Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

   RSS

В небеса ворота

Название: В небеса ворота.
Автор: Alexsandrin-Valeri
Фэндом: Бедная Настя
Основные персонажи: Владимир Иванович Корф, Александр Николаевич Романов, Анна Петровна Платонова (Анастасия Петровна Долгорукая), Наталья Александровна Репнина, Михаил Александрович Репнин
Пэйринг или персонажи: Анна /Владимир, Александр/ Натали немного
Время: ХІХ век, наше время
Жанр: драма.
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, ОМП, ОЖП

Описание: Я устал. Эти горы давят на меня, и я не знаю, как смотреть в глаза моим пацанам. Командование сыпет обещаниями, а « духи» усиливают натиск. А ещё…его дневник и Она. Так странно, словно время смешалось и Я –это он, и из его слов, я знаю что будет. Но между нами есть разница… Та же фамилия, тоже лицо, тот же дух, то же место, те же обстоятельства...только время... только люди вокруг. Только его ждали и любили.
Страницы: Пред. 1 2
Ответы
Александрин, вы прям как Каа из Маугли, завораживаете, затягиваете своим рассказом. Начала читать, и понимаю, что теперь, мне надо обязательно знать окончание этой истории.
Спасибо большое! d_daisy
Alexsandrin-Valeri, с возвращением! рада снова видеть, да еще и с продолжением этой грустной, но такой милой моему сердцу историей.
Обожаю кавказскую тему в БН. Удивительно, как в сериале одним только намеком, упоминанием всего лишь дали толчок к созданию целого пласта фандомной классики.
Очень эмоционально - дар писать эмоции большая нынче редкость. И получается у вас здорово. Как-то само складывается в целую историю души внутри истории о людях.
Дневники Корфа - признаюсь, ждала их очень-очень. Переплетение 19 и 21 веков здесь звучат пронзительно и очень красиво.
может, хоть Корф из 19 века научит этого уму-разуму - что за женщин, любимых женщин, бороться надо!
Спасибо! И очень жду продолжения!
Alexsandrin-Valeri, спасибо за рассказ. :sm47:
Он не оставляет равнодушной. И вызывает желание узнать, что будет дальше. Именно что будет, а не просто чем закончилось.
С большим интересом читаю дневники Корфа. И то, каким вы видите своего героя, каким рисуете, - мне нравится. Его мысли, чувства, то, что порой сложно передать визуально, то, для чего требуются именно слова, - привлекают, притягивают, не отпускают.
Современный Корф не менее сложен. Но я давно уже для себя уяснила: простых Корфов не бывает.
Жду продолжения.
Мой ник-нейм JK et Светлая забит!
Спасибо огромное за ваши отзывы,Magica,Jina_Klelia,Светлая !! Мне очень приятно!
Был большой период затишья - жизнь сделала новый виток и Муза осталась где-то за поворотом прошлого. Но сейчас она сумела меня догнать, и я надеюсь успеть дописать эту историю, пока мы снова не сбежали друг от друга))
Именно дневники Корфа мне даются особенно сложно. Любая война дается тяжело. Кавказская война как и Чеченская - это две темы которые лично для меня являются особенно сложными. Но я надеюсь, что смогу с ними справиться) Да, Корфы простыми не бывают))
Дорогой автор! У Вас прекрасный рассказ. Мне понравился и стиль, и атмосфера, и характеры героев. Вы - большой молодец!
Цельный и убедительный образ молодого офицера. Очень необычный. Я хочу сказать, что привыкла видеть всегда Владимира - взрослого, опытного, своенравного...и в БН, и в фиках он предстает таким.

А у Вас Володя, парнишка совсем молодой, но какие у него глаза, какое сердце...

Спасибо большое, Alexsandrin-Valeri, за интересный рассказ! Я жду продолжения. d_daisyНадеюсь, муза не покинет Вас и Вы его закончите)
Перестань жалеть себя! Ищи выход! (с)
Как же я ждала продолжения именно этого рассказа! Верила, что это не конец!
Увидев продолжение, прочитала все с первой строчки, вчитываясь в каждую буковку, в каждую строчку. С каким же чувством написано все! Невероятно жду продолжения! Спасибо Вам за эти строки невероятного рассказа!
Как больно, когда две родные половинки не могут быть вместе...
«Любовь – это то, ради чего хочется жить, а не умереть… Не стоит умирать из-за любви, надо ради нее жить!»
Милый автор, я уде признавалась в любви к этой истории, повторюсь, - мне эта история невероятно дорога. Эта история такая настоящая, такая подлинная, натуральная, что вообще напрочь забываешь, что это фанфик по БН. На мой взгляд, это отдельное самостоятельное произведение о Кавказе, о любви и мужестве...
Valeri, я жду, очень жду проду. Пожалуйста. d_daisy
Цитата
Дея пишет:
Valeri, я жду, очень жду проду. Пожалуйста.
И я :sm55:
И я жду продолжения. Очень - очень!
Глава 11 Разговор « по душам» или Я не имею права….
На плечи навалился слепящий мрак. Словно посреди глубокой темной ночи открыть глаза в комнате с плотно закрытыми шторами. Через несколько секунд глаза привыкли к темноте, и Владимир смог различить два силуэта, стоявших на расстоянии двадцати метров.
- Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! К вам из штаба. – Солдат, стоявший в карауле, вытянулся и козырнул.
- Здравия желаю! – напротив подошедшего Владимира стоял связист. – Товарищ старший лейтенант, товарищ подполковник вас срочно вызывает в штаб. Через 10 минут на КПП роты за вами придет машина.
- Спасибо, сержант, вы свободны.- Владимир спокойно кивнул, козырнув сержанту. - Солдат, сообщите лейтенанту Соболю – я – в штаб, он остаётся за меня.
– Есть, товарищ старший лейтенант.
С сожалением посмотрев на так и недочитанный дневник, молодой офицер развернулся и прошел обратно в блиндаж. До КПП пять минут … вполне успею. Странно, что опять случилось? Взгляд упал на подсвеченный циферблат наручных часов… 0:30… Судя по всему,что-то срочное. Под кожей словно разлилось напряжение, а нервы начали скручиваться в стальной кокон как перед «боем»… Завтра отправка роты на Кавказ. Нам дали ночь отдыха, но подполковник послал за мной.Он не мог знать, что я не сплю. С утра огромное количество работы… у командира должна быть веская причина, но какая? Не чаи же распивать он меня пригласил посреди ночи. Владимир усмехнулся сам себе. Кузнецов производил впечатление немного чудаковатого человека, но открытого и честного. Вдруг, усмешка сползла с лица. А что если… планы поменялись… Мозг лихорадочно заработал: анализируя информацию, сопоставляя факты, делая выводы и строя предположения. Тогда все логично. Если переброски не будет, то мне дадут выспаться утром. Но тогда почему?
На КПП горел свет. Дежурный по КПП вытянулся по струнке и отдал честь, собираясь что-то сказать, но Владимир махнул рукой и молча встал рядом с солдатом. Какая же сегодня темная ночь …кажется, что темнота давит на плечи, густая и вязкая… зловещая. Ночь, полная неизвестности…
В кабинет подполковника горел свет. За столом сидел полностью седой мужчина, глаза задумчиво смотрели куда-то сквозь столешницу, а пальцы крутили ручку. Погода видно поменяется. Мужчина слегка потер грудь – снова начала болеть старая рана – осколок под сердцем « На долгую память, шурави». Кузнецов развернулся вполоборота к двери и положил ручку на стол. Может, не стоило его будить? Спал бы себе мальчишка спокойно… Лучше утром поспит. Эх, Корф… и куда ты сына отправляешь? Хороший же парень: вдумчивый, въедливый, крепкий… толковый. Но, не рано ли ему командовать ещё, да и где – Чечня?! Ладно бы ещё просто служить, но командовать… там опыт нужен… Подполковник тяжело вздохнул. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять - светит им что-то серьезное, а раз так – то ни крови, ни, скорее всего, смерти им не избежать, ГРУшники их, конечно, прикроют – ребята толковые, но… Не понимаю… Неужели никого постарше не нашли… сам же ещё зеленый совсем… Эх! А может… напугать малость? Вдруг откажется? Иван сможет всё спокойно замять – сын ведь единственный. Хотя… нет, бесполезно, этот не откажется.
В дверь постучали.
- Войдите! – Кузнецов так и не пришел к решению. Ладно. Сначала информация, потом остальное. Поговорить надо , а вдруг, чем черт не шутит.
- Здравия желаю, товарищ подполковник! Старший лейтенант Корф по вашему приказу прибыл. – Владимир спокойно смотрел на старшего по званию .
- Проходите! Присаживайтесь. – Кузнецов кивнул, вздохнул и взял бумагу со стола. – Владимир Иванович, 30 минут назад пришел приказ о переносе даты отправки на Кавказ вашей роты. Вы остаетесь у меня ещё на два дня. – Владимир слегка нахмурился и кивнул.
- Товарищ подполковник, разрешите вопрос? – Серые глаза сосредоточенно смотрели на мужчину.
- Да, пожалуйста. И лучше по имени отчеству. – Кузнецов слегка улыбнулся.
- Скажите, Андрей Сергеевич, указана ли причина изменения даты? – плечи Владимира были напряжены. Что если они передумали отправлять МЕНЯ?! Молодой, опыта нет и так далее… А может … отец? Нет… он не мог! Бред! Зачем тогда дневник? Зачем этот месяц? Или… Она… тогда отец мог, никогда ей не отказывал… нет – это совсем бред.
- Причин несколько: первая – уточняется конечная точка вашей дислокации, вторая – рота будет усилена подразделением ГРУ, завтра они прибудут сюда, а далее вы уже последуете вместе. – Подполковник остановился и посмотрел на Владимира задумчивым взглядом, а он напрягся ещё сильнее. Это ведь не всё, верно? Неужели я прав?! – Владимир, давайте начистоту, согласны ? – Кузнецов слегка взъерошил волосы. – Я вообще человек прямой, а с вами тем более хочу говорить откровенно. Этот разговор останется между нами в любом случае. – Лицо Владимира окаменело. Он кивнул головой, весь подобрался, словно туго сжатая пружина. – Хотите чаю? – Владимир непонимающе посмотрел на Кузнецова, а потом слегка улыбнулся своим мыслям. Чай? Серьезно? Улыбка оказалась мимолетной.
- Нет, спасибо. Я внимательно вас слушаю, Андрей Сергеевич.
- Нет, так нет. – Подполковник выдохнул и продолжил. – Это, конечно, мои домыслы, но, я думаю, что существует ещё, как минимум одна, а возможно, и несколько причин задержки отправки роты, которые не могут быть написаны в приказе. - Казалось, Владимир даже перестал дышать. – Первая – это лейтенант Романов. – Брови Корфа взметнулись вверх. Что? Сашка? Да… возможно…На ум пришли собственные слова: «Война с отцом это не повод подставляться под настоящие пули». Николай Романов – зам министра обороны, а сын – лакомый кусочек для тех, кто хочет повлиять на отца.Сам ведь об этом думал уже.Владимир кивнул. – Я вижу, вы понимаете, о чем я. Николай Павлович может не позволить своему сыну подвергаться такой опасности, а вместе с ним и давать «духам» такой шанс, и он более чем прав, я могу его понять.
- Да. Это вполне разумно. – Владимир улыбнулся, чуть расслабившись. – Я тоже считаю, что лейтенант Романов не должен ехать на Кавказ. Если с ним что-то случиться, то это может повлиять на очень многое. – Владимир остановился. Он не хотел обсуждать Сашку и его отца, но Кузнецову он, по непонятной причине, верил, да и самому Сашке говорил, что тому в Чечне нечего делать. Выдохнув, Корф добавил искренне. – Он мой друг, но ему лучше остаться здесь. Я никогда себе не прощу, если с ним что-то случится. – - Уверенность, а мужчина напротив замер – Вот он шанс! Ненавязчиво, осторожно, попытаться отговорить. Другого такого шанса не будет. Мальчик ведь умный, сам видит ситуацию.
- А что насчет вас? – немного резкий вопрос заставил Владимира резко подобраться. Рано расслабился. Вторая причина. Кузнецов обошел стол и сел рядом . – Вы же умный человек и не можете не понимать, что ваша ситуация точно такая же, как и у Романова. Иван Андреевич занимает значительный пост в армии, и вы можете также стать рычагом давления. – Кузнецов видел, как лицо молодого человека словно покрывается льдом, скрывая все эмоции, глаза прищуриваются. Подполковник понимал, что допускает ошибку, но должен был договорить. – Вы можете быть опасны в том числе и для собственного подразделения, желая захватить вас в плен командиры чеченцев не остановятся ни перед чем… - договорить он не успел, запнувшись на полуслове, посмотрев в глаза молодого офицера, полыхнувшие холодной яростью, но лейтенант сдержался от резких слов, к которым Кузнецов уже был готов. Вот это выдержка!Нет, определенно сможет. Только не сломайся, мальчик. Будь сам подполковник на месте лейтенанта - давно уже врезал бы за такие слова.
- Товарищ подполковник. – Владимир встал и вытянулся по стойке «смирно» глядя прямо перед собой , а от голоса можно было замерзнуть. – Я буду говорить откровенно. Вы пытаетесь отговорить меня. Я вполне могу понять ваши опасения, тем более что у вас достаточно причин: фамилия, молодость, отсутствие опыта. Но вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Что касается моего подразделения… то если « духи» узнают, кто я и сделают свою ставку именно на меня, они просчитаются. Ваши рассуждения верны, но вы ошибаетесь в главном – мой отец не поставит под угрозу страну в обмен даже на мою жизнь. Плена не будет в любом случае, лучше смерть. Если я погибну, то это будет только моя проблема. Я – офицер, и у меня есть приказ, в первую очередь я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выполнить поставленную задачу и сохранить своих людей. Вы не воспринимаете меня всерьез, потому что не знаете. Возможно, мои слова кажутся вам напыщенным лепетом самоуверенного мальчишки, но я готов ответить за каждое из них в соответствии с военными законами. Разрешите идти?
Кузнецов смотрел на этого совсем молодого офицера и молчал. Сколько он видел таких, которые соловьями заливались о храбрости и офицерской чести, а когда дело доходило до боя - прятались за спины своих собственных солдат… Но подполковник вспомнил поведение лейтенанта во время «боев» за этот месяц, да это далеко не показатель, но…Андрей Сергеевич верил каждому слову Корфа, интуитивно чувствовал, что тот говорит правду, верит в свои слова, а вера – это много. Он вспомнил себя совсем молодым, в которого тоже не хотели верить, говорили – сломается, а он – не сломался… И вдруг, перед глазами словно полыхнуло… события почти десятилетней давности… Чечня… захват заложников … женщины, дети…мальчик, который смог сбежать и спасти несколько человек… спасательная операция тогда готовилась… но мальчишка ушел раньше и сам смог выйти к войскам. Историю удалось скрыть…просчет военных и так далее … но его подразделение принимало участие. Мальчика он лично не видел, и всего несколько человек знают о том, что это был сын тогда ещё полковника Корфа… а со временем случай забылся… да и сколько за это время их было, таких случаев… в груди вдруг кольнуло и Кузнецов схватился за сердце, а на глаза навернулись слезы… Прости, Владимир…Прости меня, старший лейтенант Корф. Тебе можно верить. Ты уже тогда не сломался.
Владимир с трудом продолжал стоять спокойно, до ломоты в пальцах хотелось сжать кулаки и выйти без разрешения, хлопнув дверью. Всё. Это слишком. Очередная проверка ?Всегда «генеральский сынок», «угроза», «рычаг давления». Думал! Сам об этом тысячу раз думал! И что теперь? Сам должен пройти всё и доказать, что я – Владимир Иванович Корф - сам имею значение, а не только сын генерала разведки. Так устал от этого…Губы сжались в тонкую линию. Почему и Кузнецов туда же? А ведь ему поверил, и даже допустил откровенность. Обидно, как когда-то в детстве. Сашке плевать на это самое « рука папаши генерала», а мне нет! Устал! И вдруг Владимир услышал судорожный, тяжелый вздох. Кузнецов сидел прямо ,сильно побледнев, и схватившись за сердце. Мгновенно забыв об обиде, Владимир присел на корточки, взял руку подполковника начал считать пульс. Да, это нарушение субординации, но жизнь дороже. Нахмурившись, он резко встал и сказал:
- Товарищ подполковник, вам срочно нужно в санчасть. – И, развернувшись, собрался выйти и позвать дежурного, но его остановил голос Кузнецова. Подполковник видел, как лейтенант изменился за несколько секунд: исчезла гордость и холодность, на место им пришли сосредоточенность и сострадание, единственное что осталось – непоколебимая решимость и способность взять на себя ответственность. Неужели такие ещё есть в наше время ?!
- Владимир, не нужно. Я в порядке. Старая рана беспокоит, когда волнуюсь. – Корф недоверчиво посмотрел на него, но повиновался. Андрей Сергеевич странно смотрел … так, словно увидел приведение… а ещё очень виновато, и тогда Владимир растерялся. Он видел настоящую искренность. Корф-младший очень многое перенял от отца, в том числе умение распознавать фальшь. Знания работали на всех, кроме самых близких, работали тогда, когда их - знания - не заслоняли чувства…Спектакль оставил бы его полностью равнодушным. – Владимир, простите меня. Я не сумел вас понять, но сейчас ,кажется, понял. Я тоже был молодым. Я верю вам и в вас. Таких как вы – сейчас единицы. На моем веку было множество тех, кто говорил много, но они ломались. Вы не сломаетесь . –Кузнецов выдохнул и тон его изменился. - Завтра - по распорядку, но без боевых. А теперь, идите.
- Есть. Спокойной ночи, товарищ подполковник! – отдав честь, Владимир пошел к двери, но его снова остановил голос Кузнецова. - Знаете, Владимир, я бы очень хотел, чтобы мой сын был похож на вас. – офицер в недоумении развернулся, но подполковник уже стоял к нему спиной.
***
По дороге в расположение роты в голове было пусто. Владимир не хотел обдумывать услышанное сегодня. Он все понимал , а эмоции уже улеглись. Наверное, так будет всю жизнь. Его всегда будут понимать неправильно вначале, и будут принимать в конце. Так сегодня было с подполковником. Сегодня он многое сдержал, но многое и сказал и теперь чувствовал опустошение...
- Володя, что случилось ? – Корф недоуменно поднял глаза, огляделся и уставился на Романова. Владимир продолжал сидеть в машине, которая привезла его из штаба. Водитель его не торопил, а он, прибывая в какой-то пустоте, даже не обратил внимания на то, что они приехали. Виновато улыбнувшись водителю, офицер вышел из машины, которая сразу же развернулась.
- Ты что здесь делаешь? - Вопросом на вопрос.
- Володя, что за черт?! Я заходил к тебе, но мне сказали, что тебя вызвали в штаб. Я пошел на КПП , а тут ты сидишь в машине с совершенно отсутствующим выражением на лице. Ну и как это понимать? Что случилось ? – Романов был напряжен. Оу! Значит дело - дрянь. Страшно представить твои мысли, Сашка.Перед водителем неудобно.
- Страшного ничего. Кузнецов вызывал. – всё ещё задумчиво произнес Владимир. И тут Александра прорвало.
- Корф, да ты… - и Александр выдал такую тираду, что у Владимира покраснели уши, хотя запас бытового русского у него самого был очень даже… Солдат, стоявший на посту, постарался слиться со стеной.
- Так! Спокойно! Придержите язык, товарищ старший лейтенант! Поговорим по дороге. – Владимир почти за руку протащил Александра через КПП. Пока это происходило, Романов успел взять себя в руки. – Ты обалдел! – зашипел Корф.- Так ругаться при подчиненных! Саня, блин!
- Я себе столько всего понапридумывал: вдруг тебя там, блин, расстреливают или погоны срывают, или ещё черт знает что, или случилось что-то дома с Иван Андреевичем или Аней… - и тут Сашка запнулся, поняв, что сказал то, чего говорить не следовало и его пыл сразу стих, а Владимир выпрямился так, словно в него вогнали кол. Александру стало не по себе. Ему казалось, он слышит, как внутри Владимира что-то рвется, как тот самый кол разрывает внутренности и наполняет тело болью. Романов знал причину, он произнес единственное слово – одно из тех, которые в последний месяц стали негласным табу – « Аня» . С того памятного дня, когда Владимир вернулся из Гатчины, её имя по понятным причинам не упоминалось. – Володь, прости.
- Забудь, Сань. – Владимир расслабился и Александр выдохнул. - Я уже сказал, ничего страшного не случилось. График отправки роты изменили. Мы остаемся ещё на два дня. Завтра по распорядку, но без боевых. А так – все . – спокойно ответил Корф. Романов посмотрел на него
- А причина? – офицеры остановились.
- Слушаю твои варианты. – Владимир пристально посмотрел на Александра, а тот в свою очередь побледнел и сжал губы. – Смотрю, сам понял. Официально, конечно, есть другие причины, но то, о чем ты подумал, я уверен подразумевалось.
- Ну почему он не понимает, что я не трусливая крыса? – Александр надул губы, как маленький ребенок, а Владимир улыбнулся.
- Сань, а я его очень понимаю. И не надо на меня смотреть, как на врага народа. Самое обидное, что ты и сам все понимаешь, только слушать никого не хочешь. – Владимир грустно улыбнулся, а Александр опустил глаза.
- Понимаю Володь, но кто я буду после этого? Кем я стану для всех? Для тебя? Для Наташки? Для всех наших?! – а потом, прошептал, но Владимир услышал и руки похолодели – А для себя? И так в зеркало смотреть противно.
- Сань, перестань.
- Я серьезно, Володь. – Владимир посмотрел в глаза Романову и увидел в них столько решимости и отчаяния, что волосы на затылке встали. Сашка… – Я могу быть кем угодно, но только не трусом. Если так, тогда на кой черт вообще жить?! Лучше сразу – пуля в лоб и всё… – После этих слов Владимир понял, уговаривать уже бесполезно. Да уж, оба хороши. Вот только, что подчиненным делать? – Он хотел, чтобы я служил как все, вот я и собираюсь. Не назло, нет. Я хочу доказать самому себе, что достоин вообще называться офицером, что сам чего-то стою. – А вот тут Владимир вскинул брови в удивлении. Ты тоже? – А что ты так смотришь? Думаешь, только ты такой ? Думаешь, мне всё до фонаря? Было, но не теперь. Когда-то для меня эти звездочки были просто шуткой, забавой, украшением – чем крупнее, тем красивее смотрятся на плечах и больше привлекают внимание. Я спокойно мог месячное офицерское жалование просадить за вечер и знать, что завтра у меня будет больше - стоит только позвонить, и меня это устраивало. Я жил в свое удовольствие и не представлял, как это - что-то сделать без помощи отца, кроме очередной каверзы тому же отцу. Только реальная жизнь и Наташа заставили меня открыть глаза. Пока я не знал, как это - нести караулы, жить на небольшую зарплату в маленькой квартирке я и не подозревал, что большего хочу добиться сам. – Романов выпалил всё это на одном дыхании и смущенно опустил глаза.
- Хорошо, Сань. Я тебя услышал и понял. – Сашка , Сашка, а я-то думал тебя всё это не волнует. Тебя же всегда устраивал «титул» « Сын замминистра обороны» или « Сын самого Романова» … «Было, но не теперь» Эх, Натка, а всё ты. – Пойдем. Хочу попробовать поспать. В любом случае, Сань, как прикажут – так и будет. От нас с тобой в данном случае мало что зависит. – Романов обреченно кивнул, и офицеры двинулись дальше.

Вдалеке слышалась гитара, брезжил огонек костра. Владимир с любопытством и легким недоумением прислушался. Это что за музыкант выискался? Играли вполне сносно. Он очень любил нежное мелодичное звучание акустической гитары и сам очень неплохо играл. В юности гитара была лучшим успокоительным после рукопашки и фехтования. Но… Гитара…Зздесь… На позиции… Посреди ночи?! Офицеры молча переглянулись и двинулись дальше. Если развлекается караул, я им устрою персональное «выступление» в виде марш-броска километров так на 30 да в полной выкладке и с песнями! На фоне медленно догорающего костра отчетливо вырисовывались две фигуры. Острый глаз Корфа сразу определил , что это не караул - без брони и оружия, только форма и то без фуражек - а хорошо знакомая ему «парочка» - Горшков и Ветров. Костя играл спокойную мелодию, а Коля курил, задумчиво смотря в догорающее пламя.
- Интересно, что завтра нас ждет, правда? – тихо сказал Ветров, не отрываясь от игры.
- Ага, я вот горы только на картинках видел. Красота наверное… - мечтательно ответил Горшков.
- Да.
- В любом случае, это интересно. Не на тумбочке стоять. – Произнес Николай.
- Это точно. – Усмехнулся Ветров. Он прервал мелодию. – Я вот сейчас, почему-то о доме подумал… - его глаза вдруг изменились, наполнились странной тоской и грустью, тогда он заиграл другую мелодию , а когда молодой человек запел , Коля в недоумении обернулся к другу. Композиция была узнаваема, да и как не узнать песню, которую каждый житель России слышит стабильно раз в год 31-го декабря с экранов телевизоров на протяжении многих лет ? « Ирония судьбы» почти такая же новогодняя традиция, как ёлка или «Оливье». Голос у Кости оказался на удивление очень приятным и Коля так заслушался, что даже не заметил, что возле костра они уже не одни.

В нескольких метрах от солдат застыли два офицера. Владимир и Александр подошли достаточно близко, чтобы хорошо расслышать тихий голос Ветрова, но ещё не успели ничего сказать. Владимир как раз отвернулся от костра, прикрывая от легкого ветра сигарету, которую закуривал, да так и застыл, едва услышав первые слова песни . Саша в первую минуту растерялся, не понимая , почему Владимир молчит и не поворачивается, но стоило ему вслушаться в песню, как он понял всё. Это была любимая песня матери Александра и он прекрасно знал слова и понимал о чем она … А ещё боялся даже представить, что в эту самую минуту чувствует Владимир… Сначала неосторожное упоминание об Анне, теперь ещё это « Где моя любимая ?»... Александр дернулся и, хотел было закричать во всё горло «Отставить!», но на его предплечье железной хваткой сжалась рука Корфа, не давая двигаться, и тогда Саша перевел взгляд на друга и сам на несколько мгновений замер. А Владимир был далеко , он словно смотрел куда-то вглубь себя ничего не видя вокруг… Я спросил у ясеня … Пальцы ослабели … Где моя любимая…зажигалка полетела в траву под ногами… Ясень не ответил мне… руки безвольно опустились, а перед глазами встало улыбающееся лицо маленькой синеглазой девочки… От макушки до кончиков пальцев ног тело прошила резкая боль и Владимир инстинктивно вцепился в руку Саши пытаясь найти опору и не упасть… Песня лилась ,проникая глубоко под кожу, разрывая волокна, раскладывая на молекулы и всё это повторялось раз за разом с каждым новым вопросом « Где моя любимая?». А девочка перед глазами всё улыбалась, постепенно взрослея, и вот уже нелепые детские косички сменились роскошным водопадом золотых волос, а глаза стали ещё выразительнее… Моя любимая…любимая… Анечка…Я так люблю тебя… Улыбающаяся девочка стала постепенно отдаляться и так хотелось поднять руки, прижать к себе, крикнуть : « Не уходи! Я люблю тебя», но голос пропал и руки не слушались, а Анна уходила всё дальше и совсем пропала…Друг ты мой единственный... из тумана вышел Михаил, где моя любимая?.. Дышать больно… Мишель молчал серьезно смотря прямо в глаза, а потом его губы разомкнулись… Была тебе любимая…Сердце пропустило удар … Была тебе любимая …Мишель отступил на шаг и ещё один удар …Была тебе любимая… Сердце остановилось в ту секунду, когда руки Михаила сомкнулись на тонкой талии Анны, затянутой в белое платье …А стала мне жена… их поцелуй… и навалилась пустота и мрак… исчезло все…теперь только одиночество и холод… Владимир тонул в пустоте… Так всё и будет правда? Тогда зачем всё… зачем без неё?

Александр пристально смотрел в спину Ветрова. Сейчас он люто ненавидел этого, в сущности, ни в чём неповинного солдата, который даже не подозревал о том, какую боль он причинял сейчас двум, стоящим за его спиной офицерам. Александр сам на какое-то мгновение попал под влияние песни, вспомнив свои чувства после развода с Машей, но его тогда съедала только обида, а вот Володю… Романов снова перевел взгляд на друга. Лицо Владимира, погруженное во мрак, освещала только сигарета. В широко раскрытых застывших глазах отражались красные огоньки, и Александру показалось, что это не отражение, а сами глаза Владимира пылают изнутри. И вдруг случилось невероятное …По щеке Владимира скатилась одинокая слеза… Александр вновь застыл соляным столбом, и было от чего. На его памяти Владимир плакал последний раз… никогда. Они знакомы с 14 лет, но он не плакал никогда: ни когда ломал руку, ни когда что-то не получалось. Корф не плакал даже тогда, когда умерла его мама.
Из ступора Романова вывело ощущение свободы - железная хватка на предплечье исчезла, и тогда он проследил за рукой Владимира и почувствовал ,как бледнеет, а сердце опускается куда-то в пятки. Рука Владимира лежала на раскрытой пистолетной кобуре. В ужасе Саша поднял глаза на Корфа. Глаза закрыты, черты заострились… Владимир выглядел так… словно мертв…И вот тогда Романову стало по-настоящему страшно, и этот страх стал последней каплей.
Из-за спин солдат раздался резкий окрик, который заставил мгновенно подскочить обоих и развернуться на голос.
- Встать! Смирно! Быстро в казарму, мать вашу ! Кругом, марш! – Ветров едва не уронил в костер гитару, когда быстро пробегал мимо лейтенантов. Дышащее гневом лицо Романова и напряженная спина Владимира Ивановича, а Костя не сомневался, что это был именно он, не предвещали ничего хорошего. Завтра им плохо будет, ой, как плохо – молчание Корфа гораздо страшнее любого крика.
- Два наряда вне очереди, каждому! – неожиданно раздался холодный голос командира, а обоих солдат одновременно передернуло и они поспешили ретироваться, как можно быстрее.

Как только солдаты ушли Александр резко развернулся и вцепился в руку Владимира , всё ещё сжимающую пистолет.
- Володя… - Корф по-прежнему стоял с закрытыми глазами, не в силах пошевелиться, не в силах разжать онемевшие пальцы и отпустить пистолет. Оружие в руке возвращало в реальность, словно спасательный круг. Оно ведь действительно может спасти – раз и навсегда. Он постепенно приходил в себя, наваждение отпустило, но тупая боль во всем теле ещё давала о себе знать.
- Саня, - голос оказался хриплым, словно он кричал несколько часов подряд. – Дай мне минуту. – Александр кивнул, но руку убрал только тогда, когда Корф сделал движение кистью, окончательно возвращая пистолет обратно в кобуру и застегивая её. Выдохнув, молодой человек повернулся лицом к Романову и последний выдохнул с облегчением. Лицо Владимира приняло прежнее выражение: легкое напряжение в чертах, но исчезла та заострённость, которая так испугала Александра - оно стало снова живым, вот только глаза… Твои глаза действительно сгорели в том самом аду. Словно посыпали пеплом. Они теперь не холодные, теперь они действительно … мертвые…
- Володя, - начал Александр, но остановился, не зная, что сказать. Они никогда не обсуждали подобные моменты, просто поддерживали друг друга тогда, когда это было нужно. Но как поступить в этот раз?
- Сань, я в порядке. Правда. Пойдем спать. Сегодняшний день – слишком уж долгий. – Выдохнул Владимир, слегка улыбнувшись, и положил руку на плечо друга.
- Хорошо, Володь…- Александр запнулся, раздумывая, но решился – только … отдай мне пистолет, пожалуйста.
Прости меня, Сашка. Прости меня, мой лучший друг. Я так напугал тебя. Я вижу твой страх в глубине глаз, в твоем взгляде, который мечется по моему лицу. Моя черная дыра оказалась не столь глубока… несколько строк и я сам оказался в ней и увидел свой самый страшный кошмар, о котором не позволял себе думать. Прости, Саша, я не смог, поддался слабости, и чуть не утопил тебя в своей боли. Но теперь я справлюсь. Я не имею права на собственную пулю. Не сейчас, когда столько людей верит в меня. Боль притупится, и смогу… и может быть… станет легче. Спасибо, Сашка, за то ,что вытащил, не дал совершить бесчестный поступок, а я был близок, очень близок… Я не могу… Я не имею права сдаться… Я должен…выдержать.
- Знаю, о чем ты думаешь, Саш. Я не имею на это права и хорошо это понимаю. Завтра утром приходи пить чай. Всё будет хорошо – Владимир улыбнулся и протянул руку для пожатия. Александр ,молча протянул свою и в этом рукопожатии было всё: и « Прости» и « Спасибо» Владимира, и « Держись» Александра. Друзья поняли друг друга без лишних слов. – Спокойной ночи, Сань.
Владимир улыбнулся и зашагал прочь, а Александр ещё постоял, а в ушах стояли последние слова Владимира « Всё будет хорошо»… Хорошо, говоришь? А скольких лет жизни тебе ,в который раз ,будет стоить это « хорошо»? И как страшно твоё « Я не имею на это права» именно так – не « не хочу», " не стану" , а «не имею права». А что будет с тобой, когда « не имею права» исчезнет? Как мне тебе помочь, Володя? Как? Скажи мне ?
Тем временем Владимир зашел в свой блиндаж и обессиленно сел на грубую кровать, спрятав лицо в холодных ладонях. Странный день, страшный день… Нужно отвлечься, уйти в другую жизнь. Если своя затянет ещё раз, я могу уже не вернуться, наплевав на всё. Взяв дневник в руки, молодой человек тихо прошептал :
- Помоги мне. Я не имею права…
Изменено: Alexsandrin-Valeri - 20.08.2019 00:00:13
Глава 12. Дневник Владимира Корфа или Звание офицера.
"Мой первый бой застал меня врасплох… Да, пожалуй самое верное слово. Даже не столько сам бой, сколько чувства, которые я испытал во время боя и после него. Тогда я впервые почувствовал подлинную силу оружия. Я впервые ощутил абсолютную гармонию,словно сам стал оружием, и в какой-то мере так и было… Пожалуй, это звучит достаточно странно, но это удивительное чувство: когда кажется, что собственные руки удлиняются, а сабля и пистолет не просто некие предметы, а продолжение тебя самого. Как поэтично, право. Тогда я впервые взял в руки оружие с целью именно убить, использовать его смертоносную силу по прямому его назначению. Удивительно, верно ? Ещё в Корпусе мне довелось участвовать в нескольких дуэлях, но никогда прежде я не чувствовал той бури, той серьезности, понимания происходящего, не было истинного желания нанести кому-то вред. Дуэль прежде была своеобразной забавой, способом пощекотать нервы, поиграть во взрослую жизнь, показать себя настоящим мужчиной, сейчас даже смешно… В тот день всё изменилось. Взять оружие, чтобы убить, не просто устрашить противника, а именно убить… Страшное чувство, но поистине прекрасное. Сейчас подобное уже не вызывает тех эмоций, но тогда всё это было подобно взрыву… Чувства захлестнули и сыграли со мной злую шутку… Но я несколько отвлекся…
Первый бой… Вероятно, судьба… Я служил в крепости уже несколько месяцев, и откровенно скучал. Война… как бы не так! Где баталии? Где стычки с горцами? Где лязг оружия? Вдохновленный рассказами Рара о войне, я надеялся всё это увидеть на Кавказе. А здесь что ? Тишина, солнце, прекрасные пейзажи… даже дозоры – так – конная прогулка и не более. Мальчишка! Как я заблуждался тогда, как далек был от истины … И вот наконец настала моя очередь отправляться в разведку. Я был доволен. В ту пору ходило множество разнообразных слухов: лазутчики доносили множество сведений, но все они были столь противоречивы, что мы плутали в них словно в густом тумане, и тогда было принято решение проверить их подлинность. Я за это время уже несколько раз ходил в дозор и вполне успешно, по этой причине командование сочло, что подобная вылазка мне вполне по силам. Разведка — ровным счетом ничего необычного, если бы не одно обстоятельство – вместе со мной за стены крепости шел и штабс-капитан Штоквиц. О! Когда я узнал об этом, я ужасно оскорбился! Ко мне приставили няньку! Где это видано, чтобы отрядом командовали несколько офицеров, один из которых — сам комендант! Разумеется, я прямо спросил Штоквица, как только представился случай. Миновав ворота крепости, мы сразу перешли на галоп, оказавшись во главе отряда, а перейдя небольшую реку и постепенно углубляясь в ущелье, пустили лошадей рысью, а вскоре перешли на шаг. И вот тогда я незамедлительно спросил у Штоквица: часто ли он лично ходит в разведку, а когда он ответил отрицательно, то без уверток задал вопрос, который волновал более всего - почему он пошел именно со мной. О! Его ответ меня поразил: «Вы ещё очень молоды, поручик, и мало представляете – что такое подлинная война на Кавказе». Моему возмущению не было предела. Значит нянька! Он полагает — мне нужна нянька! Внутри всё клокотало от ярости. Но Штоквиц поспешил объясниться и его слова так глубоко остались в моей памяти, что я могу и сейчас их повторить дословно: «Если Вас, поручик, задели мои слова, то примите мои извинения. Я могу объясниться. Не обижайтесь, Владимир Иванович, но, право слово, вы ещё ничего не знаете о Кавказе и об этой войне. Ведь, что для Вас сейчас Кавказ – диковинный пейзаж, а война – забавное, а временами даже скучное приключение, я прав? Но вы ошибаетесь, поверьте мне – старому кавказцу*, Вы ошибаетесь. Кавказ просто не показал вам ещё свое истинное лицо. Он жесток и очень коварен, а война здесь – истинное бесчестье. Война в большинстве своем всегда афронт – для страны, для народа, даже победоносная война, даже во имя благой цели, для кого-то она — бесчестье. Вы ведь наверняка не привыкли к «войне из-за угла», а здесь придется привыкнуть. Вы хорошо знакомы с высшим светом, так вот знайте же, что здесь плетут такие интриги, которым позавидует и императорский дворец. Вам придется научиться жить в таких условиях, в которых способен выжить не каждый не уронив при этом своего достоинства. Эта война не похожа на войну с Наполеоном – умение и доблесть здесь ставятся большинством ниже хитрости и угодничества. Вы несколько отличаетесь от других. Я обратил на Вас внимание вскоре после вашего приезда. Вы не похожи на тех, кто ради продвижения по службе будет готов пожертвовать другими, а так здесь множество. Именно поэтому я говорю сейчас с Вами откровенно. Я вижу в вас задатки блестящего офицера. Я уверен, Вы способны заслужить высокие чины, но не подлостью, а своим характером. Я вижу в вас себя самого и поэтому хочу помочь Вам, Владимир Иванович. Я хочу подсказать – на что стоит обращать внимание во время бытности на Кавказе. Я хочу научить Вас выживать здесь, и при этом оставаться человеком чести. Вы ещё узнаете, что такое свист пуль, и с наслаждением будете вспоминать тишину, окружающую нас ныне».
Меня до глубины души поразили слова штабс-капитана, но в тот момент я не успел их обдумать – Кавказ поспешил показать мне, наивному мальчишке, свое истинное лицо – впереди нас ждала засада. Уже после, обдумывая всё случившееся, осмысливая, я понял, что нам просто позволили углубиться в ущелье. Нас ждали, совершенно определенно ждали… В моем сознании впервые туманной дымкой мелькнуло слово «предательство» … Бой был стремительным…, и именно благодаря Штоквицу я выжил. В первые секунды я даже несколько растерялся, будучи впечатленным его словами, видя воочию живое воплощение сказанного несколькими минутами ранее. Рука с саблей на мгновение замерла, стремительно опускаясь на первого черкеса, и поэтому только ранила, но в тот миг я понял простую истину: «Не ты, так тебя» и тогда меня накрыла пелена ярости. Второй удар достиг своей первоначальной цели – убить врага, подло напавшего, ударившего в спину, оскорбившего меня. Но я вдруг осознал – нет, это не оскорбление — это война, во всей своей красе и во всем своем ужасе. Я не помню его лица, черты стерлись со временем, но темные прищуренные глаза из-под густых бровей, горящие ненавистью и злобой я буду помнить до последнего вздоха. Когда первый враг пал – я забылся, полностью окунулся в горячку боя, в свою ярость, в свою ненависть, в жажду мести за нанесенную обиду, за подлость… и тем самым совершил непростительную ошибку: окунувшись в собственные эмоции я забыл о том, что в первую очередь офицер, который отвечает за своих солдат, который должен контролировать ситуацию, а не бросать всё на самотек. Офицер должен быть холоден, должен уметь держать собственные чувства в узде, должен всегда иметь ясный рассудок, чтобы вести в бой солдат. Он может быть безответственным по отношению к самому себе, но только не к солдатам. Я совершил попросту бесчестный поступок. Если бы не Штоквиц… Мы потеряли четверть солдат, но нам удалось отбить атаку. Горцы отступили стремительно, не ожидав встретить столь яростный отпор, но я понимаю – это заслуга только штабс-капитана. Когда пришло осознание всего произошедшего мне захотелось пустить пулю в собственный висок. Я, считавший себя офицером, совершил поступок недостойный офицера. Возомнил себя невесть кем и к чему это привело ? Я поедом себя ел. Но застрелиться — ещё одно бесчестье – мужчина должен уметь нести ответственность за свои поступки. Эта вина останется со мной до конца. И вновь меня спас Штоквиц, объяснив, что моё поведение – это только лишь молодость и характер, он даже похвалил меня. Смешно, право, но так и было — за то, что не испугался, не спрятался за спины солдат, а остальное придет. Но я понял свою ошибку и дал себе клятву более не повторять подобного, не совершать поступков, недостойных звания офицера.
Страницы: Пред. 1 2
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group