Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

   RSS

Вся сила в капле

Короткие рассказы и зарисовки.
Автор: Lutik
Рейтинг: PG, PG-13
Герои: из БН
Пейринги: в основном - традиционные. Хотя есть и исключения.
Примечание: название цикла придумала Таня-Жучка. Мне понравилось.
Изменено: Lutik - 02.03.2016 19:55:45
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: Пред. 1 ... 6 7 8 9 10
Ответы
На стене читального зала красовались большие позолоченные часы, по форме похожие на наручные. Они напоминали Анне Платоновой, что три года назад филфак выпустил в жизнь сумасшедших студентов ее потока, которые сделали подарок работникам университетской библиотеки. Теперь она здесь не сидела до вечера за конспектами. Теперь она здесь работала и разве что перед сессией видела ботанчиков, к числу которых принадлежала когда-то сама.

Эта рабочая неделя была как раз такой. Экзамены на носу заставили весело живущих студентов активизироваться в учебном процессе. Конспекты по зарубежной литературе сами не напишутся. В интернете, вопреки расхожему мнению, есть не все. А вот в читальном зале на втором этаже выдавались книги, которые хитрый преподаватель внес в список обязательных для конспектирования. На ходу допивая кофе и чай, филфаковцы выбрасывали пластиковые стаканчики в мусорные контейнеры и шумною толпою вваливались в сокровищницу знаний. Ввалившись, натыкались на строгого старшего библиотекаря, мигом замолкали и почти на цыпочках проходили к свободным столам.

Анна сама себе в эти дни напоминала конвейер. Она слушала информацию, приносила по ней литературу, следила за заполнением формуляров, принимала книги, вычеркивала их наименования из карточек, откладывала половину в стопку, а другую часть возвращала на полки. И так, с небольшим перерывом на обед, продолжалось до заветных 19:00. Когда стрелки на часах почти образовывали тупой угол, старший библиотекарь объявляла засидевшимся студентам, что рабочий день заканчивается, читальный зал закрывается, и все книги в течение пяти минут должны быть сданы. Спорить с ней никто не решался. Мария Алексеевна была известна своим стервозным нравом всем и каждому.

Вечер тринадцатого января ничем не отличался от других. Старый новый год не был поводом для выходного и не отменял следовавших за ним экзаменов. Студенты в этот вечер привычно оккупировали читальный зал. Филфаковцев среди них было преимущественное количество.

В положенный час народ массово принялся собираться, сдавать литературу и покидать библиотеку.
Ставя на полку ценный труд Ожегова и Шведовой, библиотекарь Платонова услышала голос коллеги:
- Ань, прими учебники у товарища. Мне тут в каталоге надо кое-что посмотреть.

- Хорошо, Маш. Иди. Я сейчас.

Выйдя к столу, на котором уже красовалась разноцветная стопка научных изданий, уставшая Анна посмотрела на очередного припозднившегося. Оказалось, что достаточно одного взгляда, и вялое состояние исчезает.
- Владимир Иванович?

- Да, Анна Петровна. Вы удивлены?

- Если честно, да. Не часто кандидаты исторических наук остаются здесь допоздна.

- Но еще рано. Время детское. Всего лишь рабочий день закончился. Примете у меня литературу?

- Разумеется.

Суетливо вынимая карточки из монографий, она старалась не смотреть на него, но ощущала, что серые глаза держат под прицелом.
И все же последняя книга заставила Анну недоверчиво покоситься на высокого брюнета, внимательно следившего за ее действиями.
Высокого брюнета, которого студентки знали под именем Владимира Ивановича Корфа, а она, Аня Платонова, помнила его упрямым соседским мальчишкой с серыми глазами и вредным характером. Тем самым, который подрался с обозвавшим ее Сережкой Писаревым. Тем, который однажды на день рождения подарил серого котенка, а после своего выпускного, увидев ее плачущей, неожиданно обнял и поцеловал. Для нее это было в первый раз. Для него уже тогда явно не второй.
Аня считала себя серой мышкой. Даже длинные волосы льняного оттенка и большие голубые глаза она к достоинствам не относила. Не помогли они удержать Володькиного друга, который очень ей нравился. Мише Репнину Анин первый поцелуй не достался. Посоветовав ей на прощание не строить из себя такую недотрогу, он ушел. И почему-то после его ухода Аня ощутила странную смесь обиды и ощущения свободы. Бабников она боялась, как огня. Володька в старших классах был именно таким. Над их отношениями с Репниным любил подтрунивать. Аня нередко становилась жилеткой для брошенных им подружек. Почему-то соседство с Корфом делало ее в глазах сверстниц, которые были в него влюблены, близкой к предмету их страданий.
Ане хотелось ответить, что она Володе соседка, а не сестра, что она не знает, как Корфа можно вернуть к той, от которой он сам ушел. Но девочек было жалко. Она их слушала и порой ловила себя на мысли, что тоже бы страдала, окажись на месте его бывших.
Ане казалось, что тот поцелуй в подъезде мог привести к такому финалу, если бы не сбежала. Но она именно так и сделала. Оттолкнула от себя Володьку и сбежала, начисто забыв про семейную ссору, из-за которой, собственно, и плакала.
С того дня она Володьку начала избегать. Впрочем, для этого не пришлось прилагать особых усилий: Корф вскоре уехал учиться в другой город.
После его отъезда Аня сначала ощутила свободу, а потом тоску. Ей хотелось хотя бы раз украдкой увидеть его выходящим из подъезда, услышать за дверью знакомый голос. Желание исполнялось во время каникул, но приезжавший домой студент в упор не замечал маленькую худенькую соседку. Даже «привет» Аня от него не слышала. Переживать из-за этого было глупо, но и глупости в жизни случаются.
Несомненно, в их список можно отнести встречу с Корфом на семинаре у первокурсников, в числе которых оказалась и она, поступившая тогда на филфак. Он уже не был ее соседом. Он был Владимиром Ивановичем, аспирантом, ассистентом профессора-историка, иногда заменявшим на лекциях своего научного руководителя.
К каждому занятию Анна готовилась, как к экзамену, потому что боялась попасть впросак перед Корфом. На любой вопрос у нее находился ответ, и это не могло не дать добрые плоды. В группе все признавали, что Корф Платонову явно выделял из числа остальных студенток, но мучил вопросами не зря. Пятерку автоматом Аня заслужила, а у группы поводом для возмущения стали едкие слова, произнесенные Владимиром Ивановичем на последнем занятии:
- Надеюсь, вы убедились, что история – вещь серьезная. Это не шекспировская трагедия и не книжка для первокурсниц. Она для взрослых умов. Не хотите взрослеть - читайте «Ромео и Джульетту» и ходите на бесконечные пересдачи истории.

И только студентка Платонова тогда догадывалась, что у этих фраз есть подтекст, известный только ей.

Теперь же глядя на любимую со школьных времен книгу, Анна не могла не ответить в его же стиле:
- Шекспир? «Ромео и Джульетта»? Вы же утверждали, что это книга для первокурсниц филфака, а не для взрослого дяденьки. И я, кстати, не видела это издание среди поступивших к нам новинок.

Корфа ее слова ничуть не смутили.
- Семь лет назад я много чего утверждал. «Все течет, все изменяется». Помните, кому приписывается?

- Гераклиту Эфесскому.

Он улыбнулся.
- Верно. Недаром вы были одной из моих лучших студенток. Такая светлая во всех смыслах головка. У Вас же день рождения был позавчера. Для подарков еще вроде не слишком поздно?

Анна прикусила губу, чтобы не сболтнуть, что вот уже семь лет она на каждый день рождения получает от некого анонима свои любимые нарциссы. Цветы, которые в январе пахнут весной и напоминают о детстве, о маленькой клумбе возле родного подъезда.
- Так это подарок?

- Да. Откройте, полистайте. – это было сказано таким серьезным тоном, что Анна любопытства ради не могла не выполнить повеление.

Что такого нового обнаружится на страницах шекспировской трагедии?
На пятой странице нашлась записка. Развернув тонкий листок, сложенный пополам, Анна прочла: «Я люблю тебя с самого детства и хочу видеть своей женой. Выходи за меня».

Она в недоумении посмотрела на Корфа.
- Тут какой-то Ромео послание оставил.

- И он не шутил. Что ответит Джульетта?

Его взгляд сосредоточился на ее губах. На красивом лице, которое до сих пор часто снилось Анне, не было привычной ухмылки.
Напряженность в его позе, сложенных в замок пальцах говорили об одном: Корф, действительно, не шутил. Он ожидал ее решения.

Анна улыбнулась.
- А если Джульетта не согласится?

- Тогда придется стать Казбичем и выкрасть ее, как Бэлу. - со всей серьезностью пообещал Корф.

- Это уголовно наказуемо в наши дни, Владимир Иванович.

- А бегать от меня семь лет - это тоже преступление. От такого любой мужик в Казбича превратится. А я и вовсе не святой. Аня, мы сто лет знакомы. И все эти сто лет я тебя люблю. Дай мне возможность дарить нарциссы открыто, - опережая вопрос, готовый сорваться с ее губ, он окончательно поставил точку в догадках: - И не только на твой день рождения. Обещаю стать верным, заботливым и нежным мужем, потому что мне нужна только одна женщина. Ты. И я сделаю все, чтобы тебя получить, а потом буду носить на руках и, если захочешь, даже читать Шекспира по ролям. Соглашайся. Нам будет хорошо.

- Соглашайся, Платонова. – повторила за ее спиной Мария Алексеевна. – А то он еще на колени встанет, и будет у нас здесь свой театр. Вон зрители от вас уже в восторге.

Оглянувшись, Анна встретилась с любопытными взглядами коллег. Две студентки остановились около свободного стола и тоже с интересом наблюдали за развитием событий. Зрителям явно нравился такой спектакль, но Мария Алексеевна права. Пора было произносить коронную реплику, о которой, что греха таить, Анна Платонова давно мечтала, жалея о несбыточности желания.
- Я согласна.

Раздались аплодисменты. Схватив ее за руки, счастливый жених прижался губами к влажным ладоням.
- Занавес! – объявила Мария Алексеевна. – Платонова, забирай его с собой и иди домой. Зрители пусть тоже расходятся. Вечер завершен. Всех со старым новым годом!

В течение долгого времени этот вечер вспоминали не только в семье Корфов, но и в библиотеке, из которой Анна уволилась сразу после декретного отпуска. Злые языки поговаривали, что она специально отхватила себе такого мужа, который пропихнул жену в аспирантуру и устроил секретарем у себя на кафедре. Но супругам Корф вместе было так хорошо, что ядовитые сплетни их только веселили.

Конец.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Аня, теплая, нежная, романтическая история. Бывают в жизни и среди зимы нарциссы и Шекспир. Ну, я надеюсь на это.
Мария Алексеевна в конце улыбнула. :sm38:
Спасибо за историю! d_daisy
Цитата
Magica пишет:
Мария Алексеевна в конце улыбнула.
Она и меня в конце улыбнула. :D Хотя у этой МА есть реальный прототип. Когда я была студенткой первого курса, то вместе с однокурсниками до жути боялась библиотекаршу "художественного абонемента". МА списана с нее. Потом, к курсу третьему, мы поняли, что на самом деле эта женщина не так страшна, как кажется, что она даже шутить умеет. :)

Наташа, спасибо за отзыв! :sm47:
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Название: Защитница
Фэндом: БН
Рейтинг: PG-13
Пейринг: ВА
Жанр: зарисовка. Романтика + драма = мелодрама. А еще здесь так называемая «пропущенная сцена»
Примечание: подарок для Маринки. С днём рождения!
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Альбом с диковинными узорами был привезен Владимиром из Индии. На каждой его странице, разглядывая причудливые рисунки, Анна видела сказочные тайны далекой страны, о которой ей никогда не рассказывали.

Дядюшка больше любил воспоминания о войне с Наполеоном, а внимание Владимира было столь редкостным и мимолетным, что историям об Индии черед не приходил. Беседы с младшим Корфом состояли из его приказов почистить до блеска сапоги, отправиться в лавку за шампанским и не мучить унылой игрой рояль, на котором музицировала покойная баронесса. Анне всегда казалось, что мать, бледную и хрупкую Веру Николаевну Корф, Владимир любил, а её, взятую в семью хозяев крепостную девочку, презирал. В детстве он отказывался называть маленькую Аню сестрой и слышать не желал об этом во времена разгульной юности.

Теперь, когда старый барон внезапно скончался, его крепостная воспитанница не ждала добра от Владимира, ставшего ее новым хозяином. И даже гостивший у них в поместье князь Михаил Репнин был скорее мечтой, нежели надеждой. В своих грезах Анна представляла, как он увозит ее от хитрого управляющего, который давно уже не давал проходу и искал случая сделать своей любовницей, от козней крепостной красавицы Полины, которая завидовала участи быть воспитанницей благородных, и от Владимира Корфа, которого следовало бояться больше всех остальных.

Молодой барон и при живом отце порой грозился выпороть на конюшне, как обычную крепостную. Но Анна знала: Иван Иванович этого не допустит. Он любил ее, осыпал подарками и заботой, позволяя называть себя дядюшкой. Только с вольной по какой-то неведомой причине не торопился. Но вот Ивана Ивановича не стало, а она превратилась в собственность его сына. И Владимир, если пожелает, расскажет о ее крепостном положении Михаилу или прикажет при князе натирать полы в гостиной. Она оказалась во власти человека, который с самого детства то не замечал ее вовсе, то стремился унизить, а недавно заявил, что смерть отца могла принести ему выгоду, ведь старший барон незадолго до кончины грозился за непокорность лишить своего сына наследства.

Анна была поражена, услышав подобные речи, но в виновность Владимира не поверила. Новый хозяин пугал противоречивостью своих суждений, но сердце шептало, что он не убийца. Оно напоминало Анне, что когда-то этот мрачный барон был мальчиком, который не только остриг ее куклу налысо, но и подарил на именины забавного серого котенка. Маленькая Аня заботилась о пушистом озорнике, кормила сливками и не расставалась с ним ни на минуту. Даже во время поездок в Петербург вместе с бароном и баронессой она брала с собой живой подарок, усаживая его в плетеную корзину.

Листая теперь в библиотеке страницы альбома, привезенного из Индии, Анна увидела среди карандашных набросков, сделанных рукой Владимира, весьма забавный рисунок. На нем белокурая девочка в кружевном платьице гладила котенка. Нельзя было не заметить, с какой тщательностью прорисованы детали. Ее улыбка на рисунке была такой же искренней, как и та, что появилась на лице впервые за несколько дней, прошедших после похорон дядюшки. Как и в детстве, когда она вот так же гладила своего Лучика. Кто бы мог подумать, что его даритель окажется столь наблюдательным!

Улыбаясь, Анна перевернула еще одну страницу и замерла. Правильные черты покинуло беззаботное любопытство. Вместо него на молодом лице появились удивление и испуг. Тонкие пальцы сами собой потянулись прикоснуться к картинке, запечатленной на бумаге рукой упрямого художника. Они осторожно провели по изображению черного жеребца, точь-в-точь похожего на Вихря, за которым у Никиты на конюшне Корфов был особый уход.

Пальцы не решились прикоснуться к всадникам, изображенным на спине скакуна. Слишком крепко прижимал к себе девицу темноволосый красавец. Слишком доверчиво склонила она белокурую головку ему на грудь. Слишком нежно прикасались его губы к ее лбу. Слишком сладким было томление в ее взоре. Слишком знакомой становилась с каждым мигом обнявшаяся пара. Слишком сказочной казалась эта картина, созданная рукой все того же Владимира Корфа.

Анна долго разглядывала рисунок, а потом, перевернув страницу, в рассеянности посмотрела на причудливый узор, украшающий бумагу. Она попыталась его запомнить, чтобы вытеснить из головы мысли об увиденном ранее. Но непослушные пальцы сами открыли предшествующую картинку. И голубые глаза вновь изучали работу художника-самоучки, подмечая, что даже оборки на белом платье изображенной барышни были похожи на те, что Варвара пришивала к светлому карнавальному наряду Анны.

Когда же он это нарисовал? Зачем? Почему?

Ответов не было. Но появилась надежда. Теперь Анна точно знала, что не допустит причисления Владимира к отцеубийцам. Ни за что и никогда. Даже если обвинителем станет он сам, она выступит его защитницей. И тогда, быть может, ей однажды откроется тайна рисунка в альбоме. В полноте.

Конец.
Изменено: Lutik - 01.09.2017 08:26:23
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Цитата
Lutik пишет:
Теперь, когда старый барон внезапно скончался, его крепостная воспитанница не ждала добра от Владимира, ставшего ее новым хозяином.
Цитата
Lutik пишет:
Новый хозяин пугал противоречивостью своих суждений, но сердце шептало, что он не убийца. Оно напоминало Анне, что когда-то этот мрачный барон был мальчиком, который не только остриг ее куклу налысо, но и подарил на именины забавного серого котенка.

Противоречивые натура Анечка. :sm24: Никак не определится - то ли "страшный волк" Владимир Корф, то ли - благородный рыцарь. Но, наверное, над образом первого и сам Владимир Иванович изрядно потрудился, а вот второй... Какая девица не мечтает видеть в том, к кому стремится сердце ( даже если пока еще даже она сама не знает о том) - защитника, друга, того самого "принца", который спасет ее от и злого волка, и от дракона, и освободит из заточения?
Да и сам "злой волк" оказывается вовсе не таким злым. Не знал он, что самые потаенные его мысли станут явными так неожиданно. Лучше прятать альбом надо было, господин барон. :sm24: Интересно, поездка на лошади и в самом деле была когда-то или же это исключительно воображение художника? :sm17:
Аня, я думаю, это чудесный подарок. Я к нему приобщилась чуть раньше именинницы... :sm7: Чудесная зарисовка! Спасибо! d_daisy
Цитата
Magica пишет:
Интересно, поездка на лошади и в самом деле была когда-то или же это исключительно воображение художника?
Думаю, если б она такая когда-нибудь была, то Анечка бы ее не забыла. ;) :sm19:

Наташа, спасибо большое! d_daisy
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: Пред. 1 ... 6 7 8 9 10
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group