Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Выбрать дату в календареВыбрать дату в календаре

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 77 След.
"Сущий дьявол": Анжелика
- Не может быть, - одними губами шепнула Анжелика, останавливаясь посреди тропинки. Там, где через минуту должны были пройти они с дочерью, стоял высокий мужчина в черном. Ветер развевал его плащ, неожиданно и неуместно придавая высокой фигуре ореол таинственной романтичности.
Фигура была знакомой до боли. Неужели она так хорошо запомнила его там, в Кандии? Неужели так врезались в память широкие плечи и аристократическая осанка?
Он вынул подзорную трубу, чтобы рассмотреть город. Город, где она так успешно скрывалась последние месяцы. Неужели слова Роша оказались пророческими и он действительно прибыл - за ней?..
Мужчина внезапно развернулся на нее всем телом и она готова была поклясться, что он её увидел.
Испугаться она не успела. Теплая река подхватила её со спины и понесла в сладкое забытье.

- Они следили за тобой, господин! - гордый Абдулла опустил на влажный песок у ног Рескатора гугенотку в бумазейном платье и чепце. Тормини держал на руках девочку лет трёх, которой на весьма корявом французском объяснял, что мама очень устала и уснула. Онорина, которая ещё помнила, что такое уставшая мать, спящая прямо в седле, легко поверила большому колючему матросу. Тем более, что рядом с мамой спал ещё один человек - незнакомец в красивом кафтане. А если люди уснули - надо вести себя тихо.
Рескатор расхохотался.
- Абдулла, женщину с ребенком достаточно было отправить своей дорогой. Эти гугенотки слишком правильны, чтобы становиться шпионами! А вот этого приведи-ка в себя...
- Женщины меняют одежду не только для красоты, господин, - негромко возразил Абдулла, тряся бессознательного мужчину.
Рескатор сделал знак Тормини унести девочку. Черт его знает, кем этот ребенок приходится Франсуа Дегре, уже встающему с песка, но слышать разговоры старых знакомцев ей явно ни к чему.
Онорина подозрительно посмотрела на мать, но обещание показать ей шкуры самых невероятных животных, которых она точно никогда не видела, сделало свое дело: она восторженно поехала верхом на новом друге.
Женщину Рескатор окинул равнодушным взглядом. Ну и одежда у этих гугеноток! Ни фигуры не понять, ни волос не увидать. Лицо несчастной протестантки было испачкано мокрым песком, и ему совершенно недосуг было ее разглядывать.
- Рескатор к вашим услугам, сударь.
- Черт меня подери... - вместо приветствия ответил Дегре. Он окинул фигуру пирата и сдержал нервный смех, - Каким чудом вы исцелили вашу ногу?!
Рескатор опешил. Его бывший адвокат, конечно, отличался проницательностью, но чтобы так сразу?
Тем временем Дегре краем глаза уловил движение - Абдулла, послушный господину, поднял Анжелику и переложил её на относительно сухую траву.
- Дьявол! Анжелика! Что с ней?
Дегре упал на колени возле женщины.
- Что вы стоите, помогите мне! Что вы с ней сделали, старый колдун?
Голос метра Дегре был настолько резким и злым, что Жоффрей де Пейрак, чувствовавший себя последним олухом вот уже целую минуту, послушно опустился рядом и расстегнул темное платье гугенотки, чтобы дать ей возможность дышать.
Абдулла, испуганный, что сделал что-то не то, принялся оправдываться, что женщине была лишь ненадолго пережата аорта, "вена жизни", как он называл её, и что она сейчас придет в себя.
Дегре несколько раз ударил Анжелику по щекам, Рескатор же сунул ей под нос резко пахнущий клок корпия. Законник так и не понял, чем смочил его граф, но лицо женщины ожило и ресницы дрогнули.
Руки поддерживающего её Пейрака задрожали - он наконец-то узнал её. Он плыл сюда к ней и за ней, но оказался совершенно не готовым узнать свою любовь и свою ненависть в этой замученной, серой гугенотке, лежащей у его ног.
- Онорина...
- С ней все в порядке, - прохрипел Рескатор и неосознанно слишком сильно сжал руку собственной жены.
Онорина. Так вот как зовут эту малышку. Дочь? Ее дочь? Нет, это невозможно. Она не могла родить дочь не от него!
Внутренний голос услужливо напомнил, что она родила от другого сына, а дочь совершенно ничем не хуже.
Стальные руки разжались, и Дегре поднял свою вечную головную боль на ноги. Рескатор уже стоял к ним спиной.
- Абдулла, доставь мою собственность на борт. Юную барышню тоже.
Хриплый, неравномерный, голос плохо слушался его в обычное время, проваливался и подводил, но сейчас звучал холодно и хлестко.
- А с вами, мэтр Дегре, нас ждёт долгий разговор. Не желаете пройтись?
Анжелику, ещё не до конца пришедшую в себя, увели. Рескатор первым пошел по тропинке вниз, туда, откуда ему принесли его жену. Дегре отправился за ним.
- Рассказывайте! - потребовал граф де Пейрак.
- О чем, монсеньор? О ней?
Жоффрей шел быстро, пытаясь унять странное чувство, гнетущее и восторженное одновременно. Он нашел её! Нашел! Теперь даже хозяин Преисподней не вырвет её у него.
- О ней. И о том, почему с ней вы. И как вы меня узнали, скользкий вы человек!
Дегре усмехнулся. В последней фразе было гораздо меньше недоброжелательности, чем в первых двух.
Он без особых проблем поспевал за своим бывшим подзащитным, но невольно отметил, что человек, награждённый от природы более короткими ногами, едва ли справился бы с этим.
- Начну с самого важного. Я здесь не с ней, а за ней. Ей грозит арест. Я загнал двух лошадей, чтобы успеть сюда на день раньше. Когда я узнал в доме её нынешнего хозяина, куда она пошла...
- Хозяина?
- Она служанка.
Рескатор неверяще посмотрел на своего собеседника. Факт, что его красавица-жена - служанка, поразил его больше, чем угроза тюрьмы, в те времена висевшая над любым, даже королевским приближенным.
- Почему?
- Потому же, почему её приказано поймать живой или мертвой. Она несколько лет возглавляла бунт в Пуату. Честно говоря, я подозреваю, что она его и подняла.
Граф де Пейрак молчал. Анжелика подняла бунт! С этой станется. Она, пожалуй, и весь этот гнилой Старый Свет подняла бы, если бы ей было нужно! Но ей не было нужно: услышать мужа, найти сына...
Словно услышав его мысли, Дегре вдруг сменил тему.
- Я очень виноват перед вами. Я должен был сразу рассказать ей о приходе этого вашего аббатика. Она бросилась бы разыскивать вас тремя годами ранее. И король отнёсся бы к этому чуть снисходительнее.
Рескатор не верил своим ушам.
Тремя годами ранее. Значит, она действительно ехала к нему? О, Анжелика, разве можно питать к тебе столько любви и столько ярости одновременно! Сейчас де Пейрак старался ничем не выдавать чувств, менявшихся с каждым новым безжалостным фактом, и, по возможности, вовсе на них не останавливаться. Информация! Ему нужна только информация.
Что говорит этот фараон о короле?
- Она была его любовницей? - голос его звучал бесстрастно.
- Не знаю.
Дегре не мог похвастаться такой же выдержкой и отвёл глаза. Он, кончено, не знал наверняка, но был практически уверен.
Они стояли на скалистом выступе, и море неистово разбивало себя о скалы под их ногами. На волнах покачивался "Голдсборо". Очертаниями лилий белела Ла Рошель. Пейзаж почти мирный, лишь срывающийся ветер, предвестник грядущей непогоды, разгонял волны все сильнее.
- Собственно, ваша уникальная в своем роде покупка взбесила Его Величество куда больше ее побега. А я, в свою очередь, начал подозревать, что под маской Рескатора прячется вовсе не самородок Средиземного моря. Я собрал немного информации и был почти уверен. Но убедил меня ваш голос. Ваш аббатик, когда я повстречал его в погоне за вашей женой в Марселе, рассказал мне, что вы сорвали голос. Так кто вылечил вашу ногу?
- Начал доктор в красном. Закончил один эфенди, - ответил граф де Пейрак бесстрастно, думая о другом.
Груз в трюмах нужно продать. Придется возвращаться на Ре для начала. Докомплектовать команду. Если все сегодня не починят, придется становиться на ремонт, иначе в обратный путь пускаться слишком опасно... Боже, Пейрак, тебя это все действительно так волнует?
- Что ещё вам о ней известно?
Дегре рассказывал, а Рескатор мрачнел. Он знал не все, но вполне достаточно, чтобы сделать и без того непростую жизнь Жоффрея де Пейрака ещё сложнее. Когда бывший адвокат, наконец, умолк, голос человека в маске прозвучал саркастично.
- И вы тоже влюблены в эту дьяволицу, неправда ли?
Полицейский ухмыльнулся.
- Помилуйте, Пейрак, в нее влюблена половина Франции!
На "Голдсборо" работа шла своим чередом. Матросы конопатили, плотники работали рубанками, офицеры обсуждали, стоит ли чистить обросшее днище. Де Пейрак поднялся на палубу и впервые в жизни действительно растерялся.
Его пленницы сейчас в его каюте, а он не может, просто не может туда войти.
"Сущий дьявол": Анжелика
Фендом: Анжелика
Пейринг: классический
Рейтинг: можно маленьким, но не самым
Комментарий:
Что если дозорные месье Рескатора оказались традиционно проворными, а не бестолковыми растяпами, и никто не пропустил Анжелику в ландах?
Она исчезает из Ла Рошели всего на несколько часов раньше, но, лишенные мэтра Берна и бурь Атлантического океана в качестве катализатора, герои рискуют окончательно запутаться и в себе, и в своих отношениях.

Эпиграф:

Я не люблю вас и люблю.
На вас молюсь и проклинаю!
Не видеть вас я не могу -
Но встречи с вами избегаю.
Вы так наивны, так умны,
Вы так близки и так высоки...
Вы так земны и неземны!
Вы так близки - и так далеки...
Вы - сладкий яд, вы - горький мед,
Вы - божество, вы - сущий дьявол!
Вас ищу, от вас бегу,
Я не люблю вас и люблю...
("Я не люблю вас и люблю", исп.А.Руссо)
Les Chevaux de Cristal, Подарок для ДжЫна
Свершилось!!
Не потеряла ни настроения, ни стиля. Роскошно. Лаконично. До дрожи. Как я люблю. Браво!
To Death
Глава 22. Черви сомнения
Сильная мужская рука не отпускала её. Будто навек сковала её предплечье, горячим следом впилась в кожу. Люциус тащил Гермиону всё дальше сквозь водоворот воспоминаний, которые она не успевала рассмотреть. Она видела лишь его напряжённую спину и вихри картинок вокруг.
Когда, наконец, под ногами Гермиона почувствовала твердую землю, она едва не упала. Всё та же рука удержала её, но, подавшись вперёд, Гермиона натолкнулась на Люциуса. Почти с отвращением он оттолкнул девушку от своей груди и разжал ладонь.
Они стояли у самой окраины леса. Была ранняя осень, теплая и медная. Тихо пели какие-то певчие птички, наперебой стрекотали сороки.
Люциус схватил Гермиону за плечи и встряхнул. Она изумлённо подняла на него глаза, всё ещё немыслимо робея перед ним.
- Смотри! - прошипел он злобно. - Смотри!
Поднявшаяся, было, гордость требовала немедленно освободиться, но Малфой уже развернул её лицом к деревьям. Он держал её плечи, но в тот момент ни он, ни она этого уже не помнили.
В масках и капюшонах, под деревьями неподвижно сидели пожиратели. Минуту спустя с негромким хлопком среди них появились их друзья, держа связанных пленников. Двое, мужчина и женщина, были связаны вместе, их дети, двое девочек-близняшек лет пяти и совсем маленький мальчик едва ли двух лет, обезумев от страха, беззвучно кричали, лишенные голоса заклятьем.
Лорд Волдеморт явился тут же следом. Под общий хохот детей привязали к одному дереву, родителей - к двум другим. Пожиратели сняли маски.
Гермиона уже знала, что это значит только одно - живыми жертвы не уйдут. Гермиона узнала почти всех. Люциус Малфой тоже был среди них.
Первое "Круцио!" полетело в детей. Женщина в ужасе закричала и потеряла сознание.
- Где Поттеры, Боунс? - вкрадчиво спросил Волдеморт, когда смех улёгся.
- Я не знаю. Это правда, я не знаю!
Второе "Круцио!", беззвучные крики, рвущийся из верёвок отец. Гермиона, застывшая и не верящая в происходящее.
- Мне кажется, Эдгар, ты не понял всей сложности своего положения, - этот голос Гермиона ни с чем не спутает. Люциус отделился от дерева и подошёл к мужчине. - Тебе лучше ответить, где твои драгоценные дружки, иначе...
Зелёная вспышка, и дети повисли на верёвках. Эдгар Боунс рванулся из жил, но не смог разорвать свои путы. Гермиона крикнула так страшно, что тот, другой Люциус за её спиной сильнее сжал пальцы на её плечах и прижал девушку к себе.
- Ты слишком торопишься, мой скользкий друг, - недовольно проговорил Волдеморт. - Нужно было по одному...
- Простите, мой повелитель, я не рассчитал силу...
- Приведите в чувство женщину! - грянул голос Тёмного Лорда.
Тем временем Белатриса, вынув кинжал, с неприятной ухмылкой направлялась к детям. Эдгар Боунс закричал.
Люциус Малфой за спиной Гермионы так злобно и внимательно вглядывался в происходящее, что не сразу услышал, как девушка что-то не переставая шепчет.
- Хватит, пожалуйста, хватит, пожалуйста, хватит, хватит, хватит...
Трясущуюся и испуганную, он протащил её через несколько воспоминаний, пока они не оказались на шумной лондонской улице. В двадцати метрах Долохов и Малфой входили в дом Антонина. Это было не лучшее место, но другого воспоминания он на этот случай не приготовил.
- З-зачем? - спросила она, заикаясь.
Малфой старался не смотреть на её испуганное лицо. Он понимал, о чем она спрашивает, а ответ никак не хотел составляться в слова.
- Смерть - это лучшее, что их ждало. И чем быстрее, тем меньше мучений.
Люциус шумно втянул воздух.
- Драко тогда ещё года не было, - зачем-то добавил он.
Гермиона дрожала, не в силах сказать больше ни слова. Она многое видела в свои почти девятнадцать лет, но то, что показал ей Люциус, казалось за гранью добра и зла.
- Нам пора.
- Я не могу.
- Осуждаете меня? - Малфой едва успел скрыть за иронией так волновавший его вопрос, совершенно неожиданно сорвавшийся с языка.
Гермиона медленно подняла голову и посмотрела прямо в лицо Люциусу. Очень медленно отрицательно покачала головой. Малфой схватил её за предплечье излишне быстро, притянул излишне близко и так, глядя друг другу в глаза и ничего не понимая во взглядах друг друга, они оказались в знакомом водовороте картинок. За несколько секунд до поверхности омута Люциус отвернулся от потрясенной Гермионы, и на пол подземелья они выпрыгнули как ни в чём не бывало.
Только ошарашенная девушка, оставшаяся без его руки, судорожно обняла спешившую навстречу Полумну.
- Воспоминания, даже чужие, иногда болезненнее своих, - мудро заметила подруга и увела Гермиону прочь. Справившись с голосом, Малфой обратился к Гарри.
- Мисс Грейнджер, мне кажется, больше не возражает против дальнейшей стратегии. Обсудим тактику?
Гермиона открыла глаза. Волшебная луна из волшебного окна искажала своим бледным светом очертания предметов в ее спальне. Девушка выдохнула. Как много она отдала бы за то, чтобы забыть все это навеки! Но каждая ночь уже неделю возвращает её в это страшное путешествие со всеми его безжалостными подробностями.
Наверное, все же лучше хоть кому-то рассказать. Забыв все доводы, останавливающие её прежде, Гермиона обулась и подошла к кровати Джинни, не очень-то думая о том, который вообще час.
Джинни в постели не оказалось. Гермиона бросилась к двери и едва не сбила Полумну.
- Джинни! - задыхаясь, крикнула Гермиона.
- Она ещё не вернулась? - спокойно спросила Полумна.
- Где она, что с ней?
В длиннющий ночнушке, с распущенными белыми волосами бледная Полумна сильно напоминала очень спокойное привидение.
- С Гарри, - сказала она будничным тоном. - Ты, видимо, очень крепко спишь и до сих пор не заметила, что они гуляют почти каждую ночь.
Полумна подняла над головой волшебную палочку, освещавшую ей дорогу.
- Я проснулась, потому что мне показалось, что кому-то нужна моя помощь.
Гермиона неловко улыбнулась.
Несколько минут спустя они пили на кухне горячее молоко.
- Я тоже не согласна с убийствами! - горячо закивала Полумна в ответ на молчаливую отрешённость Гермионы. - Но раз Гарри даже уверен, что нет другого выхода...
- Они заслуживают смерти, - хрипло ответила Гермиона.
Полумна кивнула и отпила молоко.
- Я видела мертвого Фреда. Он улыбался. А когда убили Колина, он вскрикнул. Наверное, ему было больно, но не долго. Мы ведь и сами убивали в битве.
- Там проще, Полумна.
- Возможно.
Они долго ещё просидели, говоря о жизни и смерти. Возможно, был и другой выход, другой путь свергнуть власть темных. Но они не хотели больше другого пути.
Гермиона ничего не рассказала Полумне о семье Боунсов, боясь, что об этом узнают или Сьюзен, или Гарри. Обоим совершенно не нужна была эта тяжесть, которую Гермиона Грейнджер не по своей воле разделила с Люциусом Малфоем. Интересно, сколько ещё таких камней в его душе?
После того случая он, казалось, не замечает её напрочь. Будто и не было между ними этого жуткого в своей честности откровения.
Одно пришлось Гермионе признать: он открыл ей не только зверства Пожирателей, он открыл ей часть своей души. Не оправдываясь, не таясь. Темную, страшную, но честную часть. Такое не покажет ей Рон, не покажет даже Гарри.
И теперь ему можно... Можно верить? И что значил его взгляд на обратном пути? Она каждую ночь видит этот взгляд и каждую ночь не понимает.
- О ком ты думаешь?
Гермиона и забыла, что сидит с Полумной.
- О Малфое, - честно ответила она. - Мне кажется, ему, все же, можно доверять.
Лавгуд согласно кивнула.
- У него глаза грустные. Когда у людей такие глаза, они могут лгать только о своих чувствах.
Первые эльфы потянулись на кухню готовить завтрак.
- Уже утро. Пойдем поспим пару часов, - Полумна с улыбкой отдала кружку эльфу, предложившему отнести их посуду обратно.
- Чудесно, когда не нужно мыть чашки!
У комнаты Гермионы они остановились. Джинни не было внутри.
- Когда будешь выбирать новую соседку по комнате, выбери меня, - попросила Полумна. Гермиона кивнула.
- Обязательно.
Убийственная прямота подруги уже давно стала для неё родной.
Джинни прокралась внутрь, едва Гермиона натянула одеяло.
- Джин, Полумна предлагает прекратить это безобразие и переехать ко мне. Твоя кровать все равно пустует каждую ночь.
Джинни стояла краснее собственных волос.
- Я думала, ты крепко спишь...
Гермиона расхохоталась, встала и обняла подругу.
- Я-то да, но остальные не могут похвастаться тем же. Право слово, Джинни, переезжай уже к нему и прекрати прятаться.
- Мама ни за что не согласится! И папа... И Билл... И Чарли... И Джордж... И...
Смех стал началом нового дня в подземелье.
To Death
Глава 21. О любви
Он не был готов к такому повороту событий. Самым сложным и важным казалось вырвать её из всего этого, а потом — хоть трава не расти. Главное было преодолеть, справиться, спасти… А потом все должно было быть хорошо. Как именно хорошо — он совершенно не представлял, даже думать об этом прежде казалось кощунством и неуместной игрой с судьбой. Конечно, он давно не мальчишка, чтобы надеяться на то, что она вот так запросто бросится ему на шею и скажет, что любила его одного все годы. Но совсем не так Аристо Слизнорт представлял себе жизнь по возвращению домой.
Нарцисса Малфой его ненавидела. Ненавидела настолько люто, что, казалось, столько ненависти не может вместить это хрупкое, изможденное тело все еще красивой женщины. Не об этом он мечтал, вглядываясь в темное северное небо в поисках очертаний гиппогрифа и его всадника, молясь, чтобы Питер успел до вечернего обхода. Тогда Аристо хотелось одного — чтобы друзья успели, чтобы никто не заметил подмены живой Нарциссы на кровать, транфигурированную в ее тело, и эльфов под империусом, и ее саму здесь, в его камере. Столько трудностей было позади! И всё ещё не было ни малейшей уверенности в успехе предприятия. Погубить себя было не так страшно, как её и тех, кто вызвался ему помочь.
Когда первые удары сотрясли стены Азкабана, стало понятно, что судьба внесла в его планы значительные коррективы. Не зная, чем чреваты для него эти удары, Аристо минут двадцать провел в сильнейшем нервном напряжении. Но едва в тюрьме началась непонятная паника, как в окне показалась голова Питера, обросшая небольшими сосульками.
— Скорее, Аристо, время!
Решетка была выбита, и женщину с огромным трудом переложили на спину гиппогрифа.
— Что с ней? — сквозь глухие удары прокричал юноша.
— Очень слаба! Держи ее крепко! Что происходит?
— Не знаю, но нужно сваливать!
Едва Аристо оказался верхом на Данжуре, как несколько дементоров заметили пропажу. Остальные, увлечённые защитой другой стены страшной крепости, не обратили внимания на побег Слизнорта.
— Привяжи ее к гиппогрифу! — закричал Слизнорт, выпуская в преследовавших дементоров огромного патронуса — паука.
— Инкарцеро!
Ремни надёжно зафиксировали безжизненное тело. Питер ещё не умел вызывать телесного патронуса, но хотя бы приличному белому свечению Марта вынудила его обучиться. Добавив свой луч к гигантскому пауку, юноша держался до тех пор, пока дементоры не остались далеко позади.

Она быстро выздоравливала, возвращался блеск волосам и даже, казалось, расправлялись несвоевременные морщины. Она уверенно стояла на ногах и не роняла больше тяжёлые предметы. Аристо радовался её выздоровлению как ребенок, и как взрослый горевал над её ненавистью.
— Зачем? Зачем ты спас меня, оставив моего сына… там?!
И в этом её вопросе горя было больше, чем ненависти.
Нарцисса не была глупа, чтобы сбегать от него. С достоинством принимала заботу, не утруждаясь благодарностью.
И ещё одна радость грела душу Аристо — за эти две недели после Азкабана ни разу она не упомянула Люциуса.
Теперь Слизнорт понимал и признавался сам себе, что лукавил: он не смог бы отдать ее Малфою. Пусть ненавидит! Черт с ней!
Он так давно её любит. Тогда, на приёме у старого Горация Слизнорта, он увидел её впервые. Пригласил на танец - и она согласилась. Люциус не возражал.
Потом они встретились случайно на Косой Аллее. Потом - тоже случайно - снова не приёме, на этот раз в министерстве. После приёма Аристо пригласил Нарциссу с семьёй в дом своего отца, на именины последнего. Там они танцевали, а Люциус снова не возражал.
В тот день Слизнорт вывел Нарциссу в сад, посаженный ещё прадедом Аристо, и впервые поцеловал холодные губы. Она ответила.
Целый месяц его собственного счастья никто не догадывался об их связи. Когда скрывать не достало сил, Слизнорт, отрываясь от сумасшедшего поцелуя, предложил ей уехать навсегда. Нарцисса молча встала с постели, накинула плащ на обнаженное тело.
- Прости.
Женщина трансгрессировала. Он умчался к чертям на рога.

И вот теперь, пятнадцать лет спустя, они стояли под давно отцветшими ветвями сакуры. Нарцисса сменила привычный и удобный черный цвет мантии на темно-зеленый. Это был выбор швеи, а она не нашла сил и необходимости сопротивляться. Нарцисса выглядела теперь здоровой и полной сил, но тревога осталась в самых уголках глубоких глаз.
— Если хочешь, можем остаться здесь и не лететь дальше, — неловко поправляя дорожную мантию, проговорил за её спиной Аристо.
Нарцисса покачала головой.
— Здесь слишком много людей.
Мужчина молча кивнул. Он затеял этот перелет с трусливой мыслью отвлечь её. Япония не понравилась ей так же, как и пустынная Монголия. Но этот сад, где в это время года никого не было, звенел в ушах тишиной. И Нарцисса стояла на причудливо изогнутом мостике уже почти четверть часа, глядя в неподвижную воду.
— Я боюсь за него. Я так за него боюсь!
Впервые он услышал от нее что-то кроме обвинений и недовольства! Слизнорт шагнул вперёд, и появился рядом с ней в отражении на поверхности пруда.
— Я найду способ его вытащить оттуда. Я клянусь тебе, Нарцисса.
Он не поверил себе, когда, резко развернувшись, Нарцисса Малфой, оказалась у него в объятиях и почти повисла, рыдая. Тонкие руки обняли его неожиданно сильно, а холодная щека прижалась к его лицу.
— Я ненавижу тебя, Аристо, ненавижу, слышишь!
Он слышал и улыбался, торжествуя, — она его, она любит, и черт с ней, пусть говорит, что хочет!
Сова догнала их в Сингапуре. Очумевшая от жары птица бросила на стол уже изрядно помятую в полёте газету. Бедное пернатое уселось тут же на стул и, широко раскрыв клюв, тяжело дышало.
Аристо наколдовал целую миску воды, и сова, вместо того, чтобы пить, просто хлюпнулась в нее, забрызгав все вокруг.
— Ты выписал «Пророк»? — недоуменно спросила Нарцисса. — Газета шла почти две недели…
Она умолкла. На первой странице красовалось вновь развороченное здание Азкабана. Массовый побег. Награда за поимку напавших и бежавших. Самые высокие гонорары за самых опасных беглецов: Гринграсс, Астория; Малфой, Драко; Стенс, Николас...
Она перечитала заново. Потом ещё раз, уже вслух. Не может быть.
- Это правда? Скажи мне, Аристо! Скажи, умоляю!
Слизнорт убрал со лба седеющие волосы и подтянул к себе миску с совой.
- Лапу покажи.
Сова сверкнула на него огромными глазищами, ещё раз опустила голову под воду, с видимым удовольствием отфыркалась, и только после этого протянула магу окольцованную лапу.
Аристо изучил кольцо и удовлетворенно хмыкнул.
- Газету прислала Марта. Это птица из ее совятни. Значит, это правда.
Нарцисса проклинала и возносила, рыдала и смеялась. Аристо молчал, поглаживая ее по узкой спине. По крайней мере, он свободен. Жив и свободен, а это в такое темное время значит уже много. Теперь можно жить и дышать, и говорить ей о любви, и строить новую, почти полноценную жизнь. Слизнорт мысленно благодарил Марту за смелость отправить ему газету. И догадалась же, ведьма старая! Хотя она тоже женщина, а у них какие-то совершенно особенные представления о жизни. Аристо улыбнулся своим мыслям. Вот теперь все будет точно хорошо. Он найдет любовь в самом сердце этой прекрасной женщины.
И он не отдаст её этому дьяволу Малфою.
Аристо очень удивился бы, если бы узнал, что тяжело переживающий гибель жены Люциус был бы бесконечно счастлив узнать не только о том, что Нарцисса жива, но и о том, что она любит другого, готового заботиться о ней всю оставшуюся жизнь. Впрочем, мистер Малфой пока не готов в этом признаться, и нет пока никого, кто поторопил бы его.
To Death
Глава 20. Точка несовпадения
Оливер Вуд и Люциус Малфой разминулись. Вымотанный, почти спящий от бессилия Оливер нашел силы только на то, чтобы лечь плашмя на своего фестрала и назвать зверю место назначения. Он так и пролежал всю дорогу, вцепившись с холодную шкуру и мечтая только об одном: не уснуть и не упасть вниз. Перспектива свернуть шею, успешно сбежав от сотен дементоров, казалась ему позорной.
Фестрал приземлился около хижины Хагрида уже к полудню и, так и не дождавшись, чтобы наездник спешился сам, стряхнул ношу со спины. Тело, тщетно пытавшиеся сползти, грохнулось оземь.
Вуд просипел "спасибо" сквозь стиснутые зубы, и костлявое животное равнодушно потрусило в лес. Молодой человек с трудом встал, вынул волшебную палочку и, моля Мерлина, чтобы способ входа снова не изменился, постучал по четвертому кирпичу в шестом ряду справа от входа.
Кирпич тут же показал зубы и голосом Флитвика с угрозой спросил: "Кто?!"
- Оливер Вуд.
- Почему щербет? - поинтересовался голос.
- Потому что лимонный! - улыбнулся юноша и толкнул дверь в хижину.
Общий зал подземного Хогвартса встретил его тишиной. Сидевшие в углу сестры Патил заметили его не сразу, но через несколько секунд на их сначала испуганный, а затем радостный визг сбежалось все подземелье.
- Оливер, слава Мерлину! Ты где был, чертов тролль? Мы за тобой людей послали!
- Вуд! Живой! Что с вами, вы плохо выглядите! Вы ранены?
- Где все? Что с тобой случилось?
Все говорили одновременно, и только фирменное "А ну тишина!!!" От Джинни смогло навести подобие порядка. Флер усадила Оливера на подушки и потребовала горячего чаю и еды. Старенькая Корт тут же исчезла, сияя улыбкой.
- Оливер, давай все по порядку, - тихо сказал Гарри после того, как в руках Вуда оказалась чашка чаю, судя по размерам, принадлежавшая Хагриду, и чуть поменьше габаритами горячий бутерброд.
- Дементоры гнали нас до самой Финляндии, - жадно жуя начал он. - Вы простите, я это, есть буду, ладно? А то вообще не до того было. Человек пять или шесть они поцеловали прямо по дороге.
Оливер прекратил есть.
- Жуткое зрелище. Очень хочется хоть когда-нибудь это забыть... - молодой человек собрался с духом и деланно бодрым голосом продолжил рассказ.
- Когда уже почти добралась до земли, им удалось нас окружить. В Финляндии, оказывается, мощная магическая пограничная служба! Местные решили, что мы с дементорами заодно, поэтому нам очень здорово досталось. Но зато они разогнали наших красавцев! - к Вуду вернулось хорошее расположение духа и он отхлебнул из кружки. - Нас допросили, со всем разобрались и отправили кого прятаться среди местных, кого по больницам. Так сказать, возмещают нанесенный ущерб. А я собрался, было, домой, но над морем эти злопамятные твари меня выследили. Я повернул назад, навел их на финских пограничников и, пока они сражались, сделал петлю - и домой.
- А что с Драко? - тихо спросила Гермиона.
Оливер радостно закивал головой, дожевывая бутерброд.
- Воше млдец!
- Вуд, прожуй, - толкнул его в плечо Ли Джордан.
- Вообще молодец, - исправился герой дня, - не растерялся, повел людей вместе со мной. Он остался там с какой-то девчонкой, ей досталось едва ли не больше всех, транспортировать нельзя. Вот, письмо отцу передал.
Мало-помалу все успокоилось. Поисковой команде сообщили, что нужно немедленно возвращаться. Оливера отправили спать. Ждали разведчиков, отправившихся разузнать, какой резонанс вызвало столь успешное нападение на Азкабан.
Новости, которые принесли Чжоу и Кэти, были противоречивыми. С одной стороны, люди воспряли духом, понимая, что их близким, скорее всего, удалось спастись. С другой - реакция Волдеморта была более чем жуткой. Он не допустил новой волны террора, не позволил пожирателям выместить злость на ком попало, как было раньше. Вместо этого он разослал их во все углы Великобритании с неизвестной миссией, и от этой неизвестности становилась только хуже. Сопротивлялся один лишь Уэссекс, остальные затихли в ожидании бури, не зная, с чем бороться.

Поисковый отряд вернулся поздно вечером.
- Что случилось? Почему нас вернули? - Малфой с порога набросился на Гарри, плохо скрывая волнение. - Что-то известно о Драко?!
Гарри открыл было рот, чтобы все рассказать и объяснить, но передумал. Злой и уставший Малфой был не самым приятным собеседником. Поттер взял с каминной полки письмо Драко и молча передал своему агрессивно настроенному собеседнику.
Люциус торопливо дёрнул грязную ленту.
«Отец, я вынужден остаться в Финляндии. Астория, дочь Гринграссов, сильно пострадала, её невозможно перевезти в Англию. Надеюсь на твоё понимание, Драко.»
- Привести мне мальчишку.
- Малфой, а не много ли вы на себя берете? – Билл Уизли, ещё совсем недавно готовый признать за Люциусом недурные лидерские и личностные качества, угрожающе выпрямился.
- Это не может быть правдой. Что делать Гринграсс в Азкабане? Её отец у власти.
- Приблизительно то же, что и вашему сыну, Люциус, - кресло, стоявшее прежде боком к Малфою, мягко повернулось в воздухе и шлепнулось, - уж простите.
Дребезжащий голос профессора Слизнорта тем временем продолжил.
- Асторию забрали ещё в марте. Я лично подписывал разрешение и визировал его у Снейпа. Финеас собирался выехать с семьёй за границу. А вот в апреле он совершенно внезапно стал возглавлять вот эту странную комиссию… Минерва, не напомните?
- По защите прав детей, оставшихся без опеки.
- Как будто это не они их пачками без опеки оставляют, гриндилоу чертовы.

Люциус Малфой сосредоточенно накручивал воспоминание на волшебную палочку и отправлял их в омут памяти. Сероватые пряди обвивались вокруг тонкой древесины и послушно соскальзывали в чашу.
Никто, казалось, не обращал на это никакого внимания. Руководители Ордена обсуждали дальнейшую стратегию войны, спорили и почти уже ругались. Уверенный в том, что от его стратегии им все равно никуда не уйти, Люциус спокойно и добросовестно выбирал воспоминания, которые должны были помочь им убить Долохова.
Творящаяся вокруг него шумиха уже почти не напрягала Малфоя. Он привык, что юношеский максимализм нового Ордена трудно было сдержать даже взрослым и опытным магам, и позволял излиться их страсти к демократии и справедливости хотя бы здесь, на собраниях. Всё равно в деле никуда не денутся, со свойственной всё той же юности верностью будут выполнять приказы.
Но сегодня сопротивление было разумным, логичным, выверенным. Так глядишь, эта девчонка с её излишней гуманностью всё дело запорет. И им останется всем только отлавливать Пожирателей и исключительно бережно внушать им, как плохо они поступали, и отпускать под честное слово исправиться… Малфой опустил палочку и задумался.
- Да вы понимаете, что это сделает нас такими же, как они!!
Лицо мистера Малфоя исказила недобрая усмешка. Он вновь поднял палочку, вынул какое-то сопротивляющееся воспоминание и стряхнул в омут. Затем молча встал, прошел мимо спорящих и, схватив Гермиону за руку, потянул к чаше. От неожиданности она поддалась, а Орден умолк. Не глядя ни на кого и не замечая удивленных взглядов, Люциус окунул руку в омут. Водоворот затянул обоих.
To Death
Глава 19. Женский разговор


- Герми-о-о-на-а-а, - нараспев произнесла Джинни, поднимая полог своей кровати и пытаясь маленькими босыми ступнями найти тапочки. – Вста-а-ва-ай... Гермиона нехотя открыла глаза, еще счастливые от прекрасного в своей простоте сна: она дома, ей 11, в стекло впервые в жизни стучит клювом огромная амбарная сова… Реальность была похожа на товарный поезд, медленно, вагон за вагоном наваливающийся на её сознание.
- Утро, - негромко ответила она подруге, не посмев сказать «доброе».
- Что за упадничество, Гермиона! – Джинни была на удивление радостна, точно они проснулись не в подземелье, а в родной башне Гриффиндора, скоро идти на завтрак в Большой зал, а затем - каждой на свой урок…
- Откуда столько радости? – Гермиона медленно отбросила одеяло, стала босыми ногами на неприятно холодный каменный пол и тяжело вздохнула. - Нам нужны ковры. Нам нужно много ковров.
Джинни с недоверием посмотрела на подругу.
- Сегодня можем продолжить обустройство. В отсутствие Малфоя и его идей народ трансгрессировал на разведку. Нас оставили отсыпаться.
- Почему отсутствия? Какой народ? Откуда ты знаешь? – Гермиона не знала, какой вопрос задать первым. Джинни расхохоталась и, завязав покрепче халат, прошлепала в открытую дверь в ванную.
- Я сегодня уже вставала проводить группу в Финляндию, - объяснила она, включая воду. – Малфой главный. Рон, Билл и Джордж тоже полетели, вот я и встала проводить.
Гермиона молчала. Вода перестала течь, и в наступившей тишине Джинни заглянула в комнату и негромко, точно боясь, что Гермиона вот-вот расплачется, спросила:
- Он не предупредил тебя, да?
Гермиона взглянула на подругу и даже задумалась. Не предупредил, конечно. Даже не сказал, что он вообще куда-то с кем-то летит. Просто забыл. Вот только зря Джинни так смотрит испуганно, не зная, что и сказать. Потому что Гермиона действительно не чувствует обиды. Она вообще не знает, что чувствует. Странно. Это неправильно. Он ведь так плохо поступил с ней...
Ей холодно, ей пусто, ей страшно. Она любила его столько лет, что это не могло так быстро рассыпаться! Девушка моргнула, и слезинка повисла на длинных ресницах. Джинни бросилась обнимать её, совершенно забыв о зубной щетке в руках.
От теплых объятий, от рыжих волос, щекочущих нос, стало ещё горше, и Гермиона разрыдалась.
Она ведь любила его! А он не замечал. Может, потому и любила, что не замечал? Внутренний голос язвительно подбрасывал версии, подозрительно похожие на правду. Может, потому и любила? Что это была просто задачка, с которой она не справилась? Может, потому и добивалась его внимания, что перфекционистская её натура не хотела и не умела сдаваться?
Ах, как же обидно было признавать себя такой гадкой. Но ведь она никого не обидела! Он сам, сам не обращает на нее внимания! Он сам защитил тогда Парвати, а не её, тогда, когда дементоры…
Джинни обнимала подругу и всеми когда бы то ни было услышанными ругательствами мысленно обзывала брата. Надо же так довести собственную девушку! Зубная щетка в руках здорово мешала, но она понятия не имела, куда ее деть.
- Джинни! – Гарри появился в дверях и неловко замолк. Вид горько плачущей Гермионы, которая даже не заметила, что он вошел, привел его в замешательство. – Я…
Гарри почесал подбородок и умолк. Джинни взглядом дала понять, что сейчас выйти не может никак.
- Да я и сам понял, - неслышно пробормотал Гарри и вышел.
Гермиона тем временем уже не могла держать внутри себя все обиды на целый свет и себя саму.
- Джинни! Джинни, ты понимаешь, что он же сам, сам! И патронус, его патронус! И эта Финляндия, а я никак, совсем никак!
- Что здесь происходит? Что вы сделали с Гарри? – Молли Уизли распахнула двери и закрыла их за собой. – Гермиона, девочка моя! Что такое, ну ты посмотри… Гермиона…
- Мам, это всё Рон! – Джинни передала подругу из своих объятий в руки миссис Уизли. Гермиона продолжала всхлипывать. – Этот засранец…
- Джиневра!
- Мама!! Он засранец, что бы ты ни говорила!
- Он может быть хоть кем угодно, но будь добра выбирать выражения!
- Н-не правда, он не…- Гермиона всхлипнула, - Это не он, это я, а он… И он, конечно, но я тоже!
Молли обняла девушку, тяжело покачав головой. То, что она давно подозревала, наконец подтверждалось.
- Джинни, воды, - негромко сказала она дочери. Джинни потянулась за волшебной палочкой, но твердый взгляд матери остановил её. – Сама. Из кухни. И не спеши.
Джинни фыркнула, но ослушаться не посмела – очень уж грозное было лицо у Молли. Когда за Джинни закрылась дверь, а Гермиона почти успокоилась, не решаясь давать волю эмоциям в присутствии мамы Рона, миссис Уизли мягко отстранила её и взглянула прямо в глаза.
- Девочка моя, ты не любишь его, - сказала она полувопросительно. Гермиона зажмурилась, не в силах произнести правду, рвавшуюся с языка, и обидеть добрую женщину.
- Счастье моего сына для меня важнее всего, - произнесла Молли мягко, прижимая к себе растрепанную голову Гермионы, - но нельзя быть счастливым с той, кто не любит тебя.
Гермиона замотала головой, но не делала попыток освободиться. Для нее так важно было не стать врагом для Уизли, которых она любила почти как собственных родителей. А теперь мама, его мама так спокойно об этом говорит! И не злится, не обижается, не… Гермиона отстранилась сама, вопросительно посмотрела на миссис Уизли.
- Если я правильно поняла свою дочь, и если я хорошо знаю своего сына, то Рон тоже, по всей видимости…
Гермиона закивала.
- Простите меня…
Молли Уизли засмеялась, так легко и по-доброму, что у Гермионы отлегло от сердца.
- Вы так молоды ещё, девочка моя! У вас обоих ещё всё впереди. Только скажи мне прямо… Это ведь не Гарри?
- Что Гарри? – не поняла Гермиона.
- Ты оставляешь Рона не ради Гарри? – миссис Уизли испытующе посмотрела на Гермиону, а Джинни, всё это время стоявшая под дверью с удлинителями ушей, затаила дыхание.
Светлый, такой же легкий смех Гермионы был ответом.
- Я никого не люблю, миссис Уизли. И это так хорошо осознавать, Господи… Я не люблю! Я свободна!
Джинни шумно выдохнула и вошла.
- Слава Богу! Иначе мы перестали бы быть подругами!
- Джинни, ещё раз я узнаю, что ты подслушиваешь, - зашипела миссис Уизли, но в угрожающем тоне её было больше смеха, чем злости.
Улыбающаяся заплаканная Гермиона вскочила с кровати и схватилась за расческу. Жить стало как-то проще, и за волшебным окном подземелья сразу захотелось солнечного и жаркого дня.
- Девочки, через минуту жду вас на завтраке, - миссис Уизли поднялась следом и вышла из комнаты, облегченно выдохнув уже в коридоре.
- Только как сказать Рону, - Гермиона опустила расческу и потухла, и её отражение в зеркале сделало то же самое. Джинни натянула джинсы и загадочно ответила:
- Не думаю, что это будет большой проблемой.
To Death
Глава 18. Вина
Маленький паучок спустился с потолка на тоненькой нити и повис недалеко от стены. Он деловито перебирал всеми восемью конечностями, прядя тонкую серебряную паутинку, за своим важным делом не замечая своего соседа по комнате или, точнее, гостя его, паука, комнаты. А гость этот не отводил глаз от маленького труженика. Миллиметр за миллиметром. Вдоль нить. Ещё вдоль. Ещё. Поперек. Поперек. Глоток огневиски. Поперек. Поперек. Поворот. Он не успел. Вдоль. Вдоль. Глоток. Поперек. Поперек. Он опоздал. Поворот. Она мертва. Глоток. Ещё глоток. Вдоль. Вдоль. Глоток.
Люциус Малфой опустил голову на грудь. Так глупо бывает только в жизни. Только в жизни можно опоздать всего лишь на сутки.
Паучок оббежал свою паутину и, натянув сигнальную нить, забился в угол. Глупый, здесь ему никого не поймать.
Сегодня вышли в свет газеты с известием о ее смерти. И это он виноват. Он один. Он, Люциус Малфой, предал и убил собственную жену.
Надо было раньше требовать от Ордена напасть на Азкабан. Никаких "Ежедневных пророков" и единорогов, всех этих бесконечных бесед и обсуждений - только Нарцисса, только Драко.
Драко... Он не простил. Он тоже считает его виновным в смерти матери, иначе почему, почему, когда дементоры бросились вдогонку за своими жертвами, он не остался с отцом? Вместе с Вудом повел всех этих никому не нужных людей к материку. До сих пор не вернулся из этой чертовой Финляндии, куда им удалось добраться. А ведь им удалось, патронус Вуда был здесь с известием ещё вчера. Почему? Боже, что за бабьи причитания!
Драко не простил его. Потому что он, Люциус Малфой, предал и убил свою жену. Какие Ордены Феникса, какие издательские эльфы и палочки Гермионы Грейнджер, когда Нарцисса, его Нарцисса стала просто пеплом в каменной урне, которую он даже не успел найти!
Он предал ее, предал, предал. Злое слово кислотой разъедает мозг. Он предал, потому что ему, да, чертов Мерлин, действительно понравилась, просто понравилась девчонка. Но это предательство. Он предал и поэтому она умерла. Стакан летит на пол, и пыльный после долгой дороги сапог отбрасывает его с грохотом в дальний угол.

- Я боюсь, что наш, с позволения сказать, дорогой мистер Малфой...- Чарли Уизли замялся, подбирая слова, - теперь выйдет из игры.
Гарри бросил на Чарли недобрый взгляд, но возражать не спешил. Очень может быть, что он был прав. Даже, скорее, наверняка. Какой смысл Малфою оставаться? Драко вернётся, и все - отправятся оплакивать Нарциссу. Ее жаль, конечно. Она спасла Гарри жизнь, а теперь отдала за это свою собственную. Почти как его мать. Знакомая пустота в душе Гарри снова отдалась болью. Если все это закончится, ему за всю жизнь не избавиться от чувства вины перед теми, кто погиб из-за него, за него и ради него.
- Думать не об этом нужно, - начал он осторожно, - а о том, как убедить его остаться. Его помощь, как мы все убедились, стала для нашей деятельности решающей.
Не слишком активно выдвинулись первые предложения.
- Шантаж! Не будем искать этого засранца Драко, пока не победим! Не, ну что я такого сказал... - Джордж пожал плечами на возмущенный взгляд матери. Впрочем, другие аргументы были едва ли более вескими.
Рон, сидевший между Гермионой и Джинни, первым заметил Кикимера, пришедшего сообщить, что ужин готов, и все обитатели подземного Хогвартса приглашаются в общий зал. Гермиона с трудом подавила в себе чувство облегчения, когда Рон встал, и она смогла спокойно поговорить с Джинни - ни о чем особенном, просто... Без него. Стараясь не думать о таком неправильном чувстве и о том, что ело ее изнутри, Гермиона начала с Джинни совершенно отвлечённый разговор о том, что вечером неплохо бы кое-что переставить в их комнате, а ещё сделать себе волшебное псевдоокно, чтобы хоть немного прогнать из их жилища тоску последних недель.
Обсуждая по дороге варианты удержания Малфоя в Ордене, человеческий поток отправился на ужин. Велико же было их удивление, когда у большого настенного календаря они увидели предмет своего обсуждения. Люциус стоял, скрестив руки на груди. Не поздоровался, даже не кивнул старшему поколению Ордена, просто стоял и ждал, когда его увидят все и все умолкнут. Шум, впрочем, и так затих почти мгновенно.
- Нет необходимости в столь изощрённых планах. Я дал вам слово. У меня нет привычки его нарушать.
Малфой прошел мимо замершей толпы и скрылся за поворотом коридора, ведущего к его комнате.
- Корт, - Молли Уизли тихонько позвала старенькую домовиху, - Корт, милая, мистер Малфой ничего не ест второй день. Отнеси ему в комнату ужин и уговори поесть, как ты умеешь, дорогая.
Домовиха просияла от уважения, похвалы и задания, которое доверили именно ей. Озадаченная толпа, враз лишённая темы общего разговора, почти бесшумно расположилась на подушках.
И только старая мудрая ведьма успела отметить, что, выходя, ее бывший ученик очень старательно не заметил другую ее ученицу.

- Мистер Малфой, старая Корт принесла вам ужин.
- Вон пошла.
- Не могу, мистер Малфой, мне велено, чтобы вы поели.
Люциус зажмурился от желания что-нибудь сделать с этой старухой. Она стояла посреди комнаты с подносом, и так легко было достать палочку и...
- Мистер Малфой простит старую Корт, но мистер Малфой захочет это знать. Мистер Гарри сказал, что если до утра мистер Оливер и мистер Драко не появятся, за ними пошлют людей, - вкрадчиво начала старушка.
Малфой развернулся всем телом на Корт. Пряча торжествующую улыбку, толстенькая домовиха понесла ужин к камину.
- Мистер Малфой не был сегодня на собрании, поэтому и не знает об этом решении мистера Гарри. Сегодня отличный поросенок. Его нужно есть горячим. И вот, овощи. Овощи обязательно. Они силу дают. Мистер Оливер уже должен был вернуться, но, возможно, он просто помогает остальным спрятаться. И мистер Драко, скорее всего, с ним. Ведь дементорам все равно на границы. Ешьте, мистер Малфой.
Но Люциус уже бездумно жевал, слушая домовика. Договорив последнюю фразу, Корт негромко трансгрессировала.
To Death
Глава 17. Перелом


Кавалькада Ордена Феникса мчалась по темному небу в холод севера. Ветра, не сдерживаемые ни рельефом, ни строениями, дули как хотели и куда хотели, поминутно меняя направление. И если тем, кто летел на фестралах, это доставляло лишь сравнительно небольшие неудобства, то те, кому за нехваткой жутковатых скакунов достались метлы, столкнулись с куда более серьезной проблемой. Ветра швыряли их по небу, норовя разбить строй, увести от своих, оставить волшебника один на один со стихией. От долгого полета уставали спины и ноги, сводило от холода руки, от ветра не спасали ни плащи, ни шарфы, ни благоразумно захваченные теплые шапки. Люди кутались как могли, профессор Флитвик периодически облетал на своей метле всех и в каждого запускал парочкой согревающих заклятий. На подлёте к громаде Азкабана он выдал каждому по глотку бодрящего зелья, сваренного накануне профессором Слизнортом. Лишь одного из всадников словно не брал холод. Люциус Малфой, казалось, летит не на жестокий и опасный север, некогда почти сломавший его самого, а в сад Эдема. Целеустремленный и обманчиво спокойный, он лишь ежился от заклятий Флитвика, вел метлу ничего и никого не замечая вокруг, глядя лишь вперёд, точно там, за стеной вьюги, вот-вот мелькнут силуэты Нарциссы и Драко. — Мы почти у цели! — крикнул Гарри в начале одиннадцатого утра сквозь вой ветра, — восстановите боевой порядок!
Гермиона и Люциус кивнули своему командиру и принялись наводить порядок в своих рядах. Башня Азкабана уже виделась впереди, и час, ради которого Люциус Малфой жил последние полтора месяца, пробил. Люди суетливо выравнивали строй и разминали замёрзшие кисти рук.
— Гарри, смотри! — Рон, не принявший на себя командование отрядом из-за временами тревожившей его раны, дёрнул друга за рукав и указал куда-то вправо. Там с ветром боролось существо, напоминавшее…
— Сириус!
Гарри рванулся, было, вперёд, но вовремя осадил метлу. Чертовщина и глупость. Это не мог быть Клювокрыл, потому что Клювокрыл был дома, в Запретном лесу. А всадником не мог быть Сириус, потому что Сириус… Гарри Поттер запретил себе думать о гиппогрифе и его всаднике. Кто бы ни приземлился на скалу посреди неистового океана, чьи бы глаза за ними не следили, у них не было пути обратно. Ещё несколько секунд Гарри сомневался, не отправить ли к скале отряд, но гиппогриф снялся с места и растворился в метели.
Стены Азкабана были уже близко, пора было выпускать патронусов, и оба друга, Гарри и Рон, почти немедленно забыли о странном явлении.
— Экспекто патронум!
— Экспекто…
— Экспекто патронум!
-…патронум! …патронум!
Голоса раздались со всех сторон, и целая стая всевозможных зверей окружила всадников.
— Бомбарда!
— Бомбарда максима!
— Берегись! Экспекто патронум!
Дементоров оказалось меньше, чем они ожидали, но все же достаточно, чтобы обороняющиеся каждого отряда не знали и секунды отдыха. Нападающие били в одно и то же, заранее оговоренное место, где по расчетам Малфоя не должно было быть камер с людьми. По правде, он не слишком уж переживал за неизвестных узников, но гарантий, что случайными жертвами не станут его жена или сын, у него не было.
Профессор Флитвик вместе с Биллом пытались разбить защитные чары тюрьмы, сотрясаемые мощными одновременными ударами разрушительных заклятий. Дементоры, точно воронье, носились вокруг, всей своей массой наседая на каждую брешь, возникающую в серебрящейся стае патронусов. Тем не менее, они ещё ни разу не смогли пробить оборону, а тем временем массивная стена уже начала поддаваться. Ещё один мощный удар мистера Уизли, и огромная трещина пробежала вниз, к бьющимся о твердыню волнам. Дементоры отреагировали на это таким страшным воем, казавшимся ультразвуком, что почти все члены Ордена от неожиданности подались назад, а патронусы разом погасли. Непонятно было, как почувствовали или услышали треск камня эти страшные существа, но крик их проникал в самое сознание, выжигал мысли и опустошал души. Один лишь заяц Полумны так и остался бешено носиться вокруг нее и всего отряда Гарри. Почуяв волю, фигуры в капюшонах бросились на свою добычу.
— Экспекто патронум! — и огромный олень поскакал по небу наперерез черной веренице. Следующим был пёс, заслонивший кричавшую от ужаса Парвати от дементора, уже откидывавшего капюшон. Чей-то огромный коршун один защитил правый фланг отряда Гермионы и ее саму, тщетно пытающуюся вызвать хотя бы серебристое облако.
— Скорее! Стена! — скомандовал Малфой, возобновляя атаку на долгожданную трещину. Ещё несколько минут спустя его отряд уже мчался по коридорам Азкабана, открывая все камеры подряд.
— Метлы у пролома двумя этажами выше! — кричали выбегавшим из камер Джордж и Анджелина, — скорее, пока там держат оборону!
Два десятка волшебных палочек друзей и врагов, погибших в битве за Хогвартс, почему-то нашедшие приют на прошедшие недели у профессора Слизнорта, тут же обрели новых хозяев.
— Скорее, открывайте остальных, мы сами не успеем! — Артур Уизли поспешно раздавал палочки тем, кто в состоянии был сражаться. У выхода узников ждали метлы, инструкции от Невилла и коридор из патронусов, в конце которого Оливер верхом на фестрале должен был показать дорогу к материку.
Люциус бежал по коридорам, провонявшим мышами и плесенью, открывая камеры и не находя тех, за кем пришел.
— Отец! — Драко сбегал с огромной лестницы вместе с группой заключённых, протиснулся мимо какого-то старика и оказался рядом с Люциусом. — Отец!
— Драко, мальчик мой! Слава богам. Где мама? Ты видел ее? Где она, Драко?
To Death
Глава 16. Во имя
Долорес Амбридж произнесла "Виновен!" с самой нежной своей улыбкой. Вся комиссия согласно закивала, и дементоры утащили из зала плачущего человека.
- Надо же, сколько их наплодилось, - раздался чей-то голос в третьем ряду, - Джейк Уиллогби... Он моего года рождения, но по Хогвартсу я его не помню.
- Он учился в Ильверморни, - отозвалась Муфалда, заглядывая в личное дело, - всего-то.
- А они специализируются по выродкам?
Амбридж мелко, неприятно захихикала в ответ. Члены комиссии загудели. Никто даже не догадывался, что этот человек, так тщательно рыдавший над своей долей, носил чужое имя. Аристо Слизнорт, за неимением времени на приготовление оборотного зелья, был превращен в мифического Уиллогби с истинно женским коварством леди Марты: щетина, очки, беспорядочно остриженные волосы, сутулость и дрожащие руки не позволили даже тем, кто знал Слизнорта полтора десятка лет тому назад, узнать его сейчас.
Один из самых простых этапов его плана был реализован. Теперь нужно было заполучить свою настоящую палочку и пронести ее в Азкабан. Дальше, внутри тюрьмы, действовать придется по обстоятельствам. Главное было найти Нарциссу и сделать так, чтобы его гиппогриф, которому единственному из волшебных существ (кроме, пожалуй, фестралов) не страшны дементоры, оказался в нужное время в нужном месте.
Конвоировали его дементоры и сотрудник министерства по имени Томас Стоун, молодой и рьяный последователь новой власти. Десять новых узников самой страшной в мире тюрьмы стояли на платформе 6 и 2/5 и пустыми глазами смотрели на серый, невзрачный паровоз, который должен был доставить их к первой точке страшного путешествия. Тишина разъедала слух. Казалось, это не поезд до тайного северного порта, а транзит на тот свет. Впрочем, для несчастных приговоренных это было равносильно.
До посадки на проезд оставались минуты, когда на платформе в серебре прекрасного патронуса-лебедя появились двое: немолодая женщина и высокий стройный юноша.
Дерзость нападавших была ещё более обескураживающей с учётом того факта, что никто в здравом уме не показался бы на забитой дементорами платформе добровольно. И пока старая леди держала оборону, паренёк выхватил из толпы первую попавшуюся фигуру. Бросившись за ускользающей жертвой, Стоун не заметил, что миссис Фигг быстро передала Аристо его волшебную палочку.
Стоун был неглупым молодым человеком. Как только преследуемые им и дементорами скрылись за разделительным барьером, он направил верных стражей Азкабана назад, к толпе узников. Такой открытый и отчаянный налёт мог быть отвлекающим маневром, и, погнавшись за одним узником, он вполне мог прошляпить остальных. Потерю Шарлотты Кайлз он ещё объяснит ее преждевременной кончиной, такое уже случалось не раз, а вот девятерых сбежавших ему уже не скрыть. Разделить дементоров тоже было нереально: нападавшие отбили бы двоих, которых он мог выделить, влегкую. Стоун был уверен, что Кайлз не настолько тупа, чтобы попасться второй раз, стало быть, его карьере ничего не угрожает. Проявив столь завидное в такую минуту хладнокровие и не менее завидную рассудительность, Стоун велел прекратить преследование и лучше охранять оставшихся.
Тем временем, укрывшись под одной из арок вокзала Кингс Кросс, в никуда исчезло трое весьма странно одетых людей.
- Мы это сделали!
Но возглас Питера остался без внимания. Марта Фигг удивлённо смотрела на их трофей. В их планы вовсе не входило чье-либо спасение, одного из узников и правда должны были пытаться отбить лишь для отвода глаз, а тут... Та, кто показалась Марте на первый взгляд школьницей, оказалась вполне взрослой, но щупленькой женщиной.
- К-кто вы? Зачем? Почему?
Питер уже от открыл, было, рот, когда Марта прервала своего воспитанника.
- Это неважно, милая. Бегите скорее, скройтесь среди маглов, бегите из страны, но исчезните!
- Но...
- Скорее!
И злосчастная Шарлотта помчалась прочь по улицам Эймсли. Двое волшебников отправились домой, ожидать своего часа.
Неделю спустя в просторной гостиной мадам Фигг старая леди оторвала лист настенного календаря. Она обмахивалась листком, точно веером.
- Итак, Питер, не надоела ли тебе наша жара? Мне кажется, нам пора на север.

В крематории Азкабана грустные запуганные тюремные эльфы готовили в последний путь тело красивой женщины. Некогда белая, а нынче истинная и засаленная ночная сорочка не могла скрыть истощенных рук и ног покойной, страшным созвучием подчёркивая восковую кожу. Сложены вдоль тела тонкие руки, утратившие и молодость и красоту, и похожие, скорее, на лапы птицы. В качестве знака запоздалого почтения раскладываются вокруг белого силуэта ветви можжевельника. Странно смотрится это в сочетании с грязной сорочкой и безучастными зрителями.
Адским пламенем, то и дело щёлкая жадным огненным клювом, загудела огромная печь. Самый старый из эльфов кивнул начальству, давая понять, что почти все готово и они ждут последних указаний.
Эльфы выполнили свой скорбный долг обречённо, не глядя ни на дементоров, ни на начальство и даже прессу, пришедших проситься с Нарциссой Малфой. Единственный узник, не из милости, но во устрашение допущенный к обряду, не мог пошевелиться. Его не охраняли, его даже не замечали, но каждый каким-то внутренним чутьем ощущал присутствие худого замученного юноши. На его лице, казалось, остались одни только глаза. Молодые руки дрожали, точно у старика.
Драко Малфой не отрывал растерянного взгляда от матери. "Это не со мной, - думал он, - не со мной. Это не мама, нет. Она даже не похожа на нее, мама была другая, мама красивая, а это... Я не знаю кто это, но это не может быть она! Это сон, этого не происходит. Я проснусь. Я сейчас проснусь. Пожалуйста, нет, пожалуйста!!"
Но вот последние приготовления окончены, и каменный стол с телом на нём въезжает в горнило раскаленной печи. Зрители перестают разговаривать. Старый эльф неслышно всхлипывает.
Уже завтра прах миссис Малфой будет собран в урну и найдет своё место в тюремном склепе, а сейчас среди всех этих равнодушных зрителей, не таясь плачет мальчик, ставший сиротой, а двумя этажами ниже в холод северного неба отчаянно вглядывается человек, верящий, что он ещё успеет.
«Cтрасть и Высокомерие» или «Что важнее гордости?»
Явился, лапочка. Вот настроение у меня такое... Дарси-пришибительное. Умеют про... кхм, прокакать любимых, а потом являются к полуночи!
Пересказы от ДжЫна, о чем попало
Перечитала Блада месяца два назад, когда жизнь стала казаться... как бы это помягче, отсутствующей. Перечитала и вспомнила, как в игре по Бладу просиживала вечера, играя за него, родимого. Какие перипетии мы ему устроили! Я даже убила его ненадолго, чё уж там. Жаль, что сейчас в игре осталось двое-трое, сюжет надо начинать с нового сезона, но блин... Если кто подтянется - я там буду!
"Shape Of My Heart"
Браво! ДжЫн права, ты как всегда ювелирна)) Впечатлили похороны, очень. И, знаешь, это твоя и только твоя вещь. Почему-то, чем-то (стилем, что ли?) напомнило первую часть Адажио
Не обещай
Глава 1. Всякая магия исчезает со смертью сотворившего её
· «Всякая магия гибнет со смертью сотворившего её», - еще раз прочла Гермиона и тяжело опустила голову на ладони. Старинный фолиант безжалостно выжигал глаза этой единственной фразой, законом, не имеющим исключений, не знающим пощады. Сложный шрифт будто врезался в мозг, и куда бы она ни глянула, вместо тысяч корешков библиотечных книг она видела лишь слова их приговора – «…магия гибнет со смертью…» А не погибла – так не было и смерти. И шесть лет мира после Второй магической войны вдруг утратили свою ценность, сделались фальшивыми и неправильными. Ибо не было смерти – а, значит, не было победы. И он снова вернется.
Лорд Волдеморт возродится, ибо живо проклятие, наложенное им.
- Мисс Грейнджер? – несмело раздалось над её ухом. Гермиона подняла голову. Немолодая библиотекарь Министерства, мадам Фоулс, участливо смотрела на девушку.
- Вам плохо, мисс Грейнджер?
- Все в порядке, благодарю, - почти бодро ответила Гермиона и поднялась со своего места. - Мне пора. Книгу…
- Я поставлю сама, идите, - все так же тепло ответила женщина и покачала головой, когда один из лучших мракоборцев Министерства, герой войны Гермиона Грейнджер с опущенной головой вышла прочь из библиотеки.
Она хотела заниматься правами домовых эльфов, хотела посвятить себя законотворчеству и социальным проектам, а вышло как всегда иначе. Сразу после войны осталось еще столько грязи и нечисти, столько неподъёмной, сложной, адской работы, для которой было так мало готовых людей. Да что там готовых – хотя бы согласных рисковать своей шеей, когда миновал девятый вал и самый жестокий волшебник всех времен был, наконец, побежден. И тогда Кингсли предложил беспрецедентную вещь – пойти в мракоборцы защитникам Хогвартса. Им пришлось отучиться – быстро, напряженно освоить всё то, что другие неспешно изучают годами.
У них получилось. Мирная жизнь вошла в свое русло. Были залечены раны и оплаканы погибшие. Рождалось и росло новое поколение волшебников. Казалось, можно снова дышать полной грудью.
Гермиона впервые за годы после гибели родителей почувствовала себя способной лететь, жить, творить – и всё тот же Кингсли, ныне действующий министр, отнял ветер из-под её крыльев.
- Ты знаешь, что происходит в Хогвартсе? – спросил он её однажды вечером на мосту через быструю реку горной Шотландии.
- Хуже директора ты не мог найти, - хмыкнула Гермиона, зачарованно глядя на пенящийся поток.
Кингсли помотал головой.
- После того, как МакГонагалл попала в Святого Мунго, желающих занять что должность преподавателя защиты от темных искусств, что директорское кресло, много не сыскалось, знаешь ли. Хотя я до сих пор не понимаю, почему Люциус вызвался. Это едва ли работа по его душе. Если только… , - Кингсли будто споткнулся, - в общем, это твое новое задание.
И он долго и подробно рассказывал ей то, что и так все знали по быстрым и неточным слухам.
Сразу после войны Хогвартс был восстановлен всего в одно лето. Новым директором и преподавателем защиты от темных искусств стала профессор МакГонагалл. Уже в апреле она была обнаружена в собственном кабинете без сознания и не пришла в себя до сих пор. На следующий год свою кандидатуру на пост директора совершенно неожиданно предложил Люциус Малфой. Защиту от темных искусств так же добровольно взялась преподавать Амелия Аббот, красивая молодая ведьма из Уэльса. Она не дожила даже до Рождества – на собрании дуэльного клуба её собственное заклятие отскочило от зеркала, и, по неясной причине многократно усилившись, ударило женщину в грудь. Сердце Амелии не выдержало, и она умерла на глазах учеников и директора.
На третий год преподавателем стал Фобос Дженнингс, маг настолько древний, что, по слухам, не только застал великий лондонский пожар 1666 года, но и имел к его возникновению непосредственное отношение. Ненавидимый учениками брюзга Дженнингс умер своей смертью незадолго до экзаменов, никого не огорчив своей кончиной.
Следом проклятую должность занял юноша, имя которого Кингсли никак не мог вспомнить. Он учился в Хогвартсе на два курса старше Гермионы, и к концу учебного года вернулся на родину в Катар, хоронить родителей и сестру.
В прошлом учебном году стать преподавателем защиты от темных искусств собирался Билл Уизли, но его мать и жена почти шантажом отговорили его. Преподавателем стал Маркус Коркс, мракоборец со стажем, недавно вышедший на пенсию по инвалидности. Из Хогвартса он выбрался в конце весны, спасая уже последнюю функционирующую конечность – левую руку.
- Ты понимаешь, что это значит? – спросил Кингсли и продолжил сам, не дожидаясь ответа. – Проклятие живо. И я очень боюсь, что к его жизнеспособности приложил руку именно Малфой. А ещё… А ещё, что это, пусть и косвенно, указывает на возможность того, что Волдеморт жив.
Так был разработан план. Для всех мисс Грейнджер была уволена из рядов мракоборцев из-за неразрешимого конфликта с начальством. Все, кто знал характер Гермионы, нисколько не удивились. Поттера благополучно держали в неведении – Джинни, которая вот-вот должна была подарить Гарри первенца, достаточно легко держала мужа в информационной блокаде. Рону было все равно. Ему, по чести, давно было все равно. Но об этом вспоминать Гермиона не хотела.
Сейчас перед ней была сложная задача. Сейчас она должна была рискнуть всем и справиться. Впрочем, оглянувшись на свою опустевшую жизнь, Гермиона вдруг поняла – а ведь ей совершенно нечем рисковать.
.
Не обещай
Пролог
Он не успел. Не спас, не защитил, не уберег. Прекрасная даже в смерти, она лежала на полу кабинета, чуть прикрыв глаза, точно в истоме.
Он медленно опустился на колени, трепетно приподнял теплое еще тело. За что, Господи?
Он знал, что все смотрят на них сейчас, но поделать ничего не мог – прижал к себе её голову, пытаясь осознать свое горе.
Зачем вообще она пошла в этот чертов Хогвартс… Уничтожить его вместе с этим дьявольским проклятием!
- Господин директор! Мистер Малфой! – послышалось за дверью.
Тяжелая ручка медленно повернулась, и в проеме показался запыхавшийся профессор Слизнорт.
- Святой Мерлин… - растерянно произнес он, глядя на мертвую женщину в объятиях Малфоя.
- Вы что-то хотели, профессор? – холодно, словно ничего не произошло, спросил Люциус.
- В-ваша супруга прибыла, - растерянно ответил Слизнорт.
Малфой едва заметно кивнул и, с трудом заставив себя выпустить из рук мертвую, поднялся и вышел прочь.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 77 След.
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group