловал ее и откинул покрывало. – Устраивайся!
Она тяжело вздохнула, стащила брюки, бросила их на стул и залезла в постель. Похлопала ресницами и выдала очередное потрясающее умозаключение:
- Утро вечера мудренее.
- Тоже верно, - сказал Макс, потушил верхний свет и вышел из комнаты.
Он отправился в библиотеку, где, пошуршав среди бумаг Мары, нашел, наконец, пресловутую книгу.

____________________
Похмелье //сопряженное с местью//
Олег в третий раз нажал звонок, трезвонивший, казалось, на все этажи дома.
- Если ты, идиот такой, не откроешь, вызову МЧС. Взломают твою чертову дверь нахрен! – бормотал он под нос, не отнимая пальца от кнопки.
За прошедшую неделю, в течение которой Краевский не появлялся в конторе, однажды до него все же удалось дозвониться. Голос был пьяным, мысли, претворявшиеся в слова, путанными.
- Открывай! – Соснов со всей дури шарахнул кулаком в дверь.
Еще вопрос, стоило ли оно того. Потому что замок резко щелкнул, ручка повернулась, Сезам открылся – и в лицо Соснову ударил резкий, тошнотворно кислый запах из логова адвоката Краевского. В коридоре было темно, свет он не включил. Так и стоял, своей длинной тушей привалившись к лудке, и слегка покачивался, взирая на шефа.
- Красифф! – брякнул Олег и переступил порог.
Краевский закрыл за ним дверь. И все-таки включил свет.
На полу стояло пару пакетов не вынесенного мусора. И целый ряд бутылок – на любой вкус, цвет и цену. Возвышавшийся над этим натюрмортом хозяин квартиры мрачно смотрел на Соснова мутным взглядом потемневших глаз. Опухший, лохматый, небритый, одет в неопрятную мятую серую футболку, которую явно не менял уже несколько дней, и спортивки. Перегар, кажется, въелся в стены – здесь давненько не проветривали.
Соснов прошелся по квартире, открывая настежь окна и двери балконов.
- Кофе будешь? – послышался его голос из кухни.
Появившийся здесь же Краевский, подошел к столу, бухнулся на стул и хрипловатым голосом невнятно согласился:
- Буду.
- И голову свою дебильную под холодный душ будешь! – сказал Соснов, по-хозяйски распоряжаясь у плиты.
- Буду, - снова кивнул Краевский и, пошатываясь, поднял свой зад и вскоре исчез из поля зрения. Зато в ванной зашумела вода.
Когда он вновь появился на кухне, ароматно закипал кофе. Соснов стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и медленно курил.
- Ну? – спросил он Влада.
- Херово.
- А конкретнее?
Краевский поднял глаза, но смотрел как-то странно. Вроде, и на Соснова, и в то же время мимо, будто ничего не видел перед собой. Или видел совсем не то, что было. Разлепил губы – те были потрескавшимися и воспаленными. И кривая усмешка почти обезобразила его черты.
- Я человека убить хочу.
- Мощно, - выдохнул Олег. – Тебе станет легче?
- Надеюсь, станет.
- И кого?
- Падлу одну, которой вообще по земле ходить нельзя.
- Без вариантов?
- Без. Он Лике жизнь сломал.
Соснов нахмурился. Краевский усмехнулся.
- Ларгин.
Привычное спокойствие мгновенно изменило Олегу. Он шумно вздохнул и спросил:
- Ты охренел? Совсем??
- Я теперь все знаю. Все, понимаешь? Олег, он ее не только сейчас в больницу упек. И раньше было. Я карту ее смотрел, когда тогда ходил… Там аборт и выкидыш… Не врала она про побои, он из нее три беременности выбил.
- Мы не в прокуратуре, - Соснов затушил сигарету и сердито сказал: – И Ларгин – клиент конторы. Что случилось?!
- Третий ребенок – мой был.
Соснов поперхнулся возмущением, потом выдал габаритное ругательство и уставился на Краевского.
- За каким хером ты связался с этой Ларгиной?
- Люблю, - с вызовом в голосе ответил Владислав.
- Тебе баб было мало?
Краевский отвернулся и уронил подбородок на руки, сложенные на столе. Олег долго молчал, глядя в окно.
- Ок, ты его грохнешь, - заговорил он, - и что?
Молчание в ответ тоже было продолжительным. Потом Краевский тихо проговорил:
- Не знаю что… не знаю… Ей легче не станет. Он ее изломал, я добавил… Но жить этой твари я не дам, Олег.
- Вот именно. Не станет. И тебе не станет, Владислав. Надо что-то…
- Что? – рявкнул Краевский, оторвав голову от стола. В глазах плескалось столько отчаяния и злости, что в них можно было утонуть. – Вот что? Ты знаешь, что она на развод подала, когда он ее чуть не убил? Самородова сказала. Я по больнице пробил, где она лежала. И опять замяли, снова замяли, Олег! Его стопудово крышует кто-то!
- Ну естественно крышует. И даже, скорее всего, не один.
- Да ясен пень… при таких-то бабках… Однажды он ее прикончит. Или она сама с собой что-то сделает. Это же чистая психушка! Он тебе свои теории о купле-продаже человеческих душ и фатальности выбора не толкал?
- В общих чертах однажды поведал, что обсуждал это с тобой. Ты давно… давно с ней?
- Я не с ней, - криво усмехнулся Владислав. – Она не позволила бы…
Соснов походил из угла в угол, потом уселся напротив Краевского, потер лоб рукой и спросил:
- Я одного не понимаю: почему вдруг сейчас?
- Что сейчас?
- Почему сейчас ты решил стать мстителем.
- Я, конечно, могу поставить это в планы на следующую неделю, - усмехнулся Краевский. – Все равно везде опоздал.
- Бросай дурить. И бросай бухать. С остальным разберешься.
- Разберусь… в асфальт его закатаю и разберусь, - Владислав на мгновение замолчал, глядя на джезву на плите. Его глаза раскрылись чуть шире, и даже, кажется, мутный взгляд был уже и вполовину не таким мутным. Он разлепил губы и медленно проговорил: - Чет жрать охота…
- Жрать – это хорошо. Пиццу заказать?
- Лучше б киллера, но можно и пиццу. Олег, у тебя человек в Минюсте был… Веременко… Веремченко…
- Ну был. Вермеенко, - кивнул Соснов.
- Нормальный мужик?
- Нормальный.
- Тогда у меня к этому нормальному мужику дело есть… но только сначала пожрать…
Пиццу привезли минут через сорок. Краевский мрачно жевал, Соснов пил кофе. Старался не анализировать ситуацию, заставляя себя лишь принять факты. Как если бы читал чужие документы. И все равно примерял на себя, пытался понять и представить, что бы стал делать на месте Влада.
Потом Владислав сам сообщил ему, что собирается делать. Пока насыщал организм недостающими калориями, в голове постепенно вызревал план. Он внимательно обдумывал его детали, но суть от этого не менялась. Сжевав последний кусок, Краевский почти зловеще сообщил:
- Бумажки, оставшиеся от ее заявлений в полицию, и справки из больнички, где все давно подчищено, хрен в дело пустишь. Но можно же зайти и с другой стороны. Закатить этой падали тотальную проверку. Всей его деятельности за все время. Все его фирмы, филиалы, тендеры, офшоры, счета – все прочесать… Если его там покрывали, то и тут покрывают, но можно же нахрапом взять. Налоговая, антимонопольный комитет, ГПУ, все что угодно, Олег. Ему не до Лики станет, а я ее увезу куда-нибудь, пока вся эта муть не закончится. А она закончится. Если хорошо трясти, что-нибудь всегда вытрясешь. Особенно у нас.
____________________

Макс захлопнул книгу. Повертел в руках, долго разглядывал обложку, снова открыл и внимательно прочитал про издательство, типографию и тираж.
Ничего такого! Совсем, блин, ничего. Как только... Черт! Со Славой поговорить? Надежда только на то, что Закревский, кроме специальной литературы, вряд ли еще какие книги читает. Потому что, кажется, впервые Максим Олегович Вересов не знал что сказать.
Страницы: 1 2 3 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group