Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

   RSS

Болезнь по имени Анна

Название: Болезнь по имени Анна
Жанр: альтернатива
Рейтинг: PG-13
Герои: Анна, Владимир, Михаил, остальные из БН и некоторые новые персонажи.
Пейринг: В/А
Примечание: Следующее утро после несостоявшегося расстрела и известия о лишении мундира.
Примечание: Аня-Лютик, спасибо
Примечание: На историческую достоверность не претендую.
Изменено: Марина-оса - 15.09.2017 20:29:43
Страницы: Пред. 1 2
Ответы
Подарок для Ани-Лютика drinks
15.
Недалеко от экипажа стоял круглый коротыш в черном парике, правда уже без очков и без цилиндра, с глазами Анны, которые немного испуганно косились на него.
Владимир молча открыл дверцу экипажа и, по-прежнему не говоря ни слова, усадил его в карету и велел Никите трогать. Коротыш тоже упрямо молчал.
Карета медленно двигалась по мостовой. Владимир время от времени поглядывал на гору, да какую гору, небольшой холмик тряпок, забившийся в угол кареты. Под этими тряпками находилась Анна. Гнев Владимира Ивановича заметно поутих. Но все равно он собирался хорошенько отчитать Анну, считая ее поступок опасным и безрассудным. «Слава Богу, она нашлась, – думал он. – Приедем домой и поговорим»

Странная пара, состоящая из двух мужчин – высокого и низкого, неспешно шли по аллее, ведущей к дому на Фонтанке, при этом высокий господин крепко держал за руку маленького. Тот с опущенной головой шел рядом, думая о чем-то своем. Переступив порог дома, они вошли в гостиную. И Корф, наконец, церемонно обратился к Анне:
- Я Вас внимательно слушаю, господин Панталонов.
Анна медленно стала заливаться краской. Когда они ехали в карете, грозное молчание Корфа ее изрядно напугало. «Лучше бы кричал», – думала она.
Анна, слегка запинаясь, начала говорить:
- Я правда не думала, что Вы будете меня искать. Я не хотела быть обузой дядюшке и… Никому…
- Обузой? Вот, значит, в чем дело! С чего Вы так решили?
- Я приезжала в имение вместе с доктором Штерном к раненой Сычихе. Я видела дядюшку. Ему нужно заботиться о ней. Я бы только мешала ему.
- И Вы решили, что он будет настолько занят, что не заметит Ваше отсутствие?
- Нет, конечно, – Анна старательно избегала смотреть на Корфа. – Я собиралась написать ему, что меня пригласили играть в театр в Дрездене. Это почти правда. Николай Иванович Пирогов пригласил меня и еще нескольких студентов в Дрезден. Там много лучшие условия для продолжения его опытов…
Анна, наконец, взглянула в глаза Владимиру, встретившись с его пылающим печальным взглядом, и снова опустила глаза.
- А Штерна он не пригласил? И как он мог согласится на эту авантюру? – допрашивал Владимир.
- Илья Петрович? Он просто не сможет долго находиться без своих пациентов. Он все время рвался обратно в Двугорское. Штерн всей душой поддерживает Пирогова, но его место там, где он нужен. Может быть, я смогла бы остаться с ним. Пусть не женой, а просто в качестве помощницы, могла бы во много помогать ему. Он вбил себе в голову, что влюблен в меня. Придумал, что я какая-то особенная. И совершенно не замечал, что рядом находится женщина, которая не только восхищается им, а любит и страдает. Безмерно любит. А он как никто заслуживает быть счастливым и любимым.
- Вы думаете, что так легко выбросить любимого человека из сердца? – с горечью спросил Владимир.
- Думаю, это непросто, есть люди, для которых это совершенно невозможно. Но Илья Петрович многое повидал и многое пережил в жизни. В юности он полюбил девушку – Наталью Гриневу, и считал что это взаимно. Но ее родители не приняли выбора дочери и насильно выдали замуж. Ее муж оказался жестоким и злым человеком, а кроме всего, еще мотом и пьяницей. Спустя полгода она умерла от преждевременных родов, которые начались после сильных побоев, устроенных мужем. Он в пьяном угаре колотил ее ногами в живот. Илья Петрович тогда наделал немало глупостей. От вызова на дуэль, только этот негодяй рассмеялся ему в лицо, до попытки самоубийства, слава Богу, неудачной. После он покаялся в церкви, даже одно время хотел принять постриг, но потом принял решение стать лекарем. Елена Николаевна приходится родной сестрой Наталье. Она знала Штерна с детства, очень сочувствовала и переживала за него. Еще тогда у нее появилось нежное чувство к нему. У нее тоже очень тяжелая, непростая судьба. Я вижу, что он далеко неравнодушен к ее чувствам. Только пока не разобрался в себе. У них с Еленой Николаевной все получится! – уверенно закончила Анна. – Просто нужно время.
Владимир глубоко вздохнул и посмотрел на нее. Анна не плакала, но глаза были очень усталыми, глубокими.
- Вы так легко все за всех решили, – с грустью в голосе сказал Корф. – А я?.. После тех событий в театре неужели ты не поняла, как дорога мне? Как ты нужна мне? Аня, я понимаю, что многие годы, вел себя не лучшим образом. Ты не можешь сразу начать доверять мне. Но я думал, что тоже хоть что-то значу для тебя…
Анна вздохнула.
- Вы не ошиблись. Но после тех событий я поняла, что неопытной женщине, пусть даже свободной, очень сложно, порой невозможно заработать себе на кусок хлеба… Я только мешаю всем. И я решила, что Анна Платонова должна исчезнуть. Вернее, превратиться в мужчину.
- Исчезнуть, говоришь? – Корф думал, что его уже ничем не удивишь, – Ты думаешь, я бы не искал тебя?
Владимир опять начал закипать. Анна осторожно отступила немного назад.
- Что Вы говорите? – продолжал кипятиться он. – Ты могла бы превратиться в кого угодно, хоть в лягушку. Я все равно нашел бы тебя, глупая. Хоть на краю земли.
- Правда? Я не в лягушку, – пробормотала Анна, – в мужчину.
- Вы называете это чучело, которое стоит передо мной, мужчиной? – уточнил он, раздражаясь еще больше. – Снимите, наконец, эти лохмотья.
Анна немедленно вспыхнула и дрожащими руками принялась расстегивать сюртук. И заговорила твердым голосом.
- Да, мужчиной. Мелким, незаметным и никому не нужным. На меня никто не обращал внимания. Особенно такие, как Шишкин и…
- Ну, договаривайте: и такие, как я? – голос Владимира был спокоен.
- Нет, даже Вы меня не узнали. Я не понимаю Вас. То Вы мучаете и грубите мне, то вдруг заботитесь. Спасаете от Шишкина. Ну, и когда Вы настоящий? Я боюсь Вас.
- Меня? Боитесь? – Владимир хмыкнул. – Это мне говорит девица, которая вырядилась непонятно в кого и уже столько времени водит за нос стольких людей. Мало того, эта девица еще участвует в расчленении трупов. Сударыня, да это я Вас боюсь.
Анна растеряно замолчала. Она сбросила сюртук и осталась в рубашке и жилете, превратившись в изящного юнца
Владимир как-то странно посмотрел на нее. Какая-то волна пробежала по его лицу, и Анна на всякий случай отступила еще на шаг. Владимир подался вперед, оглушенный внезапно пришедшей в голову мыслью, и громко спросил Анну:
- Где Ваша грудь? Куда Вы ее подевали?
Анна растерялась еще больше.
- И снимите, наконец, этот дурацкий парик. Или Вы еще и волосы отрезали? Неужели Вам так захотелось стать мужчиной, что Вы отрезали себе грудь? Или это сделали те изуверы из академии?
Анна испугано хлопала глазами, глядя на взбесившегося Корфа. Когда до нее дошли его последние слова, она вспыхнула гневом.
Решительно стащив парик и легкую косынку, которая плотно облегала голову, она освободила волосы. Они тяжелой волной упали на плечи, превращая юнца в Анну.
Корфу сразу полегчало. Но он не думал отступать.
- Теперь грудь! – тем же тоном сказал он.
Увидев волосы Анны, он уже почти успокоился, понимая, что Анна ничего страшного с собой не сделала, и сейчас пошлет его куда подальше, наградив пощечиной. Но теперь настал черед взбеситься Анне. И она решительно стащила с себя жилет, бросив его в Корфа.
Владимир стоял как истукан и глядел на разгневанную Анну.
- Аня… – начал он.
Но его никто не слушал. В его голову полетел галстук, затем рубашка. Анна оказалась до половины обнаженной. Грудь была туго перемотана каким-то белым шарфом. Владимир стоял на месте, неотрывно глядя на Анну. Вскоре в него полетел и шарф, освобождая великолепную грудь.
У Корфа внезапно перехватило дыхание и забилось сердце. Грудь у нее была в тысячу раз лучше, чем в его воображении, небольшая, очень упругая, с таким остренькими, манящими сосками, что ему немедленно пришлось глотнуть слюну.
Анна, посмотрев на его взгляд, поняла, что натворила, и испугалась. Но упрямство и злость победили, и она спросила:
- Вы довольны, хозяин?
Владимир вздрогнул, посмотрев прямо в синеву ее глаз, и ответил:
- Нет, я недоволен, – затем, быстро подойдя к ней, заключил ее в крепкие тиски.
Развернул ее к себе, нашел ее губы и со всей отчаянностью прижался к ним. Потом внезапно отпустил ее, взяв руками лицо. И глядя в глаза сказал:
- Для начала почувствуйте себя любимой женщиной и любимой женой, может, тогда у Вас пропадет желание становится мужчиной.
Подхватил на руки и понес в спальню.
16.
Он подхватил на руки и понес в спальню.
Анна не сопротивлялась. Сколько можно?
«Хватит. Ты же любишь его, - промелькнуло в мыслях. – И все равно не сможешь выбросить из головы. Сколько раз при взгляде на него, у тебя перехватывало дыхание и билось, а потом останавливалось сердце? Сколько можно мечтать о нем? Один раз почти получилось. Он был невыносим, постоянные мелкие издевки, порой настоящая жестокость. Но известие о его смерти перевернули все в твоей душе. Ты поняла, что тоже не сможешь жить. Если бы не дядюшка и Штерн, сама бы уже умерла».

В спальне Анну бережно положили на кровать и чем-то укутали. После она почувствовала, как нежные руки осторожно гладят ее волосы, лицо, шею, и тихий ласкающий голос Владимира говорит:
- Вся моя жизнь принадлежит Вам. Только бы ты была рядом…

Анна посмотрела ему в глаза, их губы встретились. И она утонула в ласке, в трепетной нежности этих губ, в теплых и сильных руках. Было безумно хорошо. Ей казалось, что время остановилось, а сама она полетела, куда-то ввысь. И где-то далеко слышала:
- Ты любишь меня?
Он спрашивал срывающимся от волнения голосом:
– Ну, ответь мне, ты любишь меня?

Он спрашивал так, словно от ее ответа зависела вся его жизнь.
Анна молчала. Что она могла ответить своему бывшему хозяину, которого раньше боялась, которому не доверяла. Она и сейчас по-прежнему не доверяет, и все еще боится, но любит, отчаянно любит. Против его нежности и беспомощности не было оружия.
- Люблю, больше жизни люблю, - как во сне прошептала она.
Владимир замер, словно не поверил услышанному, потом еще ближе притянул к себе, взял обоими руками ее лицо и спросил:
- Ты выйдешь за меня?
Анна не сразу поняла, о чем ее спрашивает Владимир. Она затаив дыхание слушала его голос и не понимала слов. Он снова спросил:
- Аня, ответь мене, ты станешь моей женой?
На какое-то мгновенье Анне показалось, что у нее остановилось сердце. Глаза медленно наполнялись слезами, душа была готова разорваться от счастья, а разум все еще твердил: «Остановись пока не поздно!», она перевела дыхание и тихо проговорила:
- Глупый, я буду с тобой, сколько захочешь. Пока не прогонишь.
- Аня, - глядя в любимые глаза, прошептал Владимир, – если бы ты только знала, как я мечтал услышать эти слова.
Он больше ничего не спрашивал. Ее глаза сказали ему все, что так хотело услышать его истерзанное любовью и ревностью сердце.
Он медленно освобождал ее от остатков одежды. Анна не возражала, полностью отдавая себя в его умелые руки.
- Ты снова дрожишь, - услышала она теплый голос Владимира, каждой клеточкой ощущая его тело.
Она молчала, совершенно не представляя, что можно ответить. Владимир крепко обнял Анну, ласково целуя ее затылок. Она чувствовала его возбуждение и не знала, как себя вести. Анна потянулась к нему, встречая его губы, почувствовав сильные руки у себя на плечах, груди, ощутив тяжесть его тела. Умелые пальцы легонько гладили ее шею, а губы нежно целовали глаза, опускаясь ниже, потом жадно схватили ее грудь и чуть прикусили краешек. Она почувствовала какой-то комок в низу живота и непроизвольно застонала, произнеся его имя.
- Аня, любимая! – услышала она его напряженный срывающийся голос. Его руки оказались где-то внизу, там, где только что-то ощущалась резкая вспышка боли. Она громко вскрикнула и открыла глаза. Владимир был близко-близко. Его влажные глаза напряженно смотрели на нее, губы лихорадочно целовали ее лицо. Снова вернулся трепет и нежность. Она вновь закрыла глаза и почувствовала прикосновение его губ к своим. Он делал резкие толчки, она снова чувствовала боль, но уже другую не такую болезненно острую. А вполне терпимую, даже сладкую.
Владимир снова замер, перестав двигаться. Медленно освободил ее и ласково прошептал:
- Родная моя. Любимая!
Потом он снова нежно поцеловал ее и вдруг понял, что она беззвучно плачет. Чувство вины, которое он надежно спрятал, появилось и больно ударило.
- Не такой я представлял нашу первую ночь, - виновато проговорил он, прижимаясь к ее лбу.
- Я тоже не такой, - шепотом послышалось в ответ.
Он изумленно приподнялся и посмотрел на нее.
- И какой же ты ее представляла?
- Ну, что мне будет много, гораздо много больнее, а ты меня сразу бросишь, - она шмыгнула носом и тихо продолжила: – И у меня разорвется сердце от горя.
Владимир был готов услышать что угодно, но только не это. Еще больше почувствовав себя виноватым, он покрепче сгреб ее в охапку и пробормотал:
- Неудивительно, что тебе захотелось стать мужчиной.
- А… А что Вы представляли? - робко спросила она, пряча лицо у него на груди.
- Много чего. Обязательно тебе расскажу, - пообещал он. – Но вот подумать не мог, что моя любимая будет плакать от боли из-за моей несдержанности.
Анна еще более засмущалась :
- Я плакала не от боли. А от того, что не смогла, вернее, не захотела оттолкнуть тебя. И позволила все.
- Анечка, родная моя, - Владимир уткнулся носом в ее шею и выдохнул, отпуская от себя страх и напряжение.
Какое-то время они ничего не говорили, лишь тесно прижимались друг к другу.
Потом Владимир, осторожно выпуская Анну из объятий, серьезно сказал:
- Я обещаю, тебе любимая, что следующая ночь будет другой. Тебе понравится, я приложу к этому все усилия. Только давай сначала поженимся.

Они обвенчались на следующий день.
Правда, уговорить священника оказалось намного легче, чем Анну.
Она сопротивлялась, как могла. Ни уверения в любви, ни уговоры Владимира не действовали. Анна твердила одно и то же: «Я испорчу Вам жизнь». Лишь когда Владимир заговорил о детишках, она сдалась.
Со священником было намного проще. Счастливые лица молодых, а быть может и внушительная денежная купюра, растопили сердце строгого священника. И спустя пару часов Анна и Владимир стали мужем и женой.
По дороге домой Корф страстно целовал жену и шептал ей на ушко некоторые непристойности, от которых Анна сначала краснела, а потом и сама зажглась огнем страсти, желая поскорей оказаться в спальне наедине с мужем.
По приезду домой Владимир подхватил Анну на руки и медленно понес к дому, продолжая прерванную беседу, которую они начали еще в карете. Войдя в гостиную с женой на руках, Владимир остановился, словно вкопанный.
На диванчике сидел никто иной как покойный Петр Михайлович Долгорукий, живехонек и здоровехонек.
В другой раз Корф, может быть, и испугался. Но не теперь. Не в тот миг, когда он уже мыслями был в постели с Анной, обнаженной и тянувшейся к нему. Потому-то появление этого гостя было очень некстати, и хотелось немедленно от него избавиться. Владимир осторожно поставил жену на пол и взял ее за руку.
- Володя, ты видишь то же, что и я? – услышал он слегка испуганный голос жены.
Корф ничего не успел ответить, как покойник заговорил.
- Что Вы сделали с моей дочерью? – грозно спросил он.
- Я? – удивился Владимир. – Мне нет дела до Вашего семейства. Мы только что обвенчались с Анной. И, поверьте, нам сейчас некогда принимать гостей.
Лицо у Долгорукого вытянулось от удивления.
- Вы обвенчались? Не спросив благословения родителей?
- Благословения своего отца я давно получил, - отрезал Владимир.
- Дети мои, как я рад! – в гостинице появился отец с Надеждой Павловной.
Они принялись поздравлять молодых.
- Ваня, я думаю, ты был совершенно прав, когда говорил про театр, - многозначительно сказала Сычиха. – Я давно там не была.
- Вот и хорошо! – обрадовался барон. – Петр, предлагаю тебе поехать с нами в театр. Обо всем остальном поговорим в другой раз.
И решительно подхватив старого приятеля под руку, Иван Иванович потащил его к двери.
Владимир и Анна их не задерживали. У молодой четы было дело, не терпящее отлагательств. И если бы появилось еще какое-то препятствие, Корф, не задумываясь, сломал бы ему шею…
17.
О подробностях воскрешения князя и о том, чья Анна дочь, они узнали позже.
Большей проблемой было то, что оживший князь посчитал себя оскорбленным, поскольку Иван Иванович двадцать лет скрывал от него родную дочь. Обманул его и несчастную Марфу. Доводы о том, что появление внебрачной дочери могло нанести непоправимый удар его семье, что пострадать могла сама Анна, князем не принимались. Он назвал Ивана Ивановича подлецом и лжецом, а после бросил перчатку ему в лицо.
Иван Иванович сказал, что готов ответить на вызов немедленно. Услышав все это, Надежде Павловне стало дурно, она лишилась чувств. В результате дуэль пришлось отложить до возвращения старого барона с юга.

Владимир и Анна перед отъездом в Двугорское нанесли визит графини Вяземской.
Она сердечно их встретила, поздравила с женитьбой, но очень огорчилась, когда узнала, что для Юленьки придется искать другую гувернантку. Девочка делала большие успехи в изучении французского языка.
Они мило разговаривали, когда в гостиной появился доктор Штерн. По взглядам, которыми Илья Петрович обменялся с графиней, Анна поняла, что все у этих двух замечательных людей должно получиться.
Доктор Штерн тоже искренне поздравил молодую пару. Глядя на счастливую новоиспеченную баронессу, он с чуть грустной улыбкой сказал:
- Очень рад за вас уверен, Анна Петровна, Вы будете счастливы.
Ему явно хотелось еще что-то добавить, но, взглянув на настороженное лицо Елены Николаевны и прищуренные глаза Корфа, Илья Петрович быстро перевел разговор на другую тему.
- Завтра Пирогов проводит свою последнюю лекцию и уезжает в Дрезден.
- Правда? – спросила Анна.
Владимир внимательно посмотрел на свою супругу. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но она сделалась странно молчаливой и задумчивой.
Вскоре Елена Николаевна предложила Анне заглянуть в детскую Юленьки. Гостья с удовольствием согласилась. Мужчины остались одни.
Владимир, глядел вслед Анне, невольно вспомнил сегодняшнее утро.
Он проснулся от того, что жена украдкой прикоснулась поцелуем к краям его губ и осторожно погладила по волосам. Было так приятно. Но она не стала продолжать, а еще раз осторожно провела рукой по его лицу и, уютно устроившись рядом, уткнулась ему в плечо, собираясь дальше спать.
Он не выдержал, сгреб Анну в охапку и, страстно поцеловав в губы, спросил:
- Я не понял, неужто моей жене не хватило поцелуев ночью, что она украдкой целует собственного мужа?
То, что Аня покраснела и смутилась, он понял сразу.
- Да нет, что Вы! – возразила она.
Владимир почувствовал подозрительную нотку в голосе и серьезно спросил:
- Аня, мне кажется или ты действительно чего-то не договариваешь?
- Понимаешь, однажды я видела тебя спящим. Мне тогда исполнилось пятнадцать лет. Ты был невыносим, мы поссорились. Уже и не вспомню, по какой причине. Мне меньше всего хотелось тебя видеть. Я отправилась гулять на луг и подошла к беседке. Вы, Владимир Иванович, там так уютно утроились на скамеечке, укрывшись пледом. И спали. Мне сначала хотелось Вас чем-нибудь стукнуть, а потом убежать со всех ног. Но я не посмела. Вместо этого посмотрела на Ваше лицо. Оно было такое спокойное, красивое и не выражало привычную надменность. Непонятно от чего мне захотелось Вас погладить по волосам и поцеловать.
- Вот как! – накрывая ее губы своими и страстно целуя, он удивился.
А после, переведя дыхание, Владимир сказал:
- Как жаль, что Вы тогда меня не поцеловали.
- Представляю, что бы со мной тогда было, – усмехнулась Анна.
- Я бы непременно что-то сделал, - счастливо улыбнулся он. – Только в этом случае у нас теперь, возможно, уже подрастал бы маленький сынишка или дочка. А может оба сразу.
- Что Вы говорите? – изумилась Анна.
- Я просто уверен в этом.
И теперь, глядя, как уходит в комнату девочки жена, Владимир, погрустнев, подумал, что Анна может пожалеть о своем решении выйти за него замуж. Но она вдруг оглянулась и посмотрела на него. В ее глазах светилась любовь и тепло. И тогда Корф мысленно пообещал: «Ты будешь счастлива со мной, любимая».

На следующее утро Анна проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.
- Ну, Вы и спите, сударыня, - насмешливо говорил Владимир, легонько целуя ее сонные глаза. – Пора вставать, а то все на свете проспите.
- Я не могу проснуться. По Вашей милости, Владимир Иванович, - отчаянно зевая, ответила Анна. – Из-за Вас я заснула только под утро.
Она сладко потянулась и снова закрыла глаза, опустив голову на подушку.
- Конечно, если не хочешь попасть на последнюю лекцию Пирогова, то, так и быть, не стану мешать.
Владимир с усмешкой увидел, как застыла Анна и смешно заморгала. Она вмиг села на постели, изумленно глядя на него.
- Что Вы сказали? – боясь ошибиться, спросила баронесса.
- Аня, я договорился давеча со Штерном. Он через час заедет за тобой. Ты же хочешь сходить на ту лекцию.
Владимир видел, как глаза Анны наполняются слезами, губы пытаются улыбнуться, но не получается.
- Жена, - осторожно начал он, - ты почему плачешь? Я отнюдь не настаиваю. Вчера мне показалось, что ты хочешь туда сходить.
- Хочу. Но это совершенно не важно. Я люблю тебя. И я счастлива с тобой.
- Ну, тогда не забудьте натянуть этот костюм, Антон Петрович, - посоветовал Корф, кивая в сторону стула, на котором лежал аккуратно сложенный костюм господина Панталонова.
- Аня, только не забывай, что я отпускаю тебя на последнюю лекцию профессора, а не учиться в академию, - сурово напомнил он.
Она бросилась ему на шею, смеясь и плача. В перерывах между поцелуями, Анна заверила:
- Можете не беспокоиться, Владимир Иванович, я там долго не задержусь. Ведь у меня самый лучший муж на свете.

Конец
Эпилог

Владимир и Анна вскоре вернулись в Двугорское.
Старый управляющий Карл Модестович, узнав, кто его новая хозяйка, испугался не на шутку и сам попросил барона об увольнении. Владимир не возражал. Хотя Иван Иванович имел намерение заявить на него в связи с кражей расписки.
Сам старший барон, вместе с Надеждой Павловной вернувшись с Юга, некоторое время жили в имении. После покупки дома Забалуева, который ушел с молотка за долги, он поселился с ней там. Пока искали нового управляющего, Владимир упорно начал сам заниматься хозяйством. Изучал расходные книги, объезжал поля, интересовался ценами на пшеницу. Анна во всем его поддерживала и старалась в меру своих сил помогать.
Илья Петрович Штерн и Елена Николаевна смогли пожениться спустя два года. Графиня оставила Петербург только после того, как выдала свою старшую дочь замуж. Потом они с Юленькой переехали в Двугорское к Штерну.

Дуэль Ивана Ивановича и князя Долгорукого так и не состоялась.
После признания Анны своей дочерью Петр Михайлович частенько наведывался в имение Корфов, считая, что он просто обязан уделять внимание своей новоявленной дочери, чем неимоверно раздражал Владимира. Все бы ничего, но за княгиней был ослаблен присмотр. И однажды она появилась в соседском поместье и напала на баронессу.
Анна, ничего не подозревая, спокойно вошла после прогулки в гостиную своего дома и, сняв прогулочный плащ, присела на диван. Только тогда она заметила княгиню, стоявшую возле камина, спиной к двери.
- Добрый вечер, Марья Алексеевна, - Анна старалась быть вежливой, но в душе все сжалось от страха.
После попытки убийства отца и ранения Сычихи Владимир строго-настрого запретил впускать в дом княгиню. Как она оказалась в доме, было загадкой.
Незваная гостья не ответила. Она медленно повернулась к Анне с перекошенным от злобы лицом. Глаза ее сверкали ненавистью. В правой руке княгиня держала раскаленную кочергу, в другой руке у нее был пистолет. С жуткой ухмылкой она направилась прямо к Анне.
Баронесса вскочила с дивана и хотела бежать.
- Сядь на место, байстрючка, - леденящим тоном проговорила Марья Алексеевна.
Для верности подняв пистолет и направив его на Анну, она посмотрела на нее наполненными ненавистью глазами.
А после тихо, почти ласково, проговорила:
- Ну что, падаль, не ждала? Захотела стать княгиней? Не бывать этому.
- Марья Алексеевна, я ведь ни в чем не виновата, - прошептала Анна. – Моя смерть ничего не решит.
- Я не собираюсь тебя убивать, для такой, как ты, это было бы слишком легкое наказание. А вот украсить твое прекрасное личико будет в самый раз.
Слава Богу за то, что в гостиную вошли Владимир и Андрей Долгорукий. Последний заметив исчезновение матери тут же бросился ее искать.
Владимир успел в последний момент оттолкнуть Анну. Долгорукая сильно закричала, бранно ругаясь. Андрей бросился к матери, но она, совсем обезумев и проклиная последними словами своего мужа и его байстрючку, вдруг выстрелила в собственного сына.

После этого случая Петр Михайлович признал, что Иван Иванович был прав, скрыв происхождение Анны. И даже частично признал свою вину в происшедшем. Правда, друзьями, как раньше, они уже так никогда и не стали.
Рана Андрея оказалась не смертельной, но он долго лежал без памяти. С помощью Татьяны, которая не отходила от него ни на шаг, молодой князь начал поправляться. Марья Алексеевна все это время находилась в своем доме под присмотром Петра Михайловича. Никто не ведает, что произошло в ее голове, но после того, как сын очнулся и начал поправляться, она ушла в монастырь и больше никогда не возвращалась домой.
После ухода матери в монастырь Лиза с Мишей обвенчались и уехали в Италию.
Все эти неприятности обошли стороной чету Корфов, ожидавшую появления наследника. Правда, у них в имении произошел еще один случай, о котором Владимир узнал немного позже.
На скотном дворе случилась большая трагедия. Огромная свинья йоркширской породы вырвалась из изгороди и двумя передними копытами со всей дури зацепила двух маленьких поросят, что были двух недель от роду. Бедные животные тихо умирали, истекая кровью от ран на животе. Глаша, заливаясь слезами, принесла их на кухню к Варе.
Там в то время оказалась Анна. Увидев этих бедных поросят, она решительно забрала лукошко у Глаши и велела не реветь, а приготовить теплое место возле птичника. После отослала ее назад. Глаша еще успела услышать, как барыня высоким громким голосом говорила:
- Варя, немедленно неси большую иглу, нитки, ножницы и щипцы. Все остальное я сама приготовлю.

Больше Глаша ничего не видела и не слышала. Правда, через два дня, ей принесли в двух больших корзинах измученных спящих поросят. И она своими глазами видела аккуратные швы на их брюшках. Спустя неделю один поросенок уже бегал, как ни в чем не бывало. А другой еще не вставал на ножки.
Баронесса лично несколько раз по дню приходила к нему и чем-то поила. Вскоре оба поросенка, названные Борькой и Фроськой, были совсем здоровы. И могли дать фору любым другим сожителям.
Глаша все же не стала рисковать. И к ближайшей ярмарке отдала новому управляющему для продажи вместе с другими поросятами Борьку. Она была очень удивлена, когда тот рассказал ей, что Борьку купили самым первым и насмотреться на него не могли.
Об этом случае Владимир узнал спустя восемь месяцев, когда десятипудовую Фроську закололи. И Варвара по такому случаю испекла вкусных колбасок. Барон, может быть, и поругал бы свою жену, но она была в тягости, а он потакал всем ее капризам. Спустя три дня Анна родила ему наследника, которого нарекли Владимиром.
По прошествии двух лет у них родился сын Иван. Оба мальчика удивительным образом были похожи на своего отца. Сыновья росли ужасными непоседами и шалунами. И просто обожали свою мать. Как и их отец.
Спустя год Анна опять была в тягости. Все ждали дочку. Но родился сынишка. Роды были очень тяжелые. Владимир весь извелся, но держался молодцом. И лишь взяв новорожденного на руки, он ухмыльнулся. Малыш был крепенький, совсем беленький, с голубыми глазами и упрямым ртом.
- Аня, - целуя ее руки и прижимая к себе, сказал Владимир, - наш сын напомнил мне одного господина.
- И какого? - устало спросила жена, глядя в любимые глаза.
- Антона Петровича Панталонова, - улыбнулся он.
- Я думала, ты его давно забыл, - ответила она.
- Его я забыл. Но твою тягу ко всякого рода врачеваниям, разве забудешь? Ты ведь до сих пор по первому зову летишь к Штернам.
- Ты же вроде не против, - смутилась Анна.
- Да не против, да и зовут они не так часто, как в первые года.
Владимир видел, что Анна очень устала. Нежно поцеловав ее, он проговорил:
- Отдыхай, милая. Я просто хотел предложить тебе назвать сына Антоном.
Анна открыла глаза и попыталась рассмеяться, но потом вскрикнула от боли. Владимир, немедленно побледнев, сразу бросился к ней. Она немного помолчала и ответила:
- А что? Хорошее имя. Пусть будет Антон.
Владимир часто присматривался к сыну, пытаясь разглядеть в нем лекаря. И иногда очень сердил этим свою жену. Но Антон ничем не отличался от своих старших братьев. А когда он в пять лет из отцовского ружья пристрелил ворону, Владимир совсем успокоился, обретя уверенность, что никто из его детей не унаследовал некоторых способностей матери.

Каково же было удивление обоих родителей, когда их второй сын Иван объявил, что не желает идти в кадетский корпус, а хочет стать лекарем. Владимир, нахмурив брови, слушал его. Иван, прищурив серые глаза, упрямо глядел на отца и ждал ответа. Взволнованная Анна стояла подле него, с опаской поглядывая на мужа и сына. Незаметно она погладила руку Владимира. Корф, наконец, пришел в себя и сказал:
- Я более чем уверен, сын, что ты будешь замечательным врачом.
- Отец, - дрогнувшим голосом проговорил Иван, - почему Вы так думаете?
Он приготовился было к решительному отпору, а после слов отца совсем растерялся.
- Потому что ты не только мой сын, ты еще сын своей матери, - просто ответил Владимир.
И не ошибся.

Конец.
Страницы: Пред. 1 2
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group