Уважаемые гости! Если вы оставляете комментарии на форуме, подписывайте ник. Безымянные комментарии будут удаляться!

Кофейня  Поиск  Лунное братство  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Войти  



 

Выбрать дату в календареВыбрать дату в календаре

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 След.
Я видела вас три раза
Начала читать эту историю на другом форуме, заглянула сюда, и тут такая приятная неожиданность.

Спасибо за историю.

Встреча, знакомство, любовь с первого взгляда Веры и Дмитрия было таким романтичным и немного нереальным. Не знаю, верно ли я выразила свои чувства.

19 век на счет нравственности очень суров.

Мне женщине из 21 веке трудно понять барышень из 19 века, когда они, услышав сплетню о возлюбленном, сразу уходят в сторону и молча страдают. И какой-то засранец Груздьев мог так запросто скомпрометировать девушку.

Говорят "Молчание - золото", только не в этом случае. Иногда молчание вредит

Мать и дочь наконец-то поговорили. Высказали друг другу, то что нужно было сказать давно. Надеюсь они сблизятся.
Порадовалась за Дарью и Леопольда. Они оба заслужили счастья.
Спасибо за историю! Особенно за ХЭ. Я слегка волновалась по этому поводу.



.
Изменено: Марина-оса - 12.11.2018 15:27:27
Поздравления-3
Золотая Адель! С Днем рождения! d_daisy
Счастья! Успехов! Творческого вдохновения!!!! pig_ball
Поздравления-3
ДжЫн! С днем рождения! Будь счастлива. Удачи тебе! pig_ball d_sunny
Поздравления-3
Magica, Lutik, Kalix! Девочки, большое спасибо за поздравления! d_daisy :D :)
Аня-Lutik! Еще раз спасибо тебе за подарок! d_daisy Очень приятный и неожиданный сюрприз!
Поздравления-3
Kalix! С днем рождения! Пусть все будет хорошо! Удачи! d_daisy :sm47:
Джинкины эскизы
У меня та же история.
Возможно причина в браузере. У меня на ноуте стоит мозила, опера и тоже ничего не видно.
А на телефоне через мини-оперу, картинки прекрасно загружаются.
Болезнь по имени Анна
Эпилог

Владимир и Анна вскоре вернулись в Двугорское.
Старый управляющий Карл Модестович, узнав, кто его новая хозяйка, испугался не на шутку и сам попросил барона об увольнении. Владимир не возражал. Хотя Иван Иванович имел намерение заявить на него в связи с кражей расписки.
Сам старший барон, вместе с Надеждой Павловной вернувшись с Юга, некоторое время жили в имении. После покупки дома Забалуева, который ушел с молотка за долги, он поселился с ней там. Пока искали нового управляющего, Владимир упорно начал сам заниматься хозяйством. Изучал расходные книги, объезжал поля, интересовался ценами на пшеницу. Анна во всем его поддерживала и старалась в меру своих сил помогать.
Илья Петрович Штерн и Елена Николаевна смогли пожениться спустя два года. Графиня оставила Петербург только после того, как выдала свою старшую дочь замуж. Потом они с Юленькой переехали в Двугорское к Штерну.

Дуэль Ивана Ивановича и князя Долгорукого так и не состоялась.
После признания Анны своей дочерью Петр Михайлович частенько наведывался в имение Корфов, считая, что он просто обязан уделять внимание своей новоявленной дочери, чем неимоверно раздражал Владимира. Все бы ничего, но за княгиней был ослаблен присмотр. И однажды она появилась в соседском поместье и напала на баронессу.
Анна, ничего не подозревая, спокойно вошла после прогулки в гостиную своего дома и, сняв прогулочный плащ, присела на диван. Только тогда она заметила княгиню, стоявшую возле камина, спиной к двери.
- Добрый вечер, Марья Алексеевна, - Анна старалась быть вежливой, но в душе все сжалось от страха.
После попытки убийства отца и ранения Сычихи Владимир строго-настрого запретил впускать в дом княгиню. Как она оказалась в доме, было загадкой.
Незваная гостья не ответила. Она медленно повернулась к Анне с перекошенным от злобы лицом. Глаза ее сверкали ненавистью. В правой руке княгиня держала раскаленную кочергу, в другой руке у нее был пистолет. С жуткой ухмылкой она направилась прямо к Анне.
Баронесса вскочила с дивана и хотела бежать.
- Сядь на место, байстрючка, - леденящим тоном проговорила Марья Алексеевна.
Для верности подняв пистолет и направив его на Анну, она посмотрела на нее наполненными ненавистью глазами.
А после тихо, почти ласково, проговорила:
- Ну что, падаль, не ждала? Захотела стать княгиней? Не бывать этому.
- Марья Алексеевна, я ведь ни в чем не виновата, - прошептала Анна. – Моя смерть ничего не решит.
- Я не собираюсь тебя убивать, для такой, как ты, это было бы слишком легкое наказание. А вот украсить твое прекрасное личико будет в самый раз.
Слава Богу за то, что в гостиную вошли Владимир и Андрей Долгорукий. Последний заметив исчезновение матери тут же бросился ее искать.
Владимир успел в последний момент оттолкнуть Анну. Долгорукая сильно закричала, бранно ругаясь. Андрей бросился к матери, но она, совсем обезумев и проклиная последними словами своего мужа и его байстрючку, вдруг выстрелила в собственного сына.

После этого случая Петр Михайлович признал, что Иван Иванович был прав, скрыв происхождение Анны. И даже частично признал свою вину в происшедшем. Правда, друзьями, как раньше, они уже так никогда и не стали.
Рана Андрея оказалась не смертельной, но он долго лежал без памяти. С помощью Татьяны, которая не отходила от него ни на шаг, молодой князь начал поправляться. Марья Алексеевна все это время находилась в своем доме под присмотром Петра Михайловича. Никто не ведает, что произошло в ее голове, но после того, как сын очнулся и начал поправляться, она ушла в монастырь и больше никогда не возвращалась домой.
После ухода матери в монастырь Лиза с Мишей обвенчались и уехали в Италию.
Все эти неприятности обошли стороной чету Корфов, ожидавшую появления наследника. Правда, у них в имении произошел еще один случай, о котором Владимир узнал немного позже.
На скотном дворе случилась большая трагедия. Огромная свинья йоркширской породы вырвалась из изгороди и двумя передними копытами со всей дури зацепила двух маленьких поросят, что были двух недель от роду. Бедные животные тихо умирали, истекая кровью от ран на животе. Глаша, заливаясь слезами, принесла их на кухню к Варе.
Там в то время оказалась Анна. Увидев этих бедных поросят, она решительно забрала лукошко у Глаши и велела не реветь, а приготовить теплое место возле птичника. После отослала ее назад. Глаша еще успела услышать, как барыня высоким громким голосом говорила:
- Варя, немедленно неси большую иглу, нитки, ножницы и щипцы. Все остальное я сама приготовлю.

Больше Глаша ничего не видела и не слышала. Правда, через два дня, ей принесли в двух больших корзинах измученных спящих поросят. И она своими глазами видела аккуратные швы на их брюшках. Спустя неделю один поросенок уже бегал, как ни в чем не бывало. А другой еще не вставал на ножки.
Баронесса лично несколько раз по дню приходила к нему и чем-то поила. Вскоре оба поросенка, названные Борькой и Фроськой, были совсем здоровы. И могли дать фору любым другим сожителям.
Глаша все же не стала рисковать. И к ближайшей ярмарке отдала новому управляющему для продажи вместе с другими поросятами Борьку. Она была очень удивлена, когда тот рассказал ей, что Борьку купили самым первым и насмотреться на него не могли.
Об этом случае Владимир узнал спустя восемь месяцев, когда десятипудовую Фроську закололи. И Варвара по такому случаю испекла вкусных колбасок. Барон, может быть, и поругал бы свою жену, но она была в тягости, а он потакал всем ее капризам. Спустя три дня Анна родила ему наследника, которого нарекли Владимиром.
По прошествии двух лет у них родился сын Иван. Оба мальчика удивительным образом были похожи на своего отца. Сыновья росли ужасными непоседами и шалунами. И просто обожали свою мать. Как и их отец.
Спустя год Анна опять была в тягости. Все ждали дочку. Но родился сынишка. Роды были очень тяжелые. Владимир весь извелся, но держался молодцом. И лишь взяв новорожденного на руки, он ухмыльнулся. Малыш был крепенький, совсем беленький, с голубыми глазами и упрямым ртом.
- Аня, - целуя ее руки и прижимая к себе, сказал Владимир, - наш сын напомнил мне одного господина.
- И какого? - устало спросила жена, глядя в любимые глаза.
- Антона Петровича Панталонова, - улыбнулся он.
- Я думала, ты его давно забыл, - ответила она.
- Его я забыл. Но твою тягу ко всякого рода врачеваниям, разве забудешь? Ты ведь до сих пор по первому зову летишь к Штернам.
- Ты же вроде не против, - смутилась Анна.
- Да не против, да и зовут они не так часто, как в первые года.
Владимир видел, что Анна очень устала. Нежно поцеловав ее, он проговорил:
- Отдыхай, милая. Я просто хотел предложить тебе назвать сына Антоном.
Анна открыла глаза и попыталась рассмеяться, но потом вскрикнула от боли. Владимир, немедленно побледнев, сразу бросился к ней. Она немного помолчала и ответила:
- А что? Хорошее имя. Пусть будет Антон.
Владимир часто присматривался к сыну, пытаясь разглядеть в нем лекаря. И иногда очень сердил этим свою жену. Но Антон ничем не отличался от своих старших братьев. А когда он в пять лет из отцовского ружья пристрелил ворону, Владимир совсем успокоился, обретя уверенность, что никто из его детей не унаследовал некоторых способностей матери.

Каково же было удивление обоих родителей, когда их второй сын Иван объявил, что не желает идти в кадетский корпус, а хочет стать лекарем. Владимир, нахмурив брови, слушал его. Иван, прищурив серые глаза, упрямо глядел на отца и ждал ответа. Взволнованная Анна стояла подле него, с опаской поглядывая на мужа и сына. Незаметно она погладила руку Владимира. Корф, наконец, пришел в себя и сказал:
- Я более чем уверен, сын, что ты будешь замечательным врачом.
- Отец, - дрогнувшим голосом проговорил Иван, - почему Вы так думаете?
Он приготовился было к решительному отпору, а после слов отца совсем растерялся.
- Потому что ты не только мой сын, ты еще сын своей матери, - просто ответил Владимир.
И не ошибся.

Конец.
Болезнь по имени Анна
17.
О подробностях воскрешения князя и о том, чья Анна дочь, они узнали позже.
Большей проблемой было то, что оживший князь посчитал себя оскорбленным, поскольку Иван Иванович двадцать лет скрывал от него родную дочь. Обманул его и несчастную Марфу. Доводы о том, что появление внебрачной дочери могло нанести непоправимый удар его семье, что пострадать могла сама Анна, князем не принимались. Он назвал Ивана Ивановича подлецом и лжецом, а после бросил перчатку ему в лицо.
Иван Иванович сказал, что готов ответить на вызов немедленно. Услышав все это, Надежде Павловне стало дурно, она лишилась чувств. В результате дуэль пришлось отложить до возвращения старого барона с юга.

Владимир и Анна перед отъездом в Двугорское нанесли визит графини Вяземской.
Она сердечно их встретила, поздравила с женитьбой, но очень огорчилась, когда узнала, что для Юленьки придется искать другую гувернантку. Девочка делала большие успехи в изучении французского языка.
Они мило разговаривали, когда в гостиной появился доктор Штерн. По взглядам, которыми Илья Петрович обменялся с графиней, Анна поняла, что все у этих двух замечательных людей должно получиться.
Доктор Штерн тоже искренне поздравил молодую пару. Глядя на счастливую новоиспеченную баронессу, он с чуть грустной улыбкой сказал:
- Очень рад за вас уверен, Анна Петровна, Вы будете счастливы.
Ему явно хотелось еще что-то добавить, но, взглянув на настороженное лицо Елены Николаевны и прищуренные глаза Корфа, Илья Петрович быстро перевел разговор на другую тему.
- Завтра Пирогов проводит свою последнюю лекцию и уезжает в Дрезден.
- Правда? – спросила Анна.
Владимир внимательно посмотрел на свою супругу. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но она сделалась странно молчаливой и задумчивой.
Вскоре Елена Николаевна предложила Анне заглянуть в детскую Юленьки. Гостья с удовольствием согласилась. Мужчины остались одни.
Владимир, глядел вслед Анне, невольно вспомнил сегодняшнее утро.
Он проснулся от того, что жена украдкой прикоснулась поцелуем к краям его губ и осторожно погладила по волосам. Было так приятно. Но она не стала продолжать, а еще раз осторожно провела рукой по его лицу и, уютно устроившись рядом, уткнулась ему в плечо, собираясь дальше спать.
Он не выдержал, сгреб Анну в охапку и, страстно поцеловав в губы, спросил:
- Я не понял, неужто моей жене не хватило поцелуев ночью, что она украдкой целует собственного мужа?
То, что Аня покраснела и смутилась, он понял сразу.
- Да нет, что Вы! – возразила она.
Владимир почувствовал подозрительную нотку в голосе и серьезно спросил:
- Аня, мне кажется или ты действительно чего-то не договариваешь?
- Понимаешь, однажды я видела тебя спящим. Мне тогда исполнилось пятнадцать лет. Ты был невыносим, мы поссорились. Уже и не вспомню, по какой причине. Мне меньше всего хотелось тебя видеть. Я отправилась гулять на луг и подошла к беседке. Вы, Владимир Иванович, там так уютно утроились на скамеечке, укрывшись пледом. И спали. Мне сначала хотелось Вас чем-нибудь стукнуть, а потом убежать со всех ног. Но я не посмела. Вместо этого посмотрела на Ваше лицо. Оно было такое спокойное, красивое и не выражало привычную надменность. Непонятно от чего мне захотелось Вас погладить по волосам и поцеловать.
- Вот как! – накрывая ее губы своими и страстно целуя, он удивился.
А после, переведя дыхание, Владимир сказал:
- Как жаль, что Вы тогда меня не поцеловали.
- Представляю, что бы со мной тогда было, – усмехнулась Анна.
- Я бы непременно что-то сделал, - счастливо улыбнулся он. – Только в этом случае у нас теперь, возможно, уже подрастал бы маленький сынишка или дочка. А может оба сразу.
- Что Вы говорите? – изумилась Анна.
- Я просто уверен в этом.
И теперь, глядя, как уходит в комнату девочки жена, Владимир, погрустнев, подумал, что Анна может пожалеть о своем решении выйти за него замуж. Но она вдруг оглянулась и посмотрела на него. В ее глазах светилась любовь и тепло. И тогда Корф мысленно пообещал: «Ты будешь счастлива со мной, любимая».

На следующее утро Анна проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.
- Ну, Вы и спите, сударыня, - насмешливо говорил Владимир, легонько целуя ее сонные глаза. – Пора вставать, а то все на свете проспите.
- Я не могу проснуться. По Вашей милости, Владимир Иванович, - отчаянно зевая, ответила Анна. – Из-за Вас я заснула только под утро.
Она сладко потянулась и снова закрыла глаза, опустив голову на подушку.
- Конечно, если не хочешь попасть на последнюю лекцию Пирогова, то, так и быть, не стану мешать.
Владимир с усмешкой увидел, как застыла Анна и смешно заморгала. Она вмиг села на постели, изумленно глядя на него.
- Что Вы сказали? – боясь ошибиться, спросила баронесса.
- Аня, я договорился давеча со Штерном. Он через час заедет за тобой. Ты же хочешь сходить на ту лекцию.
Владимир видел, как глаза Анны наполняются слезами, губы пытаются улыбнуться, но не получается.
- Жена, - осторожно начал он, - ты почему плачешь? Я отнюдь не настаиваю. Вчера мне показалось, что ты хочешь туда сходить.
- Хочу. Но это совершенно не важно. Я люблю тебя. И я счастлива с тобой.
- Ну, тогда не забудьте натянуть этот костюм, Антон Петрович, - посоветовал Корф, кивая в сторону стула, на котором лежал аккуратно сложенный костюм господина Панталонова.
- Аня, только не забывай, что я отпускаю тебя на последнюю лекцию профессора, а не учиться в академию, - сурово напомнил он.
Она бросилась ему на шею, смеясь и плача. В перерывах между поцелуями, Анна заверила:
- Можете не беспокоиться, Владимир Иванович, я там долго не задержусь. Ведь у меня самый лучший муж на свете.

Конец
Болезнь по имени Анна
16.
Он подхватил на руки и понес в спальню.
Анна не сопротивлялась. Сколько можно?
«Хватит. Ты же любишь его, - промелькнуло в мыслях. – И все равно не сможешь выбросить из головы. Сколько раз при взгляде на него, у тебя перехватывало дыхание и билось, а потом останавливалось сердце? Сколько можно мечтать о нем? Один раз почти получилось. Он был невыносим, постоянные мелкие издевки, порой настоящая жестокость. Но известие о его смерти перевернули все в твоей душе. Ты поняла, что тоже не сможешь жить. Если бы не дядюшка и Штерн, сама бы уже умерла».

В спальне Анну бережно положили на кровать и чем-то укутали. После она почувствовала, как нежные руки осторожно гладят ее волосы, лицо, шею, и тихий ласкающий голос Владимира говорит:
- Вся моя жизнь принадлежит Вам. Только бы ты была рядом…

Анна посмотрела ему в глаза, их губы встретились. И она утонула в ласке, в трепетной нежности этих губ, в теплых и сильных руках. Было безумно хорошо. Ей казалось, что время остановилось, а сама она полетела, куда-то ввысь. И где-то далеко слышала:
- Ты любишь меня?
Он спрашивал срывающимся от волнения голосом:
– Ну, ответь мне, ты любишь меня?

Он спрашивал так, словно от ее ответа зависела вся его жизнь.
Анна молчала. Что она могла ответить своему бывшему хозяину, которого раньше боялась, которому не доверяла. Она и сейчас по-прежнему не доверяет, и все еще боится, но любит, отчаянно любит. Против его нежности и беспомощности не было оружия.
- Люблю, больше жизни люблю, - как во сне прошептала она.
Владимир замер, словно не поверил услышанному, потом еще ближе притянул к себе, взял обоими руками ее лицо и спросил:
- Ты выйдешь за меня?
Анна не сразу поняла, о чем ее спрашивает Владимир. Она затаив дыхание слушала его голос и не понимала слов. Он снова спросил:
- Аня, ответь мене, ты станешь моей женой?
На какое-то мгновенье Анне показалось, что у нее остановилось сердце. Глаза медленно наполнялись слезами, душа была готова разорваться от счастья, а разум все еще твердил: «Остановись пока не поздно!», она перевела дыхание и тихо проговорила:
- Глупый, я буду с тобой, сколько захочешь. Пока не прогонишь.
- Аня, - глядя в любимые глаза, прошептал Владимир, – если бы ты только знала, как я мечтал услышать эти слова.
Он больше ничего не спрашивал. Ее глаза сказали ему все, что так хотело услышать его истерзанное любовью и ревностью сердце.
Он медленно освобождал ее от остатков одежды. Анна не возражала, полностью отдавая себя в его умелые руки.
- Ты снова дрожишь, - услышала она теплый голос Владимира, каждой клеточкой ощущая его тело.
Она молчала, совершенно не представляя, что можно ответить. Владимир крепко обнял Анну, ласково целуя ее затылок. Она чувствовала его возбуждение и не знала, как себя вести. Анна потянулась к нему, встречая его губы, почувствовав сильные руки у себя на плечах, груди, ощутив тяжесть его тела. Умелые пальцы легонько гладили ее шею, а губы нежно целовали глаза, опускаясь ниже, потом жадно схватили ее грудь и чуть прикусили краешек. Она почувствовала какой-то комок в низу живота и непроизвольно застонала, произнеся его имя.
- Аня, любимая! – услышала она его напряженный срывающийся голос. Его руки оказались где-то внизу, там, где только что-то ощущалась резкая вспышка боли. Она громко вскрикнула и открыла глаза. Владимир был близко-близко. Его влажные глаза напряженно смотрели на нее, губы лихорадочно целовали ее лицо. Снова вернулся трепет и нежность. Она вновь закрыла глаза и почувствовала прикосновение его губ к своим. Он делал резкие толчки, она снова чувствовала боль, но уже другую не такую болезненно острую. А вполне терпимую, даже сладкую.
Владимир снова замер, перестав двигаться. Медленно освободил ее и ласково прошептал:
- Родная моя. Любимая!
Потом он снова нежно поцеловал ее и вдруг понял, что она беззвучно плачет. Чувство вины, которое он надежно спрятал, появилось и больно ударило.
- Не такой я представлял нашу первую ночь, - виновато проговорил он, прижимаясь к ее лбу.
- Я тоже не такой, - шепотом послышалось в ответ.
Он изумленно приподнялся и посмотрел на нее.
- И какой же ты ее представляла?
- Ну, что мне будет много, гораздо много больнее, а ты меня сразу бросишь, - она шмыгнула носом и тихо продолжила: – И у меня разорвется сердце от горя.
Владимир был готов услышать что угодно, но только не это. Еще больше почувствовав себя виноватым, он покрепче сгреб ее в охапку и пробормотал:
- Неудивительно, что тебе захотелось стать мужчиной.
- А… А что Вы представляли? - робко спросила она, пряча лицо у него на груди.
- Много чего. Обязательно тебе расскажу, - пообещал он. – Но вот подумать не мог, что моя любимая будет плакать от боли из-за моей несдержанности.
Анна еще более засмущалась :
- Я плакала не от боли. А от того, что не смогла, вернее, не захотела оттолкнуть тебя. И позволила все.
- Анечка, родная моя, - Владимир уткнулся носом в ее шею и выдохнул, отпуская от себя страх и напряжение.
Какое-то время они ничего не говорили, лишь тесно прижимались друг к другу.
Потом Владимир, осторожно выпуская Анну из объятий, серьезно сказал:
- Я обещаю, тебе любимая, что следующая ночь будет другой. Тебе понравится, я приложу к этому все усилия. Только давай сначала поженимся.

Они обвенчались на следующий день.
Правда, уговорить священника оказалось намного легче, чем Анну.
Она сопротивлялась, как могла. Ни уверения в любви, ни уговоры Владимира не действовали. Анна твердила одно и то же: «Я испорчу Вам жизнь». Лишь когда Владимир заговорил о детишках, она сдалась.
Со священником было намного проще. Счастливые лица молодых, а быть может и внушительная денежная купюра, растопили сердце строгого священника. И спустя пару часов Анна и Владимир стали мужем и женой.
По дороге домой Корф страстно целовал жену и шептал ей на ушко некоторые непристойности, от которых Анна сначала краснела, а потом и сама зажглась огнем страсти, желая поскорей оказаться в спальне наедине с мужем.
По приезду домой Владимир подхватил Анну на руки и медленно понес к дому, продолжая прерванную беседу, которую они начали еще в карете. Войдя в гостиную с женой на руках, Владимир остановился, словно вкопанный.
На диванчике сидел никто иной как покойный Петр Михайлович Долгорукий, живехонек и здоровехонек.
В другой раз Корф, может быть, и испугался. Но не теперь. Не в тот миг, когда он уже мыслями был в постели с Анной, обнаженной и тянувшейся к нему. Потому-то появление этого гостя было очень некстати, и хотелось немедленно от него избавиться. Владимир осторожно поставил жену на пол и взял ее за руку.
- Володя, ты видишь то же, что и я? – услышал он слегка испуганный голос жены.
Корф ничего не успел ответить, как покойник заговорил.
- Что Вы сделали с моей дочерью? – грозно спросил он.
- Я? – удивился Владимир. – Мне нет дела до Вашего семейства. Мы только что обвенчались с Анной. И, поверьте, нам сейчас некогда принимать гостей.
Лицо у Долгорукого вытянулось от удивления.
- Вы обвенчались? Не спросив благословения родителей?
- Благословения своего отца я давно получил, - отрезал Владимир.
- Дети мои, как я рад! – в гостинице появился отец с Надеждой Павловной.
Они принялись поздравлять молодых.
- Ваня, я думаю, ты был совершенно прав, когда говорил про театр, - многозначительно сказала Сычиха. – Я давно там не была.
- Вот и хорошо! – обрадовался барон. – Петр, предлагаю тебе поехать с нами в театр. Обо всем остальном поговорим в другой раз.
И решительно подхватив старого приятеля под руку, Иван Иванович потащил его к двери.
Владимир и Анна их не задерживали. У молодой четы было дело, не терпящее отлагательств. И если бы появилось еще какое-то препятствие, Корф, не задумываясь, сломал бы ему шею…
Болезнь по имени Анна
Подарок для Ани-Лютика drinks
15.
Недалеко от экипажа стоял круглый коротыш в черном парике, правда уже без очков и без цилиндра, с глазами Анны, которые немного испуганно косились на него.
Владимир молча открыл дверцу экипажа и, по-прежнему не говоря ни слова, усадил его в карету и велел Никите трогать. Коротыш тоже упрямо молчал.
Карета медленно двигалась по мостовой. Владимир время от времени поглядывал на гору, да какую гору, небольшой холмик тряпок, забившийся в угол кареты. Под этими тряпками находилась Анна. Гнев Владимира Ивановича заметно поутих. Но все равно он собирался хорошенько отчитать Анну, считая ее поступок опасным и безрассудным. «Слава Богу, она нашлась, – думал он. – Приедем домой и поговорим»

Странная пара, состоящая из двух мужчин – высокого и низкого, неспешно шли по аллее, ведущей к дому на Фонтанке, при этом высокий господин крепко держал за руку маленького. Тот с опущенной головой шел рядом, думая о чем-то своем. Переступив порог дома, они вошли в гостиную. И Корф, наконец, церемонно обратился к Анне:
- Я Вас внимательно слушаю, господин Панталонов.
Анна медленно стала заливаться краской. Когда они ехали в карете, грозное молчание Корфа ее изрядно напугало. «Лучше бы кричал», – думала она.
Анна, слегка запинаясь, начала говорить:
- Я правда не думала, что Вы будете меня искать. Я не хотела быть обузой дядюшке и… Никому…
- Обузой? Вот, значит, в чем дело! С чего Вы так решили?
- Я приезжала в имение вместе с доктором Штерном к раненой Сычихе. Я видела дядюшку. Ему нужно заботиться о ней. Я бы только мешала ему.
- И Вы решили, что он будет настолько занят, что не заметит Ваше отсутствие?
- Нет, конечно, – Анна старательно избегала смотреть на Корфа. – Я собиралась написать ему, что меня пригласили играть в театр в Дрездене. Это почти правда. Николай Иванович Пирогов пригласил меня и еще нескольких студентов в Дрезден. Там много лучшие условия для продолжения его опытов…
Анна, наконец, взглянула в глаза Владимиру, встретившись с его пылающим печальным взглядом, и снова опустила глаза.
- А Штерна он не пригласил? И как он мог согласится на эту авантюру? – допрашивал Владимир.
- Илья Петрович? Он просто не сможет долго находиться без своих пациентов. Он все время рвался обратно в Двугорское. Штерн всей душой поддерживает Пирогова, но его место там, где он нужен. Может быть, я смогла бы остаться с ним. Пусть не женой, а просто в качестве помощницы, могла бы во много помогать ему. Он вбил себе в голову, что влюблен в меня. Придумал, что я какая-то особенная. И совершенно не замечал, что рядом находится женщина, которая не только восхищается им, а любит и страдает. Безмерно любит. А он как никто заслуживает быть счастливым и любимым.
- Вы думаете, что так легко выбросить любимого человека из сердца? – с горечью спросил Владимир.
- Думаю, это непросто, есть люди, для которых это совершенно невозможно. Но Илья Петрович многое повидал и многое пережил в жизни. В юности он полюбил девушку – Наталью Гриневу, и считал что это взаимно. Но ее родители не приняли выбора дочери и насильно выдали замуж. Ее муж оказался жестоким и злым человеком, а кроме всего, еще мотом и пьяницей. Спустя полгода она умерла от преждевременных родов, которые начались после сильных побоев, устроенных мужем. Он в пьяном угаре колотил ее ногами в живот. Илья Петрович тогда наделал немало глупостей. От вызова на дуэль, только этот негодяй рассмеялся ему в лицо, до попытки самоубийства, слава Богу, неудачной. После он покаялся в церкви, даже одно время хотел принять постриг, но потом принял решение стать лекарем. Елена Николаевна приходится родной сестрой Наталье. Она знала Штерна с детства, очень сочувствовала и переживала за него. Еще тогда у нее появилось нежное чувство к нему. У нее тоже очень тяжелая, непростая судьба. Я вижу, что он далеко неравнодушен к ее чувствам. Только пока не разобрался в себе. У них с Еленой Николаевной все получится! – уверенно закончила Анна. – Просто нужно время.
Владимир глубоко вздохнул и посмотрел на нее. Анна не плакала, но глаза были очень усталыми, глубокими.
- Вы так легко все за всех решили, – с грустью в голосе сказал Корф. – А я?.. После тех событий в театре неужели ты не поняла, как дорога мне? Как ты нужна мне? Аня, я понимаю, что многие годы, вел себя не лучшим образом. Ты не можешь сразу начать доверять мне. Но я думал, что тоже хоть что-то значу для тебя…
Анна вздохнула.
- Вы не ошиблись. Но после тех событий я поняла, что неопытной женщине, пусть даже свободной, очень сложно, порой невозможно заработать себе на кусок хлеба… Я только мешаю всем. И я решила, что Анна Платонова должна исчезнуть. Вернее, превратиться в мужчину.
- Исчезнуть, говоришь? – Корф думал, что его уже ничем не удивишь, – Ты думаешь, я бы не искал тебя?
Владимир опять начал закипать. Анна осторожно отступила немного назад.
- Что Вы говорите? – продолжал кипятиться он. – Ты могла бы превратиться в кого угодно, хоть в лягушку. Я все равно нашел бы тебя, глупая. Хоть на краю земли.
- Правда? Я не в лягушку, – пробормотала Анна, – в мужчину.
- Вы называете это чучело, которое стоит передо мной, мужчиной? – уточнил он, раздражаясь еще больше. – Снимите, наконец, эти лохмотья.
Анна немедленно вспыхнула и дрожащими руками принялась расстегивать сюртук. И заговорила твердым голосом.
- Да, мужчиной. Мелким, незаметным и никому не нужным. На меня никто не обращал внимания. Особенно такие, как Шишкин и…
- Ну, договаривайте: и такие, как я? – голос Владимира был спокоен.
- Нет, даже Вы меня не узнали. Я не понимаю Вас. То Вы мучаете и грубите мне, то вдруг заботитесь. Спасаете от Шишкина. Ну, и когда Вы настоящий? Я боюсь Вас.
- Меня? Боитесь? – Владимир хмыкнул. – Это мне говорит девица, которая вырядилась непонятно в кого и уже столько времени водит за нос стольких людей. Мало того, эта девица еще участвует в расчленении трупов. Сударыня, да это я Вас боюсь.
Анна растеряно замолчала. Она сбросила сюртук и осталась в рубашке и жилете, превратившись в изящного юнца
Владимир как-то странно посмотрел на нее. Какая-то волна пробежала по его лицу, и Анна на всякий случай отступила еще на шаг. Владимир подался вперед, оглушенный внезапно пришедшей в голову мыслью, и громко спросил Анну:
- Где Ваша грудь? Куда Вы ее подевали?
Анна растерялась еще больше.
- И снимите, наконец, этот дурацкий парик. Или Вы еще и волосы отрезали? Неужели Вам так захотелось стать мужчиной, что Вы отрезали себе грудь? Или это сделали те изуверы из академии?
Анна испугано хлопала глазами, глядя на взбесившегося Корфа. Когда до нее дошли его последние слова, она вспыхнула гневом.
Решительно стащив парик и легкую косынку, которая плотно облегала голову, она освободила волосы. Они тяжелой волной упали на плечи, превращая юнца в Анну.
Корфу сразу полегчало. Но он не думал отступать.
- Теперь грудь! – тем же тоном сказал он.
Увидев волосы Анны, он уже почти успокоился, понимая, что Анна ничего страшного с собой не сделала, и сейчас пошлет его куда подальше, наградив пощечиной. Но теперь настал черед взбеситься Анне. И она решительно стащила с себя жилет, бросив его в Корфа.
Владимир стоял как истукан и глядел на разгневанную Анну.
- Аня… – начал он.
Но его никто не слушал. В его голову полетел галстук, затем рубашка. Анна оказалась до половины обнаженной. Грудь была туго перемотана каким-то белым шарфом. Владимир стоял на месте, неотрывно глядя на Анну. Вскоре в него полетел и шарф, освобождая великолепную грудь.
У Корфа внезапно перехватило дыхание и забилось сердце. Грудь у нее была в тысячу раз лучше, чем в его воображении, небольшая, очень упругая, с таким остренькими, манящими сосками, что ему немедленно пришлось глотнуть слюну.
Анна, посмотрев на его взгляд, поняла, что натворила, и испугалась. Но упрямство и злость победили, и она спросила:
- Вы довольны, хозяин?
Владимир вздрогнул, посмотрев прямо в синеву ее глаз, и ответил:
- Нет, я недоволен, – затем, быстро подойдя к ней, заключил ее в крепкие тиски.
Развернул ее к себе, нашел ее губы и со всей отчаянностью прижался к ним. Потом внезапно отпустил ее, взяв руками лицо. И глядя в глаза сказал:
- Для начала почувствуйте себя любимой женщиной и любимой женой, может, тогда у Вас пропадет желание становится мужчиной.
Подхватил на руки и понес в спальню.
Болезнь по имени Анна
14
Владимир остановил первого попавшегося извозчика и велел гнать что есть дух в особняк на Фонтанке. В голове мелькнула мысль: «Вот бы отец сходил в это местечко, полюбовался, чем наш жених занимается. Анна бы сразу оказалась дома под надежным замком». Больше всего на свете он хотел сбросить с себя одежду и немедленно вымыться. Что и сделал спустя какое-то время. Только потом Корф пообедал и решил прогуляться, чтобы немного отойти от увиденного.
Владимир гулял по городу, вспомнил свое приключение, в голову пришла мысль, что со стороны, наверное, забавно на это было смотреть. Особенно на удивленно-растерянные лица студентов, когда они заметили его позорное бегство, сопровождаемое ругательствами.
«Ну его», - подумал он.

Перед ним промелькнула ювелирная лавка, и от нечего делать он зашел туда. Сразу увидел красивое колье с сапфирами в пару с кольцом. Представив Анну в этом колье, Владимир довольно улыбнулся и сразу же попросил лавочника завернуть украшение в красивую упаковку. Совершив покупку, он пошел дальше.

Вечер хоть и медленно, но наступал. Подойдя к дому графини Вяземской, Корф заметил, как подъехал экипаж и оттуда вышли две женщины. Даже три. И одна маленькая девочка. Анны среди них не было.

- Где же она? - вслух сказал он, чувствуя, как опять поднимается волна беспокойства.

Переведя дух, Владимир решительно постучал в дверь графини. Спустя какое-то время дверь ему услужливо открыли. Сказав, что ему немедленно нужно увидеть графиню Вяземскую, Корф получил вежливый отказ с объяснением, что она только прибыла и не может принять гостя. Но он настаивал, твердя, что у него дело, которое не терпит отлагательств. На шум в передней вышла хозяйка дома. На графине уже не было дорожного плаща, а на ее лицо легла тень усталости.
Владимир, сразу же представился, сказав, что разыскивает Анну Платонову, которая, насколько ему известно, работает и живет в этом доме.

- Рада Вас видеть, Владимир Иванович, - поприветствовала его графиня. – Много о Вас слышала от Анны Петровны. Илья Петрович Штерн тоже немало рассказывал.

Она тут же отослала слугу и, отдав распоряжение принести чай с фруктами, продолжила:
- Немного странно, Анна Петровна действительно дает уроки моей младшей дочери. Когда Юленька заболела, она переехала к нам. Даже подумать страшно, что могло бы случиться, если бы не ее помощь и забота. После того, как Юленька выздоровела, я предложила мадемуазель совершить небольшое путешествие в город Н***, но она решительно отказалась и сказала, что возвращается домой на Фонтанку.

Корф на мгновение закрыл глаза. Решительно поднимаясь с кресла. Он тщетно пытался справиться с охватившим его ужасом. Взглянув на побелевшее лицо Владимира, графиня сразу же встревожилась:
- Владимир Иванович, погодите, сейчас должен вернуться Илья Петрович Штерн. По его рекомендации я взяла Анну на работу. Быть может, ему что-то известно.

- Конечно, - перевел дух Корф, - должен же жених знать, где его невеста.

Он посмотрел на графиню. Елена Николаевна словно застыла. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом медленно опустилась в кресло.

- Вам плохо? – уточнил Владимир.

- Нет, - услышал он. – Я вот не знала, что Анна - невеста Ильи Петровича.

Елена Николаевна какое-то время помолчала, а потом сказала:
- Безусловно, Анна Петровна очень достойная девушка и будет ему прекрасной женой. Я просто, много раз видела их вместе, но ничего такого не замечала. И она тоже мне ничего такого не рассказывала. Ну что же, без преувеличения могу сказать, что если бы не Илья Петрович со своим другом и Анна Петровна, у меня не было бы дочери. Благодаря им Юленька полностью здорова.

Владимир ничего не успел ответить - послышался какой-то шум. Дверь открылась, и в гостиную вошел Штерн с каким-то невысоким, полноватым господином в очках и высоком цилиндре на голове.
- Добрый вечер! – растерянно проговорил Илья Петрович. – Владимир Иванович, Вы так рано пришли. Я ждал Вас к шести.
Доктор протянул барону руку и повернулся к Елене Николаевне с намерением поцеловать ее запястье.

- Владимир Иванович ищет Вашу невесту, - вместо приветствия дрогнувшим голосом сказала графиня, встав с кресла. Руки вошедшему Штерну она не подала.

Илья Петрович застыл в замешательстве, растерянно моргая.

Владимир же сделал шаг вперед с твердым намерением схватить Штерна за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы тот пришел в себя. И заговорил. Но ему помешал хрипловатый тихий голос, смутно знакомый Владимиру:
- Елена Николаевна, здесь какая-то ошибка. Насколько мне известно, Илья Петрович уже давно не жених Анны Платоновой. Они узнали лучше друг друга и расторгли помолвку.

Владимир в упор посмотрел на говорящего коротыша. На него через знакомые круглые очки в упор глядели голубые глаза Анны. Наконец начиная соображать, что происходит, Корф прищурился и очень вежливо спросил:
- Нас не представили друг другу, кто Вы будете?

- Простите, пожалуйста, - сказала Елена Николаевна, разрешите представить: - Антон Петрович Панталонов, мой квартирант, студент-медик и друг Ильи Петровича. Что ж Вы молчите, доктор?
Она вновь взглянула на Штерна. Илья Петрович стоял, наклонив голову, и молчал.
Неловкую паузу нарушила вбежавшая в гостиную девочка лет семи. Испуганно остановившись, она смешно похлопала длинными ресницами и скрылась за дверью.
Елена Николаевна, заметно повеселевшая, после исчезновения малышки сразу же попрощалась и вежливо откланялась со словами:
- Не буду вам мешать, мне давно пора заняться детьми.

Владимир спокойно подошел к невысокому господину, крепко взял его за руку и потащил к дверям.
- Нам нужно с Вами о многом поговорить, судары…, сударь.

Господин в цилиндре не сопротивлялся, а послушно шел за бароном.

- Владимир Иванович, - услышал Корф за спиной голос Штерна, - Ваша пропажа теперь от Вас ни куда не денется. Позвольте мне сказать пару слов.

Владимир остановился, не отпуская руку коротыша.

- Я сейчас вернусь, Илья Петрович, - ответил он. – Только устрою в надежное место этого господина.

- Не нужно беспокоиться, Владимир Иванович, - сказало ему это чудо, - я подожду Вас во дворе. Обещаю.

Корф повернулся и твердо сказал в ответ:
- На улице, за домом, стоит Никита с возницей, ступайте туда. И не вздумайте опять что-то выкинуть.

- Как прикажите, барин! – огрызнулся тем же хриплым сердитым голосом господин и пошел к экипажу.

Штерн и Корф остались одни.

- Я Вас слушаю, Илья Петрович! – гневно сказал Корф.

- Не будьте к ней суровы, прошу Вас, - тихо сказал доктор, глядя в глаза Корфу.

- Анна - удивительная девушка. Очень мужественная и такая добрая. Я не встречал в своей жизни столь разносторонних, талантливых людей. Ей было немногим больше четырнадцати, когда она стойко выдержала тяжелую процедуру с прижиганием раны. При этом умудрилась помочь и мне, и больному. Я поражался, как быстро она схватывала азы медицины. Сразу улавливала суть и задавала четкие и нужные вопросы. Не каждый студент даже после третьего года обучения достигает таких результатов, каких достигла Анна за совсем короткое время.

- Вот как? – еще больше нахмурился Владимир.

- У нее колоссальная интуиция и чутье. Глядя на больного после беглого осмотра, Анна умудрялась ставить правильные диагнозы.

- Поэтому Вы решили жениться на ней? – поинтересовался Владимир.

- Нет. Я не только глубоко уважаю Анну, я полюбил ее, - устало ответил Штерн. – Ее просто невозможно не полюбить. Но Анна так и не увидела во мне мужчину. Я видел, как она сжимается от моих прикосновений. Сразу отходит в сторону и заводит разговор о медицине. То, что ее и привлекло во мне. Я делал предложение несколько раз, но только на третий она дала согласие. Позже мне стало понятно, что от отчаянья. Она согласилась, только когда она услышала о вашей с князем смерти. В ее сердце живет глубокая любовь к другому человеку. Сначала я думал, что это князь Репнин. Но сейчас понимаю, что ошибся. Она никогда не смогла бы стать моей женой. Анна уговорила меня на этот маскарад. Я долго не соглашался. Но когда она явилась ко мне в этом костюме и очках и около часа несла какую-то чепуху, но при этом оставалась неузнанной, я сдался. Ей действительно было очень полезно побывать на лекциях Пирогова. Я помог сделать документы на новое имя. И договорился в академии.

- Она хорошая актриса, - задумчиво сказал Владимир
Потом немного помолчав, спросил:
- Николай Иванович тоже в этом замешан? – уточнил он.

- Нет. Я представил Анну как моего племянника. Не сердитесь на нее, очень Вас прошу. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Боюсь, это возможно только с Вами.

Владимир слушал Илью Петровича и понимал, что его гнев уходит. Первым порывом его было вызвать доктора на дуэль, а лучше - сразу прибить. Но вот на душе спокойно не становилось.

- С ума можно сойти, - наконец сказал он. – Мне уже пора. Думаю, мы еще продолжим наш разговор.
Владимир протянул руку Штерну и, простившись с ним, направился к экипажу.
Болезнь по имени Анна
13.
Владимир внимательно слушал Степана и хмурил брови.
Месяц назад Анна устроилась работать учительницей в дом графини Вяземской. Первые две недели сразу после завтрака в дом графини ее отвозил Никита. После уроков, ближе к ужину, она возвращалась домой с извозчиком. Всегда ночевала дома. Несколько раз приезжала со своей воспитанницей Юленькой. Один раз появилась и с графиней. Они немного передохнули, выпили чаю с выпечкой и вскоре уехали.
Юленька, на взгляд жены Степана, оказалась очень славной и ласковой девочкой. От своей учительницы не отходила ни на шаг. И во всем ее слушалась.
Две недели назад, Анна известила их, что переходит жить в дом графини, так как Юленька заболела и ей необходимо помочь с уходом за девочкой.
Графиня Вяземская, тридцати шести лет отроду, была очень изысканной и красивой дамой. Ее муж был известным на весь Петербург разгильдяем и картежником. Он промотал почти все состояние и благополучно умер, оставив ее и двух дочерей – пятнадцатилетнюю Катеньку и семилетнюю Юленьку - практически без средств к существованию. К счастью, муж не успел проиграть в карты особняк, где они жили. Ввиду крайней нужды нижние этажи дома графиня сдавала внаем.
Анна каждый день приходила домой, справлялась о письмах Ивана Ивановича. Но долго там не задерживалась. Дома она проводила час-два, не более, а после торопилась к своей воспитаннице.
Но вот уже несколько дней Анна не появлялась. Возможно, она была занята. В связи с болезнью девочки.
Последнее известие очень не понравилось Владимиру. Чтобы хоть немного унять нарастающее беспокойство, он решил посетить дом графини и повидать Анну. Правда, было уже достаточно поздно для нанесения визитов.
Он знал, где жила графиня. Это было не так далеко от его собственного дома. Одно время Михаил Репнин имел желание снять там комнаты. Пока Корф не предложил погостить у него.
Приехав в особняк графини Вяземской, он решительно постучал в широкую дверь. Перед ним как из-под земли появился управляющий. Он сообщил, что хозяйка вместе с дочерями и гувернанткой уже три дня, как уехали в гости, к дальней родственнице графини, в город Н**. Завтра, ближе к вечеру, должны вернуться.
Владимиру пришлось уйти ни с чем.
Возвратившись домой, он бесцельно бродил по дому. Ноги сами привели его к порогу Аниной комнаты. Решительно открыв дверь, Корф вошел вглубь комнаты и осмотрелся. Кровать была аккуратно застелена. Шкаф с одеждой выглядел наполовину пустым. В нем висели лишь черное платье, фиолетовое с небольшим декольте и бледно-розовое, в котором она была на балу, в тот памятный вечер перед дуэлью.
Возле зеркала лежала довольно увесистая пачка писем. Они были от отца. Свое письмо он нашел в шкатулке с драгоценностями и разной мелочью, но оно оказалось нераспечатанным. В том, что Анна его видела и держала в руках, у Владимира не было ни малейших сомнений. Почему она решила не читать послание, он тоже смутно догадывался. И еще больше начинал волноваться.
Ждать завтрашнего вечера было выше его сил. Владимир решил с самого утра разыскать доктора Штерна и начистоту поговорить с ним.
Где квартирует Штерн, Корф не знал, но хорошо помнил о желании доктора слушать лекции Пирогова в медицинской академии. Посему и решил прогуляться туда. К тому же, ему хотелось повидать старого друга.
Вскоре Владимир уже разговаривал с привратником в академии. Ему услужливо показали ветхое здание, похожее на баню, в котором профессор читал свои лекции.
- Советую Вам подождать окончание лекции, - сказал привратник.
Владимир не послушался и с твердым намерением найти Штерна направился прямо туда.
Он вошел в тусклое помещение передней и поморщился от отвратительного запаха, который исходил от огромного ящика, стоящего в самом центре комнаты, о который он чуть не споткнулся. Справа стояла большая железная печь, на которой кто-то лежал, накрывшись грязной простынкой.*
Зажав нос рукой, Корф прошел вглубь помещения. Он услышал резкий громкий голос Пирогова и какое-то приглушенное перешептывание нескольких людей. Владимир, стараясь осторожно ступать, пошел на звук голосов. И, никем незамеченный, он вошел в куда более просторное помещение.
Там Корф, наконец, увидел людей. По центру залы стоял Николай Иванович с дымящей трубкой во рту. И мертвым окровававленным кроликом в руках. Там же стояли два больших стола. На одном находилась огромная пила. Похожую он видел на лесопилке. Ее использовали для раздела ценных пород дерева. Для чего пилу используют в этом помещении, он понял немного позже.
На другом столе лежал труп. Его лицо было накрыто тканью. Босые ноги имели синеватый оттенок. К большому пальцу была прикреплена какая-то бумажка. Возле него копошились двое студентов. Один держал свечу, другой с помощью молотка и долота ковырялся во внутренностях трупа.
- Как видите, - говорил Пирогов, - на этом примере расчленения еще теплого мертвого животного, внутренности приобретают ложное положение, в отличие от замороженного трупа.*
Потом он, не оглядываясь, ловко бросил труп животного в кадку, которая стояла у окна недалеко от Владимира. Из кадки выплеснулась какая-то отвратительная жидкость.
Корф поморщился. В нос ударил удушающий трупный запах. Владимир почувствовал резкое головокружение и тошноту.
Он не боялся вида крови. В боях на Кавказе пришлось многое повидать. Но в мирной жизни, особенно после возвращения с Кавказа, он всегда избегал подобных зрелищ. Первое время его не привлекала даже охота. Когда на скотном дворе собирались забить какую-то крупную животину, Владимир немедленно садился на коня и уезжал куда глаза глядят.
И сейчас, глядя на Пирогова со скальпелем в руке и изрезанным животным, он не испытывал ничего, кроме омерзения и желания немедленно покинуть этот кошмар.
Владимир оглянулся на присутствующих студентов, пытаясь разглядеть знакомое лицо доктора Штерна. Но как ни всматривался, никого толком разглядеть не мог. Все присутствующие держали в руках сальные свечи и неотрывно смотрели на лектора. У некоторых от усердия был приоткрыт рот. В помещении вместе с отвратительным запахом стоял густой туман дыма.
- Наша задача, господа студенты, завершить атлас ледяной анатомии человека. Штерн, ты еще долго? – громко спросил Пирогов, обращаясь к человеку, копошащемуся возле стола с трупом.
- Готово, Николай Иванович, - ответил Штерн.
И вытянул из покойника какую-то внутренность, то ли печень, то ли почку. Владимир не стал уточнять. Тошнота усилилась. Он старательно зажал нос рукой, пытаясь дышать ртом.
Неожиданно крепкий студент, который держал возле Штерна свечу, посмотрел через круглые очки прямо ему в глаза. Что-то невнятно сказал и быстро направился в его сторону. Корфу и так было не сладко. Он отступил в сторону, пытаясь не столкнуться со студентом и зацепил кадку, которая стояла на низеньком стуле недалеко от него. Все мерзость, которая находилась внутри, с грохотом упала на пол, щедро облив его штаны и обувь.
Нервы у Владимира не выдержали, и он громко выругался, вспомнив при этом всех, кого мог, и поспешно, почти бегом, покинул помещение, очень похожее на преисподнюю. В голове успела промелькнуть мысль: «Благо, хоть Штерн меня заметил».
Еле успев вынести ноги из этого ужаса и выбежав на улицу, Корф наконец-то вдохнул свежий воздух, но было уже поздно.
Бравого офицера, героя войны, который не боялся ничего, вытошнило прямо у ограды. Он громко кашлял. Хорошо, что без Вариной стряпни с утра не было аппетита. Корф тихо застонал.
«Теперь я знаю, что такое ад», - подумалось ему.
Когда он пришел в себя и принялся приводить себя в порядок, то увидел рядом озабоченное лицо Штерна и того самого толстого студента, из-за которого пришлось пережить очень неприятные минуты. Этот коротыш был в круглых очках. Его черный клеенчатый фартук весь оказался заляпанным кровью. Встревоженный студент протягивал Владимиру платок.
От коротыша и Штерна исходил тот самый резкий мерзкий запах. Корф опять почувствовал приступ тошноты.
- Оставьте, ради всего святого - простонал он, отталкивая от себя студента.
Потом, поднявшись, Владимир повернулся к доктору:
– Простите меня, Илья Петрович. Я хотел поговорить с Вами. Меня очень беспокоит Анна, - обратился он к Штерну. – Правда, и представить себе не мог, что увижу то, что увидел.
- К сожалению, я не могу уделить Вам сейчас время, - ответил Штерн. - После лекции мы с Николаем Ивановичем отправляемся в покойницкую Обуховской больницы. За Анну можете не беспокоиться, с ней все хорошо, думаю, вечером Вы ее увидите.
- Когда и где мы сможем поговорить?
- Я квартирую недалеко от Вашего дома, в доходном доме Вяземских, - сказал он. – Буду рад видеть Вас у себя на ужин.
Он дал Владимиру свой адрес, вежливо наклонил голову и ушел.

*Жизнь замечательных людей" Штрайх С.Я.
Изменено: Марина-оса - 15.09.2017 22:12:00
Болезнь по имени Анна
12.
Анна, повинуясь воле Ивана Ивановича, оставалась в Петербурге.
Все это время она аккуратно писала письма старшему барону. Рассказывала о столичных новостях, иногда посещала театр. Писала о погоде. В одном из писем она известила, что устроилась работать гувернанткой в доме графини Вяземской и дает уроки музыки и французского языка ее семилетней дочери. Причем, воспитанница не спрашивала позволения, а просто сообщила как о свершившемся факте.
Иван Иванович вместо того, чтобы вместе с Владимиром рассердиться на свою протеже, только сказал:
- Анна пытается стать самостоятельной. Думаю, это ненадолго. Выйдет замуж и вернется в Двугорское.

Владимиру пришлось злиться самому.

Он написал Анне два письма. В первом просто рассказывал о делах с поместьем. Намекнул о возможном романе Михаила с Лизой. Не забыл напомнить о разрыве помолвки с женихом. В конце не выдержал и написал о том, как сильно скучает и тоскует.
Так и не дождавшись ответа на свое письмо, весь издергавшись, нарисовав себе картины одна страшнее другой с участием Штерна и Анны, Владимир сел писать второе письмо. Начал он его со слов: «Милая Анна, я живу в доме, в котором все еще звучит Ваш голос. И, каждый раз открывая дверь, я надеюсь увидеть Вас».
Перечитав написанное, Корф в сердцах скомкал его.
«Почти Жуковский», - пробормотал он и отбросил скомканное письмо в сторону. Оно полетело прямо в голову отца, который появился в дверях. Иван Иванович ловко поймал его и прочел. Не поверив своим глазам, он еще раз перечитал написанное и громко спросил:
- Володя, это правда? То, что тут написано. Или ты морочишь бедной девочке голову?
- Отец, я думал, Вы знаете, что чужие письма не хорошо читать, - растерялся Владимир.
- Эта бумага чуть не выбила мне глаз, - рассердился старый барон. – И хватит дурака валять. Отвечай!
- Правда! – твердо, глядя в глаза отцу, ответил Владимир.
- Вот значит как! – глаза у Ивана Ивановича неожиданно подобрели.
Он уселся в кресло и довольно сказал:
- Я предполагал это. Ты еще мальчишкой постоянно вертелся возле нее. Прятался под дверью и, разинув рот, слушал ее пение. Однажды поймал белого голубя в саду, привязал ему к лапкам цветок и запустил его ей в окно. Помнишь?
- Помню, - мечтательно улыбнулся Владимир. – Это была красная роза. Она вставила ее себе в прическу и целый день ходила такая важная. Довольная…
- Потом ты резко изменил к ней отношение, - задумчиво сказал отец. – Ты можно сказать, возненавидел ее.
Владимир молчал, думая о чем-то своем.
- Она почти сразу стала твоей любимицей. Ты постоянно хвалил ее, а меня не замечал.
- Я не делил любви между вами. Ты рос сорванцом, каких свет не видывал. Мне приходилось быть строгим. Однажды я надумал поговорить с тобой. Но в тот же день ты изрезал ножом мое любимое кресло.
Владимир открыл рот, чтобы возразить, но так и не возразил. Они дружно рассмеялись с отцом.
Иван Иванович впервые за много дней смеялся. Потом, вмиг став серьезным, он сказал:
- Только боюсь, сынок, придется сильно постараться, чтобы после всех твоих выходок Анна ответила на чувства, которые испытываешь к ней.
- Неужели я так плох? – уточнил он.
- Ты разбил много сердец, сынок. Но это Анна. Она не такая, как все.
- Я не устраиваю Вас как муж Анны? – уточнил он.
- Вот как? Ты хочешь жениться на Анне? Ты забыл? У нее есть жених, а еще она бывшая крепостная.
- Мне все равно, - твердо сказал Владимир. - Она будет счастлива. Она станет моей женой.
Иван Иванович замолчал. Потом, с серьезностью посмотрев на сына, сказал:
- Я горжусь тобой, Володя.
Владимир недоверчиво взглянул на отца, но тот продолжил:
- Ты перестал обманывать себя, как ни крути, спас имение. И еще, я просто уверен, что у меня будут красивые и талантливые внуки.
- Отец! – Владимир чувствовал, что готов покраснеть от удовольствия. Все же лицо его осталось бледное, но довольное.
- Да, мой мальчик. Только боюсь, пока ты тут будешь сидеть, Анна чего доброго обвенчается с доктором Штерном.
Владимир, который сам об этом думал часом раньше, сразу помрачнел.
- Езжай в Петербург, - посоветовал Иван Иванович. – Наде намного лучше. Она согласилась вернуться в имение.

Дом на Фонтанке встретил его тишиной.
Расспросив домашних, он узнал, что Анна уже две недели как не живет дома.
Болезнь по имени Анна
11.
Спустя два месяца Владимир вернулся в Петербург.
За это время много чего произошло.
Княгиня с Забалуевым пытались отобрать у Корфов имение. Первый раз у них ничего не получилось: Владимир вовремя вспомнил о расходных книгах. Вторая попытка вышла более успешной. Долгорукая пришла с исправником и Забалуевым, победоносно размахивая расходной книгой, и с видом победительницы потребовала убираться с теперь уже ее дома.
Владимиру с отцом пришлось покинуть родовое имение.
Они поселились в трактире. Он настаивал на отъезде отца в Петербург, но тот и слушать ничего не пожелал.
- Что будем делать, сынок? – с отчаяньем в голосе спросил Иван Иванович.
В ту минуту у Владимира было одно желание: заказать себе бутылку водки, лучше две, и выпить, не закусывая, а если повезет, то еще кому-то хорошенько всыпать. Но глядя на осунувшееся, потерянное лицо отца, он просто сказал:
- Давай, для начала пообедаем. На голодный желудок ничего путного в голову не лезет.
В трактире неожиданно появилась Сычиха. Увидев ее, Иван Иванович заметно воспрянул духом и повеселел. Она с таинственным и загадочным лицом посоветовала им не сидеть сложа руки, а действовать.
Конечно, если бы не Репнин, пришлось бы совсем туго. Он появился в Двугорском с секретным поручением от императора и разбитым сердцем. Анна решительно ему отказала и посоветовала поискать себе другую невесту.
Узнав в каком тяжелом положении оказался друг, Мишель, не жалея сил и времени, бросился помогать ему.
С помощью Репнина и травок Сычихи удалось пробраться в поместье Забалуева. Благодаря этому не состоялась свадьба Лизы с предводителем уездного дворянства. Его обвинили в проматывании казенных денег и фальшивомонетчестве.
Мишель, который все это время находился в имении Долгоруких, незаметно для себя сильно сблизился с Лизой. Эта веселая, жизнерадостная девушка не давала ему ни минуты покоя. Она интересовалась расследованием, бросалась во всякого рода авантюры и втягивала в них Мишеля. Он даже помог ей раскопать могилу отца.
Княгиня Долгорукая имела неосторожность резко высказаться о действиях своего несостоявшегося зятя, назвав его мошенником и голодранцем. Андрей Платоныч в ответ сильно оскорбился и обвинил ее в подделке документов в расходной книге.
Вся эта сцена происходила в имении Корфов. Слов мошенника Забалуева было недостаточно, чтобы вернуть имение. Им снова пришлось уйти ни с чем.
Все бы ничего, но уже во дворе отец передумал и вернулся еще раз поговорить с княгиней. Владимир остался ждать его на улице.
Спустя какое-то время к дому подъехал Андрей. Они еще не успели толком поздороваться, как во двор вбежала Сычиха с полными ужаса глазами. Она пронеслась мимо племянника и его гостя, шепча:
- Иван. Кровь. Мария… Комната…
Владимир с Андреем переглянулись и бросились за ней в дом.
Княгиню и отца они нашли в секретной комнате. Мария Алексеевна уже направила пистолет на Ивана Ивановича и жутким, полным ненависти голосом говорила:
- Что, нравилось смеяться надо мной, подлец? Теперь мой черед. Я посмеюсь над каждым. Своего изменщика мужа уже отправила к праотцам. Остались ты и твой щенок.
- Маменька?! - в ужасе воскликнул Андрей.
Но княгиня никого не видела и не слышала. Она с безумным лицом уже была готова спустить курок. Владимир бросился вперед, но кто-то с неожиданной силой оттолкнул его в сторону. Он лишь услышал тихий возглас:
- Иван!
Сычиха, сметая все на своем пути, закрыла собой отца. И с кровавым пятном на груди медленно замерла у него на руках.
Владимир, никогда не забудет полный ужаса и отчаянья крик родителя:
- Надя! Нет!
Сычиха выжила. У Владимира разрывалось сердце при виде того, как убивается отец.
Пока тетушка находилась в беспамятстве, он чуть не сошел с ума от горя. Иван Иванович ни на минуту не отходил от нее. Сам ухаживал за больной и никого, кроме Варвары, не подпускал.
Через два дня после выстрела к Сычихе приехал срочно вызванный из Петербурга доктор Штерн с помощником. Они осмотрели Сычиху. И Штерн хоть немного успокоил отца. Илья Петрович уверил, что пуля не задела жизненно важные части тела. Ее беспамятство связано с другими причинами.
- Она не хочет бороться! – сказал доктор.
Он назначил лечение, приписав ей хороший уход и лекарства, и вскоре отправился обратно в Петербург. Владимиру не довелось его увидеть, так как много времени он проводил в управе. Андрей подписал все необходимые документы и вернул им поместье, умоляя не заявлять в участок на его мать.
После отъезда доктора Штерна Иван Иванович приказал приготовить повозку и, бережно устроив туда Надежду Павловну, повез ее в избушку в лес.
- Сынок, не повторяй моих ошибок, - просто сказал он. – Смерть не щадит никого, и после ничего уже невозможно исправить.
Позади повозки были привязаны сани, на которых стоял надежно укрепленный, большой сундук. Старый барон, прихватив самые необходимые вещи, остался жить в лесу, подле нее.
Там, в избушке, спустя три дня она очнулась.
Владимир не вмешивался в их отношения с отцом. И совершенно не обращал внимания на сплетни. О них и Долгоруких судачила вся округа. Он горячо поддержал решение Ивана Ивановича поехать с Надеждой Павловной на воды, как только та окрепнет.
Болезнь по имени Анна
10.

Внимательно выслушав сына, Иван Иванович схватился за сердце и присел на краешек дивана.
- Господи, какой ужас. Что довелось пережить моей девочке.
Владимир не все рассказал отцу. Он промолчал о разорванном платье и синяках на руках Анны. И посоветовал отцу не пускать ее в театр, а забрать домой в Двугорское.
Но, старый барон решительно возразил:
- Сын, ей сейчас никак нельзя возвращаться в имение.
- Это еще почему? - искренне удивился Владимир.
- Ей может угрожать опасность.
- Опасность? Анне? Отец, да с чего Вы взяли?
- Я убедился, что княгиня способна на многое. Она непредсказуемая и опасная.
- Отец, что за бред Вы говорите?
В гостиную спустилась Анна. Она мило поздоровалась с Иваном Ивановичем и кивнула Владимиру, умудряясь при этом не смотреть на него.
Старший Корф ответил ей сочувствующим взглядом и словами:
- Анечка, да будь неладен этот театр. Володя мне все рассказал. Ты туда больше не вернешься. Я напишу Оболенскому об этом безобразии, пусть он разберется с этим негодяем.
- Дядюшка, - удивленно проговорила Анна, - думаю, в этом нет необходимости. Владимир вчера очень хорошо воспитал этого господина. Он ко мне и близко не подойдет.
- Как хорошо, что Володя поехал за тобой. Ну, хорошо, моя девочка. Ты права, не станем отступать перед трудностями. Репетиции будешь посещать только в сопровождении Никиты.
- Спасибо, дядюшка! – благодарно сказала Анна.
Ласково улыбнулась и пошла к себе.
Владимир не вмешался в разговор, потому что просто потерял дар речи от такой глупой беспечности, этой хитрой маленькой интриганки.
Чувствуя, что готов просто схватить ее и отшлепать по круглой попке, чтоб не была такой глупой, он пошел за Анной.
Владимир решительно постучал в ее комнату. Она с рассеянным видом открыла дверь и, увидев младшего Корфа, внимательно посмотрела на него.
Владимир только сейчас заметил, что золотистые волосы ее уложены в аккуратную прическу, украшены жемчужными шпильками и золотыми нитками. А голубое платье очень шло этой упрямице. Наверное, из-за цвета ее глаз. Они блестели синевой и сердито смотрели на него. Маленький рот с поджатыми губами теперь напоминал одну упрямую линию. Даже не верилось, что всего лишь вчера он целовал их и чувствовал робкий ответ.
Решительно отказавшись от сладких воспоминаний, Владимир отодвинул Анну и по-хозяйски вошел в ее комнату.
- Что это было в гостиной? – спросил он.
От подобного поведения Анна растерялась и с опаской посмотрела на него.
Видя ее замешательство и ощущая удовлетворение от этого, Корф сказал:
- Мы с отцом уезжаем в поместье. К сожалению, я не могу силой забрать Вас туда. Но это ничего не меняет. В театр больше не поедете, - решительно сказал он, зло сверкая глазами.
- Зря волнуетесь, Владимир Иванович. Вчера Вы так напугали Шишкина, что он на меня взглянуть будет бояться, - возразила она.
- Позвольте мне решать, - перебил он.
- Позвольте напомнить, я не Ваша крепостная, - не менее сердито возразила Анна и еще больше разозлила Корфа.
Недолго думая и не совсем понимая, что делает, Владимир взял ее за руку, заглянул в синие глаза и твердо повторил:
- Мне все равно, кто Вы. Крепостная, актриса, княжна. Вы больше не поедете в театр. Более того, разорвете помолвку со Штерном.
- Что? С какой стати? – не менее сердито возразила Анна.
Это было ее ошибкой, потому что Корф шагнул к ней, резко схватил за руки. Сжал в железных тисках и властно поцеловал. Этот поцелуй совсем не походил на вчерашний. Он был требовательным, пылким и невозможным. Анна сначала пыталась сопротивляться его напору, но это безуспешно. Теперь она уже не могла пошевелиться.
Корф резко отпустил ее, но не отступил ни на шаг.
- Вы… Вы, сошли с ума, - едва слышно проговорила она, прикасаясь ладонью к своим губам, на которых до сих пор горел поцелуй Владимира. – Чудовище.
- Что, не понравилось? – зло поинтересовался он. – Я заметил, Вы так неохотно ответили на мой поцелуй.
Анна покраснела. Возразить было нечего, но тем не менее, она ответила:
- Вы о себе слишком высокого мнения, господин барон.
- Мадемуазель, я еще раз повторю. Вы больше в театр не поедете. А чтобы Вам лучше думалось, помните о моем поцелуе.
Видя, что Анна опять готовится ему возразить, он ответил:
- Аня, мне некогда с тобой спорить. Мы уезжаем. Пожалей отца. Он не вынесет, если с тобой что-нибудь случится. Я тоже огорчусь.
- Обещаю, Вам, Владимир Иванович, что больше не поеду в театр, - устало сказала она, не выдержав сердитого взгляда Корфа.

Спустя пару часов отец и сын отбыли в имение.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 След.
Ссылки на произведения наших авторов
Сайт создан и поддерживается на благотвортельных началах Echo-Group