Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1
RSS

[ Закрыто ] 4. Эпилог

Суть квеста: после прибытия в Петербург не расстаемся.
Цель квеста: завершить сюжетные линии.
Место действия: любые точки земного шара.
Время действия: после круиза.
Участники: все!
Балкон, который она любила. Плетеное кресло, в котором она утонула. Мягкий плед, накинутый фройляйн Зутер. Убаюканная шумом дождя, она спала, а перед глазами были цветы, которые она так неудачно начинала поливать, не глядя на собиравшиеся тучи, когда к ней вдруг пришла странная мысль – а вдруг он уже не приедет? Рейс окончился. Он не давал о себе знать. Все это время она жила будто в вакууме. Все силы уходили на противостояние с отцом. И только вера в то, что Миша обязательно ее заберет, поддерживала в ней отчаянное желание не поддаваться отцу в его стремлении вбить в ее голову собственное видение произошедшего с ней на лайнере. Но глядя на то, как вода уходит в землю в цветочном горшке, она вдруг подумала… на одну минуту представила… что каждый шаг секундной стрелки часов не приближает встречу с ним, а наоборот – делает ее дальше от него. И это было страшно. Мари закрыла глаза. Последнее, что она видела – цветок в горшке. Цветок. А потом она провалилась в сон – не думать, не думать, не думать…

«Анастасия» вернулась в порт согласно расписанию, несмотря на неурядицы, которые случились с ними во время круиза. Несколько дней было потрачено на написание отчетов, передачу дел, выяснения, в каком состоянии «Клелия». И на еще одно самое важное дело: сбор всех необходимых документов для заключения брака.
Основная проблема, где искать Машу, была решена неожиданно еще во время круиза. Через несколько дней после отплытия из Бильбао, посреди ночи, он получил СМС с неизвестного номера из Германии:
«Пассажирке де Гранси срочно нужна помощь старшего помощника»… с адресом!
Наконец, с делами было покончено. Но они отняли больше времени, чем рассчитывал Михаил. Только к середине сентября он смог решить все вопросы.
Пулково, Гамбург, такси…
Пока Репнин ехал из аэропорта, глядя на бьющий в окна дождь, нахлынули воспоминания, от которых все это время отвлекали многочисленные заботы.
На обратном пути они стояли в Гамбурге. Совсем недолго. Стоянка была сокращена, и он не смог сойти на берег. Это было самым трудным: быть так рядом от Марии и не иметь возможности увидеть ее, забрать с собой. Кажется, в те несколько часов он срывался на всех, кто попадался ему под руку…
"Можете оставить сообщение..."
Blankenese*, Машин дом…
Михаил расплатился и вышел из автомобиля. По-прежнему шел дождь. Низенькая калитка была закрыта. Он легко перепрыгнул через нее и пошел по дорожке к дому.
Подошел к двери. Почему-то долго смотрел на дверной молоток в виде львиной морды. Протянул к нему руку, но неожиданно для себя толкнул дверь. Которая, к его огромному удивлению, оказалась открытой. И вдруг поднял глаза к балкону. Там, в кресле, под пледом он увидел свою Машу. Она так мирно спала. Он чувствовал капли дождя на лице. И не сдержался.
- Маш! – позвал он.
Встрепенулась. Голос отозвался внутри мучительной нежностью. Будто снился ей впервые. Цветы перед глазами. А за ними все тот же дождь.
- Миша, - шепнула Мари и снова закрыла глаза.
Михаил улыбнулся. Топтать клумбу под балконом не хотелось. Он вспомнил, как Маша рассказывала ему о садовнике, который бесконечно трепетно относится к своим «детям». Вошел в дом. Для приличия окликнул тех, кто мог там находиться. Ответом была тишина. Он быстро поднялся по лестнице. Дверь, комната, балкон…
Машка!
В два шага он был рядом с ней. Опустился на пол и прижался лбом к ее руке, лежащей поверх пледа.
Мари резко распахнула глаза и выпрямилась. Не снилось. Не снилось. Он. Тихим стоном из груди вырвалось его имя.
- Миша, - повторила она. И спустилась на пол – к нему, не отнимая руки.
Он прижался к ее губам жадным, соскучившимся поцелуем. Гладил ее волосы, лицо, плечи, сплетал свои пальцы с ее…
- Маааш, - наконец выдохнул он и заглянул ей в глаза. – Я привез твою книгу.
- Книгу? – переспросила Мари. Вот она. В его руках. Настоящих. Теплых. Живых. Не тех, что вспоминала, что казались ей призрачной мечтой. Вот он. Смотрит в ее глаза и будто ждет чего-то. И их сердца, что бьются теперь так часто – вырываясь из грудных клеток навстречу друг другу. И все, что ей оставалось, это повинуясь порыву, прижаться к нему, вдыхая запах его кожи, и прошептать:
- Я так сильно тебя люблю.
- Я люблю тебя сильнее. Ты поедешь со мной? Сейчас? – он, не отрываясь, смотрел на нее.
- Хоть на край света, - прошептала Мари, прижимаясь щекой к его щеке, - забери меня.


_______________________________________
*Бланкенезе, Гамбург – бесконечное царство парков и романтичных вилл, один из самых живописных городских районов, cлавится своими песчаными пляжами. «Blanke» – в переводе с нижненемецкого означает «белая», а «Neß» – песчаная отмель.
Изменено: Принцесса и капитан - 13.08.2015 15:37:37
Сентябрь 2015 года, Прага.
В Доме «У Каменного Колокола» было оживленно. Фотовыставка Сергея Писарева пользовалась популярностью. В пух и прах обруганные одними критиками и самозабвенно восхваляемые другими, работы молодого фотохудожника привлекали к себе внимание.
Один из посетителей выставки, импозантный мужчина лет пятидесяти, изучал работы с особой придирчивостью. Он подолгу стоял у каждой фотографии, внимательно всматриваясь в детали. Отдельным стендом была серия фотографий их знакомой из Бильбао.
- Посмотри, Маша, на это ярко-рыжее пятно в черно-белом мире моего сына, - обратился Сергей Сергеевич к своей спутнице, произнеся слово «сын» с нескрываемой гордостью. И одновременно пробуя этот тон на вкус, примеряясь к нему. Поскольку прежде поводов гордиться собой Писарев-младший не предоставлял.
Мария Алексеевна, которая второй месяц легко отзывалась на "Машу" и, совершенно неожиданно для себя, получала от этого особенное удовольствие, подошла поближе к господину Писареву-старшему и внимательно посмотрела именно на ту фотографию, у которой стоял ее спутник.
Собственно говоря, это рыжее пятно не заметил бы только слепой. Слегка улыбнувшись, она сказала:
- Нравится твоему сыну это пятно, что ж тут поделать.
Она вздохнула, вспомнив о собственном отпрыске, который упорно не желал ничего слушать, как только речь заходила о его более чем странном выборе жены. Именно жены, потому что две недели назад Андрей позвонил и сообщил ей об этом "радостном" событии в его жизни. Госпоже Писаревой, а именно так теперь именовалась уважаемая дама, хватило выдержки поздравить его, но весь последующий день она провела на диване с компрессом на лбу, который ей менял Сергей Сергеевич.
- Хотя в его черно-белых фотографиях, мне кажется, больше стиля.
- Зато в «рыжих» больше счастья, - чуть приподняв бровь, ответил Сергей Сергеевич. Когда несколько дней назад вместе с корреспонденцией ему принесли два пригласительных на выставку Le monde de Serge Pisareff, у него не было особых сомнений относительно того, кто эти пригласительные выслал. Оболтус бы не снизошел. Впрочем… Возможно, ему не пришло бы в голову, что нерадивому отцу это интересно. И Сергей Сергеевич отдавал себе отчет в том, что в последнем виноват сам. Соответственно, за возможность посмотреть на триумф сына он был обязан рыжеволосой девушке с фотографий. Новости культуры никогда его не интересовали.
- Не такой уж он и оболтус, да? – гордость в голосе набирала силу.
- Думаю, он совсем не оболтус. Во всяком случае, по сравнению с моим… твой многого добился, - Мария Алексеевна взяла мужа под руку. – И судя по всему не только на профессиональном уровне, но и в личной жизни. В отличие, кстати, от тебя тоже, - она усмехнулась. – И вполне возможно, что очень скоро наши детишечки начнут подбрасывать нам с тобой внуков.
"У меня уже даже есть один. Ох, Андрей, Андрей…"
- Что ты там говорила? Охотница за богатством? – Сергей Сергеевич рассмеялся. – Надеюсь, ему хватит ума затащить эту охотницу в ЗАГС раньше, чем через тридцать лет.
Сергей Сергеевич подошел к очередному портрету. Странное фото двоих на пляже, где его собственный сын с каким-то свирепым выражением лица обнимал за шею свою рыжую музу, не смотревшую в объектив, его позабавило.
- Я иногда думаю о том, где ошибся… Мне сложно с ним. Тебе – с Лизой и с Андреем. Может быть, имеет смысл попробовать начать сначала? Когда-нибудь же надо начинать.
- Не собираюсь рассуждать, где и в чем я ошиблась. И сначала начинать не собираюсь. Пусть живут сами, своим умом, своей жизнью. Я в их возрасте… Неважно, - Мария Алексеевна махнула рукой. – И к твоему это отношения не имеет. С ним решай сам, начинать сначала или нет. А гостям я буду рада всегда. Даже охотницам, - улыбнулась она.
- Что ты в их возрасте? – усмехнулся Сергей Сергеевич, приблизившись к супруге. – В их возрасте ты была восхитительно неопытной, нежной и трогательной. И я до смерти боялся подойти ближе.
Госпожа Писарева усмехнулась:
- Судя по твоим словам, теперь я опытная, суровая и бесчувственная. Твои комплименты обезоруживают, Сергей Сергеич.
- Что ж, мы стоим друг друга, моя дорогая. Я груб и не умею делать комплиментов, а ты подрастеряла былую инфантильность. Но когда ты лежала с компрессом на голове, это был самый трогательный момент из всего, что мне пришлось пережить. Потому что тогда я понял, что ты впустила меня в свою жизнь. И позволила мне заботиться о тебе. Этого стоило ждать тридцать лет.

Мария Алексеевна промолчала. Она не знала, как объяснить ему, что она сожалеет о потерянных годах. Что, когда после смерти Петрушки, Сергей так неожиданно появился снова в ее жизни, она позволила себе предаться мечтам. Которые он же сам и разрушил. А ведь многое могло бы сложиться совсем по-другому.
Сергей Сергеевич взял ее ладонь и склонился к ней с долгим поцелуем. А потом глухо проговорил:
- Этот дурак очень тебя любит.
Госпожа Писарева кинула быстрый взгляд по сторонам. На них никто не смотрел. Она запустила пальцы в его все еще густые волосы и слегка потрепала своего дорогого мужа за них.
- Всегда уважала самокритичных мужчин. Но ты прав, мы стоим друг друга. Я тоже не всегда поступала исключительно умно.
- Тебе позволительно,
- усмехнулся Сергей Сергеевич и, наклонившись к ее уху, продекламировал чувственным голосом:
Ты — женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты — в наших безднах образ божества!
Мы для тебя влечём ярём железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся — от века — на тебя!
Изменено: Папа и Машенька - 18.08.2015 22:42:15
Мондзее, какого-то октября 2015 года, 19:00
Без кольца обойтись все-таки не удалось. Главный свадебный атрибут был куплен по приезду в Питер. Причем совершенно случайно. В любимом антикварном магазине, где Сергей Сергеевич выбирал раритетные объективы от Лейки. Кольцо мелькнуло перед носом – беленькое, скромненькое, с крошечным бриллиантом, слегка тусклым, как при обработке камня в прошлом веке. Но главное, что было в этом кольце – гравировка на обратной его стороне. Аeterno te amabo. Решение было принято в ту же секунду.
Над кольцом для себя долго не думал. Классика. Лишь бы белое.
Главным условием свадьбы был отказ от алтаря, арки, шествия по проходу, пусть и импровизированного, и свадебных нарядов.
Потому женились они прямо на берегу озера. Без никого, кроме представителя власти, регистрировавшего их брак. В шалаше, вокруг которого горело множество огоньков. Неподалеку потрескивал костер. А Сергей Сергеевич Писарев смотрел в самые прекрасные в мире зеленые глаза. И надевая кольцо на палец своей невесты, он прошептал:
- Попала ты, Рыжик.
А Рыжик была на седьмом небе от счастья. Тому было много причин.
Их свадьба. Благодаря Сергею, который смирился со многими ее заскоками, она была идеальной. Кроме регистратора, жених настоял на фате и кольцах. Катерина посмеялась, но согласилась. Это был замечательный праздник. Только для них двоих. Как когда-то на лайнере. Как он и говорил. Впрочем, рядом с Сергеем почти каждый день становился праздником.
Его многообещающая клятва. Чтобы услышать еще раз его "попала ты", она готова была выйти замуж снова.
Его довольное лицо. Когда он взял в руки брачный сертификат и спрятал его глубоко в карман пиджака, как самую ценную вещь.

Уже стемнело, когда все закончилось. По небу рассыпались звезды, костер догорал, разбрасывая вокруг себя искры. Катрин взглянула на мужа и весело спросила:
- Теперь твоя душенька довольна?
- Довольна, - мурлыкнул господин Писарев, прижимая к себе госпожу Писареву, - но для счастья мне не хватает одной крошечной детали. Свадебного фото.
Он, ни на минуту не разжимая объятия, извлек на свет божий фотоаппарат, который благополучно все это время провалялся в рюкзаке. Невольно в голове мелькнула мысль, кто еще приходил на собственную свадьбу с рюкзаком. А потом потащил Катрин из шалаша и, направив объектив на собственные довольные физиономии, сделал несколько дублей.
- Фото будет называться «Мы это сделали!», - проговорил он, целуя Рыжика в висок.
- Ты это сделал! – весело проворчала Катрин и прижалась к сумасшедшему супругу крепко-крепко. – А пошли гулять? Вокруг озера…
- Ну, теперь не отвертишься – мы, Катька, мы это сделали! –
засмеялся Писарев, чуть приподняв ее за талию одной рукой и коснувшись губ. - Пошли. Куда угодно! Хоть вокруг озера, хоть пешком в Гималаи.
- Нет, в Гималаи не хочу, - очень серьезно сказала Катерина. – Сейчас погуляем… немного, нагуляем аппетит… да?
- Аппетит, говоришь? – усмехнулся Писарев, чуть приподняв бровь. – Поверь, с чем, с чем, а с аппетитом у меня все очень хорошо, хочешь удостовериться?
- Хочу! – она сделала пару шагов от него, проведя пальцами по его ладони. – И еще. Мне долго ходить в этой фате? Я похожа на фантом… - Катерина подняла руки и потянулась к прическе.
- Не трогай фату! – рявкнул Писарев. – Ее я сниму сам. В отеле. Это моя эротическая фантазия. Но ты же гулять просишься… или..?
- Нууу… погода, природа, романтика… или? ну его?
- Ну что ты, озер не видела, что ли? – с надеждой спросил Писарев.
- При лунном свете, под звездами… нет, не видела, - Катерина вздохнула. – Но избавиться от фаты я хочу сильнее, чем пытаться разглядеть озера, - рассмеялась она.
- В лунном свете? Под звездами? Романтично, это плюс, - протянул Писарев, потирая подбородок, раздумывая о совмещении приятного с полезным. Что было полезным, а что приятным – он приоритетов не расставлял, но на препятствия наткнулся. - Но ведь не август… Да и укромное место еще найти надо…
Катрин хмыкнула:
- Следуйте за мной, господин Писарев.
Она пошла по тропинке вдоль озера, которая хорошо освещалась полной, уже высоко поднявшейся луной. Вскоре, как она и рассчитывала, на поляне показался деревянный сарай, к которому она уверенно подошла. Дернула дверь, та поддалась, и Катерина заглянула внутрь. Сквозь маленькие окошки под самой крышей пробивался лунный свет, освещая брикеты сена.
- В сарае звезд нету, - Писарев хохотнул, но от чувств, переполнявших его, смех звучал низко и хрипло, - но попытка засчитана.
Не долго думая, он подхватил ее на руки и занес в сарай. Пахло божественно. Катей. Сеном. Луной. Чем там пахнет луна? Он опустил… жену!.. на освещенную сиянием охапку и стал торопливо вынимать шпильки из волос, освобождая ее от фаты. Пальцы чуть дрожали – откуда только это нетерпение, это волнение? Рыжие локоны в свете луны казались ему какими-то волшебными – прикоснешься и развеются. А кожа… кожа переливалась перламутром. И откуда она только взялась? Таких не бывает. А он, определенно, счастливчик.
- Мой Рыжик, - выдохнул Писарев, когда их глаза оказались так близко друг к другу, а губы почти касались губ.
- Твой, - прервавшимся голосом произнесла Катерина ему в губы.
Катерина пристально вглядывалась в любимое лицо, черты которого она скорее представляла, чем видела. И все, что испытывала к нему, она вкладывала в каждый поцелуй, не желая отрываться от его губ, в каждое движение, которым она
второпях снимала с него одежду, в каждое слово, произнесенное хриплым шепотом.
Она тряхнула головой, растрепав сильнее волосы, наконец-то, свободные от фаты.
- И ты смеешь утверждать, что здесь нет звезд? – прошипела обиженной кошкой, выпуская остро отточенные ноготки вдоль спины любимого мужчины.
Он ничего не ответил. Отвечать было немыслимо. Да, здесь были звезды. Самые яркие звезды. Они парили в воздухе. Они испепеляли ночную тьму. Они превращали все сущее в движение. И все было подвластно одному только их желанию.
И его объятия поглощали ее, и она переставала существовать. Превращалась в звезду, сияла в небесах и создавала новую совершенную Вселенную только для него.
Андрей Платонович Забалуев был крайне удивлен неожиданным визитом к нему незнакомого молодого мужчины. А уж последующие претензии и ультиматумы и вовсе возмутили почтенного джентльмена.
- Как Вы смеете?! - возопил господин Забалуев. - Я буду жаловаться! Я заявлю на Вас в полицию!
- Не советую, - тихо, но твердо произнес Роман Седов, удобно расположившись в кресле у окна, рядом с той самой тумбочкой, где не так давно был найден компромат на этого афериста.
Роман считал, что раз он всю эту кашу заварил, то он и должен довести дело до конца. А потому он убедил Лизу ничего не говорить Марии Алексеевне про их находку, и самой не пересекаться больше с Забалуевым.
- Лишний шум поднимать ни к чему, - говорил он Лизе. - Достаточно, что о его махинациях знаем мы. Припугнуть его немного и все. Твоей матери сейчас и без того проблем хватает. А если она решит еще и из этого раздуть скандал... Будет много грязи, и она может коснуться его семьи. Они же в этой истории совершенно невинны.
И Лиза согласилась уладить эту неприятную историю по-тихому. Тем более, что и мать в последнее время не особо интересовалась назойливым обожателем. Даст Бог, она и внимания не обратит, если он вдруг исчезнет с их горизонта.
- Не в ваших интересах, господин Забалуев жаловаться куда-либо, - холодно продолжал Роман. - А вот полицию может заинтересовать тот факт, что состоя в одном браке, вы активно пытались добиться заключения еще одного. К тому же вы намеренно вводили будущую невесту и ее семью в заблуждение, рассказывая о своих несметных богатствах, когда на самом деле у вас за душой нет и гроша. Двоеженство. Мошенничество. Как думаете, на сколько это потянет?
- Вы ничего не сможете доказать! - заносчиво вскинул голову Забалуев. - Слова, слова... А где факты? Фактов-то нет! - развел руками Андрей Платонович.
Как же он про все узнал? Вот каналья! Он меня погубит!
- Факты в этом ящике, - Роман протянул руку и вытащил большую рамку с фотографией. - Какие милые детки, - с интересом разглядывая фотографию, протянул Седов. - И жена у Вас красавица... Полагаю, им неизвестно, чем в данный момент занимается глава этого чудесного семейства? - жестко бросил Роман, резко вставая с кресла, и утрачивая напускную томность.
- Не троньте жену и детей! - побледнев заверещал Забалуев. - Они к нашему делу касательства не имеют!
- Тогда делайте, что вам говорят, и никто беспокоить вашу семью не станет.
Забалуев пронзил Седова злым взглядом. В груди все все бушевало от бешенства и полного бессилия. Его загнали в ловушку. Мерзавцы! Знают, куда больнее бить.
- Ваша взяла, - проскрежеатл Андрей Платонович. - Больно нужна мне ваша чокнутая писательница. Одна головная боль от нее, - неприятно осклабился Забалуев.
Ромка сжал руки в кулаки и сделал угрожающий шаг в сторону афериста. Забалуев испуганно вскинул руки, дабы защиться от возможного удара.
- Не. Сметь. Упоминать ее имя, - процедил он сквозь зубы, усилием воли сдерживая себя. Пачкать руки о такое ничтожество... Нет уж, он не опустится до этого. - Следите за словами, Андрей Платонович, иначе я очень рассержусь. Понятно?
Забалуев как болванчик закивал головой.
- Отлично. Мы друг друга поняли, - в заключении сказал Рома. - Вы держитесь подальше от Долгоруких и в ближайшем порту покидаете лайнер, а я молчу о вашей тайне.
Полный провал. Забалуев был безутешен, но против лома нет приема, а когда противник заведомо тебя сильнее, и умнее, и хитрее... А ведь все так хорошо складывалось. Наследничек исчез, мадам в горе... Он даже незаконную доченьку не забыл.
Сначала он хотел просто с ней поговорить и предложить объединиться против Долгоруких, а потом поделить денежки меж собой. Он и записку, дабы выманить девицу на встречу, под дверь подбросил. Кто ж знал, что ее смоет за борт. Хотя против такого варианта Забалуев бы тоже не возражал. Всегда приятнее единолично владеть, чем с кем-то делить. Жаль, что капитан расторопный попался. Спас певичку.
Нет. Все решительно с самого начала было против него. И вот он бесславный финал.
Но! Сойдя на берег в Бресте, Андрей Платонович уже придумал новый, совершенно гениальный план по обогащению...
Должна быть у человека мечта. Должна.
Изменено: Андрей Платонович Забалуев - 19.08.2015 13:09:19
Бенкендорф держал руку своей Наденьки и смотрел ей прямо в глаза:
- Я хочу сказать тебе, - и тут же замолчал, как будто боялся сейчас упустить что-то важное. Подумав немного, он снова заговорил, но совсем не о том, что хотел сказать сначала. - Мы с тобой провели столько времени вместе. Мы плыли, гуляли, катались, любовались звездами и... в общем много чего произошло после встречи с тобой.
Он сжал её руку сильнее и быстро поцеловал пальцы. Этот жест многие сочли бы старомодным, но Шурик любил быть старомодным, потому что он и сам был из прошлого века, пускай не изящного.
- Я не умею говорить красивые слова... Знаешь, когда нужно выразить чувства, я предпочитаю молчать и... действовать.
Он снова чувствовал, что уходит от главного и расстроенно поджал губы.
- Ты много обо мне уже знаешь. Знаешь, что после встречи с тобой, моя жизнь изменилась. Что я теперь не смогу без тебя. Не хочу расставаться больше. И... хочу, чтобы ты вошла не только в мой дом хозяйкой, но... мечтаю, что ты войдешь в мою жизнь. И сделаешь меня счастливым человеком, разделив со мной каждый день, месяц... Наденька...
- Сашенька... - промолвила она, и к горлу подобрался ком, а на глаза стали наворачиваться слезы. Плохой знак. Она была готова ко всему, но не к такому. Закаленное сердце оказалось таким незащищенным перед этим мужчиной. Да она и не хотела перед ним ничего скрывать, но все же наслаждалась каждой минутой, не думая о будущем, и тут...
Надя на секунду зажала нос ладошками и, убрав их с лица, взглянула в глаза Александру.
- Я сейчас как девчонка, ей-богу, - усмехнулась она, мигом смахнув непрошеную слезу. - Знаешь, я тоже без тебя не смогу и все это время заставляла себя не думать о том, что круиз вскоре закончится, и наша жизнь вновь окунется в рутинные будни. А я так не хочу.
Она улыбнулась.
- Если и ты так хочешь, то в наших силах продлить этот круиз на долгие-долгие дни.
Жизнь Романа Седова с Эльжбетой-Элоизой Лонгармс ( дома она была исключительно Лиза Седова и никак иначе), как он и предвидел, не была спокойной и простой. В ней было все: и смех, и обиды, и бурные ссоры, и не менее бурные примирения. В общем, все как у всех. Наверное. И только одно было бесспорным: семейная жизнь Седовых совершенно точно не была скучной.
Больше всего Роман, как ни странно, боялся встречи с Лизиной мамой, мадам Долгорукой. Но Мария Алексеевна, то ли под влиянием романтических отношений, которые переживала в тот момент сама, то ли и впрямь решила более не вмешиваться в жизнь детей, весьма благосклонно отнеслась к претенденту на руку ее дочери. Удовлетворив вполне законное любопытство относительно семейных связей и финансового состояния будущего зятя, она решила, что ее дочь достаточно повзрослела, и ей можно доверить самой выбирать себе мужа. На том и порешили. Впрочем, называть тещу "мамой" Ромка так и не рискнул.
Да, жизнь и до свадьбы, и в медовый месяц бурлила и кипела, как бурный горный поток. Лиза была счастлива, и надеялась, что Ромка счастлив так же.
А сам Роман, чувствуя свою вину за сорванный поход на корриду в Испании, решил возместить жене потерю и повез ее в Бразилию. На карнавал.
Ради этого путешествия они даже отложили свой медовый месяц, и в феврале 2016 года отправились в Рио, столицу бразильского карнавала.
Вместе с десятками тысяч зрителей наблюдали они за роскошным, помпезным, колоритным и фееричным шествием масок под звуки зажигательной самбы.
- Закрой глаза, любимый, и не подглядывай! - шутливо требовала Лиз, когда мимо следовали особо аппетитные и разоблачённые красотки в одних лишь перьях на голове.
Роман проводил взглядом полуголую девицу и шумно выдохнул.
- Впечатляет! - только и сказал Седов. - Но на мой вкус слишком загорелая и одежки на ней маловато. Все-таки русские женщины - самые красивые. А с тобой, - нежно приобнял жену за талию, - и вовсе никто не сравнится. Ты ж у меня одна такая. Эльжбета-Элоиза. Единственная и неповторимая.
В этот момент мимо прошествовал высокий белозубый мужчина. По виду - типичный бразилец. Если бы знать еще, как именно должен выглядеть типичный бразилец. Тем не менее, Ромка ревниво заслонил от него Лизу и пробормотал:
- Что-то здесь становится слишком жарко. Дорогая, может пойдем в гостиницу? Там кондиционер, прохлада... Закажем в номер ужин, и ты мне расскажешь про свою книгу. Как продвигаются твои дела? Скоро ли я буду иметь честь просить у тебя автограф?
- Подведём предварительные итоги, - рассмеялась Лиз. - Репербан я видела лишь мельком, только Битлов; в Лондоне мы были не в настроении; на корриде, в Испании, у нас нашлись дела поважнее, а на зимнем карнавале в Рио нам стало жарко. Я ничего не упустила? Отсюда вывод: мне достался самый непредсказуемый муж, а ему - самая покладистая на свете жена. Но мне это нравится!
Она нежно и страстно его поцеловала.
- Я за ужин при свечах! Но без разговоров о работе. Дела мои идут хорошо, а в остальном, я спрошу твоего мнения, когда всё будет готово. Пусть это будет большой сюрприз! - лукаво прищурилась Лизхен.
Даже в замужестве она оставалась все той же непредсказуемой Лиз. И Ромке это нравилось.

Возвратившись из бразильского медового месяца, как чуть позже выяснилось, втроем (одним прекрасным утром сияющая госпожа Седова сообщила мужу радостную весть: они ждут ребенка!), Лиз с удесятерённой энергией принялась за книгу. В ней было всё, как и в её собственной жизни: приключения, путешествия, страсть, нежность, море, и, конечно, любовь. Сочинялось, как дышалось. Легко.
Закончив свой труд, она показала его Ромке. Тот прочитал, и отнёсся к новой работе жены весьма серьёзно: подумал, задал дельные вопросы и высказал конструктивные замечания, которые Лиза приняла с пониманием, тут же исправив все недочеты.
Второй внук Марии Алексеевны родился незадолго до выхода книги из печати, и несомненно явился лучшим достижением Эльжбеты-Элоизы Лонгармс в жизни.
А потом наступил тот день, когда счастливая Лиза бросилась на шею мужу, протягивая ему новенькую, хрустящую, ещё пахнущую свежей типографской краской книгу "Берег счастья и надежды" автора Лизы Седовой. С посвящением на первой странице: "Дорогому мужу с любовью и благодарностью за помощь, терпение и поддержку."

"Ты-рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить.
Единственный мой, спасибо,
За то, что ты есть на свете. (Ю.Друнина)
Август 2016 года, Северная Пальмира
Зал суда кипел. Две компании, не поделившие приличную сумму денег, догадались обратиться за помощью к супругам Романовым. Чуть ослабив порядком доставший его галстук, Алекс бросился в очередную атаку.
- Протестую, Ваша честь! Вопрос госпожи Романовой не имеет отношения к конкретному делу.
Наталья Романова, в адвокатских кругах по-прежнему известная как Репнина, резво вскочила со своего стула и негодующе воскликнула:
- Ваша честь! Мой вопрос имеет к данному делу самое прямое отношение, и если господин Романов, - она метнула сердитый взгляд в сторону своего оппонента, - немного потерпит, я непременно объясню суду, почему этот вопрос так важен для рассматриваемого дела.
- С каких это пор личная жизнь сотрудников стала касаться дел компании?? - возмутился Романов.
- Протест отклонён.
Мужчина откинулся на спинку стула. Ну чего брыкаться? Ежу понятно, что она выиграет. Доказательства железобетонные. Это с самого начала было очевидно. Этим простофилям, обратившимся к нему, не надо было экономить на штатном юристе, тогда не было бы такого геморроя. Скупой платит дважды - гонорар ему и компенсацию той стороне...
По окончании процесса он стоял на крыльце здания суда и дожидался супругу.
Она выплыла из здания суда как королева. Медленно и гордо. Гордо, потому что выиграла дело у самого Алекса Романова. Победа, конечно, была спорная, клиенты вызывали у нее стойкую неприязнь. Единственная причина, почему она взялась за это дело - возможность встретиться с супругом в зале суда, и чего уж лукавить, пощекотать себе нервы, вступая с ним в прения. Медленно, потому что... госпожа адвокатша была на шестом, почти на седьмом месяце беременности.
- Куда, господин Романов, Вы повезете нас праздновать мою победу? - довольно спросила Натка, нежно поглаживая небольшой животик. - Мы с вашим наследником проголодались. Он уже час как пинает меня и требует обед из трех блюд как минимум, а его недогадливый папаша нарочно затягивал процесс, и никак не хотел признать свое поражение.
- Если бы его недогадливый папаша вовремя навёл справки о своём оппоненте, Жуковский бы тебя на пушечный выстрел к этому делу не подпустил, - проворчал Алекс, бережно прижав к себе жену. И добавил уже мягче:
- Ну и что ты там скакала? Вверх-вниз, вверх-вниз! Села-встала, встала-села! Я же извёлся весь!
Они подошли к машине и, распахнув дверцу, он, наконец, поведал:
- В Павловск едем. Декрет твой отмечать. Дед звонил. Говорит - яблок нынче столько, что ветки ломаются. Родители, вроде, тоже собирались.
- Физические упражнения полезны для беременных, - парировала Натка. - А Василию Андреевичу я запретила что-либо говорить тебе. Знала же, - ласково чмокнула мужа в губы, - что ты поднимешь бурю в стакане воды. И была, между прочим, права. Кто едва не сорвал весь процесс, стоило мне чуток ойкнуть? - обвиняюще бросила Натали. - Небольшая заноза в пальце, а шуму было, словно я уже рожаю.
Натка с удовольствием откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Как бы она ни бравировала перед мужем, а уставать в последнее время она стала сильнее. И, видимо, настал такой момент, когда действительно пора было уйти в декрет и посвятить себя заботам о будущем ребенке.
- Отличная идея с Павловском, - одобрила Наташа. - Сто лет уже не видела адмирала. Жаль, что мне теперь нельзя попробовать его знаменитой наливочки... – вздохнула она. - А то бы мы с ним выпили за мою победу.
Дед Алекса, суровый, строгий адмирал Павел Петрович Романов, сразу же покорил сердце Натальи. Выйдя в отставку, он занялся разведением гусей и приготовлением наливок по собственным рецептам.
Поначалу Натка искренне недоумевала, почему это Алекс и его отец, не менее серьезный и суровый Николай Павлович, робеют, словно новобранцы на плацу перед этим милым, добрым седовласым старичком. Время и сам адмирал ответили на этот вопрос. Она же называла его дедом и рассказывала обо всех своих делах. Муж и Николай Павлович только изумлялись этой странной дружбе, которая с каждым днем становилась все крепче и крепче.
Август заканчивался, но солнце ещё совсем по-летнему светило на безоблачном небе, и вечера были тёплыми, прозрачными, чуть подрагивающими...
Алекс сидел на веранде, откинувшись на спинку плетёного кресла, и с мечтательной улыбкой наблюдал за женой, которая гуляла по саду, с аппетитом хрумкая спелые яблоки. Яблоки для своей любимицы отставной адмирал выбирал лично.
- Моряк будет, - с той же мечтательной интонацией произнёс отец.
- Юрист, - невозмутимо парировал Алекс, не отрывая взгляда от жены.
- Хватит с нас юристов. И так пробел в династии.
- У меня своя династия. Никакой нахимовки.
- А я говорю, адмирал!
- Адвокат!
- Отставить!! - грозно прозвучало за спиной, и младшие Романовы вздрогнули.
- Дед, ты чего подкрадываешься!
- Правнучка будет, - сообщил Павел Петрович, усаживаясь в соседнее кресло.
Сын и внук синхронно повернули головы в его сторону.
- Ты откуда знаешь?
Адмирал пожал плечами.
- Знаю, и всё. Не веришь - иди у жены спроси.
Алекс подскочил, снял со спинки кресла палантин - вечер хоть и тёплый, но мало ли - и бросился к Наташе, по дороге успев
торжествующе выкрикнуть:
- Точно юрист! Адвокатесса!!
Бережно укутав жену в палантин, он негромко спросил:
- Наташ, правда девочка?
С любовью глядя на всех трех мужчин, таких милых и забавных в желании настоять на своем, Натка счастливо вздохнула и, прижавшись к мужу, тихо шепнула:
- Правда. И она будет оперной певицей.
Изменено: супруги Романовы - 20.08.2015 18:20:25
Сентябрь 2015 года, Калининград.
На втором месяце супружеской жизни капитан третьего ранга Владимир Иванович Корф все еще понятия не имел, какие именно цветы предпочитает его жена. Ему могло бы быть стыдно по этому поводу, если бы не одно обстоятельство, которое он неожиданно обнаружил некоторое время назад, к чему был совершенно не готов. Владимир Иванович Корф оказался… романтиком!
Потому, заскочив по дороге домой в цветочный магазин, он пришел к выводу, что букет можно составить цветов каждого вида, имеющихся в наличии. Аляповато. Но от души.
- Все женщины любят розы, - с улыбкой говорила цветочница, но Владимир лишь равнодушно пожал плечами и, расплатившись за огромную цветочную поляну, направился… домой.
Они приехали в Калининград только накануне. Сборы, отъезд, встреча с Замореновым… Тот выглядел несколько постаревшим и жутко неприступным. Однако к концу встречи он начал оттаивать. «Повоюем еще, Володь» - буркнул капитан первого ранга напоследок.
В порту стоял «Ярослав Мудрый». А дома ждала Аня.
Владимир взлетел по лестнице на второй этаж и нажал на звонок.
Анна вошла в квартиру за пять минут до возвращения мужа. Не разуваясь, пробежала к подоконнику и водрузила на него тяжеленные пакеты с едой. Огляделась. Стены, пол, потолок... Вот так простор для дизайнерской мысли! Надувная кровать в соседней комнате, покрывало и подушки посреди гостиной. Девушка улыбнулась. Сегодня у них снова пикник. В дверь позвонили, и она бросилась открывать.
Сперва в двери показался немыслимый букет всех цветов радуги. А потом из нее выплыла голова сурового капитана, улыбавшегося во все тридцать два.
- Ждала? – спросил он, протягивая букетище.
Ахнув от восхищения, Анна вдруг рассмеялась.
- Володя, у нас ещё даже вазы нет! - сказала она и обняла его за шею. - Придётся держать это чудо в раковине.
- Прекрасно! Значит, после ужина идем покупать вазу! – объявил Владимир. Протопав в квартиру вместе с Анной и букетом. – Сатрапов накормила?
Клетку с попугаем повесили на единственный гвоздь в квартире. Переноску для кота приземлили в спальне. Вот и все движимое имущество.
Девушка помотала головой.
- Не успела. Сначала сходила в Рахманиновский колледж, потом пробежалась по магазинам... Сегодня мы будем есть из тарелок и пить из стаканов!
Корф скривился.
- Вчера мне больше понравилось, - проворчал он, вспоминая предыдущий вечер, - как в колледже?
Анна снова засмеялась.
- Нет, не вопрос, господин капитан, никто же не запрещает нам пить шампанское из одной бутылки, а сок из одного тетрапака. Просто теперь, на всякий случай, у нас будут стаканы.
Она водрузила букет в раковину и включила холодную воду.
- В Рахманиновском всё в порядке. А какие у них были варианты с моим дипломом! Ты Заморёнова видел?
- Видел, - отозвался Корф, вмиг посерьезнев, - все прошло лучше, чем можно было надеяться. Три года – большой срок. И у него тоже не было вариантов.
Тот старый случай, когда он получил травму, а начальство пыталось это замять, свалив вину на пострадавшего, кажется, остался где-то далеко. Настолько, что и вспоминать не стоило. Последующая травля, шантаж, в том числе и самого Заморенова, и фееричный уход молодого капитана теперь уже не имели значения. Теперь, когда Романов-старший, который тогда позволил развести всю эту грязь, а потом тщательно заметал следы, вдруг оказался по одну сторону баррикад с Замореновым и Корфом. Негласно. Одним звонком: «Не дури. Твое место в ВМФ».
- В общем… Кажется, все хорошо. Что у нас на ужин?
- У нас на ужин, - с серьёзным видом объявила Анна, подняв вверх указательный палец и, не спеша проследовав к пакетам, - у нас на ужин: салат "Селёдка под шубой" магазинного производства, - она извлекла из пакета контейнер и продемонстрировала его, - шпроты, нарезка из свежих овощей - теперь у меня есть кухонный нож, и огурцы с помидорами можно резать, а не кусать; свежие фрукты, небольшой тортик на десерт, и наконец... - девушка выдержала мхатовскую паузу и взяла в руки ещё один пакет, стоящий в стороне. - Горячие роллы! - потрогала контейнеры. - Ну хорошо, тёплые роллы от шеф-повара ресторана с не очень приличным названием. Пируем?
- Пируем! – согласился Владимир, влюбленно наблюдая за тем, как Анна разбирает пакеты. Было что-то до невозможности трогательное в том, как посреди совершенно пустой квартиры хлопочет маленькая белокурая фея, бросившая ради него весь свой прежний привычный мир. – Завтра с утра едем за мебелью. У меня два дня, чтобы соорудить здесь что-то похожее на жилье. А потом заступаю на службу.
Анна сникла, хотя и старалась не подать вида.
- Два дня - это с сегодняшним?
- Нет. Сегодня не считается, - ровным голосом ответил он. Открыл пакет с овощами, вынул оттуда огурец и демонстративно откусил, - Ань, ну, я же не в плавание ухожу. Во всяком случае, не сейчас. После службы домой. Кроме как во время вахты.
- Огурец немытый, - констатировала Анна и улыбнулась. - Как вы выжили без жены, господин суровый капитан? Кто вам огурцы мыл?
- У меня отличное здоровье. Немытый огурец не способен вывести из строя сурового капитана. Я их знаешь сколько за всю жизнь съел! – Корф присвистнул.
- А ещё ты никогда не простужаешься, - поддразнила его жена и с хрустом откусила от того же огурца. - Пошли ужинать, пока роллы льдом не покрылись.
- Ань, а после ужина пойдем в порт ? Сторожевик мой смотреть, а?
Она засмеялась.
- Рычажки-кнопочки? Ну пойдём. Тебе там певица точно не нужна?
- Певица на сторожевике? Для самодеятельности у тебя слишком хорошее образование. А в армейском хоре петь - в твоем случае преступление! – заявил он. – Нет, ты мне нужна здесь. Всегда. Но рычажки-кнопочки покажу.
Анна чмокнула его в подбородок.
- Начинай накрывать на стол, а я пока сатрапов покормлю.
- На что накрывать? – уточнил Владимир, хитровато прищурившись. Но покорно достал из пакета овощи, отправившись их мыть. Все-таки не годится рисковать самочувствием матери его будущих детей.
Лучик, наблюдавший за всей этой сценой, лениво потянулся, но деловито сунул розовый нос в первый попавшийся пакет. Там оказался торт. Громко фыркнув, кот принялся исследовать следующий пакет.
- Наконец-то, поедим нормально, - пробурчал он, унюхав красную рыбку в роллах. - Вы сколько угодно можете грызть свои немытые огурцы, а я не могу, - продолжал тихо бурчать рыжик, пока капитан отсутствовал. - Совсем ты меня забросила со своим капитаном, - ревниво заключил кот, высунув скисшую морду из пакета.
- Вообще-то три твои Филадельфии уже в миске лежат, - невозмутимо заметила Анна, остановившись у него за спиной и с улыбкой добавила: - Принц ты мой заколдованный...
Лучик довольно прижал ушки и заурчал.
Любовь у них, понятное дело.
Анна счастлива, это видно. А коту больше ничего и не надо: влюбленная хозяйка миску наполняет исправно, прелесть в клетке зыркает на него уже дружелюбно, за что рыжик перестал учить птицу кричать "Корф дурак".
Кот уже давно взвесил все "за" и "против" этих перемен. Положительного он нашел больше, поэтому рыжий философский мозг заключил: что ни делается, то к лучшему. А если будущий человеческий детёныш не будет дергать кота за хвост, то о большем заколдованному принцу и мечтать не следует.
Изменено: Суровый капитан и девушка из маленькой таверны - 20.08.2015 21:01:39
Квест завершен.
Страницы: 1
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group