Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

   RSS

"Маленькие фантазии" от Деи, Премия MSF-2015 за рассказ "Осень в сундуке"

Сборник зарисовок

Страницы: Пред. 1 2 3 След.
Ответы
Цитата
Можно спросить, откуда это? Это ведь не цитата? Что-то такое знакомое, никак не могу понять...

цитата:
«Я чувствовал раньше, чем мыслил; таков общий удел человечества; я испытывал это сильнее других»…», «Чувство не только предшествует разуму, оно и преобладает над ним: если разум составляет основное свойство человека, чувство им руководит…»


Это Жан-Жак Руссо
А ведь очень точно подходит! Спасибо!
«Семь лет до счастья»
Красиво, легко, поэтично!
Первые яркие вспышки у барона настоящего чувства!
Дея пишет:
Цитата
Он ничего не слышал, ничего не замечал, ничего не хотел, только -бы не исчезала, не уходила, не бросала его одного эта прекрасная сказка, сотканная из его больной любви.

""Решение""
Дея пишет:
Цитата
– Степан! - громко позвал, – Степан, вели собираться… Мы уезжаем!
«Вот так вот, мадемуазель» …- зло подумал Владимир и вышел из кабинета.

да уж, решение всех проблем! Кого наказал?
""Гадания – страдания""
Очень понравилось! Диалоги - прелесть!
Медведь с аксельбантами -
Дея пишет:
Цитата
Сапог–то, точнехонько на барский дом показывает

Вот и не верь после этого в гадания!
«Горькая правда»
Вот так рушится мир, в котором ты живешь... Как подумаю, сколько девочке выпало и досталось! Ивана Ивановича сама бы отравила...
Дея пишет:
Цитата
отчего-то приходя в отличное расположения духа, весело ответил Владимир.



а Вова счастлив!
Вечер
Дея пишет:
Цитата
– Я не буду танцевать на балу с крепостной! Выбирай, или ты или я.

Жестко...
Дея пишет:
Цитата
Ну и прекрасно, господин барон…
Умничка, покажи ему кто в доме хозяин! Хороша Анна получилась!
Подарок
Трогательно, спасибо за милого барона с красной ленточкой
Зарегистрировалась специально ради ""спасибо"".
Спасибо вам за такие чудесные зарисовки.
Корф из гадания - всего одна первая фраза - и все! Он. Корф.

Прелесть, я перечитывала несколько раз.
Дея пишет:
Цитата
Не выйдет. Я найду тебя даже на краю земли, - отчего-то приходя в отличное расположения духа, весело ответил Владимир.

Корф повеселил.))) Оптимист!
Дея пишет:
Цитата
В тишине библиотеки, сказал отцу о своем решении уехать в Индию, что-то доказывал, требовал и думал только об одном – о том, как же будет хорошо вырваться, наконец просто сбежать, из этих цепких, липких, отнимающих силы и скручивающих волю объятий этой немыслимой жизни.

Гы... Не выйдет.... От себя не убежишь...
Дея пишет:
Цитата
– Подарите мне вашу ленту… - тихо сказал он, и мягкость его глаз, заставила замереть испуганное сердечко. – Ка… какую? - растерялась девушка. – Вот эту… - и мужская рука указала на тонкую алую ленточку, вплетенную в ночную свободу косы. Как под гипнозом, развязала ленту и, отдавая, вдруг спохватилась: – Владимир Иванович, а зачем? – Я на нее медаль повешу, и носить буду, - услышала она, беспечный голос, выходящего в коридор Владимира. Он ушел, а она еще долго стояла в пустой комнате и, уставившись на зелень украшенной елки, задавалась вопросом, что за блажь пришла в голову известному своими победами молодому барину.

Это мне особенно понравилось!

[more]Но я все-таки по-прежнему надеюсь, что по возможности ты продолжишь ""Эдельвейс""...[/more]
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Название: Сон в зимнюю ночь
Жанр: приквел
Герои: одна не совсем большая девочка…

Пламя свечи стояло неподвижно, словно застыло в ожидании и Анна посмотрела в зеркало.
Страшно.
Страшно так, что маленькое сердечко стучит быстро-быстро и в ушах дробные молоточки отсчитывают бег минут.
Тихо.
Ночь давно уже накрыла покровом сновидений дом, и все спят; спит добрый дядюшка, заложив пальцами страницы книги, спит Варвара, устало вздыхая во сне, спит Полина, легонько улыбнувшись и тут же капризно нахмурившись, спит управляющий, обхватив рукой подушку в которой хранит свою обеспеченную старость, спит Григорий, спит Никита. Даже молодой барин, и тот, наверное, уже спит, недовольно сведя в хмельном сне черные брови. Не спит лишь она, примостившись на краешке стула и разглядывая зеркало перед собой.
Как там надо говорить? Суженый, ряженый …
– Суженый, ряженый, приди… - безмолвно шепчут губки, а прозрачные пальчики оберегают пугливую свечу. Анна, вытягиваясь тонкой березкой, заглядывает в зеркальную пустоту, пытаясь разглядеть в ней предназначенное счастье. Теплый платок соскальзывает с худенького плеча, но девушка не замечает коварного холода, крадущегося по полу, она упрямо ищет в потаенной тьме зеркала свое призрачное будущее.
Сегодня, случайно зайдя на кухню, она услышала, как разговаривали девки о своих нагаданных женихах. Полина в свои четырнадцать лет, мнила себя уже взрослой, и на правах невесты любопытно слушала деревенские рассказы, и Анна, передав Варе распоряжение барина, тоже задержалась, заинтересованно прислушиваясь к девичьим разговорам. Она сама и не заметила как, подойдя ближе, спросила:
– Так что ровно в полночь можно увидеть своего суженого?
И тут же осознала свою ошибку, когда Полина громко расхохоталась, и поднялась с лавки,
– Ой! Не смеши меня! - горделиво окидывая худенькую фигурку в голубом детском платье, проговорила Полина, – Какие тебе суженые? Кому нужна такая…? Ты лучше иди на роялях своих пиликай…
Краска залила пунцовым цветом бледные щеки и, развернувшись, Анна вышла из кухни, под строгое ворчание Вари. В коридоре, расправив плечи, натолкнулась на колючий взгляд молодого хозяина, который собираясь в поместье Долгоруких к барышням, натягивал перед зеркалом щегольские, белые перчатки…
Вот поэтому сейчас она, затаившись в своей комнате, спрятавшись от любых посторонних глаз, пытала молчаливое стекло, хранившее все тайны девичьей судьбы.
– Суженный, ряженный приди… - шептала отважная девочка, сжимая озябшие пальчики, – Ну приди же…
Январская стужа метелью кружила за окном, холодя окна, огонь в камине давно уже отгорел и теперь постепенно засыпал, обернувшись обманчиво кроткими углями, а Анна все пыталась разглядеть свое будущее в темном молчании стекла.
В глубине дома мудрые часы пробили полночь.
Тихая слезинка беспомощно упала на разметавшиеся по столу светлые кудри, и головка девочки устало опустилась на скрещенные руки – видать не хочет отвечать зеркало на ее вопросы, не хочет открывать свои тайны, не желает пускать ее в свои сказки, где царит ласковое солнце и только легкий ветерок освежает лицо, а прохладная роса омывает ноги. Где птицы поют в небе захлебываясь свободой, а травы нежно льнут и манят дурманящим ароматом цветов и, расступаясь, принимают в свои объятья. Где высокие облака, лениво проплывая в синеве, слепят снежной белизной и только оглушительно звенят полуденные кузнечики. Где можно легко сбросить груз тяжелых мыслей и лететь, лететь в бескрайней глубине неба. Можно упиваться свободой и счастьем, торопливо глотая их сладость, как молоко из большого глиняного кувшина. Можно звонко рассмеяться и упасть, зная, что крепкие руки не позволят ушибиться. Можно, слушая частые удары собственного сердца, долго, долго рассматривать родные серые глаза…

Резко вскинув голову, Анна растерянно захлопала сонными ресницами, прогоняя ночное видение. Нахмурившись, посмотрела в безмолвную зеркальную гладь и, отодвинув от себя тяжелый подсвечник, встала. Подняв упавший платок, потушила свечу и, наскоро перекрестившись перед киотом, нырнула под одеяло. Полежала, сосредоточенно рассматривая обступившую со всех сторон темноту, вспоминая свое бестолковое видение, и горемычно вздохнув по несбыточному, тихо уснула.
И не догадалась, что в дальней спальне, на широкой постели, растерянно уставившись в пустоту ночи, сидит разбуженный острым, счастливым, дурманящий сном, молодой поручик Владимир Иванович Корф.
Изменено: Дея - 11.10.2016 23:42:00
Спасибо девочки, ваши отзывы мне жизнь вернули...
Северная пишет:
Цитата
Зарегистрировалась специально ради ""спасибо"".
Спасибо вам за такие чудесные зарисовки.

Это самый дорогой и самый запоминающийся комментарий, который я получала. Правда. Спасибо и Вам, дорогая Северная, потому что Вы мне подарили волшебные впечатления.
Нюша, спасибо Вам за такой развернутый анализ. Я и не думала, что кто-то еще перечитывает мои старые рассказы.
Девочки, Нюшенька и Северная не теряйтесь. Мне очень приятно, что вы с нами.

Lutik, [more]я обязательно допишу. Честное слово. Просто я сейчас немного занята, но я пишу, понемножку, но каждый день. Обещаю, скоро выложусь.[/more]
[more]Дея пишет:
Цитата
Честно говоря я не очень сильно люблю этих своих героев, они у меня вышли какие-то приторно-сладкие...

А мне Анечка здесь очень понравилась. По-моему она здесь как раз канонная. ИИ в окончании- тоже.
Дея пишет:
Цитата
Обещаю, скоро выложусь.

Это очень радует. Понимаю, что ты сейчас сильно занята с этими лагерями, но жду когда будет время и продолжишь ""Эдельвейс"".
[/more]
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Название: «Письмо»
Автор: Дея
Жанр: зарисовка
Примечания: Подарок на Новый 2014 Год!

Жаркая, душная ночь подступает к самой кровати и девушка, в изнеможении откидывает тяжелое одеяло. Взбивает в десятый раз свою подушку и упрямо закрывает глаза – она все равно сегодня уснет!
Где-то внизу большие часы серебреным звоном бьют полночь, а сон все не идет. Анна приподнимает голову и прислушивается – тишина спящего дома нарушается только ночным завыванием метели. Северный ветер бьется в закрытое окно, и от его бессильного гнева дрожит робкая свеча.
Запрокинув руки за голову, девушка пытается сосчитать беленьких барашков, мирно жующих траву на склоне гор. Высокое небо совсем синее, и только кое-где сияют облака готовые поспорить своей неотразимостью с вершинами гор.
А горы завораживают. Они пиками устремляются ввысь, смиряя гордыню человека, они величественно повелевают ветрам, и нисходят к малости своих обитателей. Они так прекрасны, что и представить ничего лучше просто невозможно и совсем не вериться, что маленькие люди устроили бестолковую войну в их вечных владениях.
Глаза снова открываются. Зимняя стужа, все еще надеясь ворваться в спальню, вновь бросает в окно пригоршню снега, и коварный холод, змеясь по щелям, проникает в комнату.
Анна, поежившись, юркает под одеяло. Вот уже которую ночь, она не может спокойно уснуть. С ночным покоем к ней приходят странные сны о Кавказе, где она никогда не была и о войне, о которой она ничего не знает.
Еще вчера пришло письмо, то письмо, которое они ждали так долго. Иван Иванович сердился, хмурил брови и все чаще брал в руки «Ламекис», который читал перед своим отъездом Владимир.
Всю осень не было вестей, но Анна знала – тревожиться не стоит. Почта шла медленно, а по раскисшим дорогам и под проливным дождем и того хуже. Но письма не пришли и с наступлением зимы. Глядя в заснеженную даль с высокого холма, Анна только печально качала головой, говоря дядюшке, что видимо ленивый поручный заспал где-то в пути. Барон Корф вздыхал, бормотал что-то себе под нос и, поглаживая пушистую варежку, уводил девушку домой. Но к Рождеству Иван Иванович стал раздражителен, все чаще, просил оставить его, и тогда послушной воспитаннице приходилось коротать время одной. В гостиной красовалась новогодняя елка, а Варвара зазывала на кухню, но даже горячий чай с любимым рыбником не привлекал ее.
Анна не скучала по язвительному молодому хозяину. В некотором смысле, в его отсутствии она чувствовала себя даже свободнее. Она могла говорить чаще, и смеяться громче, могла забегать в библиотеку и выбирать книги, зная, что дядюшка браниться не станет. Могла даже играть столько, сколько захочется, или пока не устанут руки. Но всю эту свободу Анна с легкостью променяла бы на короткую записку, написанную резким, отрывистым почерком.
И вот вчера письмо пришло.
Дядюшка был в кабинете, когда расторопный Григорий принес вести от сына и доложил о прибывшем поручном, который сидел уже на кухне, отогреваясь Варвариным чаем. Иван Иванович всегда читал всю корреспонденцию сам, и сейчас не стал изменять себе. Анна, которая тут же у окна занималась вышиванием, видела, как быстро пробегают глаза дядюшки по измятой бумаге, как хмурится барон присланным вестям и как мягкая улыбка выдает гордость за сына. Она заметила, как нервные пальцы барона торопятся переменить листки письма, и только дочитав до конца, Иван Иванович удовлетворенно выдохнул и, опустив руки с зажатым в них письмом, откинулся в кресле.
Анна молчала, зная, что Иван Иванович сам начнет говорить. Она опустила глаза, но не могла пошевелиться от напряжения, которое сковало ее.
– А на улице солнце-то какое, словно и весна не за горами, - совершенно неожиданно вздохнул барон, и улыбнулся.
– Мы выйдем на прогулку? - поднимая головку от работы, спросила девушка.
– Да… только позже, - Иван Иванович посмотрел на часы, – После чая.
Но после чая, Иван Иванович пожелал вернуться в кабинет, словно не мог насытиться присланным известием, и, повздыхав, вновь достал письмо и протянул его воспитаннице.
– Прочти его, Анечка.
«Здравствуйте, дорогой отец.
Я давно не писал Вам, но не по злому умыслу я не доставал перо и чернила, просто признаться, новостей у нас здесь совсем немного. Дни коротаем в спорах и картах…»
Она старалась не показать вида, что волнуется, что строчки прыгают перед глазами, а руки предательски дрожат, и думала только о спокойном голосе и ровном дыхании. Так и дочитала до конца, сама не ведая, как смогла невозмутимо и размеренно прочесть все.
А сейчас, лежа в постели, Анна совсем не могла понять, отчего она так переволновалась, что могло ее встревожить? Почему вести от Владимира Корфа приводят ее в такой трепет. Что с ней? Отчего?
В этом надо разобраться, и девушка снова откинула одеяло и села в кровати.
В этом действительно надо разобраться... что такого писал заносчивый гордец, что Анну и сейчас словно огнем прожигает странное чувство, скручивая сердечко?
Соскользнув с кровати и накинув на плечи теплый платок, девушка на цыпочках подошла к двери, медленно-медленно приоткрыла ее и выглянула. В коридоре было тихо и совсем темно. Вернувшись в комнату, Анна взяла свечу и, взглянув на свои пантофли, решила отказаться от них, в ночном безмолвии каждый шаг должен быть бесшумным.
Постоянно оглядываясь и прислушиваясь, Анна добралась до конца коридора и вышла на лестницу. Кабинет Иван Ивановича был на первом этаже, и следовало быть еще внимательней и прислушиваться еще больше к любым шорохам. Третья ступенька поскрипывает, если наступить на нее справа, а вот седьмую вообще лучше не беспокоить...
Рука невесомо скользит по перилам, готовая в каждый момент прикрыть от чужих глаз застенчивое пламя свечи. Босые ножки на носочках, почти не касаются пола, и вся она легкая, почти воздушная тень, мелькнувшая где-то на грани сна.
Красавица благополучно достигает заветной двери и останавливается, прислушивается. Она считает удары собственного сердца и, переведя дух, проскальзывает в приоткрытую дверь.
В кабинете Анна тихонько подходит к столу, открывает шкатулку и достает письмо. Немного подумав, она спускает свечу под стол и усаживается по пол. Теперь она скрыта; ни с улицы, ни с коридора некто не заметит ее маленькой свечи.
Дрожащими руками она разворачивает листы бумаги и замирает.
«Разве не грешно, что я тайком хочу прочесть его письмо?» - спрашивает она себя и тут же находит ответ.
«Но я же уже читала, и потом, дядюшка сам просит меня…»
«Но что сказал бы Владимир?» - все не унимается совесть.
«Что плохого в том, что я прочту письмо еще раз? Ведь я сегодня так плохо владела собой, что ничего не запомнила», - находит оправдания девушка.
«Положим, я не запомнила, но разве это хорошо, разве это правильно вот так, босиком, крадучись приходить сюда?»
Она сжимает кулачки и закрывает глаза.
– Господи, я, честное слово, больше так никогда не буду делать. Я никогда-никогда больше не буду обманывать дядюшку, и тайком читать письма, только… Пожалуйста, пусть меня сегодня никто не застигнет и еще пусть у него там все будет хорошо…
И разворачивает листы бумаги.
Читать приходиться медленно, приходиться перечитывать несколько раз слова и фразы, чтобы понять смысл написанного, останавливаться и возвращаться.
« … полковник хвалил меня и сказал, что представит к награде…» и «Дни коротаем в спорах и картах…» – как это можно понять?
Девушка хмурит бровки и кладет ладошку на лоб.
«Дни каратам в спорах и картах…» – что это значит? Должно быть, он просто не хочет писать, просто скрывает все то, что его окружает. Но что так тщательно мог скрывать от своего отца такой человек, как Владимир Корф?
«… полковник хвалил меня…» – за что может хвалить полковник? Конечно, что-то произошло, если полковник решил отметить какого-то поручика, который только, и занят, что картами и спорами.
«Кстати, отец, не пришлешь ли мне рублей пятьсот на покупку зимней амуниции…»
Анна задумывается – пятьсот рублей это явно завышенная цена для армейского обмундирования. В прошлом году Иван Иванович покупал шинель, и хотя Анна не имеет представления о полной стоимости всей амуниции, все-таки написанная сумма вызывает недоумение. Наверняка и дядюшка будет удивлен столь большой суммой.
«Дни коротаем в спорах и картах…» - девушка опускает руки на колени и задумывается.
«Надо показать дядюшке вот эти строки про мороз и часовых, что разжигают огонь…» - складывая письмо и закрывая шкатулку, думает Анна.
Завтра за чаем барон Корф начнет свой разговор о погоде, и как бы невзначай упомянет о сыне, что сейчас на Кавказе. Посетует, что Владимир не видит нынешнего снега и солнца, которое светит будто в марте, грозя растопить на реке новогодний лед, и что современные молодые люди ничего не смыслят в военном деле, только и думают, что просаживать родительские деньги за игральным столом. Иван Иванович долго будет размышлять и сравнивать, а когда в кабинет подадут кофе, Анна сможет напомнить ему о лютой зиме и теплых вещах...
«Надеюсь, деньги придут в срок, и в Новом году, Вы не замерзните, у себя в горах?...» – засыпая, улыбается Анна.

январь 2014г
Изменено: Дея - 11.10.2016 23:45:57
Дея пишет:
Цитата
«Надеюсь, деньги придут в срок, и в Новом году, Вы не замерзните, у себя в горах?...» – засыпая, улыбается Анна.

История здесь задолго до начала событий в БН. Но она и подтверждает, то, что Анна говорила Варваре на кухне - всегда его любила. И как ловко смогла подвести ИИ к мысли об отправке Владимиру денег.
Спасибо Дея! Всегда мне было интересно, что было до!
Название: Осень в сундуке.
Автор: Дея
Пейринг: Анна/Владимир
Рейтинг: PG–13 (Ангст)
Примечание: Рассказ задумывался как подарок дорогой и любимой Ромашке.
Примечание 2: написано для моего любимого лунно-кофейного форума на осенний фестиваль 2014 года.


Погрузившись в свои мысли, вот уже несколько минут девушка не отрывала взгляда от окна, там, на улице, рыжими всполохами, клены спорили с октябрьским ветром, и золото столетних лип тихо опадало на старые, парковые дорожки.
И дождь. Серый, балтийский, унылый дождь, который безостановочно лил второй день. Он не был похож на южный, веселый дождик, который быстрыми струями воды изливался на жаждущую землю, этот был уныл и печален, скорее морось, чем дождь. Выбираться на прогулку сегодня не имело смыла, к тому же дядюшке, после катания по окрестным полям на прошлой неделе, нездоровилось. Он начал жаловаться на головную боль и насморк.
Варвара, улучив момент, отпросилась на неделю в деревню к родственникам на свадьбы, и в доме стало совсем тоскливо.
Теперь Анна большей частью была предоставлена самой себе. По утрам недолго читала Ивану Ивановичу, приносила ему чашку горячего чая, и удалялась, оставляя с Карлом Модестовичем в кабинете. В эти часы музицировать было нежелательно, старый барон, конечно, не сердился, но легкого упрека было достаточно, чтобы умная девушка отходила от рояля. Вот и теперь Анна примостилась у окна в библиотеке с книгой. Роман, который она читала, был драматичен, и на счастливый конец для героя надеяться не приходилось. Поэтому девушка совсем не была охвачена повествованием и часто опускала книгу на колени, чтобы в очередной раз взглянуть на улицу.
А все из-за сна! Безумного, постыдного сна, что мучил ее ночью. Сна, который взбил ее подушку, и сбросил одеяло на пол, опалил жаром, заставил в страхе прижимать к взмокшим вискам дрожащие пальцы и бессмысленно шептать слова молитвы. Ей понадобился не один час, чтобы, уговорить свое сердце, успокоить скачущие мысли, и заставить руки не трястись предательской дрожью и, хотя бледность лица сложно было скрыть от внимательных глаз опекуна, отговорка о больной голове скрыла ее позор, от дальнейших расспросов. Тем более, что голова после ночных слез и в самом деле была неприятно тяжела.
– Сидишь? - просунув голову в дверь, спросила Полина, – И как ты все время бездельничать можешь?
От неожиданности Анна встрепенулась и, словно пряча неотвязные мысли, поднялась ей навстречу:
– Помочь? Ты устала?
– Да уж, неплохо бы было, - Полина вошла и осторожно прикрыла дверь, – Управляющий нынче опять на меня волком смотрит. И чего ему от меня надо? – Полина отряхнула свой фартук и поправила оборку на чуть выступающей груди, – Велел, чтоб я все сундуки на чердаке перетряхнула… А когда мне сундуками то заниматься? Сама знаешь, у меня именины на носу, шестнадцать лет…
Горестно вздохнув, она взглянула на Анну.
– Ну, давай я займусь сундуками… - нерешительно предложила воспитанница старого барона, – Ты не бойся, я никому не скажу.
На лице Полины расцвела улыбка, – Давай… Тогда, знаешь, ты это… - она оглянулась на закрытую дверь, – Ты и про свою комнату ничего не говори, ладно?
Анна нахмурила бровки, не понимая заговорщического вида служанки.
– Ну… В комнате у тебя мне было поручено убираться, - пояснила Полина, – А я к тебе уже две недели не заходила. Управляющий прознает, выпороть велит.
– Ой, ты что?! - испуганно воскликнула Анна, – Конечно не скажу. Да там и чисто, я сама все подмела.
– Ну ладно. Тогда я на чердак не пойду, - еще раз улыбнулась Полина и скрылась за дверью.

Поднявшись по лестнице, Анна толкнула дверь. В помещении было темно и душно, и плотный, затхлый воздух был насквозь пропитан старыми запахами и сыростью.
Неустанный шум дождя здесь был слышан отчетливее, и порывы ветра, что с разбега налегали на крышу, в тишине чердака почти пугали девушку своей неожиданностью, но оглянувшись по сторонам и дождавшись пока глаза привыкнут к полумраку, Анна поплотнее прикрыла дверь и прошла дальше.
Сундуки были везде; раздвинуты вдоль стен, перегораживая пространство, составлены друг на друга и засунуты под старую мебель, которой было заполнено все вокруг. В дальнем углу стоял старый шкаф и рядом маленькая детская кровать с пологом, этажерка вся заставленная шляпными коробками, комод, несколько стульев, потертый письменный стол и сломанное кресло-качалка – все, что смогла Анна рассмотреть в довольно большом помещении.
Растерянно осмотревшись, юная красавица решила заняться сначала теми сундуками, что были больше и стояли вдоль стены.

Через полчаса, открывая пятый по счету сундук, Анна поняла, что в нем, так же как и в предыдущих, вещи покойной баронессы. Целый сундук был заполнен шелковым бельем и батистовыми сорочками. В следующем лежали ленты, перчатки, веера, пара зонтиков и легкая кисейная накидка, которую помнила с самого раннего детства Анна. И над всем этим вился легкий, почти неуловимый запах сладких духов, что всегда сопровождал красивую мать юного Владимира. Девушка нежно тронула косынку пальцами и, вдохнув запах, закрыла глаза. На какое-то мгновение, перед внутренним взором мелькнули добрые, нежные руки, что обнимали малышку и гладили ее светлые кудри, а слух уловил едва слышный в порыве ветра, глубокий, мелодичный голос. У девушки перехватило дыхание и маленькая капелька, дрогнув на ресницах, скользнула вниз по щеке. Память унесла ее в те счастливые годы, когда в большом доме жило тихое, доброе счастье, оберегаемое прекрасной женщиной.
Постояв несколько минут, Анна еще раз вздохнула и отложила голубую накидку в сторону. Следовало заняться другими коробками и сундуками, что в беспорядке стояли друг на друге.
Ее ждал сюрприз, там оказались игрушки. Старые, потертые солдатики, деревянные, облупившиеся шпаги, кони с лохматой гривой и облезлые медведи, с оторванными ушами и лапами.
Анна улыбнулась.
Перебирать игрушки – увлекательное занятие, и красавица присела рядом. Каждый предмет, что оказывался у нее в руках, вызывал целый ворох воспоминаний, и яркие образы заполнили утомленное за ночь сознание. Вот кубики, которые служили крепостью, вот маленькая пушка, что охраняла вход в игровую комнату, а вот пестрый мяч, который всегда норовил увернуться от рук и угодить в колючие кусты шиповника.
Девушка перебирала каждый предмет медленно, вынимая на свет, и рассматривая, словно заново знакомясь. Она совсем позабыла о времени, и в руках были теперь ее исчезнувшие дни, наполненные уроками, тихими играми и сказками, что рассказывала ей Варвара. На секунду Анне даже стало жаль той маленькой, робкой девочки, что играла тогда в этот разноцветный мяч.
Опомнилась только тогда, когда внизу часы пробили половину шестого, и пришлось вспомнить, что к ужину опоздания недопустимы. Анна наклонилась над сундуком, на дне которого оказались старые альбомы, картинки, открытки и рисунки, небрежно рассованные по папкам. Анна заколебалась, понимая, что юный барон не будет в восторге от того, что она касалась его вещей, но уняв пробежавший холодок на спине, от мысли какими словами он мог бы выразить свое неудовольствие, она все же протянула руку.
На самом дне сундука лежала коробка из-под цилиндра. Коробка была старой и совсем пожелтела от времени, к тому же сверху она была прикрыта несколькими слоями открыток и бумажных картин. Любопытство все же заставило вынуть коробку и устроить на столе. Поколебавшись, девушка открыла ее.
И замерла.
В ней, в пене кружевного платья лежала ее старая кукла с остриженными кудрями. Уродливой, лысеющей головы было невидно, изо аккуратно повязанного батистового носового платка с инициалами барона Корфа, а к поясу кукольного платья была привязана пожелтевшая, засохшая роза.
Анна не верила своим глазам. Этого не могло быть! Владимир Корф, который едкими замечаниями мог отравить ее самую веселую радость, который не замечал, и мимоходом мог испортит труд всего дня, который разливал чернила на ее тетради, путал ноты, пачкал красками ее рисунки и ломал игрушки… Владимир, который даже не пожалел новую куклу, подаренную на десятилетие и оставил испачканную игрушку с лысыми проплешинами и кустиками неровных волос, он эту самую куклу забрал и принес сюда!?
Это было необъяснимо.
Глядя на заботливо отмытые щечки куклы и примятое платьице, Анна хмурилась. Представить себе, что Владимир, который громил ее игрушки, тайком пытался исправить то, чему нанес вред, было удивительно. Представить, как он стыдливо повязывал свой платок, пытаясь скрыть следы своей злости, как бежал в сад за розой, и дарил ее пострадавшей кукле, словно прося прощения…
Это было невозможно, и Анна подумала, что Владимир Корф самый загадочный человек из всех, кого она только знала. Уродовать, ломать, пытаться уничтожить и тут же каяться, сокрушаться, стремиться загладить содеянное…
Необъяснимо. Немыслимо. Невероятно.
Анна опустила руку на увядший цветок и потрогала чёрствые, хрупкие лепестки. Сейчас уже нельзя было точно угадать какого цвета была эта роза, и лишь по легкому размытому розовому оттенку на самом краешке сухого, бледно-желтого лепестка, Анна догадалась, что роза была из тех, что она любила больше всех – бледно розовой, что росли только в теплице.
Вдруг в голове пронеслось незваное видение из ночного сна. Видение, заставившее юное сердечко сжаться и сбиться с ритма.
Глаза, руки, губы… весь ураган ненависти, который, как фейерверк, вспыхивал над покорной ее головой. Но она почему-то в этих словах не слышит угрозы, наоборот, они манят ее, словно не могут причинить боли. И нет страха. Нет привычного чувства опасности, которое никогда не подводило ее наяву. Здесь, во сне, ее притягивают эти глаза, словно обещая, что никогда не причинять боли, она жаждет этих рук, когда они взметаются, словно для пощечины. Но удара не происходит, вместо него появляются объятия, от которых сердце падало вниз, а сознание терялось где-то между Полярной звездой и загадочной буквой «ипсилон». И губы… Губы, которые произносили какие-то слова, но смысл ускользал, и она слышала только тихий голос, еле уловимую интонацию, глубокий тембр, от которого сладостно дрожало что-то внутри, и предательски подкашивались ноги. Теперь уже Анна на не помнила что там происходило , в этом сне, что она делала, проснулась только тогда, когда во сне на миг увидела эти упрямые губы так близко, что жар опалял ее лицо. Взметнувшись, она проснулась в страшном волнении и потом полночи, плакала, не понимая, как ее напугал, тот странный сон, где она не боялась своего мучителя и словно льнула к нему, отзываясь на каждое его слово.
Воспоминание вновь заставили вспыхнуть ее щеки, так что девушке пришлось встать и открыть окно, чтобы остудить пылающее лицо. Порывы ветра все еще кружили одинокие, желтые листья, и серое небо, все еще оплакивало уходящий день. Маленький березовый лист парил в невесомости, пака не был отброшен в окно и не прижат к подоконнику.
Девушка поднесла его к лицу, рассматривая его причудный узор, и вдруг неожиданная мысль, заставила ее сжать его в пальцах. Быстро вернувшись к коробке, она вплела его в иссохшие лепестки розы, и улыбнулась, накрывая крышкой, свою находку.
Это был ее залог в будущее. Ее тайна и ее гадание.
Владимир Корф никогда не будет вспоминать свои детские проделки, и уж совершенно точно не пойдет на чердак проведывать испорченную игрушку безродной крепостной, но если все же предположить…
Его здесь будет ждать ее маленький сюрприз. Ее маленький привет.
Как лучик солнца, неожиданно мелькает в непроглядной серости осенних туч, так и этот березовый лист, запутавшись в лепестках засохшей розы, неожиданным видением мелькнет в его руках, заставив на секунду замереть и нахмуриться.
Да, так будет правильно. Анна опустила крышку сундука, и поспешила вниз, оставляя здесь маленький кусочек своей невозможной мечты, такой же нереальной, как летний снег или белые чернила.
Но разве не бывает на свете чудес, тем более, осенью?
Дея,теплые и сердечные истории о том , как зарождалось светлое и крепкое чувство...растаяла)))
Все на столько нежно и трогательно, что захотелось любви и ласки...Эх)
Спасибо за эти прекрасные творения! БРАВО!!!! :sm19: :sm47:
хочу еще ..хахахахах
Цитата
Дея пишет:
там, на улице, рыжими всполохами, клены спорили с октябрьским ветром, и золото столетних лип тихо опадало на старые, парковые дорожки.
Цитата
Дея пишет:
Представить, как он стыдливо повязывал свой платок, пытаясь скрыть следы своей злости, как бежал в сад за розой, и дарил ее пострадавшей кукле, словно прося прощения…
Это было невозможно, и Анна подумала, что Владимир Корф самый загадочный человек из всех, кого она только знала. Уродовать, ломать, пытаться уничтожить и тут же каяться, сокрушаться, стремиться загладить содеянное…
Необъяснимо. Немыслимо. Невероятно.
Цитата
Дея пишет:
Как лучик солнца, неожиданно мелькает в непроглядной серости осенних туч, так и этот березовый лист, запутавшись в лепестках засохшей розы, неожиданным видением мелькнет в его руках, заставив на секунду замереть и нахмуриться.

Цитата
Дея пишет:
У девушки перехватило дыхание и маленькая капелька, дрогнув на ресницах, скользнула вниз по щеке. Память унесла ее в те счастливые годы, когда в большом доме жило тихое, доброе счастье, оберегаемое прекрасной женщиной.
Красиво, образно, очень трогательно, нежно... Можно придумать еще много слов, но лучше я скажу, что мне очень понравилось и что я бы еще такое читала и читала.


Спасибо огромное, Дея.
Критика необходима, грубость бесполезна (Ян Сибелиус).
Название: «Сумасшедшие»
Автор: Дея
Пейринг: ВА, МЛ
Жанр: зарисовка, юмор.
Примечание: Рассказ был написан к юбилею на другой форум.

– Па-апа, - радушно распахнув объятия и принимая на свою грудь невзрачного господина, воскликнул высокий красавец.
– Сынок, - вытирая мокрые глаза, расчувствовался Корф старший, – Ну, наконец-то ты дома, - деловито продолжил он и сел к столу, – И я нашел тебе занятие.
– Правда? - усаживаясь в кресло напротив, порадовался Владимир, – Какое же?
– Я решил тебя женить! - победно выдал Иван Иванович.
– Папа… - опешил от такого счастья сын, – Но… я не хочу жениться.
– Глупости, - отрезал старший Корф.
– Папа, я пью. Я гуляю, - попробовал отговорить его Владимир Иванович, – Я дерусь! Я еще просто не вырос, чтобы стать кому-то мужем…
– Еще раз повторяю, глупости, - перебил его Иван Иванович, – К тому же, не кому-то там… - он неопределенно повертел своей пятерней в воздухе, – А вполне конкретно. Ты станешь мужем княжны Долгорукой.
– Лизы? - выдохнул Владимир, – Лизы Долгорукой?! Это той несносной белобрысой девчонки с вечно драными коленками и рогаткой в кармане? - уточнил он.
– Ну-у… - довольно протянул папаша, – Теперь она явно не белобрысая девчонка, а вполне эффектная блондинка, и коленки у нее теперь никакие не драные, да и, боюсь, рогатку она тоже при себе не носит.
– Пап, мне все равно носит она при себе рогатку или нет, но жениться на ней я не буду ни за какие коврижки, - решительно заключил непочтительный сын.
– Тогда я лишу тебя наследства, - пожал плечами нежный отец и занялся рассматриванием своих ногтей.
– А я тогда … - Владимир, остановился, придумывая на ходу планы страшной мести, - А я… Я уеду на Кавказ!
– Ерунда, - откликнулся Иван Иванович, занимаясь своим маникюром, – Не уедешь, там и без тебя пропасть народу...

– Что? - воскликнула миловидная девушка и тряхнула белокурыми завитушками, – Господин Забалуев? Вы с ума сошли, маменька…
Княгиня вопросительно посмотрела на мужа, и перевела взгляд на дочь, – Это не обсуждается, я просто поставила тебя в известность, - улыбнулась дочери заботливая мать.
Лиза гордо вздернула подбородок и заявила, – Я не выйду за него замуж. Нет, нет и нет!
– Лизонька, - пропыхтел Петр Михайлович, – Я думаю, неразумно спорить с маменькой, гораздо лучше согласиться… спокойнее будет.
– Ни-за-что! - отчеканила дочь и, накинув на плечо свою кружевную шаль, подобно эпическим героям, независимо уставилась в даль.
– Но, Лиза…- попытался вразумить ее отец.
– Да я лучше в монастырь уйду! К цыганам подамся! Актеркой стану! - сверкнув глазами, топнула ножкой княжна.
Софья Петровна, услышав такие перспективы своей сестры, испуганно хлопнула глазами, икнула и стала подать со стула. Удержал ее только вольнонаемный Никита, который неизвестно по каким причинам ошивался рядом.
Княгиня, устало подняла глаза на Соню, рядом с которой хлопотал бывший соседский конюх, вздохнув, перелистнула страницу амбарной книги и, поднеся к глазам лорнет, устроилась читать.
Лиза, оглядев всех присутствующих в гостиной, поняла, что помощи ей ждать неоткуда; отец миролюбиво грелся у камина, осторожно косясь на деловитую супругу, Соня пила мелкими глоточками воду, Никита не сводил с этого процесса, а Татьяна прилипла к стене, боясь пошевелиться и тем самым привлечь к себе внимание строгой хозяйки.

– Нет, - перебил сестру энергичный молодой человек, – Ты не понимаешь, это вопрос чести.
– Я действительно не понимаю, - согласилась княжна и. присев на диван, достала маленькое зеркальце, поправила прическу, – Зачем крайности? Да, ты разгневал императора, и теперь не состоишь при цесаревиче, но разве это конец?
Натали еще несколько секунд внимательно рассматривала себя в зеркало и, убрав его, продолжила, – К тому же, император знает…
– Вот именно, - снова перебил ее брат, – Сам император знает, что я ни на что не гожусь! – воскликнул он и для убедительности потряс рукою над своей головой, – Даже удержать цесаревича не смог…
– Ну, Его Высочество всегда делает только то, что сам считает нужным, - мечтательно вздохнув и закатив глазки, заметила сестренка, – К тому же его практически невозможно было удержать, на том балу была Ольга…
– Да, но Александр не должен был быть там, а я… - все еще убивался князь Репнин.
– А ты просто не сообщил императору о том, что цесаревич поехал танцевать, - старалась успокоить его добрая Натали и, подойдя, погладила по руке, – Миша, поверь, твой поступок … - она попыталась подыскать нужные слова, – В конце концов, ты же не на дуэль его сопровождал!
– Наташа, не трать слова, я решения не изменю, - князь Репнин, наклонившись, поцеловал ее в лоб, – Будь умницей и веди себя хорошо.
– Ты совершаешь ошибку, - шмыгнув носиком, прослезилась Натали.
– Возможно, - Репнин пожал плечом, – Но в Италии отличный климат.
– С кем ты меня оставляешь? Я тут теперь одна за всех должна России служить, да? Я тоже может быть к ма-аме хочу! - совсем расстроилась княжна Репнина.
– Ну-ну, - топтался рядом Михаил Александрович, – Не плачь… Все еще может уладиться, императрица может и тебя выгнать из дворца… Тогда ты приедешь к нам и мы все славно заживем в Италии…

– Да куда же ты побежишь, ягодка ты моя? - подперев пухлую щечку, причитала Варвара.
– Да куда угодно! - воскликнула Анна, – Лишь бы от него подальше.
– Да что ж тебе барин молодой сделал? Не успел ведь приехать…
– Вот именно, не успел приехать, как сразу гадостей наговорил, - Анна всхлипнула, – Ну что я ему сделала? Как из кабинета вышел так сразу и напустился… как будто его там…
– Да ему, наверное, не ты…. ему, наверное, отец чего сказал, а ты под руку попалась, - Варвара присела на лавку и посмотрела на заплаканную красавицу.
– Под руку! - Анна вскинула сердитые глазки на тетку и переспросила, – Я под руку? Я не кошка, чтобы под руки попадаться… Я ему еще покажу, как руки свои не на месте держать…
– Ну… может и не под руку… Может он сам переживает? Может у него тоже совесть болит, что зря девчонку обидел, - попробовала заступиться за своего любимца кухарка.
– Нет у него совести, - решительно выдала девушка и посмотрела с упреком на толстушку, – Нечему там болеть.
Женщина молчала, глядя на то, как рассерженная красавица направляется из кухни, но не выдержала и всхлипнула, – Ты ж не уходи-то так… зайди попрощаться. А я тебе в дорожку корзинку соберу, чего вкусненького положу…
– Спасибо, - невесело кивнула Анна и попросила, – Ты мне бутылку вина положи… Я теперь как некоторые буду… вином лечиться.

Местная харчевня стояла у самого тракта и славилась на всю округу. Туда приходил всякий, кому хотелось приключений или тайн. Там бывали и маленькие люди и разбойники и цыгане, и даже управляющие не гнушались заглянуть на огонек гостеприимного дома. Хозяин здешней харчевни рассказывал, что у него как-то даже остановился сам предводитель уездного дворянства и превесело, надо сказать, время провел. А однажды к нему пожаловала даже местная ведьма… Вот где страху-то натерпелись, мужики за столами, даже жевать перестали и примолкли все, как один, увидав сквозь свои стаканы облезлую шаль и драные перчатки странной тетки.
Но в этот вечер в харчевне все было тихо, за дальним столом лицом в салат спал какой-то мужик, а пара цыган у входа колдовала над новенькой колодой карт. Хозяин протирал мутные стаканы и все норовил дернуть кота за хвост, когда на пороге появилась неожиданная гостья.
Особой, что появилась в трактире, оказалась сама княжна Долгорукая, известная всему уезду своим безудержным, а потому совершенно не предсказуемым, нравом. Поэтому хозяин подобострастно заулыбался и спросил, не желает ли барышня водочки.
Барышня от водочки, к сожалению, отказалась, но велела принести чай и большой калач с маком. Усевшись за стол, она неожиданно закрыла лицо руками и расплакалась.
Не успел хозяин, как следует порасспросить княжну о беде-невзгоде, что опечалила ее, как в харчевню прибежала другая нежная девица, воспитанница барона Корф. Увидев друг друга девушки обнялись и усевшись рядом начали пересказывать друг другу свои невеселые новости.
– Понимаешь, за господина Забалуева! Аня! Я не перенесу этого… - всхлипывала Лиза и прятала носик в свой платок.
– Не плачь, Лизонька… - пыталась утешить ее Анна, еле сдерживая подступившие слезы, – Бог милостив, может быть, твоя маменька и передумает…
– Ох! Не передумает. Не пожалеет она меня… - упав на стол, причитала Лиза.
Анна, видя такое безутешное горе, сама уже не могла сдержать слез и тихонько всхлипывала.
Безудержную девичью скорбь прервало только появление блестящего кавалера, бежавшего от своих несчастий в цветущую Италию, и решившего остановиться на ночлег в столь живописном месте. Князь Репнин мгновенно узнал прелестную воспитанницу барона и подсев к барышням за стол, принялся утешать расчувствовавшихся подруг.
– Анна! Лизавета Петровна! - пытаясь унять поток слез, утешал он, но так и не был услышан, пока терпение не закончилось, и князь с присущей ему офицерской твердостью не потребовал немедленных объяснений.
– Она! Она меня заму-у-уж!... - рыдала Лиза.
– Он мне такое, такое… сказал… - вторила ей Анна
– Я так и сказала, что не могу… - захлебываясь в слезах, объясняла Лиза.
– Я ему никогда, не одного слова против… а он! - роняя слезы, шептала Анна.
– Я же говорю, он же старый… - повествовала дальше свою беду княжна.
– И дядюшке ничего не могу сказать… - тихим вздохом закончила воспитанница.
– А она, а она говорит, что старый это даже хорошо. Что его не надо варить… Понимаете? - вдруг поинтересовалась княжна мнением Михаила Александровича.
А он, наверное, совсем растерялся бы от представленной картины всеобщего бедствия, если бы не появления в трактире его лучшего друга и отчаянного смельчака, барона Владимира Ивановича Кофра.
Появление сего господина возымело необыкновенное действие – барышни разом перестали рыдать и молча, уставились на вошедшего красавца.
– Корф! - возликовал Репнин, который совсем было, потерял надежду справиться с обеими барышнями.
– Владимир, - облегченно выдохнула Лиза.
Анна жалобно пискнула, но не издала более не звука.
– Рад тебя видеть, Мишель, - пожав руку Репнину, поздоровался Корф.
– Лизонька, - целуя руку княжны, приветствовал и ее, – Какими судьбами?
И переведя глаза на красавицу Анну, сурово поинтересовался:
– А вы что тут делаете?

Звезды на небе уже давно сияли, а в трактире за столом все еще совещались странные посетители. Хозяин уже несколько раз приносил им воды и чаю, но водку гости категорически не заказывали, правда, Репнин заказал себе соленых огурчиков, но и их не успел отведать.
– И ваши предложения? - нагнувшись через стол, спросил Репнин.
– А я, вообще не вижу здесь трагедии. На Кавказ тебя не услали, да и цесаревич не сегодня-завтра тебя хватится, снова ко двору призовет, и отца не спросит.
– Я думаю, вы должны вернуться, - тихо проговорила Анна, – Вы нужны Его Высочеству, и эта нелепость с балом не должна поставить крест на вашей карьере.
– Вот и я тоже думаю, что вам надо назад в Петербург ... Ах! Петербург, - размечталась княжна, сжимая платочек своими пальчиками, – Как я тебе завидую, - повернувшись к Анне, вздохнула она, – Театры, балы, приключения!...
– Что значит, завидуете, Лизонька? - насторожился Корф, – При чем тут Анна?
– Как при чем? - удивилась она, – Анна едет в Петербург, на прослушивание.
– Да, - смело вздернув носик, ответила девушка, – Дядюшка мне велел съездить в Петербург еще на прошлой неделе, но я…
– Вы никуда не поедите! - Владимир посмотрел на девушку тяжелым взглядом, – Я вас не отпускал.
– А мне ваше разрешение без надобности, - вспылила Анна, – Меня дядюшка послал!
– Тааак! - Владимир поднялся на ноги, – Простите нас, господа, - извинился он перед Мишей и, выудив руку Анны, потащил девушку за собой.
– Чего это он? Нервный такой… - спросил Репнин у княжны, когда Владимир уволок воспитанницу своего отца в угол и, почти прижав ее к стене, стал о чем-то допытываться.
– Да они вечно с Анной ругаются, - махнув рукой, успокоила его Лиза, – С самого детства цапаются. Он ее просто не любит…
– А вы? - вдруг улыбнулся Репнин.
– Чего? - остолбенела Лиза и вдруг прыснула смехом, увидев, как хозяин трактира гоняется за котом.
Репнин как зачарованный следил за смеющейся девушкой и вдруг неожиданно спросил, – Лизавете Петровна, неужели вас насильно хотят выдать замуж за старика? Вас? Такую… - Михаил Репнин покачал головой, не находя слов для описания этой девушки, – Такую замечательную…
Лиза посерьезнела и, опустив голову, промолчала.
– Нет. Я не могу это допустить! - воскликнул Михаил, – Вы не можете выйти замуж за старого плешивого старика!
– Но что мне делать? - печально спросила Лиза.
– Немедленно выйти замуж за молодого и веселого, - предложил Репнин.
– Да где же его взять? - опешила барышня от такой простоты.
Михаил не успел рассказать, где можно взять за такой короткий срок молодого и веселого жениха, когда в углу, где разбирались Корф с Анной, стало что-то происходить, сначала Владимир, вцепившись в девушку, встряхнул ее, и Михаил вскочил, пытаясь вмешаться. Потом Анна дернулась и попробовала залепить пощечину Владимиру, тут уже вскочила на ноги Лиза. Затем, сообразив, что промахнулась, тихая воспитанница старого барона стала что было сил избивать сына своего благодетеля. Князь с княжной рванулись было на помощь бедняге, но передумали, когда увидели, как предприимчивый молодой человек сам нашел выход, прижал разбуянившуюся красавицу к себе и закрыл ротик жарким поцелуем.
Михаил и Лиза посмотрели друг на друга, пожали плечами и вернулись за стол.
– Странные у них, однако, отношения, - резюмировал Репнин свои впечатления, – Вы, что нибудь слышали об этом?
– Нет, не слышала, - гордо повела плечиком Лиза, – И, честно сказать, не хочу слышать, у меня своих бед хватает. Где мне жениха взять? - возвращаясь к своим проблемам, спросила она.
– Так зачем его брать? Он же сам взялся! - Миша развел руки, словно приглашая Лизу в свои объятия, – Выходите за меня.
– Но я вас не знаю, - попыталась выкрутиться из создавшегося положения смущенная княжна.
– Ну и что? Вы и Забалуева не знаете, - резонно заметил новоявленный жених.
– Логично, - согласилась невеста и задумалась.
Пока княжна решалась, к столу подошли выяснившие свои отношения Владимир и Анна. Выглядели они оба глуповато; улыбались, обнимались и казались совершенно счастливыми.
– Друзья! - начал Владимир, – Мы приглашаем вас на свадьбу.
– Ничуть не бывало! - возразил Репнин и, подойдя к Лизе, и взял ее под руку, – Это мы вас приглашаем на свадьбу.
Несчастный хозяин старой таверны уронил стакан и пугливо присел, когда обе пары разом повернулись к нему и потребовали
– Где здесь ближайшая церковь?! …
А провожая взглядом торопящихся людей, ворчливо заметил:
– Совсем ненормальные, одним словом – сумасшедшие.
Изменено: Дея - 09.10.2016 00:03:45
Очень милая альтернатива) Правда, тогда сериал оказался бы до обидного коротким :-( Но и в этом есть свои плюсы: некоторые герои(ни) не успели бы наделать туеву хучу глупостей. А так - раз, и двойная свадьба!
Дея, спасибо за такую прелесть!
Acta non verba!
Страницы: Пред. 1 2 3 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group