Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

   RSS

Робинзоны XXI века

Название: Робинзоны ХХI века

Рейтинг: PG -13

Жанр: юмористическая мелодрама (дикое сочетание)

Пейринг: знакомый и веселый

Герои: такие же, как и пейринг.

Время: современность.

Примечание: это мой подарок к очередной годовщине показа сериала, на правку которого нашлись время и силы. Выкладывается пока на «Чернильном» и «Лунном» форумах, так как начало писаться пару месяцев назад под вдохновением от ролевой игры, проходившей на Лунно-кофейном форуме. Выкладывается с разрешения админов и модераторов Лунно-кофейного форума. Приятного чтения!
Изменено: Lutik - 23.03.2016 08:06:53
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: Пред. 1 2
Ответы
Цитата
zhu4ka пишет:
а ход с тигром ну очень неожиданный))
Гы... Сычиха сама по себе дама экзотическая. Она в сериале Модестовича приручила, Раду уломала. Что ей тигр. :D

Таня, я очень рада, что тебе понравился подарок. girl_in_love
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Цитата
Lutik пишет:
- Нельзя, Барон! Назад! – окликнул зверя женский голос.
Я догадываюсь, чей это грозный голос! :sm52: И почему самолет, что упал, так привлек внимание Корфа! Нас ожидает родственное воссоединение! :sm38:
Цитата
Lutik пишет:
Похоже, тебе редко попадались настоящие мужики.
О-хо-хо! Как самоуверенно! Обычно так говорят люди с очень тонкой и ранимой душевной организацией )) Посмотрим-посмотрим :sm17:
Лютик, d_daisy
Цитата
Нюша пишет:
О-хо-хо! Как самоуверенно!
Ну мог бы и еще самоувереннее. Например, "Тебе никогда не попадались настоящие мужики, но теперь это исправлено..." :sm34:
Но организация души у Писаря точно тонкая.)))
Нюша, спасибо большое за внимание! d_daisy
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- Все, что ос­та­лось от са­мо­ле­та, вы ви­ди­те са­ми. – зак­лю­чи­тель­ные сло­ва ры­же­во­ло­сой родс­твен­ни­цы пос­та­ви­ли точ­ку в од­ной из час­тей та­инс­твен­ной ис­то­рии.

- Зна­чит, ты вы­жи­ла, те­тя. – Корф вы­тер пот со лба. Вспыш­ка ра­дос­ти в се­рых гла­зах на миг ожи­ви­ла его из­ну­рен­ное ли­цо. - Ты и этот тигр, по­да­рен­ный пол­ков­ни­ком.

Жи­вот­ное рас­по­ло­жи­лось не­по­да­ле­ку от си­дев­ших на пес­ке лю­дей. Хищ­ник из­лу­чал ко­ро­лев­ское спо­кой­ствие.

- Да. – ус­мех­ну­лась ук­ро­ти­тель­ни­ца. - На­до бы­ло наз­вать Ба­ро­на в честь его пер­во­го хо­зя­ина. Хо­тя это слиш­ком длин­ное имя. Тигр был сов­сем ма­лень­ким, ког­да мы поз­на­ко­ми­лись. Уви­дев это­го зве­ря, я сра­зу ощу­ти­ла с ним не­ви­ди­мую связь.

- На­деж­да Ни­ко­ла­ев­на, зна­чит, тот по­то­мок граф­ско­го ро­да вы­де­лил собс­твен­ный са­мо­лет спе­ци­аль­но для то­го, что­бы вы мог­ли пе­ре­вез­ти Ба­ро­на с его ма­лень­ко­го ос­тро­ва в Рос­сию? – уточ­ни­ла Ан­на.

- Для Бен­кен­дор­фа это су­щий пус­тяк. – от­ве­тил за родс­твен­ни­цу Корф. По­ко­сив­шись на ос­тан­ки, быв­шие ког­да-то спе­ци­аль­но обо­ру­до­ван­ным са­мо­ле­том, Вла­ди­мир на нес­коль­ко се­кунд за­ду­мал­ся. - Стран­но, что он до сих пор те­бя не на­шел. Мне ка­за­лось, этот че­ло­век спо­со­бен ра­зыс­кать игол­ку в сто­ге се­на.

- Или жем­чу­жи­ну на дне мо­ря. – улыб­ну­лась жен­щи­на. – Но по­ка этот за­те­рян­ный ос­тров ник­то не об­на­ру­жил, я ус­пе­ла здесь ос­во­ить­ся. Поч­ти, как Ро­бин­зон.

- Те­перь нас та­ких тут бу­дет пя­те­ро, – мрач­но зак­лю­чил Корф, - ес­ли не вы­бе­рем­ся в бли­жай­шее вре­мя.

Жен­щи­ны про­мол­ча­ли. Всем бы­ла пре­дель­но яс­на бес­по­лез­ность за­га­ды­ва­ния че­го-ли­бо.
Пос­ле не­ко­то­ро­го мол­ча­ния На­деж­да Ни­ко­ла­ев­на де­ло­ви­то за­яви­ла:
- У ме­ня не­по­да­ле­ку есть хи­жи­на Ро­бин­зо­на. Се­год­ня вы и ва­ши друзья по нес­частью мо­же­те на ноч­лег рас­по­ло­жить­ся там. Мес­та ма­ло, но, как го­во­рит­ся, в тес­но­те, да не в оби­де.

На ли­це Кор­фа по­яви­лась мрач­ная улыб­ка, ко­то­рая бы­ла хо­ро­шо зна­ко­ма си­дев­шей ря­дом блон­дин­ке.
- Не вол­нуй­ся, те­тя. Ник­то из нас не рас­счи­ты­вал на пя­тиз­вез­доч­ный отель.

- На­до сна­ча­ла вер­нуть­ся и най­ти Со­ню с Сер­ге­ем. – пред­ло­жи­ла Ан­на.

- Пять за со­об­ра­зи­тель­ность, ма­де­му­азель. – сар­казм в го­ло­се Вла­ди­ми­ра был яв­ле­ни­ем при­выч­ным, но по­че­му-то имен­но сей­час он по­ка­зал­ся де­вуш­ке осо­бен­но ко­лю­чим.
Раз­дра­жен­ная, она вско­чи­ла с мес­та:
- Тог­да из­воль­те встать, гос­по­дин Корф. Са­ми по­ни­ма­ете, вре­мя до­ро­го.

Мол­ча под­няв­шись, Вла­ди­мир взял ее за ру­ку, кив­нул родс­твен­ни­це и ос­то­рож­но стал про­би­рать­ся сквозь ли­аны.
Воз­му­щен­ная Ан­на по­пы­та­лась выр­вать­ся.
- Пус­ти. Я не ма­лень­кая де­воч­ка, ко­то­рую на­до пе­ре­во­дить че­рез до­ро­гу.

На Кор­фа это не про­из­ве­ло ни­ка­ко­го впе­чат­ле­ния. Не ос­та­нав­ли­ва­ясь ни на се­кун­ду, он лишь креп­че сжал ру­ку спут­ни­цы.
- Да, ты иног­да по­хо­жа на свою лю­би­мую Фа­ри­де. Ма­лень­кая и уп­ря­мая птич­ка.

- Еще ска­жи, глу­пень­кая! – ог­рыз­ну­лась Ан­на.

- И глу­пень­кая. – неж­ность, не­ожи­дан­но по­явив­ша­яся в его чуть хрип­лом го­ло­се уди­ви­ла де­вуш­ку. Ре­шив, что ей по­ме­ре­щи­лась, она по­вер­ну­ла го­ло­ву и, к сво­ему изум­ле­нию, уви­де­ла на ли­це веч­но мрач­но­го Кор­фа грус­тную улыб­ку.

- На­вер­но, я те­бя ни­ког­да не пой­му. – про­бор­мо­та­ла обес­ку­ра­жен­ная де­вуш­ка.

- А ты пы­та­лась?
Вла­ди­мир вновь пом­рач­нел и ус­ко­рил шаг.

Ни он, ни Ан­на не ви­де­ли, как сле­до­вав­шая за ни­ми ук­ро­ти­тель­ни­ца за­га­доч­но улыб­ну­лась и, взгля­нув на по­кор­но соп­ро­вож­да­юще­го ее тиг­ра, по­ка­ча­ла го­ло­вой.



… Мо­но­тон­ный шум волн уже на­чи­нал раз­дра­жать Пи­са­ре­ва.
- Ка­кой иди­от наз­вал это ре­лак­са­ци­ей? – про­бур­чал он, ле­жа на пес­ке и гля­дя на ис­кры кос­тра, ис­че­за­ющие в ноч­ном мра­ке. – Это­го ба­ра­на сю­да бы ме­ся­ца на два. Пусть бы каж­дый ве­чер слу­шал оке­ан и ды­шал ды­мом, рас­пу­ги­вая мос­ки­тов.

- Да вы жес­то­кий пес­си­мист. – ус­мех­ну­лась Со­ня, лю­бу­ясь пляс­кой языч­ков пла­ме­ни.

- Я ре­алист, ру­са­лоч­ка. – па­ри­ро­вал Сер­гей. - Ре­алист и прак­тик.

- Да уж. Прак­тик во мно­гих об­лас­тях.

- Все вер­но. – под­няв­шись, Пи­са­рев приб­ли­зил­ся к де­вуш­ке и, при­сев око­ло нее, шеп­нул ху­дож­ни­це на уш­ко. – Я клас­сно умею це­ло­вать­ся. Ес­ли что, об­ра­щай­ся. Поп­рак­ти­ку­ем­ся.

Со­ня кис­ло улыб­ну­лась и, ука­зав паль­цем на рас­по­ло­жив­ше­го­ся у хи­жи­ны тиг­ра, ти­хо про­из­нес­ла:
- По­жа­луй, я луч­ше под­ру­жусь с Ба­ро­ном. От не­го боль­ше поль­зы.

- Что за из­вра­щенс­тво, ру­са­лоч­ка! – ше­по­том под­тру­ни­вал Пи­са­рев. – Ты же не та­кая!

- А ка­кая же? – с вы­зо­вом спро­си­ла де­вуш­ка.

- Женс­твен­ная. – с улыб­кой вы­дох­нул муж­чи­на. Да­же при тус­клом ос­ве­ще­нии кос­тра Со­ня за­ме­ти­ла блеск в го­лу­бых гла­зах на­ха­ла. – Се­ре­но­об­раз­ная.

- Ка­кие вы­со­ко­пар­ные сло­ва вам из­вес­тны, Сер­гей!

- Ес­ли пе­рес­та­нешь мне вы­кать, я и не та­кое ска­жу.

- Не­уже­ли? Мо­жет, да­же сти­хи проч­тешь? – за­ин­те­ре­со­ва­лась де­вуш­ка.

- А ты поп­ро­си. – изоб­ра­зив все­лен­ское спо­кой­ствие, пред­ло­жил Пи­са­рев. – Мо­жет и проч­ту.

- А ес­ли я поп­ро­шу, а ты не ста­нешь чи­тать? – не ос­та­лась в дол­гу ху­дож­ни­ца.

- Тог­да раз­ре­шаю те­бе ме­ня от­лу­пить. – Сер­гей меч­та­тель­но вздох­нул. – Так и пред­став­ляю: ма­лень­кие ку­лач­ки мо­ло­тят по мо­ей спи­не. Ко­неч­но, не про­фес­си­ональ­ный мас­саж, но то­же неп­ло­хо.

Де­вуш­ка шум­но вы­дох­ну­ла.
- Не­вы­но­си­мый че­ло­век! Прос­то чес­тно ска­жи, что ты, кро­ме «Му­ха се­ла на ва­ренье», ни од­ной строч­ки не пом­нишь.

- Пом­ню. – с ух­мыл­кой воз­ра­зил Пи­са­рев. - И за один се­анс мас­са­жа це­лую по­эму проч­ту.

- Тор­гуй­ся с Ба­ро­ном. – раз­дра­жен­но по­со­ве­то­ва­ла Со­ня. – А я пой­ду спать в хи­жи­ну. К Ан­не и На­деж­де Ни­ко­ла­ев­не. Они за ноч­лег с ме­ня ни­че­го не возь­мут.

- Уве­ре­на?

- Аб­со­лют­но!

- Злись, ру­сал­ка. – про­шеп­тал ей вслед до­воль­ный Пи­са­рев. – Сколь­ко хо­чешь, злись, а вы­кать-то ты уже пе­рес­та­ла. 1:0 в мою поль­зу!
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Подарочная прода для замечательного человечка.



Сочная растительность, отражаясь в воде, придавала ей зеленоватый оттенок, но это ничуть не смущало Анну и Владимира. Стараниями Надежды Николаевны они уже знали многие места на распроклятом острове. Озеро с пресной водой, расположенное в его центре, не было исключением.

- Вот и наш оазис! – констатировал Корф, подходя к манящей прохладе. – Давай свое ведро. Точнее, то, что им называется.

Анна протянула ему большой плоский контейнер.
- Хорошо, хоть оно уцелело. За неимением ничего другого…

- Довольствуемся тем, что есть. – Владимир помрачнел. – Я тоже помню любимую фразу отца.

- Володя!

- Что? Давненько ты меня так не называла. Жара подействовала? Или это последствия стресса?

- Прекрати!

Корф замолчал. Наполнив контейнер Анны пресной водой, он то же самое проделал со своим.
- Ну вот, готово. – прищурившись, мужчина взглянул на часть водяного пространства, открытую для солнечных лучей. Серебристые блики, скользя по гладкой поверхности, слепили глаза. - А знаешь, это место мне кое-что напоминает.

- Что же?

- Помнишь нашу речку в Двугорском?

- В которой ты меня чуть не утопил?

- В которой я учил тебя плавать.

Анна устало улыбнулась.
- Помню. Я все помню.

Повернувшись, Владимир, посмотрел на нее. Анна с удивлением прочла в серых глазах не издевку, не презрение, а ничем не прикрытую боль, которая стала для нее загадкой.
- Я тоже ничего не забыл.

- Тогда почему в детстве все было не так, как потом?

- Потому что потом кое-кто захотел стать взрослым.

- Логично. – горько усмехнулась девушка. – Я даже знаю того, кто захотел этого первым.

- Очередность роли не играет. Ты меня не дождалась.

Желание вылить ему на голову всю набранную воду стало настолько сильным, что Анна с трудом сдерживалась.
- Это не я тебя должна была ждать, а Лиза. И она ждала.

- Но мне это было не нужно.

- А я? Я тебе была нужна?

Горечь в ее голосе, слезы, заблестевшие в голубых глазах, болезненно ударили по нервам. Нестерпимо захотелось прижать эту упрямицу к себе, провести рукой по спутанным светлым волосам и вычеркнуть из надоедливой памяти зрелище, которое довелось наблюдать несколько лет назад.
- Я тебя никогда не забывал.

- Даже в ту ночь, когда обнимал Лизу?

Корф замер, в изумлении глядя на девушку, стоявшую перед ним.
- Откуда?

Анна усмехнулась.
- Я пришла к тебе, чтобы в последний раз попытаться помириться. На следующее утро надо было уезжать. Не хотелось расставаться врагами. Но вы были так заняты, что даже забыли захлопнуть входную дверь.

Владимир вытер пот со лба.
- В ту ночь я был пьян. И назвал ее твоим именем. Лиза обиделась. Это спасло нас обоих от необдуманного шага. Между мной и твоей старшей сестренкой не было ничего такого, чего бы ты ранее не делала с Репниным.

Анна прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
- Между мной и Мишей ничего не было. Ничего.

- Ну да! – ухмыльнулся Владимир. - Ты с ним просто так целовалась, думая, что я еще в армии. По-дружески. На нашем месте.

- Это не я целовалась! – закричала она, ощутив, что плотину сдержанности прорвало окончательно. - Это он поцеловал меня! Он, понимаешь, Корф? Он. Да, Миша был тогда в меня влюблен и неправильно понял мою расположенность.

- Не виноватая я! – оборвал ее объяснение Владимир. - Он сам пришел!

Его издевательский сарказм стал последней каплей.
Накопившаяся усталость, донельзя расшатанная после катастрофы нервная система и без того ослабили рычаги самоконтроля. Фраза Корфа нанесла по ним решающий удар.
Не думая о последствиях, хрупкая блондинка вместо ответа подскочила к мужчине и со всей силы, на которую только была способна, толкнула его в озеро.

Не ожидая такой дикой реакции от обыкновенно сдержанной Анны, Владимир потерял равновесие и плюхнулся в единственный на острове пресноводный источник.
На берег он выбрался через несколько секунд. Мокрый и злой.

Единственная мысль, которая оформилась в этот момент в мыслях виновницы, заключалась в одном слове: «Беги!» Анна незамедлительно к ней прислушалась.
Но убежать далеко не получилось.
Схваченная сильными руками и самым что ни на есть дикарским способом заброшенная на мужское плечо, она кричала и колотила кулачками по телу Владимира.

- Пожалуй, эту ванну лучше принимать вдвоем! – заявил Корф, заходя на глубину вместе с неугомонной ношей.
Сняв девушку со своего плеча, он крепко прижал ее к себе и окунулся в прохладные воды.

- Ты совсем спятил! – заключила Анна, тяжело дыша в его объятиях.

- Спятил. – согласился мужчина, не выпуская ее из своих рук. – Но кто в этом виноват?

Мокрая и возмущенная, девушка не смогла ничего возразить. Через секунду все ее возможные попытки были прерваны поцелуем. Умелым поцелуем Владимира Корфа.



… - Что-то долго нет наших голубков. – заметил Писарев, нанизывая на острый прут разделанную рыбу. - Может, послать на их поиск это чудовище?

- Барона не трогать! – предупредила Соня, складным ножом ловко вырезая мякоть из кокоса.

Устраивая самодельный шампур на двух палках, разветвленных в верхней части, Сергей разворошил тлеющие угли костра.
- Ну, какой-то толк от него же должен быть! А то лежит себе в тени целыми днями.

- Он красивый и не болтает ерунду. Этого достаточно.

- Красотою сыт не будешь. Хотя… - Писарев внимательно оглядел девушку, одетую в короткие шорты, бывшие ранее джинсами, и светлую футболку. – Кое-кому я бы выделил лишний кусочек за прелести, которые радуют мой глаз.

- Предпочту не выделяться из толпы и откажусь от сомнительных привилегий.

- От еды, русалочка, никогда нельзя отказываться. Особенно, в таких условиях. Хотя я могу понять твою нелюбовь к рыбе. Но не переживай. На земле тоже много разной живности водится. Как-нибудь добуду тебе деликатес. Разумеется, за определенную плату.

Художница покачала головой.
- Боюсь, цена будет для меня слишком высокой.

Шатен ухмыльнулся.
- Можем и поторговаться.

- Вот за это я и люблю Барона. – улыбнулась девушка, поднявшись с песка.

- А зверь-то тут при чем? – в недоумении поинтересовался Писарев.

- Да все при том. – хмыкнула Соня, направляясь к хижине. – Он не торгуется.

Сергей задумчиво посмотрел ей вслед.
- Я тоже могу заняться благотворительностью. Ради пользы дела.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- Мы с тобой, как Адам и Ева в раю, - прошептал Корф, поглаживая ладонью раскрасневшееся лицо девушки, которая умудрилась свести его с ума.

Нет, это случилось не на острове, где они уже который день жили робинзонами. Он спятил ещё тогда, в свои семнадцать, увидев, как из милой девчушки со светлыми косами она превратилась в фигуристую блондинку с голубыми глазами, которые после каких-то махинаций с тушью перед зеркалом казались выразительнее, ярче, притягательнее. Кто сказал, что взгляд не может быть главным достоинством красивой женщины? Мозгов у этого умника явно не доставало. Или он просто не видел Аню.
Корф помнил, как она впервые появилась в их доме. Маленькая, хмурая, крепко державшаяся за свою красивую мать.

- Вот, Володя, это наша новая домработница Маргарита, - в глазах отца не было мужского интереса к женщине с соблазнительными формами. Наверное, из-за её волос. Рыжих он не любил.- А рядом её дочь. Анечка. Они будут жить с нами. Анечку оформим в твою школу. Защищай её там от хулиганов.

- У нас же элитное учебное заведение, - напомнил сын, изучая новую знакомую, - а там хулиганов быть не должно.

- Но они есть. Если не в самой школе, то вне её. Так что ты уж постарайся, сынок. Будешь провожать её после уроков домой.

- Как нянька? - хмыкнул Корф-младший.

- Как мужчина, - отрезал отец.

- Я сама дойду, - тихо объявила девчушка. Но в блеске её голубых глаз и задранным вверх носе было что-то воинственное, заинтересовавшее старшеклассника Владимира Корфа, который не привык возиться с малышнёй.

- Да не стоит так беспокоиться! - вступилась Маргарита. - Я сама Анечку буду встречать. Если Вы не против. Тут же школа рядом?

- На соседней улице, - пояснил Володя, разглядывая нахохлившегося воробушка которого, как оказалось, зовут Анечкой.
После осмотра кандидатки в подопечные он непререкаемо заявил:
- Вместе будем ходить туда и обратно. Отец правильно говорит. На улицах пацаны разные. Могут привязаться, рюкзак или сумку отобрать. А со мной никто не тронет.

С той минуты в его жизни появилась новая забота, которую звали Аня Платонова. Их порой дразнили женихом и невестой, за что и получали от Владимира по шальным головам. Но всерьёз он посмотрел на Анну, как на девушку, в день её выпускного в музыкальной школе, куда отец устроил дочь домработницы из-за внезапно обнаружившегося вокального таланта. Фортепиано юное дарование освоило не так хорошо, но голос был необыкновенный. И даже Владимир, не любивший романсы, не мог этого не признать.
Он до мельчайших деталей запомнил, как Аня в светло-голубом платье исполняла на выпускном "Белой акации гроздья душистые". Пела она, а влюбился он.
И с того самого момента твёрдо решил, что Платонова через несколько лет станет Корф. Так бы и было, если бы после окончания общеобразовательной школы Аня не узнала, что она на самом деле Долгорукая. Дочь Петра Михайловича, старого друга семьи, приютившей их с матерью.

Владимиру эта Санта-Барбара не понравилась. Любовницами никого не удивишь. А вот годами скрывать правду и потом обрушить её на дочь...

- Нет, это не дело, - говорил он Ане.

А она упрямо твердила:
- Мама его любит, но из семьи уводить не собирается. Она лишь хочет, чтобы мы общались. Всё-таки он мой отец. Андрей ко мне хорошо относится. Соня с Лизой вообще сказала, что давно мечтали о ещё одной сестре.

- А у Примадонны другие желания.

- Ну да, - без энтузиазма отозвалась Аня. - Мария Алексеевна меня не любит. Но терпит. Пока.

- Если она начнёт наезжать, пошли в сад всё это семейство, - в сердцах посоветовал Владимир.

- Володя! - в её глазах появился упрёк.

- Ах, простите, сударыня, - хмыкнул он, прижав к груди ладонь, - за то, что оскорбил ваш тонкий слух негодным выражением!

- Фигляр вы, сударь! - смеясь, передразнила Аня и шутливо ударила его по плечу.

Владимир поймал её руку. Ладонь была маленькой и тёплой. Пальцы - тонкими, как у всех пианисток. А голубые глаза оказались совсем рядом, и в них появилось что-то робкое, застенчивое, такое, против которого не существовало обороны.

- Аня, - прошептал околдованный Владимир, обняв её свободной рукой, - можно я тебя поцелую?

И вместе с едва уловимым запахом жасмина он ощутил вкус её ответного "можно".

Корф никогда его не забывал. Даже в те долгие месяцы, когда очень хотелось не помнить.
Но теперь, целуя Анну на необитаемом острове, он вновь ощутил тот трепет, как при первом касании губ. И она в его руках на несколько волшебных мгновений стала такой нежной, робкой, как тогда. При их первом поцелуе.

- Это мало похоже на рай, Володя, - тихо отозвалась Анна.

- А я бы всё равно остался здесь. С тобой, - признался он. - И провались всё пропадом.

- Но нам надо возвращаться, - в её голосе явственно слышалось сожаление. - Ребята будут волноваться. И твоя тётя.

- Ты ещё про полосатое чудовище забыла, - нахмурившись, Корф разомкнул объятия.
Волшебство закончилось.

- Барон - красавец, - с улыбкой возразила Анна. Но Владимир заметил, что она старательно отводит глаза. Слишком старательно.
И с этим надо что-то делать. Иначе силами небесными они на всю жизнь останутся на этом острове разбираться со своими проблемами.

- Подожди, - он схватил её за руку. - Посмотри на меня, Аня.

Она, как ни странно, послушалась, и в голубых глазах Корф прочёл страх. К своему удивлению.
- Ты меня боишься?

- С чего бы? - это была попытка изобразить невозмутимость.

Но Владимир безошибочно распознавал, когда она играет.
- Боишься, - подтвердил он собственные подозрения. - Что с тобой? Я не кровожадный людоед, который питается красивыми блондинками.
Шутка помогла снять напряжение. На её лице появилась тень настоящей улыбки.

Осмелев, Анна задала самый важный для них вопрос:
- Что теперь будет с нами?

Его пальцы медленно прочертили невидимую дорожку на её руке. На нежной коже уже появились первые следы загара, и Корф был готов ревновать даже к солнцу, которое могло беспрепятственно дарить свои поцелуи. Его ладонь встретилась с тонкой, женской и прижалась к ней.
- Мы начнём всё заново, Аня. Без оглядки на прошлое. Новые отношения на необитаемом острове. Как тебе?

Анна почувствовала, как он крепко сжал её ладонь, и усмехнулась.
- Напоминает новую жизнь в понедельник.

- Нет, - улыбнулся Владимир. - Понедельники на островах, поросших зеленью, Миронов отменил. Мне больше нравится истории про рай, в котором отдыхали по субботам. Вот пусть у нас будет вечный шаббат.

- А это, кажется, мечта евреев.

Она тихонько засмеялась, но вновь очутившись в его крепких руках и без враждебности глядя в серые глаза, Анна впервые за долгие годы подумала, что их совместный рай может оказаться возможным.




***
Этой ночью Соне не спалось. Она пыталась отыскать причину для такого безобразия, но безрезультатно. Счастливые Анна и Владимир, по возвращении державшиеся за руки, конечно обогатили эмоциями удивления и радости. Но это же не повод для бессоницы.
Тихонько поднявшись и стараясь не разбудить других, Соня покинула хижину. Дорогу к морю она могла найти даже в темноте. За прошедшие дни эта тропа была истоптана несметное количество раз.
Хотелось позвать с собой Барона, но по ночам зверь верно сторожил сон своей истинной хозяйки.
Луна казалась неправдоподобно огромной. И, глядя на неё, Соня вспомнила, как любила на даче при таком же ночном сиянии тайком делать наброски. Впервые со дня катастрофы так остро ощущалась тоска по дому, семье, привычной жизни.

- Ты совсем свихнулась? По ночам гулять!

Соня вздрогнула. То ли от страха, то ли от возмущения.
Только один человек на острове был способен вызвать у неё такие разные эмоции. Что он тут делает?

- Услышал, что кто-то шляется рядом с хижиной. Думал, гости незваные пожаловали, а это всего лишь неспящая художница. Что ты так смотришь на меня? Сама спросила, что я тут делаю.

Соня с досадой поняла, что свою последнюю мысль неосознанно озвучила.

- Слушай, тебе точно пора имя менять. По ночам нормальные люди спят или любовью занимаются, а ты у моря бродишь. Или подожди... - широкая улыбка победоносно озарила лицо Сергея. - Не меня ли ты ждала, красавица? При луне, на берегу моря.

- Да ну тебя! - устало отмахнувшись, она отвернулась.
На душе банально скребли те самые кошки, упоминаемые в избитой фразе.

Писарев заметил необычное состояние своей русалочки и перестал улыбаться.
- Что с тобой, Соня? - его голос теперь показался ей непривычно тихим.

На секунду подумалось, что здесь не Писарев, а кто-то другой. И этот незнакомец, стоявший за спиной, медленно приблизился и осторожно обнял её за плечи.

- Ну ты чего, русалочка?

Его руки были слишком тёплыми и напомнили детство, в котором маленькую Соню вот так же обнимали отец и брат. Это прорвало последнюю плотину её выдержки.

Прижав к себе внезапно разрыдавшуюся художницу, Сергей впервые за свою взрослую жизнь ощутил себя полным идиотом. Он, многие годы с лёгкостью проникавший в женские умы и сердца, теперь не знал, как успокоить эту упрямицу. Она казалась такой беззащитной и будила внутри какое-то странное чувство. Сергей даже не сразу смог дать ему определение. Надо же! В нём, закоренелом цинике и ловеласе, проснулась нежность. Вот это поворот!
Удивляясь самому себе, Писарев взял в свои ладони заплаканное лицо Сони и бережно провёл по её щеке большим пальцем, убирая ненужную влагу.
Всхлипывая, как ребенок, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
И Сергей сделал то, что уже давно хотел и планировал. Но теперь это получилось внезапно. Само собой.

Их губы встретились осторожно. Поцелуй был медленным. Успокаивающим. Нежным. Но постепенно он начал перерастать в другой. И оба, почувствовав это, остановились.

- Извини, - одновременно сказали они, отпрянув друг от друга.

Писарев во второй раз за ночь ощутил себя идиотом. Скажи кто-нибудь раньше, что Серёга-бабник после поцелуя с красивой девушкой станет извиняться, точно бы не поверил. Теперь же, видя растерянность на лице Сони и вспоминая свои намёки в отношении её, он ощутил странный дискомфорт. Словно бы там, внутри, кто-то проснулся и царапается. И Писарев даже вспомнил, как зовётся этот таинственный "кто-то". Оказывается, у совести был летаргический сон. А теперь она внезапно проснулась и принялась нашёптывать, что Соня не похожа на его многочисленных бабочек, имена и телефоны которых быстро забывались после пары ночей.
Этой маленькой художнице удалось докопаться в нём до той глубины, о существовании которой и сам уже забыл. Она сумела одним поцелуем разбудить его совестливую натуру. Вот и не верь в сказки!

- Пойду я в хижину, пока Аня не проснулась.

Писарев понял, что она ощущает неловкость, и настаивать на разговоре не стал. Им обоим хорошо бы сначала обмозговать эту прогулку при луне. Пища для размышлений на остаток ночи имеется.
- Пойдём, провожу.

Соня кивнула.
Всю дорогу до хижины они шли молча. Лишь у порога женской половины, которую мужчины отгородили от своей, Сергей пожелал:
- Сладких снов, русалочка.

- Спокойной ночи.

Оба понимали, что ни сны, ни покой им теперь не светят.
Изменено: Lutik - 25.06.2017 10:23:35
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: Пред. 1 2
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group