Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Страницы: 1 2 След.
RSS

[ Закрыто ] 4. Шторм: фотограф и менеджер экскурсионного бюро, 23 июня. Утро

Суть квеста: в ночь на 23 июня в лужице, именуемой Ла-Маншем, разыгралась нешуточная буря. Утром Катрин не выходит на работу. А Писарев имеет серьезные намерения получить от нее объяснения насчет их ссоры накануне. И в этом рвении его ничто не остановит.
Цель квеста: объяснение Сержа и Катрин.
Место действия: каюта Катрин.
Время действия: утро 23 июня.
Участники: Тотсамый и Нетаносамая

Спал плохо. Едва судно вышло из Дувра, начался шторм, и Сергей не мог уснуть, не понимая - это от шума воды за окошком иллюминатора или потому, что перед глазами Катино лицо, каким оно было, когда она вырвала свою руку из его пальцев. Вставал. Подходил к ноутбуку, пересматривал фотографии. И видел там совсем другое ее лицо. Несколько десятков кадров в первые дни путешествия, когда она не видела, что он ее снимает. В то утро в Юрмале... Когда они оба еще не знали, чего ожидать от их отношений. Или в Гамбурге, когда он поцеловал ее впервые... Какие-то странные у них тогда были отношения. И все-таки они же были, эти отношения! Так что произошло,что она теперь перечеркнула все? Он снова и снова воскрешал в памяти тот вечер, когда они праздновали свой день рождения. Ее глаза, когда их фонарики одновременно полетели в усыпанное звездами небо. Она же была счастлива! Была! Так что произошло?
" Мы родились в один день. Глаза у нас зеленые. И мы оба занимаемся чем-то не тем, но нам чертовски это нравится".
Утром Писарев решительно направился в ее офис. Нет, он не позволит так просто, ничего не объяснив, разрушить тот вечер. И всю будущую жизнь тоже! В конце концов, Писарь тоже человек!
Но в офисе он ее не нашел. Дама не первой свежести с любопытными шустрыми глазками, представившаяся... Ниночкой (?), сообщила ему, что у Екатерины Дмитриевны из-за погоды разыгралась кошмарная мигрень, и она не смогла выйти на работу. Потому все вопросы новый фотограф может решить с ней, с Ниночкой (?). Она умилительно хлопала ресницами и активно сотрясала декольте. Излишне смелым для ее возраста.
Писарев поспешно ретировался, решив постараться впредь избегать... Ниночки (?).
Надеюсь, не она будет свидетельницей на нашей свадьбе, - думал Сергей Сергеевич, направляясь в ту часть лайнера, где располагались каюты персонала.
Перед дверью Кати его решительность начала сходить на нет. Но подвешенное состояние его устраивало меньше, чем перспектива нарваться на разгневанную женщину. Поправка: любимую разгневанную женщину.
Писарев постучал.
Изменено: Сергей Писаревъ - 18.07.2015 00:56:40
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


«Дура! Какая же ты дура!» – ругала она себя, забравшись с ногами в кресло под толстый плед и заставляя себя сосредоточиться на том, что пора прекращать хандрить. Однако сегодняшний шторм дал ей возможность снова сбежать с работы. Она позвонила Ниночке и, сославшись на ужасную погоду, которая, по всей видимости, и стала причиной ее ужасной головной боли, предупредила, что в офис не придет. Но если что-то будет крайне необходимо, Ниночка знает, как ее найти.
Голова, к счастью, не болела. Шторм особо не беспокоил. Только выспаться не удалось. Потому что сначала полночи пила кофе, а потом еще полночи смотрела, как за окном разыгрывается буря. Похоже, что природа тоже сердилась.
Она перебирала в голове обрывки дней, которые странным образом сплелись в какую-то свою историю. Если бы можно было заснуть, а проснуться снова в мае, словно бы ничего и не было. Но ведь то, что было – стоило того, чтобы о нем помнить.
- Дура! - в тысячный раз констатировала она факт.
В дверь постучали.
«Только не Ниночка», - взмолилась Катрин, нехотя поднялась из кресла и открыла дверь.
Тот, кого она увидела, был гораздо хуже Ниночки.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
- Привет! - Сергей окинул ее озадаченным взглядом. Катя была какая-то не такая, как обычно... Потерянная, что ли? Бледная, синяки под глазами. Сердце забилось чаще - может быть, она тоже не спала? - Можно я войду, пожалуйста?
И, не дожидаясь ответа, шагнул на порог. Потому что если ждать, она его, конечно, пошлет далеко и надолго. А он так не согласен!
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


Катрин проводила его долгим взглядом. Молча закрыла дверь и вернулась в свое кресло. Сам пришел, пусть сам и объясняет зачем. Она внимательно смотрела на него, ожидая, что он ей скажет.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Она молчала и смотрела на него так, что он не знал - а стоит ли требовать объяснений? Или просто сгрести ее в охапку и зацеловать, пока не прекратит брыкаться. Правда, скорее всего, это проблему не решит. Он тяжело вздохнул и сунул руки в карманы брюк.
- Вчера ты так ничего и не объяснила, - глухо сказал он, - мне казалось, я имею право знать, почему ты решила меня бросить... А не так, просто... посреди улицы... брошюра эта дурацкая...
Писарев посмотрел прямо ей в лицо, ожидая ответа, даже не сообразив, что не задал ни одного вопроса.
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


Он издевается над ней. Катрин лишь надеялась, что не специально.
- Я тебя не бросала. Ты не вещь. И при чем здесь брошюра? – она вздохнула. – Не понимаю, зачем ты пришел. Поссорился со своей Лизой? Ничего страшного, помиритесь. Иди к ней, погода сегодня отвратительная, вот и прояви заботу.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Брови взметнулись куда-то выше лба. Но это было пустяком по сравнению с тем, что челюсть чуть не отвалилась на пол. Писарев вернул на место и то, и другое, и проговорил:
- Ну, во-первых, спасибо, что хоть вещью меня не считаешь, а то я уж сомневаться начал. А во-вторых, причем тут Лиза? Если тебя раньше беспокоила моя дружба с ней, то какого черта ты позволяла себя целовать? Не дура же, знаешь, куда такие поцелуи ведут. Потому, прости родная, но ревновать к Лизе уже несколько поздновато.
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


«Много чести, ревновать!» - фыркнула она, прекрасно понимая, что он прав на двести процентов.
- Ну, во-первых, куда бы такие поцелуи ни вели, мы не в детском саду и не в девятнадцатом веке, чтобы придавать этому особое значение, - Катрин начала повышать голос. – А во-вторых, я, действительно, не дура, и знаю, куда ведет так называемая дружба с поцелуями на палубе и представлением маменьке. Благословение получил?
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Почему-то понимание того, что она видела ту дурацкую сценку на палубе, когда Лиз пыталась разыграть очередное бессмысленное представление перед дедом и мамашей, не задело его так сильно, как осознание первой половины ее фразы.
Ах, не в девятнадцатом веке?
Писарев порывисто приблизился к ней с схватил за локоть, развернув ее лицо к себе.
- То есть ты не придавала никакого значения тому, что происходило между нами с первого дня? - ядовито процедил он сквозь зубы. - То есть и сейчас тебе все равно. Отлично!
Он резко притянул ее к себе и каким-то яростным движением завладел ее губами.
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


Она зашипела, как злобная кошка, пытаясь вырваться, отчаянно мотая головой. Перед собой она видела лишь темные, огромные его глаза. В них было что-то новое и пугающее. Она зажмурилась, но не оставила попыток вырваться. Уперлась обеими руками в его грудь и почувствовала быстрое биение его сердца. И сама сбилась с ритма.
Запутавшись в мужских руках, Катрин прижалась к Сергею и обняла его. Чувствуя его запах, сводящий с ума запах весеннего меда.
Рука напряглась, и пальцы сжались в кулак, со всей силой смяв его рубашку. Она замерла от невозможности вздохнуть.
«Отпусти меня…»
С усилием, неслышным полувздохом среди его поцелуя смогла перевести дыхание. Обмякла и опустила руки.
«Не отпускай меня!»
У нее начала кружиться голова. От его близости, от собственных желаний. Она снова затрепыхалась.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Нет, определенно нельзя было сказать, что у него совершенно отключилась голова - она не отключилась. Просто включилось кое-что пониже головы. Сердце, Писарь, сердце. А сердцу не прикажешь.
Он любил ее - вот такую, вырывающуюся, злую, испуганную, уставшую, нежную, взволнованную. Приникал к ее губам снова и снова, покрывал жадными поцелуями лицо, руки его скользили вдоль ее тела - впервые так откровенно, так неистово. Ее запах сводил его с ума. Гладкая кожа под ладонями была горячей - и это тоже сводило его с ума. Он хотел ее. Господи, как он ее хотел!
Выдохнул. Заставил себя на мгновение прекратить эту атаку. Потому что сам уже почти сдался ей.
- Только, пожалуйста, не говори, что этому тоже ты не придаешь значения, - прошептал он, касаясь губами ее ушка, чуть прикусил мочку и снова вернулся к ее теплому влажному рту.
Изменено: Сергей Писаревъ - 18.07.2015 02:38:44
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


- Глупый! – улыбнулась она. И, вновь потянувшись к нему всем телом, ответила на его поцелуй. Каждой своей клеточкой ощущая его пылкость.
Она согревалась рядом с ним. И загоралась сама, мечтая гореть еще сильнее и еще ярче.
Она покорялась ему, не умея противостоять его темпераменту и неудержимой притягательности. И знала, что принадлежать ему – было ее предназначением.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Он не помнил, как они очутились в постели - он сам ее туда отнес, или они дошли вместе. Он помнил как судорожно дергал пуговицу на ее платье и одновременно пытался расстегнуть ремень брюк. Он помнил, как ее волосы разметались по подушке - растрепанная, она была еще красивее. Помнил, как лихорадочно горели ее глаза. Движения помнил - поднятую на кроватью бледную ладонь, полусогнутую вдоль его бедра ногу, поворот головы. Бисеринки пота над ее верхней губой. И судорожный вздох, вырвавшийся из горла - ее или его? Он помнил, как вспышка молнии отразилась на ее коже, когда еще громче, еще отчаяннее зашумела гроза за окном. Помнил, как прижимал ее к себе после, чувствуя умиротворение и нежность - и что-то такое щемящее в душе, чему не было имени.
- Рыжик, - шепнул он, засыпая. Потому что теперь все было хо-ро-шо.
Да сердце, увядая, все равно
Вслед за глазами - на твое окно,
Влюбленное, отчаянно глядело.


Катрин легонько поцеловала заснувшего Сергея.
И придвинувшись к нему поближе с довольной улыбкой думала о произошедшем. Они будто танцевали под шум волн, порывы ветра и звон дождевых струй. Их движения были незатейливы, стары, как мир, но полны чувств. Для этого танца не нужна была музыка, она звучала в их сердцах. Они то приближались, то отстранялись друг от друга, не выпуская рук, не отпуская друг друга. И сходясь вновь, они замирали в невозможности отвести взглядов. Сколько это продолжалось – миг или вечность? Но потом он прижимал ее к себе так крепко, что вырваться не было ни малейшей возможности. Он завладевал её телом и сознанием. Да она и не пыталась освободиться. Зачем прерывать одно на двоих дыхание, одно на двоих сердцебиение, одно на двоих безумство…
- Твой Рыжик, - прошептала она ему на ухо.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?
Страницы: 1 2 След.
Читают тему
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group