Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1
RSS

Счастье встречается осенью, /БН/

Название: Счастье встречается осенью
Фендом: БН
Рейтинг: PG - 13
Пейринг: привычный
Жанр: мелодрама, драма
Время: современность
Герои: для смотревших БН, думаю, знакомые, для меня - узнаваемые.
Примечание: драмы на самом деле совсем чуть-чуть, и она в моем стиле.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
На террасе было прохладно. Терпкий аромат смешивался с дыханием сентябрьской ночи. Ладони Анны приятно согревались теплом белой чашки, которую итальянцы ни за что бы не назвали кофейной. Шапочка из взбитых сливок, занимавшая все пространство на поверхности горячего напитка, напоминала о детстве.

- Кофе по-венски любила твоя мама, - вспомнила Надежда Анатольевна, откинувшись в плетеном кресле.

Анна кивнула, припоминая, как в детстве на ее глазах золотые руки творили кулинарное чудо. Волшебную палочку им заменял обыкновенный миксер. Белокурая малышка, наблюдая за превращениями, всегда терпеливо ждала финала, зная, что ей достанется самое вкусное: белоснежное лакомство на темной поверхности. Кофе Анна не любила, но от взбитых сливок никогда не отказывалась.
- Маме нравилось все необычное.

- Потому что она сама была такой. – улыбнулась хозяйка дачи, ставшей на несколько дней земным раем для ее обитателей. - Любила орхидеи, итальянскую пасту, дни, проведенные в Шотландии во время отпуска…

- С моим отцом. – сухо закончила гостья.

- Ты все еще держишь на него зло? – осторожно поинтересовалась женщина.

Девушка пожала плечами.
- А какой в этом толк, тетя Надя? Маму все равно не вернуть. А с семьей отца я не живу и жить не хочу. Из-за Марии Алексеевны. Вы ведь знаете, она меня терпеть не может.

- Но Лиза и Соня тебя любят. Андрей тоже хорошо отнесся к появлению новой сестры. Да и сам Петр… - нервным жестом проведя по коротким рыжим волосам, Надежда Анатольевна старалась подобрать слова, - Он…

- Страдает. – помогла ей Анна. – Я знаю. Даже допускаю, что он любил мою мать больше, чем собственную жену. Хотя все равно не понимаю, как можно, любя, обманывать, причинять боль.

Сделав еще один глоток, женщина прикрыла глаза.
- Тебе всего семнадцать, Анечка, и жизнь, наверное, видится в черно-белых тонах. Я тоже такой была когда-то, а с годами поняла, что человек сам расплачивается за свои ошибки. Что посеял, то и пожнет.

- Я знаю. Вы это часто повторяли нам с мамой. Она всегда считала вас мудрой женщиной. – на молодом лице появилась улыбка, но в синеву красивых глаз прорвалась боль. Та, которую Анна Платонова до этой секунды тщательно скрывала от мира, чтобы не слышать чьей-то жалости.

- Если бы я была такой, то не наделала бы столько ошибок. Но хватит уже о грустном. Где ты будешь жить, когда переедешь в Питер?
- В общежитии с подругой. – сообщила девушка.

- Это та самая, что приезжала сюда прошлым летом? Темненькая, симпатичная?

- Да, она. Маша год назад поступила на отделение лингвистики. Ее семья переехала из Германии в Москву. Машуля хорошо знает немецкий и в свободное время сейчас занимается переводами. Говорит, неплохая подработка.

- И ты тоже планируешь этим заняться на первом курсе? – в карих глазах появилось сомнение. – Не помешает ли учебе?

- Не беспокойтесь, тетя Надя. – Анна ободряюще улыбнулась. – Я все решу на месте. Тем более, что в моем распоряжении будет стипендия и, на крайний случай, деньги, переведенные отцом на карточку.

Сомнение во взгляде хозяйки сменилось одобрением.
- Ты – молодец, что согласилась их принять и позволила заплатить за учебу. Все-таки он твой отец. Это его долг.

- Так хотела мама. – призналась девушка. – Она перед смертью взяла с меня обещание, что я не откажусь от помощи отца и получу языковое образование.

Худощавая рыжеволосая женщина была не только другом семьи. После смерти своей подруги Маргариты она стала для ее дочери второй мамой. И теперь, услышав признание юной студентки, засомневалась в правильности сделанного ею выбора:
- А тебе самой точно нравится лингвистика?

- Конечно. – засмеялась Анна. – Тут наши с мамой желания полностью совпали. К тому же я всегда хотела жить в Питере, но по этой шикарной даче буду очень скучать.

- Какой еще шик! – усмехнулась хозяйка. – Здесь все, как у Пушкина: «Ничем мы не блестим, хоть вам и рады простодушно».
Заметив огонек, вспыхнувший в голубых глазах при упоминании о северной столице, Надежда Анатольевна успокоилась. У этой девочки светлая голова. В прямом и переносном смысле. Она не пропадет и, справедливости ради, найдет свое счастье. То самое, которое не надо будет ни с кем делить.


… Сентябрь радовал хорошей погодой, а Маша уговаривала оторваться от конспектов и погулять с ней в выходные.

- Ты почти месяц живешь в Питере, а еще по-настоящему не видела его осенью. Сегодня долой Меркулову! – провозгласила синеглазая брюнетка, отбирая у соседки по комнате учебник по английскому. – Да здравствует прогулка по красивым местам!

- Кажется, это не я перезанималась. – усмехнулась Анна. – Кто ты и куда дела мою спокойную подругу? Видимо, для ее возвращения мне надо выполнить все твои требования.

- Разумеется. – подтвердила Маша. – Сегодня воскресение, и мы идем гулять, фотографироваться и наслаждаться солнечной погодой, которая, между прочим, не так часто бывает в этом городе.

Машины уговоры возымели действие. Тетрадь с лекциями отправилась в ящик, вскоре к ней присоединились и распечатки для семинаров.
Стянув резинку со светлых волос, Анна потрясла головой. Длинные волосы упали на плечи и укрыли их пушистым облаком.
- Ну что ж, – улыбнулась девушка, – гулять, так гулять.

Первым делом удалось выяснить, что в сентябрьских прогулках по Питеру есть своя прелесть.
Никакой жары и духоты. Туристов меньше, а очередь за билетами короче.

И, стоя в небольшой группе ожидающих, которую и толпой-то не назовешь, Анна была довольна происходящим и благодарна подруге за проявленную инициативу. Денек выдался солнечный, приятный и весьма интересный. По крайней мере, он таким казался ровно до того момента, как за спиной у девушек раздалось:
- Ба, знакомые все лица! Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Голос всем известного КВН-щика Александра Романова можно было узнать, не оборачиваясь.
Но упрямая блондинка все же повернулась, испытав уже знакомую смесь противоречивых эмоций.
Инстинкты не обманули. Рядом с Романовым стоял не менее известный его сокурсник Владимир Корф. Друг Александра. Сосед Ани и Маши. Он был высоким брюнетом, неплохо учился, занимался спортом и не состоял в команде КВН.
Последнее, однако, не мешало ему слыть знаменитым среди хорошеньких студенток, коих в окружении Корфа наблюдалось немало. Анна Платонова стала одной из тех немногих, не купившихся с первого взгляда на магнетизм серых глаз, загадочную улыбку и тот самый баритон, от которого замирали сердца первокурсниц, осчастливленных приглашением в гости.

Комната, в которой проживал Владимир, была популярной для местных красоток. В первые недели сентября по вечерам оттуда часто доносились громкая музыка и весьма нестройное пение, которое Анна некоторое время мужественно терпела. Но заниматься английским в такой обстановке было занятием не из легких. Девушка злилась, стучала в стену неугомонным соседям и, не находя отклика, однажды решилась на крайние действия.

После продолжительного стука дверь ей все-таки открыли.
Вместо Корфа на пороге нарисовался не слишком трезвый Романов. Увидев неожиданную гостью, он расплылся в улыбке, отвесил шутовской поклон и по-хозяйски заявил:
- Проходите, прекрасная дама!

Вопреки его ожиданиям, дама от приглашения отказалась и попросила позвать хозяина.

- Вот так всегда! – философски изрек Романов и, изобразив разочарование, исчез в полумраке корфовского жилища.

На его месте, наконец-то, появился сам Владимир. Потратив несколько секунд на то, чтобы просканировать взглядом худенькую блондинку в коротком халатике, он невозмутимо произнес:
- Добрый вечер!

- Для кого добрый. – с явным подтекстом ответила соседка. – Ваша кровать стоит у стенки?

- Вот так, прямо! – ухмыльнулся Владимир. - Без вступлений, роз с конфетами. А вообще правильно! Зачем тратить время на пустяки? Оно дорого.

- И чтобы поберечь мое и свое время, - сухо продолжила Анна, - предлагаю ответить на простой вопрос: когда я вам тарабаню в стенку, кровать не сотрясается?

Повторно оглядев хрупкую первокурсницу с ног, обутых в резиновые шлепки, до светловолосой макушки, Корф с трудом подавил смех.
- Нет. С кроватью у меня все в порядке. Желаете проверить?

- Желаю, чтоб у вас, наконец-то, проснулась совесть! – воскликнула разъяренная Анна. – Вы вообще в курсе, что за стенкой тоже люди живут? И им надо заниматься, между прочим, что практически невозможно под ваш ор!

- Подожди-ка! – оборвал ее брюнет и внезапно скрылся из виду, оставив гостью в дверях ожидать неизвестно чего.
Однако не успела разгневанная студентка окончательно выйти из себя, как брутальная мечта первокурсниц возвратилась к ней с упаковкой ватных дисков.

- Держи!

- Зачем? - удивилась непонимающая Анна.

Корф с невозмутимым видом пояснил:
- До одиннадцати можно ими затыкать уши, как берушами. Хорошо помогает. А потом станет тихо, сама знаешь.

Пораженная такой наглостью, Анна потеряла дар речи, а хозяин шумного жилища, подмигнув ей, захлопнул дверь.

Сделав успокаивающие вдох и выдох, девушка сжала в ладонях злосчастную упаковку. Оставалось одно: не солоно хлебавши отправиться восвояси.
Собственная комната, как и следовало ожидать, тишиной не встретила. Стараниями веселого соседа...

- Ну что? – вяло поинтересовалась у подруги Маша. – Не открыли? Я же тебе говорила, это бесполезно. Весь прошлый год так было. Все уже привыкли.

- Открыли. – хмуро ответила Анна, бросая на столик ватные диски. – И даже подарок дали.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
С того памятного случая отношения соседей в мягком варианте могли бы называться «натянутыми». Каждый раз, сталкиваясь с младшенькой соседкой в коридорах, столовой, на кухне, Корф то делал ее блондинистые волосы предметом двусмысленных шуток, то нарочито не замечал их хозяйку, приветливо улыбаясь Маше. Анна старательно изображала невозмутимость, всем своим видом показывая, что поведение Владимира ее ничуть не трогает, но зародившуюся внутри обиду подавить не смогла. Словно сорняк, это чувство росло, с каждой новой встречей увеличивалось в размерах и убивало немалое количество нервных клеток.

Становиться объектом чьей-то неприязни для Платоновой было не в новинку. Многому научило презрение, с которым отнеслась к ней жена отца в их первую встречу. Но почему-то тогда было не так обидно, как теперь. О возможной причине такой аномалии девушка старалась не думать, усердно забивая голову учебными материалами. Иногда это получалось.

И надо же было сероглазому раздражителю предстать пред очами в тот день, когда ей, наконец-то, удалось расслабиться, душой и телом отдаться осеннему теплу, насладиться прогулкой по красивейшим местам! Предстать и все испортить...

- Ну что, дамы, - эту улыбку Романова можно было использовать вместо фонаря в темное время суток, - Позвольте нам с моим закадычным другом составить вам компанию в прогулке по Неве.

Анне очень хотелось ответить «Не позволим!», а потом демонстративно отвернуться, как это нередко делал Владимир в столовой, присаживаясь вместе с Сашей за столик, ранее уже выбранный ею и Машей.
Но было одно обстоятельство, которое не позволяло так поступить. И обстоятельство это звалось «влюбленная подруга». Платоновой было известно о давней формуле «Маша+Саша» и о том, что Романов не просто так присаживался за их столик, дружелюбно болтал с миловидной второкурсницей в библиотеке и даже один раз пригласил ее на игру, в которой его команда соревновалась со студентами экономического профиля. Оказывается, родители Марии и Александра были хорошими друзьями и когда-то давно, наблюдая за драгоценными чадами, высказали мысль, что неплохо, если в будущем из этого милого общения детей вырастет союз любящих сердец.
К подруге детства Романов относился с теплотой и даже некоторой нежностью, но это ему не мешало активно крутить романы с многочисленными красавицами вуза.
Маша же мечтала, что однажды из повесы, как пишут в романах, выйдет замечательный муж.
Анна в это не верила, но разуверять влюбленную подругу не пыталась. В конце концов, ее мать тоже предупреждали, а чувства все равно оказались сильнее здравого смысла.

И теперь, глядя в умоляющие глаза брюнетки, подруга не смогла ей отказать.
- Если вы обещаете вести себя хорошо, - с дежурной улыбкой ответила она Романову, - то почему бы и нет.

- Ну и отлично! – подытожил довольный Александр. Казалось, его ничуть не беспокоило, что ощутимое напряжение между другом и этой светленькой могло бы вылиться в очередной скандал и испортить всем настроение. – Даю торжественное обещание вести себя очень хорошо.

Корф после клятвенного заверения Романова выдержал минутную паузу, изучая напряженное лицо Анны так, словно собирался увековечить его на холсте. Закончив процесс созерцания, он спокойно объявил:
- Со мной проблем не будет.

В это верилось с трудом. Само присутствие Владимира могло стать проблемой для светлой головушки его соседки, но день был удивительно солнечным, Маша выглядела счастливой, а Корф казался на редкость безобидным. И впервые Платонова подумала, что, быть может, соседу, наконец-то, надоела их война. Признаться, ей самой уже давно хотелось перемирия.

… Полуторачасовая прогулка на речном трамвайчике, и впрямь, оказалась незабываемой.
Восхитительные виды северной столицы не могли не впечатлить даже самого искушенного гостя. Краски неба в водах Невы чередовались с пенной белизной и солнечными отблесками.
Но самым большим сюрпризом для Анны оказался теплый плед, накинутый на ее плечи руками Владимира Корфа. Этого она никак не ожидала.
Несмотря на теплую погоду, речной ветер был прохладным. Особенно для девушки, которая с детства ухитрялась замерзнуть даже в летние ночи.
Плед был очень кстати, а проявление заботы Владимира - весьма чудно.

- Спасибо. – поблагодарила она.

И удостоилась безразличного:
- Не за что.

И почему после этого ей стало еще холоднее, чем прежде?

… В общежитие возвращались вчетвером. Саша, одной рукой приобняв Машу за плечи, рассказывал ей приличные анекдоты. Брюнетка смеялась и сияла, довольная таким вниманием. Владимир и Анна все время держались рядом с веселящейся парочкой и хранили молчание.

Приближаясь к студенческому обиталищу, Романов внезапно замедлил шаг.
- Ребятушки, – громко обратился он к угрюмым Владимиру и Анне, – вы извините, но мне тут с Машуней поболтать надо кое о чем . Тет-а-тет. Не обижайтесь. Ладно? Мы вас догоним!
И, улыбаясь, утянул смущенную Марию к шумящим от осеннего ветра деревьям.

- Ромео недоделанный! – пробурчал Корф.

Молчаливая Анна почти бегом направилась к центральному входу.
Владимир направился следом.

По дороге к своим комнатам они не сказали друг другу ни слова, и, лишь очутившись у своей двери, Корф негромко произнес:
- Доброй ночи!

- Взаимно. – тихо ответила Анна.

Музыку за стенкой в этот вечер она не услышала, но вот позаниматься английским все равно не получилось. Помешали мысли, нагло атакующие уставшую голову.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Весь следующий день они не виделись. Никаких столкновений нос к носу на кухне, в коридоре, университете. Даже в столовой Романов впервые появился без Корфа, и Анна вовремя прикусила язык, чтобы не задать подозрительный вопрос.

Вернувшись домой, Платонова то и дело ловила себя на том, что невольно прислушивается к звукам за стеной. Еще месяц назад она была бы рада этой непривычной тишине, но теперь долгожданный покой почему-то не делал девушку счастливой.

- А Саша сказал, что Владимир уехал на пару дней домой, в Москву. – как бы между прочим сообщила Маша. – У него там что-то случилось в семье.

И Анна явственно ощутила, как от этой новости глупое сердце внутри сжалось тисками тревоги.
И кто его, спрашивается, просил это делать? Хотя, что здесь удивительного, простое человеческое сочувствие ведь никто не отменял.

Корф вернулся через два дня. Небритый, угрюмый, молчаливый.
Утром, столкнувшись с ней в коридоре, равнодушно кивнул и отправился восвояси.
А вечером Анна на протяжении нескольких часов слушала нервный концерт одного инструмента. Гитара за стенкой умолкала лишь пару-тройку раз на пять-семь минут.

- У него тетя в больнице. В критическом состоянии. – наливая чай, заявила Маша. – С сердцем что-то.

- Плохо. – глухо произнесла Анна, ощутив знакомую боль.

- Да. – сочувственно вздохнула подруга. – Саша сказал, она до этого гостила в Москве, у Корфов. Владимир как раз с занятий отпросился, заявление написал в деканате, поехал, чтобы с ней увидеться. И надо же было так...

Странная тревога охватила Платонову.
- А она ему тетя по отцу или по матери?

Маша положила две ложки сахара и принялась их помешивать. Почти бесшумно.
- Насколько я помню, Саша рассказывал, что эта тетя Надя – сестра матери Владимира. Она, кстати, приехала из твоего города.

Анна похолодела от воспоминаний.
Нет. Этого быть не может.

Но память упрямо возвращала в первосентябрьскую ночь на террасу к словам худощавой женщины с короткой стрижкой:
- У меня в Москве сестра живет со своей семьей. Племянник на три года тебя старше. Тоже студент. Пока был маленьким, я часто к ним приезжала и подолгу гостила. Одно время даже сидела с Володей целый год, пока сестра другую работу не нашла и сына в сад не определила.

- Аня! – осторожно позвала ее Маша. – Все хорошо? Ты какая-то… бледная.

Но Анна не слышала. Схватив телефон, она принялась отыскивать в списке знакомое сочетание «Тетя Надя».
Через секунду номер был найден и набран, а абонент оказался недоступным.
Почему она раньше не догадалась позвонить женщине, которая столько для нее сделала, просто позвонить и спросить, как дела?
В последний раз они разговаривали сразу же после того, как Анна заселилась в комнату вместе с Машей. А потом учеба, соседи, Корф…

Корф!
Анна бросилась к двери.

- Ты куда? – растерянно спросила подруга.

- Я быстро! Пей чай без меня. Круассаны в пакете. Свежие, с кремом.


… Сосед долго не открывал, но упрямства и опыта громкого стука корфовскую дверь Платоновой было не занимать.
Наконец, ее усилия увенчались успехом.

- Чего тебе? – вяло поинтересовался обросший щетиной хозяин. Покрасневшие глаза устало смотрели на незваную гостью. Сейчас он был совсем не похож на того наглого брюнета, который три недели наградил разгневанную посетительницу ватными дисками.

- Я к тебе. – без предисловий заявила Анна. – Дело есть.

- Какое? – равнодушно спросил Корф.

- Важное. Можно пройти?

- Пушкин прав. – мрачно пробормотал Владимир, посторонившись. – Проходи.

Анне было не до Пушкина и туманных изречений. Впервые оказавшись в соседней комнате, она даже растерялась.
Постель была не заправлена. Посуда не помыта. В сковороде, водруженной на стол, виднелись остатки яичницы. На кровати валялись гитара и какие-то фотографии. Пахло растворимым кофе. Явно не по-венски.

- Ну, так что ты хотела? – напомнил о себе Владимир, стоя за ее спиной.

Анна обернулась.
- Я знаю про твою тетю. Ты извини, за глупый вопрос.

- Извинения приняты.

- Я еще вопрос не задала! – возмутилась девушка.

- А я тебе его уже простил. Кофе будешь?

- Порой ты меня поражаешь! – закатив глаза, призналась Анна. И выдохнув, задала главный вопрос: – Ее случайно не Надежда Анатольевна зовут?

Сначала с лица брюнета пропало тоскливо-безразличное выражение, а потом впервые за время этого странного диалога Владимир усмехнулся. Фирменно, по-корфовски.
- Так будешь или нет? С кофе лучше разговаривается.

- С кофе разговаривать не надо. - раздражаясь, парировала блондинка. - И пить в больших количествах его тоже вредно. А отвечать вопросом на вопрос в такой ситуации – это просто…

- Только не нуди! – скривился брюнет, протягивая ей альбом с фотографиями. Анна открыла первую страницу и увидела улыбающуюся вторую маму. Еще совсем молодую на цветном снимке. – Тетя рассказывала родителям про какую-то там Анечку, которая учится в том же вузе. До приступа… Я невнимательно слушал. А жаль.

- Как она?

Корф опять помрачнел.
- Врачи советуют надеяться на лучшее.

- Ты блины любишь? – глядя в серые глаза, тихо спросила девушка.

- А ты умеешь их печь?

- Умею. Это получше яичницы и поэффективнее, чем кофе.

- Ну что ж. – пожал плечами хозяин. - Яйца, молоко в холодильнике. Муки у меня нет.

- Зато у меня есть. Я за мукой, а ты помой, пожалуйста, сковороду. Блины с остатками яичницы – это не очень вкусно.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Через полчаса они вместо кофе пили чай и ели блины с малиновым варением, которое Корф привез из дома. Анне хотелось хохотать до упаду, когда она вспоминала лицо Маши, услышавшей, для чего ее соседке понадобилась мука и растительное масло.

Краем глаза девушка успела заметить, что постель уже была аккуратно заправлена и фотографии сложены кучкой. Видимо, пока она на кухне пекла блины, Владимир в комнате времени зря не терял.
Сейчас он был совсем не похож на себя, вредного. А эта уступка «чай так чай» изрядно удивила студентку, ожидавшую на свои слова о вредности кофе, как минимум, кривую ухмылку и фразу «Ну ты и зануда!»

- Варенье, кстати, тетушкино. – улыбка на его усталом лице вышла какой-то грустной.

- Знаю. – подтвердила Анна. – Только она такое варит. Мы эту малину вместе собирали.

- Поедешь со мной к ней в больницу на выходных? – серьезно спросил Корф.

- На выходные?

- Отвечать вопросом на вопрос – это просто… - процитировал Владимир. – Так поедешь или нет?

Сомнение в голосе и глазах Анны заставило его мягко уточнить:
- Я знаю, ты не москвичка и родных у тебя там нет. Ну, или почти нет. В любом случае остановишься у нас. Мать с отцом о тебе наслышаны и будут рады.

Это «почти» и виноватое выражение, промелькнувшее в серых глазах и так для них не характерное, говорило не в пользу невнимательности Владимира.
- Видимо, кое-что из рассказов о той самой Анечке ты все-таки услышал. – с горькой усмешкой подметила девушка.

- Мой отец давно знает Петра Михайловича. Они в студенческие годы тусовались, как мы с Сашкой.

Посланный ему взгляд был красноречивее любых слов.

- Ну все, все! Виноват! - признал Владимир, примиряюще поднимая руки. – Извини. Перегнул палку.

- Палку перегнул! – возмущенно повторила Анна. – Это теперь так называется?

- Нет. – улыбнулся Корф. – Это называется по-другому, но как именно, я тебе потом скажу, а пока давай, соглашайся! Ты же хочешь тетушку увидеть, и ей тоже это на пользу будет. Наверное.

- Да. Хочу. – вздохнула Анна. – Но я точно твоим родителям не помешаю?

- Точно! – твердо заявил Владимир. – Считай это маленькой компенсацией за наши с тобой недоразумения.

- Ладно. – согласилась девушка.

- Отлично! – впервые за время их беседы на лице Корфа появилось довольное выражение кота, которому предложили большую чашку сливок. Протянув соседке руку, он предложил: - Мир?

- Мир! – ответила Анна, ощутив при рукопожатии, какая горячая у него ладонь.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Учебная неделя пролетела для Анны быстро и, на редкость, легко. Корф вел себя порядочно в той степени, на которую оказался способным. Его «привет» теперь получали обе соседки. Намеки на «блондинистость» одной из них, казалось, канули в лету.

Кульминация наступила в пятницу в университетской столовой, когда Владимир вместо кофе заказал чай с лимоном и сам принес его Анне с пояснением:
- Блинов у них сегодня нет в меню.

Глаза Романова чуть было не увеличились до размера тех, которыми наградил Андерсен первую собаку в сказке «Огниво».
- Однако... - задумчиво произнес он, услышав из уст Платоновой слова благодарности Корфу.

Но на следующий день после звонка другу Александр дал себе зарок ничему не удивляться. Блондиночка, оказывается, отправилась в гости к Корфам целью навестить больную тетю соседа, которой, к счастью, стало лучше.
Чего только не бывает на свете.

О том же думала и Анна, знакомясь с семьей Владимира.

Сестра Надежды Анатольевны была высокой и выглядела моложе своих лет. С первой минуты знакомства гостья поняла, что от матери младший Корф унаследовал только гены, отвечающие за цвет глаз и волос. Хозяйка просторной четырехкомнатной квартиры оказалась энергичной и доброжелательной. В ее случае имя Вера все-таки повлияло на характер. И прямым доказательством тому служили исходившие от женщины оптимизм и уверенность в том, что все всегда в этой жизни происходит к лучшему.

- Любовью звали нашу маму. – сообщила она, после ужина рассматривая с гостьей семейный альбом. – А нам с Надей имена дал отец. Володя очень похож на него. И внешностью, и характером.

Анна попыталась представить себе человека, похожего на Владимира Корфа.
- А из внутренних качеств что он унаследовал от деда?

- Замкнутость. – ответила Вера Анатольевна. Заметив искреннее удивление на лице Анны, она понимающе улыбнулась: - Нелюдимым моего сына, конечно, не назовешь. Друзей у него хоть отбавляй. Но он редко показывает свои истинные чувства, все держит в себе, никому ничего не рассказывает. Порой даже я не могу догадаться, что у него на душе. Хотя материнское сердце подсказывает, когда что-то не так.

Анна задумалась о двух Владимирах, которых ей довелось увидеть. Первый был брутальным хамом. Второй – обаятельным собеседником. Какой-то из них, вероятно, являлся плодом искусной игры. Вот только зачем взрослому мальчику этот маскарад, студентка-первокурсница пока не знала.

- О чем секретничают дамы? - поинтересовался глава семейства, отвлекая Анну от размышлений о его сыне, а свою супругу – от тысячного просмотра их свадебных фотографий.

Если на мать Владимир был похож внешне, то с отцом, на первый взгляд, не имел ничего общего. Иван Иванович Корф был невысоким мужчиной с редеющей рыжей шевелюрой и аккуратно подстриженной бородкой. Казалось, у него вошло в привычку улыбаться, хитро прищуриваясь. Анна не могла понять, что именно скрывается за этой улыбкой: доброжелательность и веселье или скрытый сарказм. Пожалуй, только этой неопределенностью сын и отец были похожи.

- У женщин свои секреты! – прокомментировал ситуацию Владимир, входя в комнату вслед за отцом.

- Верно, сынок, – снисходительно улыбнулась королева семьи, - и мужчинам о них знать не стоит. Надеюсь, и вы свои дела подробно обсудили на кухне.

- Ну не стоит, так не стоит. – усмехнулся Иван Иванович. – Время уже позднее. Спать пора. Утро вечера, как говорится, мудренее.

Анна заметила, какими взглядами обменялись супруги Корф, и подумала, что в ответе Ивана Ивановича было сказано гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Стало понятно, что в этой семье жена таки научилась понимать своего загадочного мужа с полуслова. Интересно, этот опыт можно перенять и применить в общении с младшим Корфом? И стоит ли?
Переведя взгляд на Владимира, девушка заметила, что и он, глядя на нее, о чем-то размышлял. Впервые Платонова пожалела, что не обладает телепатией.

Следующее утро началось не с будильника и лучей солнца, скользящих по лицу, а с негромкого стука в дверь комнаты, где ночевала Анна.
Увидев ее в синем халатике и с распущенными волосами, Корф вспомнил их первую встречу. Не тот неудачный день, когда он впервые увидел симпатичную блондиночку, вышедшую из соседней комнаты и даже не взглянувшую в его сторону. А тот вечер, когда она сама пришла к нему.

- Доброе утро! Как спалось? – самым, что ни на есть, вежливым тоном поинтересовался Владимир, но загадочная корфовская улыбка послужила сигналом для поиска подвоха. - Кровать была удобной?

Анна усмехнулась.
- Я похожа на принцессу на горошине?

- Скорее - без горошины. Сколько тебе потребуется времени на сборы? В больнице ограничено время посещений.

- Буду готова через тридцать минут.

Ничуть не удивившись, Корф кивнул.
- Собирайся. Позавтракаем, и вперед. Тетя уже ждет.

Надежда Анатольевна, и правда, их ждала.
Несмотря на улучшения в состоянии она была еще очень бледной, ослабленной, но, увидев посетителей, улыбнулась, а при виде пакетов с продуктами запротестовала:
- У меня всего предостаточно! Куда еще?

- Вам сейчас надо чаще кушать. – назидательно произнесла Анна. – Я вчера в нете читала, что помимо каш и кисломолочных продуктов при таком заболевании особенно полезны курага, чернослив, изюм и все продукты, содержащие йод.

- Они особенно полезны при любом заболевании. – пробормотал Владимир. - Тоже что ли начать писать какие-нибудь статейки для интернета, раз кто-то их так внимательно читает?

В награду за свое высказывание Корф получил очередной красноречивый взгляд потенциальной читательницы.
- Да пошутил я! Пошутил.

- Да поняла я! Поняла. – не осталась в долгу Анна.

- Вижу, вам весело вместе. – тактично заметила больная, но в ее глазах появился озорной блеск.

- Не то слово! – единодушно провозгласили посетители.

- Ну, вот и чудненько! – довольно подытожила Надежда Анатольевна.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
- Мороженое хочешь? – спросил Корф, когда они возвращались из больницы.

Анна покачала головой и демонстративно потерла ладони, озябшие от холодного ветра.

- Дай сюда! – не дожидаясь разрешения, Владимир взял их в свои и поднес к губам, согревая дыханием. - Теплее?

- Да. – тихо ответила она, ощущая, что теплее становится не только рукам.

- Губы тоже замерзли? – Корф перевел взгляд на интересующую его деталь внешности собеседницы.

- А ты и их согреешь? – пряча смущение за усмешкой, спросила девушка.

- А ты этого хочешь? – Владимир был серьезен.

Хотела ли она? В этот момент Анна точно знала, что отрицательный ответ будет ложью.
Приняв молчание за согласие, Корф отпустил руки девушки и прикоснулся теплой ладонью к ее щеке. Погладив нежную кожу, мужские пальцы осторожно провели по контурам мягких губ. Анна закрыла глаза и секунду спустя ощутила другое прикосновение. То, которого сейчас ей хотелось больше всего.
Его губы были горячими и дарили нежность, ощущение защищенности.

- Красивая девушка разрешила мне себя поцеловать. – отстранившись, произнес Корф.

Он улыбался, как ребенок, которому Дед Мороз принес самый долгожданный подарок.
Но Анна ощутила себя Золушкой, для которой часы уже пробили полночь.

- И это все, что тебе было от нее нужно? – неуместную горечь не получилось завуалировать под саркастические ноты.

- Нет, Аня! Послушай!
Он попытался обнять ее за плечи, но девушка отстранилась.
- Это совсем не то, что ты подумала!

- А что я подумала? – усмехнулась Анна. – Расскажите, товарищ телепат.

- Что ты для меня очередная бабочка, а это не так.

- Правда? – не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: ему не верят. Ни капли.

- Правда. – с отчаянием произнес он, пытаясь пробить эту стену недоверия между ними. – К тебе я не отношусь так, как к другим.

- И почему же?

- Потому что ты – это ты.

- Отличный ответ!

Корф вздохнул. Было понятно, что эту стену нужно рушить сейчас или никогда.
Оглядевшись, он заметил небольшое кафе и показал его Анне.
- Пойдем туда, согреешься, попьешь чайку с лимоном и узнаешь истинную причину.

Возможно, надо было отказаться, но вопреки этому она снова сделала то, чего больше всего хотелось.


… В кафе, к счастью, было немноголюдно. Негромко играла музыка, и мелькали официанты в форме красно-белого цвета.
Уютная атмосфера расслабляюще подействовала на Анну.
Корф по-джентельменски усадил ее за выбранный столик.

После того, как заказ был сделан, Владимир пристально посмотрел в глаза спутнице и со всей серьезностью произнес:
- Я очень хочу, чтобы ты меня правильно поняла. Пожалуйста, выслушай, не перебивая.

Девушка устало взглянула на Корфа. Не было ни малейшего желания спорить с ним сейчас или слушать неуместные оправдания. Хотелось одного: услышать то, ради чего она здесь, то, что еще месяц назад не могла себе и представить.
Сделав глоток горячего чая, принесенного официанткой, она сказала:
- Хорошо. Я слушаю.

Владимир улыбнулся.
- А знаешь, это похоже на дурацкую сказку. Жил-был на свете принц. Однажды он увидел красивую принцессу и подумал, что она такая же, как и все другие в соседних королевствах.

- А она оказалась другой?

- Ты обещала не перебивать! – напомнил рассказчик.

- Ах, да! – хмыкнула Анна. – Простите, господин Андерсен. Больше не буду. Так что было дальше?

- Дальше принц понял, что принцесса, и впрямь, другая, и ей, кажется, нет до него никакого дела. Она ничего и никого не замечала, кроме своих книг.

Слушательница театрально вздохнула, изображая скорбь.

Корф, как ни в чем ни бывало, продолжал:
- Принц почти отчаялся, но однажды он увидел в руках его красавицы любимое произведение своей матери.

Анна с удивлением взглянула на сказочника.

- Это был Пушкин. – с ухмылкой пояснил Владимир. – Александр Сергеевич. И его роман в стихах «Евгений Онегин».

Платонова вспомнила тот день, когда спешила домой с этой самой книгой в руках.
Так спешила, что даже выронила ее, банально столкнувшись в коридоре с высоким соседом. Шедевр русской классики, как золотое яичко, упал на пол, но, к счастью, не разбился.
Корф поднял книгу, не спеша протянул ее девушке, улыбаясь ей так же, как и десятку первокурсниц, ежедневно искавших его драгоценного общества.

- Пушкина почитываем? – поинтересовался он с интонацией Матроскина, сообщавшего о своем умении вышивать крестиком.

- Читаем. – сухо ответила Анна.
Выхватив из его рук пушкинское творение, она удалилась в свою комнату в надежде нормально почитать хоть что-то, пока неугомонный соседушка за стенкой не устроил очередной пати.

- А то, что я тебе до этого самого «однажды» ежедневно в стенку долбила, не считалось признаком повышенного внимания? – возмутилась девушка.

- Это было признаком повышенного внимания к нашей с тобой общей стенке. – парировал Корф. - А меня ты с самого первого дня старательно не замечала. В какой-то момент, я даже подумал, что ты боишься.

Не желая говорить о страхах влюбиться в красивого мужчину и потом делить его с кем-то, Платонова поспешила перевести разговор в нужное русло:
- Вернемся к роли Пушкина в этой загадочной истории!

- Вернемся. – согласился Владимир. – Что там советовал Александр Сергеевич? Чем меньше женщину мы любим…

- Тем легче нравимся мы ей… – на автомате продолжила Анна и тут же осеклась, осознавая истинное значение этих строк в собственной жизни. – Ты на мне что, эксперимент решил провести?

- Всего лишь хотел завоевать внимание принцессы. – покаянно признался Владимир. - Любым способом.

- Знаешь, кто ты после этого! – возмутилась девушка.

- Знаю. – согласился он с неозвученным эпитетом. – Прости меня, Ань. Я ж говорю, какая сказка, такой и принц. Но конец не всегда бывает таким, как начало. Все можно изменить при желании.

- Можно. – тихо согласилась Анна. – Но при условии, что повторений не будет. Ты знаешь историю моей семьи. Я не хочу такую судьбу, как у мамы.

- Понимаю. – спокойно произнес Корф. – Я тоже не хочу, чтобы у тебя была такая судьба.
Потянувшись к тонкой руке, он накрыл ее своей ладонью.
- Ты нужна мне, Аня. Не на один час или день. Я хочу чаще видеть твою улыбку. Хочу, чтобы ты улыбалась только мне. Хочу, чтобы ты была со мной самой счастливой. Да, мы, конечно, оба не подарки. – заметив, что последняя фраза вызвала у нее возмущение, Владимир усмехнулся и, крепче сжав ее руку, круговыми движениями погладил запястье. – Согласись, что идеальных людей не бывает. Каждый совершает ошибки. Мы с тобой еще не один раз поспорим, но все-таки научимся понимать друг друга. Со временем. Так было у моих родителей, и, я верю, будет у нас. Если ты захочешь.

Если захочешь… Девушка вспомнила, что перед поцелуем он сказал то же самое.
Улыбнувшись, она посмотрела в его глаза.
- А знаешь, говорят, осень – время разлук. Но ведь это неправда. Давай проведем эксперимент и докажем, что счастье встречается и осенью.

Поцеловав ее ладонь, Корф уверенно ответил:
- Договорились, коллега!

Конец.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Лютик, спасибо за красивую историю. Жаль что быстро закончилась. :sm47:
Лютик, душевное спасибо тебе за эту светлую, несмотря на осень, историю! d_daisyСпасибо за Питер! Спасибо тёте Наде и за варенье, в том числе. Спасибо за всех таких узнаваемых и родных героев). да, это правда, идеальных людей не бывает, все совершают ошибки. Но в ЭТИХ я верю! :sm36:
и да, спасибо за Пушкина!!! Вот не поверишь, я сразу поняла, что имел в виду Корф, когда сказал: "Пушкин был прав". У меня сразу всплыло: "Чем меньше женщину мы любим..." :sm38: гы, так и оказалось'!
Никнейм Маринка зарегистрирован!

"Живи с радостью, и радость будет жить с тобой!" ©

Аня, чудесная, по-осеннему теплая история получилась. Прочитала с удовольствием. Спасибо тебе за порцию хорошего настроения и положительных эмоций! d_daisy
Цитата
Марина пишет:
Жаль что быстро закончилась.
Ну, как я уже и писала, может быть когда-нибудь вернусь к этим ребятам и их истории. ;)
Цитата
Маринка пишет:
Вот не поверишь, я сразу поняла, что имел в виду Корф, когда сказал: "Пушкин был прав". У меня сразу всплыло: "Чем меньше женщину мы любим..." гы, так и оказалось'!
У нас с тобой мысли часто сходятся. d_sunny
Цитата
Magica пишет:
Спасибо тебе за порцию хорошего настроения и положительных эмоций!
Приятно, что читатели, несмотря ни на что, получили при чтении порцию хорошего настроения и позитива. Значит, история получилась именно такой, какой и представлялась мне изначально. "По-осеннему теплой". :)

Марина, Magica, Маринка, огромное вам спасибо за то, что прочли и поделились впечатлениями. girl_in_love
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Действительно, и осенью встречается счастье. Как человек, родившийся в ее последний день - подтверждаю :sm19:
У вас получилась удивительно светлая история. По-настоящему трогательная, позитивная. Дарящая положительные эмоции.
Это здорово. И это то, чего часто не хватает, когда за окном - осенняя непогода.
Lutik, спасибо, что поделились!
Если есть возможность осмотреть чужой книжный шкаф, непременно это делаю. И в глубине души по-прежнему полагаю, что это и есть наилучший способ узнать человека.

Макс Фрай "Жалобная книга"
Золотая Адель, спасибо большое! d_daisy Мне очень приятно.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Страницы: 1
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group